Королева Камелота
Гвиневра вновь раскрыла глаза, но увидела не свою наперсницу.
Возле кровати на грубо-сколоченной табуретке сидел граф Кадваллон. Его лицо было сосредоточенным, серьёзным. Элейна стояла за его спиной. Как всегда обеспокоенная, взволнованная.
– Я хочу домой, – вдруг сказала Гвиневра и повернулась на другой бок. Спиной почувствовала удивлённые взгляды, но больше ничего не сказала.
Она действительно хотела домой. Но куда конкретно, не знала. В Камелот? Нет. Там нет безопасности, нет спокойствия. В Камелиард к отцу? Нет. Там тоже интриги, тоже борьба.
«Наверное, стоило согласиться на предложение Ланселота. Пусть увёз бы меня на край Света…»
Гвиневра прикрыла глаза и не сдержала слезинку, которая прокатилась по её щеке и упала на тонкую подушку. За ней последовала другая.
– Ваше величество, – наконец, подал голос Кадваллон, – беспорядки в городе прекращены. Я приехал за вами.
– Я не уеду никуда, пока не будет найден убийца Ронана, – отрезала королева. Что-то похожее на детский каприз. Но Гвиневра больше не могла всё держать в себе.
– Это может занять недели, – твёрдо сказал граф.
– Значит вам стоит кого-нибудь отправить в замок за вещами.
– Это ни к чему. Я и так знаю, кто виновник. И вы это знаете.
Он замолчал в ожидании реакции Гвиневры. Но она продолжила лежать, отвёрнутая от него, и молчать. Не дождавшись ответа, Кадваллон поднялся с табурета, взял его в руки, обошёл кровать и поставил с другой стороны. Он присел и наклонился к лицу Гвиневры. Вгляделся в её черты. Заметил покрасневшие глаза и маленькие пятна влаги на подушке. Хотел что-то сказать, но не стал. Отстранился. Задумался.
Всё это время Гвиневра глядела в пустоту перед собой, не обращая на графа внимания.
Спустя несколько минут он, наконец, произнёс:
– Все они заплатят, Гвиневра. Но сейчас нужно найти в себе силы на борьбу. Ради вашего ребёнка. Ради себя. Иначе пережуют и выплюнут.
Он поднялся, откланялся и вышел из командирской спальни. Дверь закрылась. Гвиневра ещё долго лежала, глядя в стену. Потом медленно перевернулась на спину и уставилась в потолок.
«Ради ребёнка. Ради себя».
Она положила руку на живот. Толчок. Слабый, но живой. Как напоминание о том, что нужно жить. Нужно бороться.
«Да, малыш, ты прав. Я не могу сломаться сейчас».
– Элейна, – тихо позвала королева, – я хочу пить.
– Я сейчас отдам приказ.
Наперсница скрылась за дверью. Спустя несколько минут вернулась с кувшином воды и чистой железной кружкой.
Гвиневра залпом выпила две.
– Для вас приготовили купальню, государыня, – сказала Элейна, поправляя покрывало на кровати. – Не как в Камелоте, конечно. Простая, солдатская. Но вода горячая, истопники постарались.
Гвиневра представила: тесная каменная клетушка, деревянный чан, над которым поднимается пар, слуги с вёдрами, снующие туда-сюда по холодному коридору. Не роскошь – необходимость.
– Воды немного, но вам должно хватить, – Элейна опустила голову.
– В крепости нет воды для купален?
– Туда воду носили из большого колодца, – Элейна помолчала, теребя край платья. – Теперь он закрыт.
Она отвернулась, но Гвиневра заметила, как дрогнули её плечи.
– Прости, – тихо сказала королева. – Ты тоже устала. А я тут… капризничаю.
Элейна резко обернулась:
– Не смейте так говорить! Вы имеете право. После всего… – она сглотнула, сдерживая слёзы. – Я просто рада, что вы и ваш ребёнок живы.
Гвиневра протянула руку, сжала её ладонь.
– Тебе тоже стоит помыться и как следует отдохнуть, – королева улыбнулась. Наперсница хотела было возразить, но она крепче сжала её ладонь и покачала головой.
«Лучше не спорь».
Элейна сдалась. Она присела на край кровати рядом со своей госпожой. Они всё так же держались за руки. Чтобы хоть на краткий миг перестать чувствовать отчаяние и одиночество.
– Значит, воды для купален недостаточно… И как теперь быть рыцарям и оруженосцам? Не будут мыться – будут болеть, – задумчиво сказала Гвиневра.
– Граф Кадваллон предложил решение. Он сказал, что от реки Эббу можно провести канал. Это, конечно, займет много времени, но так в крепости всегда будет вода. Разве не гениально?
– Да. Хорошее предложение, – Гвиневра кивнула.
«На каждую проблему у него находится решение. На каждый вопрос есть ответ. Излишняя эффективность может стать губительной».
***Проведя больше часа в скромной купальне, Гвиневра, наконец, смогла почувствовать себя вновь живой. Казалось, будто всю тяжесть прошедших дней она смыла вместе с грязью.
Надев скромное серое платье, предусмотрительно прихваченное Элейной, Гвиневра пыталась пальцами прочесать свои светлые волосы. Гвиневре чудилось, будто золото её волос потускнело и это навевало какую-то печаль, тоску по себе прежней.
– Да что ж он не разгорается? – тихо возмущалась Элейна, которая пыталась разжечь камин в их временном пристанище.
– Просто позови кого-нибудь из слуг, – посоветовала королева.
– Я сама умею. Просто кто-то принёс сюда влажные дрова, – наперсница всплеснула руками.
– Всё равно придётся кого-то отправлять за сухими, – Гвиневра улыбнулась.
– Видимо да.
Спустя полчаса в комнате уже горел огонь, выпуская в воздух небольшие искры с характерным потрескиванием.
Элейна прилегла на соседнюю кровать и через несколько минут уже спала – так крепко, как спят только после долгой дороги и бессонных ночей. Королева накрыла её вторым одеялом.
Гвиневра же присела в старенькое кресло перед камином, накрывшись тонким шерстяным одеялом.
Она тихо, почти шепотом рассуждала вслух:
– Кадваллон говорит, что я знаю, кто убил Ронана. Но он не назвал имя. Почему? Выглядит, будто он лишь подталкивает меня к определенным мыслям. Он знает, что я так думаю? Или хочет, чтобы я так думала? Смерть Ронана слишком громкая, слишком заметная. Все знают, кто он. Его убили, чтобы что-то сказать мне. Но что именно? И кто? Кто по-настоящему это сделал? – она прикрыла глаза на краткое мгновение. Перед глазами сразу появился образ. – Очевидным оказывается Ваймунд. Его взгляд в обеденном зале многое говорит. И Ваймунд знал, что Ронан следил за ним. И тем очевиднее, что он не стал бы убивать его. Ведь это сразу указывает на его вину. Если только убийство не было преднамеренным. Кто знает, может Ваймунд хотел проучить, напугать Ронана? Рассчитывал вытащить его позже или, что кто-то его обнаружит? И всë же это слишком неправдоподобно. Или слишком дерзко с его стороны. Если это его рук дело.
Гвиневра поднялась с места, прошла к небольшому окну. Солнце клонилось к закату. Во дворе крепости было оживлённо. Всё больше мальчишек вставали на ноги благодаря лекарству Морвенны. Многие оруженосцы хотели поскорее приступить к тренировкам, но рыцарь, что отвечал за них, постоянно их осаживал. Леди Морвенна велела освободить от нагрузок всех хотя бы на пару недель.
Королева вновь погрузилась в размышления.
«Кто ещё мог это сделать? Моргана? Зачем? Какой мотив? Чтобы добраться до меня, ей незачем расправляться с Ронаном. У неё было сотни шансов убить меня тысячью способов... Хотя, возможно она не хочет меня убивать. Хочет, чтобы всë вокруг меня рухнуло, чтобы я сама сдалась. Я бы именно так и хотела на её месте. Но я – не она. И всё же…»
Она вернулась в кресло. Вгляделась в языки пламени в камине.
– Благий? – тихо задала она вопрос в пустоту. – Они с Ронаном почти не контактировали. Разве только Ронан запер Благия с его свитой в обеденном зале. Слабый повод для убийства. Но если это сделали те рыцари-фанатики… нет. Для рыцарей слишком грязно. Если у них есть хоть малейшее понятие чести, они сразились бы с Ронаном на мечах. И всë же нельзя отбрасывать этот вариант. Настоящие ли они рыцари? Вполне возможно, что ещё вчера они грабили и убивали людей на дороге…
От следующего предположения ей было неприятнее всего. Гвиневра даже не хотела произносить свои мысли вслух, пусть и шепотом.
«Кадваллон. Его тоже нельзя исключать. Его мотив? Подставить Ваймунда. Если задуматься, то с самого появления сына герцога, именно Кадваллон высказывался о нём пренебрежительно, с намёками. А ведь сам Ваймунд не делал ничего, что могло бы указывать на его вину в чем-либо. Странно смотрел. Да, но молчал, оставался в стороне. Мог ли Кадваллон подставить Ваймунда? Мог. Зачем?»
Гвиневра откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
– Я не знаю. Я ничего не знаю…
Королева помассировала виски, выпрямилась и снова заставила себя рассуждать.
– Почему убили именно Ронана? Либо он что-то видел и слышал, либо кому-то помешал. Или оказался не в то время не в том месте? – она стала отбивать такт пальцами по спинке кресла. – Умышленно или по нелепой случайности, Ронана убили. Убили жестоко. Кадваллона в этот момент в крепости не было. Но его люди везде, подобно крысам, разнюхивают, следят. Кто сидел с ним за столом?
«Глупая Гвиневра! Почему сразу не разузнала?» – она сжала кулаки до побелевшей кожи. Теперь ей казалось, что она вообще не знала, что происходило у неё под носом. О каком правлении страной можно говорить, если для неё даже совладать с Камелотом и Двуречьем – непосильная задача?
– Нужно выяснить, где были Благий и Ваймунд… Но кто скажет правду? Как проверить?
Гвиневра поднялась с места снова. В этот раз она вышла из комнаты. Хотелось подышать свежим воздухом. И заодно понаблюдать.
«Я докопаюсь до правды».
Глава 15. За спиной
Кадваллон занял небольшую комнату в дозорной башне. Гвиневра не желала ни с кем видеться. В том числе с ним. Подозревала. Боялась. И он не осуждал еë за эту осторожность.
«Пусть она будет осторожной. Это лучше, чем опрометчивость».
– Седрик, ты осмотрел всю территорию вокруг колодца? – граф обратился к своему приближённому. Он не был знатным, не был рыцарем. Простой сын обувщика, но очень умный. Вот уже около пяти лет он служил Кадваллону верой и правдой. Его главные качества – умение вовремя растворяться в толпе и внимание к деталям.
– Милорд, люди там всё истоптали. При всём желании ни один великий следопыт не нашёл бы там ничего полезного, – Седрик расстроенный опустил плечи и махнул рукой, будто отгонял назойливую муху.
– Надо подумать. Тело рыцаря уже осмотрели. Синяки, ссадины... Ясно, что он не сам спрыгнул в колодец, закрыв его после этого крышкой. Может... – граф запнулся, – Колодец. Колодец, Седрик. Надо обследовать дно!
– Так там же отрава, – парень удивленно вскинул брови.
– К чёрту твою отраву, – отмахнулся Кадваллон. – Немедля приведи туда всех, кого найдёшь. Слуг, солдат. Пусть вычерпывают воду вёдрами, пока не осушат колодец. Посмотрим, что там на дне.
– Есть, ваша светлость, – Седрик подскочил с места и бросился бежать во двор.
Ещё одним качеством, за которое Кадваллон ценил Седрика, было умение действовать быстро и не задавать вопросов. Кадваллон сказал – Седрик сделал. И никто, даже под пытками, не вытянул бы из него лишнего слова.
– Попробуем поболтать с королевой ещё раз.
Граф, не спеша, покинул свою временную обитель.
Выйдя из башни он огляделся. Утро было серым, тяжёлым – тучи набухли влагой, солнце то и дело ныряло за них, и тогда двор погружался в сумрак. В воздухе висело напряжение, какое бывает перед грозой, но грома не было. Только тишина и запах приближающегося дождя, который всё не начинался.
Он не сделал и десяти шагов, как на пути возникла знакомая фигура.
Ваймунд был выше него на полголовы – Кадваллон успел заметить это ещё при их первой встрече. Сын герцога держался ровно, даже надменно, но тёмные волосы, собранные в низкий хвост, выглядели грязными, засаленными. Кадваллон едва сдержался, чтобы не поморщиться. Сам он не выносил грязи, и эти дни в крепости с её ограниченными запасами воды были для него настоящим испытанием. Видеть же человека, который даже не пытался привести себя в порядок, было почти оскорбительно.
– Милорд, – Ваймунд поравнялся с ним, мягко встроившись в такт его шагов. Руки он тут же спрятал за спину – Кадваллон заметил это движение. Точная копия его собственной привычки.
– Скажите, когда мы сможем вернуться в столицу?
На губах сына герцога играла вежливая улыбка. Но взгляд блуждал – по двору, по башням, по людям, снующим туда-сюда. Кадваллон ждал, пока Ваймунд посмотрит на него. Тот встретился с ним глазами, выдержал секунду, другую – и снова отвёл взгляд в сторону.
Они пошли бок о бок, неспешно, через внутренний двор. Ваймунд держал руки за спиной, плечи расправлены, шаг уверенный. Но Кадваллон видел: его взгляд по-прежнему ни на чём не задерживался. Он скользил по лицам, по стенам, по небу – везде, только не на собеседнике.
– Насколько мне известно, вам в столице делать нечего, – ответил граф. – Вы хоть сейчас можете отправляться в свой родной замок.
Ваймунд дёрнул уголком рта – не улыбка, скорее гримаса. И вдруг одним быстрым движением провёл пальцами по волосам, поправляя сальные пряди, выбившиеся из хвоста. Кадваллон отвёл взгляд, снова испытав омерзение.
– О, что вы, милорд. У меня в Двуречье есть незаконченные дела. – Ваймунд убрал руку за спину, снова принимая подражательную позу. – Я ведь приехал, чтобы урегулировать вопрос с задолженностью.
Они прошли мимо кузницы, из которой доносился громкий звон металла. Граф не торопился отвечать. Не хотел повышать голос.
– Разве мы с вами его не решили? – сказал он, когда звуки кузницы остались позади.– Насколько я помню, королева одобрила предложенный мною вариант, – Кадваллон позволил себе лёгкую усмешку.
Ваймунд наконец посмотрел на него. Две секунды. Три. Кадваллон выдержал взгляд, не моргая. Ваймунд снова отвёл глаза.
– Уверяю вас, я никуда не уеду, пока лично не удостоверюсь в том, что долг выплачен. – Его голос стал тише, но твёрже. – Мой дорогой папаша, к всеобщему сожалению, не сильно-то разбирается в бумагах.
Он ухмыльнулся, но взгляд оставался сосредоточенным.
Они уже миновали половину двора, когда на их пути появились трое юношей – оруженосцы лет пятнадцати-семнадцати. Они несли какие-то свёртки, о чём-то оживлённо болтали, смеялись. Увидев лордов, мгновенно притихли, вытянулись и почтительно поклонились.
Кадваллон скользнул по ним взглядом и тут же забыл.
Но Ваймунд замер, хотя пареньки не преграждали ему путь.
Его взгляд вдруг остановился на том, что стоял справа. Высокий, худощавый, курносый парнишка с короткими светлыми волосами.
– Что-то не так, милорд? – тихо спросил другой оруженосец. Он выглядел немного старше двух других.
Ваймунд, будто очнувшись от наваждения, быстро кивнул оруженосцам – резко, даже грубовато.
– Ступайте.
Те переглянулись и поспешили прочь. Сын герцога проводил их взглядом. А Кадваллон следил за ним. Крайне странным показался ему этот взгляд.
Заметив, что за ним наблюдают, Ваймунд сделал, как и прежде надменное выражение лица, и пошёл дальше. Граф тоже продолжил путь. Теперь он внимательно следил за каждым движением Меллигенса-младшего.
– Уверяю, я не оставлю вас в неведении, если что-то пойдёт не так, – Кадваллон улыбнулся открыто, почти дружелюбно. – Я всегда забочусь о порядке в документах.
– Я заметил, граф, – Ваймунд чуть повернул голову, на миг встретившись с ним взглядом, и тут же отвернулся. – Вы проявляете заботу не только о документах. Это многие замечают.
Он поглядел на здание, где расположилась королева. Прозрачный намёк.
– Поверьте, за вами замечают не меньше странностей, – со вздохом ответил граф.
Ваймунд коротко хохотнул – слишком громко, слишком театрально.
– Не сомневаюсь. Я ведь постоянно на виду.
Он развёл руками, обозначая свою невинность.
– Если позволите, милорд, – Ваймунд поправил ворот плаща, – мне пора. Дела. Нужно найти сбежавших слуг.
Он отвесил короткий, почти насмешливый поклон и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь. Кадваллон смотрел ему вслед. Ваймунд шёл быстро, но не бежал. Плечи прямые, спина ровная. И вдруг он остановился, повернул голову. Посмотрел куда-то в сторону.
Кадваллон поглядел туда же и увидел тех самых оруженосцев. Трое парней стояли в тени башни, над чем-то смеялись.
«Надо бы узнать, что это за паренёк. Никак его шпион?»
Граф развернулся и направился к зданию, где располагалась командирская спальня. Он быстро прошёл путь до знакомой двери и замер перед ней. Дал себе время, чтобы собраться с мыслями, затем коротко постучал.
Спустя минуту дверь отворилась и из-за неё выглянула наперсница Гвиневры.
– Леди Элейна, сообщите королеве, что у меня есть важный разговор к ней. Это касается смерти сэра Ронана.
Придворная дама учтиво поклонилась и вновь скрылась за дверью командирской спальни. Кадваллон остался ждать. Прислонился плечом к стене, сложил руки на груди. Ждал.
Минуту. Две. Три.
За дверью было тихо. Потом послышались шаги, приглушённые голоса. Кадваллон не разбирал слов.
Наконец дверь отворилась и наружу выглянула Элейна.
– Проходите, милорд.
Кадваллон вошёл. Элейна осталась ждать снаружи, прикрыв за ним дверь.
В комнате было сумрачно. Ставни приоткрыты, но свет едва пробивался – тучи, тёмные и тяжёлые, висели низко. Пахло сыростью, деревом и чем-то ещё – едва уловимым, женским. Кадваллон задержал дыхание на секунду, потом выдохнул.
Гвиневра стояла у окна спиной к нему. Золотистые волосы закрывали спину до поясницы. Серое платье, тот самый шерстяной плащ на плечах. Сейчас королева была больше похожа на простолюдинку. Кто-то вполне мог счесть её за крестьянку. Но Кадваллон ни за что бы не спутал. Даже со спины. Королевская осанка и высоко поднятая голова, грациозные движения. Это недоступно простым женщинам.
Гвиневра не обернулась на его голос.
– Вы хотели что-то сказать, милорд? – голос холодный, как сталь.
Кадваллон сделал несколько шагов вглубь, остановился у камина. Дрова прогорели, только угли тлели, бросая на пол тёплый, умирающий свет.
– Я понимаю вашу осторожность, – начал он, глядя на её спину. – И, если честно, вполне одобряю её. Сейчас вы в положении, когда веры нет даже себе, своим поступкам. Но излишняя осторожность может привести к неверным выводам.
Гвиневра не двигалась. Только рука, лежащая на подоконнике, чуть заметно сжалась.
– Дайте угадаю, – сказала она. – Вы пришли сказать, что в смерти Ронана вашей вины нет.
Кадваллон позволил себе короткую усмешку – без веселья.
«Как всегда, чертовски близко к правде».
– Я пришёл сказать, что сейчас люди опустошают колодец от отравленной воды. Вполне вероятно, что на дне найдётся что-то полезное. Я ни за что не поверю, что сэр Ронан не смог перед гибелью оставить вам знак.
Она медленно повернулась.
Кадваллон встретил её взгляд. Зелёные глаза королевы напомнили ему о весенних заморозках – холодных, прозрачных, опасных для всего, что тянется к теплу.
– Что же вы надеетесь там найти? – спросила она.
– Малейшая зацепка поможет в расследовании. – Он выдержал её взгляд. – Но даже если там не будет ничего – очистить колодец от отравы само по себе полезное дело.
Он чуть улыбнулся, игнорируя холодную отстранённость. Она не ответила на улыбку. Продолжала глядеть прямо ему в глаза. От этого взгляда у любого пошли бы мурашки по спине. Но не у Кадваллона. Этот взгляд, от которого веяло презрением и опасливостью одновременно, был самым честным. А честность – это привилегия.
– Я хочу, чтобы вы пришли к колодцу, когда всю воду из него выльют, – сказал граф.
Гвиневра продолжала смотреть на него – изучающе, будто пыталась разгадать. Кадваллон не отводил глаз. Он наслаждался каждой секундой этого зрительного контакта.
– Спасибо, – сказала она, наконец, сухо. И отвернулась обратно к окну.
Разговор был окончен.
Кадваллон постоял ещё секунду. Потом склонил голову – лёгкий, почти незаметный поклон – и вышел.
За дверью его ждала Элейна. Взволнованная, бледная.
– Всё хорошо? – тихо спросила она.
– Всё хорошо, леди Элейна, – ответил Кадваллон, коротко кивнув. – Позаботьтесь о королеве.
И пошёл прочь по коридору, оставив фрейлину у закрытой двери.
***– Мы достигли дна, милорд, – отрапортовал Седрик. Он был красный, потный, но бодрый. Восемь часов непрерывной работы только раззадорили этого парня.
– Отлично.
Кадваллон вышел во двор вслед за своим помощником.
За день дождь так и не полил. К вечеру тучи унесло ветром – лишь редкие облака ещё цеплялись за небо, подсвеченные закатом. Ветер усилился. Он уже не был похож на летний, тёплый; в нём чувствовалось дыхание осени. С заходом солнца воздух обещал быть зябким.
У колодца сидели и стояли уставшие солдаты и слуги. Все были голодны, многие косились на выход из крепости, но никто не решался уйти без приказа.
– Вычерпывайте грязь, – распорядился Кадваллон, указывая паре солдат. – Найдите решётку или что-то вроде сита, – приказал он другой паре. – А вы – несите воду. Много воды, – обратился он к нескольким слугам.
Все принялись исполнять его указания. Никто не возмутился, хотя многие валились с ног от усталости.
Вскоре четверо солдат принесли мелкую металлическую сетку, снятую с одного из укреплений. Двое солдат вывалили на сетку два ведра жидкого ила.
– Лейте воду, только не спешите.
Две женщины черпали ковшами из бочек чистую воду и выливали сверху на ил. Грязь растворялась, стекала сквозь решётку, оставляя после себя только мусор. Мелкие веточки, старую медную монету, наконечник стрелы.
– Ещё! – приказал граф.
Процесс повторился. На сетке осталась мёртвая лягушка, ещё несколько монет и что-то маленькое, тёмное.
– Как идёт? – раздался за спиной Кадваллона голос Гвиневры.
Он обернулся. Королева стояла в нескольких шагах, закутавшись в плащ. Лицо её было бледным, глаза смотрели куда-то в сторону – на то место, где несколько дней назад лежал Ронан.
Кадваллон задержал на ней взгляд дольше, чем следовало. Заметил её отстранённость. Увидел, как она погружалась в болезненные воспоминания.
– Сами полюбуйтесь, – сказал он, возвращая внимание королевы к сетке.
Гвиневра подошла ближе, опустила взгляд на решётку. На металле, среди грязи и мелкого мусора, лежала железная фибула. Ромбовидная, с острыми краями. Поношенная, немного погнутая – возможно, в битве, – но без налёта и ржавчины.
– В воде пробыла недолго, – отметил Кадваллон.
Гвиневра скользнула взглядом по находке, не придав ей значения, и снова посмотрела в сторону, где лежало тело.
Кадваллон же протянул руку, взял фибулу, поднёс к глазам.
Он поднял голову и случайно перевёл взгляд на другой конец двора. Там, у конюшни, стоял Ваймунд в компании трёх или четырёх своих людей. Сын герцога смотрел прямо на них – но едва их взгляды встретились, тут же отвернулся, что-то оживлённо заговорив со своими спутниками.
Кадваллон заметил, как вздрогнула Гвиневра. Она проследила за его взглядом.
– Продолжайте, – бросил Кадваллон солдатам и, повернувшись к королеве, добавил тихо, – Пойдёмте. Надо кое-что проверить.
Они отошли от колодца. Кадваллон шёл быстро, Гвиневра – рядом, не задавая вопросов. Она только раз взглянула на фибулу, зажатую в его пальцах, и снова подняла глаза на него.
– В лазарет, – сказал он коротко.
***Тело Ронана лежало на длинном столе, накрытое простыней. Помещение было наполнено ароматами трав и сладковатым запахом тлена. У окна, сложив руки на груди, стояла Морвенна.
– Леди Морвенна, – Кадваллон кивнул ей, проходя к столу.
Гвиневра замерла у входа. Её лицо побелело.
– Что случилось? – спросила она тихо.
Кадваллон не ответил. Он подошёл к телу, откинул край простыни, обнажив руки Ронана. Пальцы рыцаря были сжаты, но он осторожно разжал их.
На правой ладони были глубокие царапины. Кровь запеклась чёрными полосами, но Кадваллон видел: они не были похожи на раны, нанесённые в драке. Слишком ровные, слишком острые.
Он достал фибулу, повертел в пальцах, вложил в ладонь мертвеца.
Гвиневра подошла ближе.
Царапины на ладони Ронана в точности повторяли очертания фибулы – острые края, ромбовидная форма.
– Он держал её в руке, – тихо сказал Кадваллон. – Держал, когда его сбросили в колодец. А перед смертью вцепился в неё так, что металл оставил след на коже.
Он перевернул фибулу. С обратной стороны ничего не было. Ни инициалов, ни герба.
– Ронан успел оставить знак, – прошептала королева. – Кому она может принадлежать?
– Фибула старая, железная, – анализировал граф, – Грубая работа. Её носили не ради статуса, а из практичности. Ни один лорд, даже самый бедный, не позволил бы на себя такое нацепить. Значит это кто-то из простолюдинов. Солдат, прислуга… Либо это тот, кто презирает богатства и статусы.
– Если не найдём того, кто её носил, то не найдём убийцу.