Проект "Короли". Часть вторая

Эльф провёл пальцами по одному из корней, и тот едва заметно дёрнулся.

— А потом пришли гномы из Золотых холмов. Они искали старые дороги, руины, эльфийские реликвии. Наш лес уже был ослаблен, и тогда Оберон сделал единственное, что мог: врос в дерево окончательно, потянул силу глубже и закрыл проход из-под холмов в наш мир. Так появился этот купол. Так появился барьер. Так началась его вечная стража.

Он замолчал на миг, а затем добавил:

— Но даже вечная стража гниёт, если мир вокруг ломается. С востока пришёл удар. После падения Мэлвина пошла трещина по старому равновесию, и лес содрогнулся вместе с нами. Корни Оберона пошли в рост. Купол стал нестабильным. Его сны просочились наружу. А в его снах было слишком много гнева, слишком много боли и слишком мало милости.

Я посмотрел на лес за своей спиной и теперь уже иначе понял всё, что видел по пути.

— Лесные твари?

— Да. Часть из них родилась из его кошмаров. Часть была обычными зверями, но напилась его силы. Теперь они воруют магию с корней, строят свои гнёзда, убивают эльфов и людей и думают, что этот лес уже принадлежит им. Самые страшные из них носят кости как знаки власти. Их ведёт бородатый олень — не царь, но достаточно умный, чтобы стать бедствием.

— А корни? — спросил я. — Их шесть?

— Шесть больших узлов питают купол, — ответил эльф. — Пока они целы, Оберон спит и держит лес запертым. Разрушишь все шесть — король проснётся. Но никто уже не знает, кем он будет в день пробуждения: спасителем или новой бедой.

Он поднял взгляд на меня.

— В лесу ещё сохранились два древних храма. Один принадлежал старому эльфийскому государству. Во втором хранили дары Богини-Матери и статуи, которые лесные твари пытаются отыскать. Они ищут не просто золото — они ищут то, чем можно закрепить власть над этой землёй.

— А зелёные? — спросил я. — Мне сказали, они где-то здесь.

Эльф будто вздрогнул.

— Зелёные появились после того, как Оберон окончательно прирос к дереву. Мы пытались их ловить, потом прогонять, потом не замечать. Но лес менялся быстрее, чем мы успевали к этому привыкнуть. Они одичали. Разбрелись. И где-то в глубине нашли прибежище. Или потеряли его.

Я кивнул.

— Мне как раз нужны зелёные.

— Тогда ты идёшь в самое гнилое место этого леса, — без всякой радости ответил эльф. — Иди, если жизнь тебе мешает.

Я обошёл купол слева. От него в чащу уходил один из шести корней — толстый, живой, покрытый тёмной пульсацией. Слуги двинулись за мной молча. Корень привёл нас к странному месту: в круг были вбиты старые деревянные колья, а внутри мерцал второй, куда меньший купол — не такой могучий, как главный, но полный злой, густой энергии.

— Похоже на подпитку, — пробормотал я.

Мои слуги переглянулись. Один из них ударил по колу. Дерево треснуло. Второй колья выдернул из земли с корнем. Малый купол задрожал.

Я сделал шаг ближе.

— Если эта штука кормит главный барьер… возможно, через неё я смогу заставить Оберона заговорить.

Я не собирался будить древнего короля. Не собирался рушить весь лес. Но тогда мне показалось, что лёгкий удар по одному узлу даст мне только ответ.

Я ошибался.

— Ломайте, — приказал я.

Слуги обрушили на мерцающий узел мечи, когти и магию. Свет брызнул в стороны тонкими зелёными жилами. Корень вздулся, будто его ударили изнутри, и по всей земле прошла дрожь. Где-то далеко скрипнуло дерево — так протяжно и страшно, словно кто-то огромный впервые за много лет попытался сдвинуться с места.

Малый купол лопнул.

Я сразу повернул назад, к эльфу.

Тот уже ждал меня — и в его мёртвом лице впервые отразился настоящий ужас.

— Что ты наделал? — голос прозвучал у меня в голове так резко, будто меня ударили. — Ты сломал один из внешних питающих узлов!

— Я разрушил только малый барьер, — ответил я. — Я хотел поговорить с Обероном.

— А помог лесным тварям! — вспыхнул эльф. — Они давно ищут способ ослабить корни. Пока узлы держатся, лес всё ещё заперт. Но если их станет меньше… если хотя бы половина падёт… твари рванут дальше. Не только по лесу. Во внешний мир.

Он схватился за голову, словно слушал что-то далёкое.

— Мне передают… они уже двинулись. Они знают. Они…

Фраза оборвалась.

Стрела вошла ему в грудь.

Эльф покачнулся. Свет в его глазах дрогнул. Он не упал сразу — только посмотрел на меня с каким-то бесконечно усталым упрёком, а затем медленно сполз по стволу дерева.

Я дёрнулся к нему, но поздно. Из тени между корнями уже выходили другие.

Крысы — десятками. В костяных масках, сделанных из черепов мелких зверей. Между ними вышел он — высокий, сухой, с ветвистыми рогами, половину лица скрывал древний эльфийский череп, а из-под него выглядывала живая гниль и окровавленная, гнилая улыбка. На подбородке у него действительно торчала мерзкая, редкая бородка.

Олень остановился в нескольких шагах и склонил голову.

— Чужак. Ты стоишь на земле нашего господина. Так скажи: ты сам отдашь жизнь ради его воли, или нам снять её с тебя силой?

Я сплюнул под ноги.

— Пошёл ты.

Олень усмехнулся.

— А храбрость у тебя есть. Жаль, ума меньше. Видишь этот череп? — он постучал когтем по костяной маске. — Череп древнего короля эльфов. Их кровь давно кончилась, а моя власть — нет.

— Сейчас проверим.

Я выбросил руку вперёд, и огненный шар ударил ему прямо в лицо. Пламя взревело. Олень отшатнулся, а крысы тут же вскинули луки.

Стрелы хлестнули воздух.

Я рванулся в сторону, слуги закрыли меня собой, и на поляну сразу легли первые трупы. Крысы пищали, падали, метались между корнями, а я шёл на них сквозь дым с мечом Одноглазого в руке. Жар от клинка резал ладонь, словно меч сам радовался бойне.

Олень опустился на одно колено. Я уже решил, что добил его первым ударом, но он с хриплым смехом вскинул длинный посох и ударил им в землю.

Мёртвые крысы зашевелились.

Одни поднимались на переломанных лапах, другие тащили за собой кишки, третьи уже без глаз снова тянули ко мне когти. Я выругался и рванулся прямо к оленю. Тот не успел отпрянуть.

Меч Одноглазого рассёк посох пополам.

Чёрная искра вырвалась из треснувшего дерева, посох взорвался у него в руках, и олень рухнул в грязь. Я занёс меч для удара, но в этот миг он выдернул из-под мёртвого тела крысы какое-то мясистое растение и швырнул мне под ноги.

Стебель лопнул.

В лицо ударил ядовитый газ.

Я успел сорвать с себя плащ и закрыть рот, но мир всё равно поплыл. Глаза обожгло так, будто мне в них плеснули расплавленным металлом. Сквозь слёзы и туман я видел, как олень, кашляя и хрипя, уходит в чащу. Хотел броситься следом — и не смог. Колени подломились.

К тому моменту, когда газ начал рассеиваться, его уже и след простыл.

Олень бежал, задыхаясь от ожогов и дыма, пока не добрался до старого храма лесных тварей.

Когда-то это было святилище эльфов. Теперь колонны были увешаны костями, алтари залиты чёрной кровью, а вместо песнопений из глубины шёл гул, похожий на скрежет зубов. На костяном троне в полумраке сидел хозяин здешних мест — высокий, иссохший, в рваном плаще из шкур и с руками, похожими на переплетение корней и костей.

Олень рухнул на колени.

— Повелитель… у нас беда. В лес вошёл странный путник. У него огонь и меч, похожий на меч Одноглазого. Он убил дозорных. Ослабил один из корней. И нашёл путь к зелёным.

Тронная фигура медленно подняла голову.

— Значит, восток правда пал, — прошипел хозяин. — Значит, Мэлвин сломан, а лес уже трещит. Хорошо. Тогда отправляй чудовищ к границе. Пусть рвутся в людские земли. Пора.

Олень вскочил и бросился выполнять приказ.

Через некоторое время он уже стоял на восточной кромке леса вместе с толпой зверей, крыс и волков в костях. Но стоило им рвануть вперёд, как воздух на границе вспыхнул багровой стеной. Пламя без огня, свет без света — старая магия полоснула их по мордам и отшвырнула назад.

Олень в ужасе отступил.

Барьер не пустил их.

Он вернулся в храм ещё более бледный, чем прежде.

— Мы не можем выйти, повелитель. Граница держится. Меч Одноглазого всё ещё запирает лес.

Хозяин поднялся с трона.

— Тогда всё просто. Нужно уничтожить меч.

Он подошёл ближе и корявой рукой схватил оленя за шею.

— Но ты сказал, что путник нашёл путь к зелёным.

— Я… я ещё могу всё исправить, — прохрипел олень. — Он слабее, чем кажется. Яд уже должен его сжечь изнутри. А если нет — мы впустим его туда, куда он сам захочет войти. В пещеру. К зелёным. Там его встретят жуки. Там его встретит безумный тролль. А если и этого мало — я заманю его в наш храм. К золотой статуэтке Оберона. Он пойдёт за добычей, как и все.

Хозяин сжал пальцы сильнее.

— Смотри мне. Если он выживет. Если он разрушит ещё корни. Если он дойдёт до меня — я сначала оживлю тебя, а потом оторву голову снова. И так много раз.

Кость хрустнула.

Олень умер прямо у его ног.

Хозяин равнодушно наклонился, провёл ладонью над мёртвым телом, и в оленя снова втекла чужая магия. Тот судорожно вдохнул, закашлялся и, дрожа от ужаса, попятился назад.

— Иди, — сказал хозяин.

И олень убежал.

Когда я пришёл в себя после газа, прошло, наверное, несколько часов.

Глаза жгло, словно я всю ночь плакал кровью. Я едва поднялся на ноги, опираясь на меч, и долго стоял, пока лес переставал кружиться. Слуги молча ждали рядом. Часть из них погибла во время атаки, остальные были покрыты стрелами, копотью и ядовитой слизью.

Тропа передо мной раздваивалась. Слева, за редкими деревьями, тянулась тихая, почти нетронутая роща — слишком спокойная для этого леса. Справа чаща темнела ещё сильнее, и туда уходила узкая тропа, втоптанная в землю мелкими босыми ногами.

Я выбрал правую.

Через несколько десятков шагов я увидел его.

Зелёный прихвостень сидел на корне и жадно жрал ядовитый цветок так, будто это было лучшее мясо в мире. Он был маленьким, костлявым, в драных лохмотьях, с длинными ушами, зелёной кожей и глазами, полными какой-то дикой преданности.

Я сделал шаг. Под ногой хрустнула ветка.

Зелёный резко обернулся — и вдруг упал передо мной на колени.

— Хозяин вернулся! Хозяин жив! — заголосил он так громко, что я едва не велел слугам прикончить его сразу. — Он приведёт нас домой! Он вернёт нам улей! Он спасёт зелёный род!

— Поднимись, — сказал я. — Где ваш дом?

Он вскочил так быстро, словно и не стоял на коленях секунду назад.

— Его украли. Его осквернили. Его заселили враги. Но мы ждали. Мы знали: придёт новый хозяин. Сильный. С огнём. Пойдёмте. Я проведу.

Я кивнул, и мы двинулись по тропе. По дороге я заставил его рассказывать.

Так я и услышал историю зелёных.

После гибели прошлого повелителя в башне зелёные и синие бежали со своими домами — ульями. Синие ушли к югу, в сторону чумного города Небесной Обители, и исчезли там, растворившись в чужой беде. Зелёные пошли в лес. Они нашли пещеру, спрятали в ней улей и решили, что переждут бурю.

Но лес уже менялся.

Оберон, вросший в своё дерево, начал видеть дурные сны, и эти сны отравили землю. В пещеру зелёных пришли ядовитые жуки. За ними — их королева. А глубже в камне поселился старый, безумный тролль, помнивший только золото и мясо. Зелёных выдавили наружу. Те, кто пытался отбить улей, погибли. Остальные рассыпались по лесу и одичали.

— Мы бы умерли все, — бормотал мой проводник, шагая впереди. — Но хозяин вернулся. Теперь всё будет иначе. Да? Иначе ведь?

— Сначала покажи дорогу, — ответил я.

Зелёный закивал так часто, что, казалось, сейчас оторвёт себе голову.

Через некоторое время он резко свернул и рванул через второй корень Оберона. Корень был окружён кругом ядовитых цветов, тяжёлых и мясистых. Я остановился.

— Не туда.

— Быстрее! — пискнул зелёный. — Так короче!

— Для того, кто ест яд, может быть.

Я повёл отряд в обход.

Тропа петляла, сужалась, проваливалась в туман и снова выходила на относительно чистую землю. Именно там я услышал голоса и поднял кулак, приказывая слугам замереть.

Впереди, на поляне, стояли четыре оленя.

Они ходили кругами вокруг ядовитого растения, выставив посохи вперёд, и тихо читали заклинание. Воздух над цветком сгущался, чернел, собирался в шар. Один из оленей протянул руку, направил этот ядовитый клубок в другого — и тот даже не успел вскрикнуть. Газ ударил ему в грудь, олень захрипел, почернел и рухнул.

Третий только фыркнул.

— Слабак. Такие нашему повелителю не нужны.

— Напомни ещё раз, зачем мы это делаем? — спросил четвёртый, заметно нервничая.

— Ради одного и того же, — ответил первый. — Уничтожим меч Одноглазого — и барьер падёт. Падёт барьер — лес выйдет в мир. А пока ждём путника. Хозяин сказал, что он пойдёт к зелёным.

— И что тогда?

— Тогда пусть идёт. Мы не обязаны убивать его сами. Пещера сожрёт его лучше нас.

Я прищурился.

Вот, значит, как.

Пару часов назад к этой же пещере уже добежал тот самый олень, что выжил после нашей схватки.

Около входа его ждали ещё трое. Они копались у ядовитых мешков, сплетали из трав и дыма плотные зелёные шары и загоняли их в ржавые кувшины.

— Слушайте внимательно, — прохрипел олень. — Путник идёт сюда. За зелёными. Хозяин велел быть готовыми.

— Мы и так готовы, — ответил один из дозорных. — Королева жуков не любит гостей. Тролль на цепях. Всё тихо.

Олень ухмыльнулся.

— Тогда будет ещё лучше. Как увидите героя — не режьте его на входе. Дайте ему пройти. Пусть поверит, что вы отступили. Потом откройте тайный ход. Выпустите королеву. Освободите тролля. Пещера сама закроет ему глотку.

— А если он вырвется?

— Тогда у нас останется храм. И статуэтка. И последнее место, где его можно взять живым.

Дозорные кивнули.

К тому моменту, когда я подполз ближе и начал слышать обрывки их разговора, план уже был готов.

Я выждал ещё несколько секунд, а потом вышел из тени сам.

— Чужак, — сказал один из оленей и даже не удивился. — Тот самый.

— Меня не обманешь, — ответил я. — Я слышал достаточно.

— Тогда зачем кровь? — мягко спросил другой. — Отпусти нас к пещере. Мы сами выведем зелёных. Мы знаем все ходы.

— Именно поэтому вы туда и не пойдёте.

Я сделал ещё шаг вперёд.

— Вы слишком разговорчивы для тварей, которые собирались меня скормить троллю.

Олени переглянулись.

— Значит, так, — усмехнулся первый. — Тогда план «Б».

Они швырнули шары почти одновременно.

Я успел уйти в сторону, но не все мои слуги были так быстры. Ядовитые облака лопнули над тропой. Двое бурых захрипели и упали. Один олень тут же сорвался с места и рванул к пещере.

Я хотел кинуться за ним, но остальные трое уже шли на меня, прикрывая беглеца.

— Надо было склонить голову перед нашим вождём! — прошипел один.

— В атаку! — рявкнул я. — За зелёных!

Бой вышел коротким и злым.

Мои слуги не бросились в лоб. Они уже понимали этот лес. Один сорвал ядовитый цветок и швырнул его прямо под копыта оленю. Второй вонзил нож в его колено. Третий опрокинул другого зверя ударом щита, а я добил его клинком в горло. Последний пытался отступить, но получил в морду целый пучок отравленных стеблей, ослеп и завизжал так мерзко, что я без всякой жалости разрубил ему грудь.

Когда всё кончилось, на тропе остались только тела.

Беглец, конечно, уже был далеко.

Я вытер клинок и пошёл к пещере.

За два дня до этого в Кутёже появился человек со старым портфелем и в запылённой дорожной одежде.

Крестьяне на южных воротах встретили его недружелюбно.

— Кто ты такой?

Незнакомец вежливо склонил голову.

— Всего лишь путешественник. Несу новости с юга. Возможно, полезные.

Один из крестьян крикнул за старостой, и вскоре к воротам вышел Кирилл.

Он был насторожен с первого взгляда.

— Что тебе нужно?

— Обмен, — спокойно ответил чужак. — Я даю тебе новости. Ты даёшь мне другие.

— Какие?

Человек улыбнулся слишком ровно.

— Расскажи мне про героя, который уничтожил Мэлвина Толстопуза.

Кирилл сразу нахмурился.

— Не интересует. Он наш союзник. Уходи.

Чужак будто и не обиделся.

— Тогда хотя бы посмотри фокус.

Кирилл устало махнул рукой.

— Показывай.

Незнакомец расстегнул портфель, достал тонкую стеклянную банку с перламутровой жидкостью и выпил всё до дна.

Сначала ничего не произошло.

Потом его лицо поплыло.

Кожа заскользила, черты потянулись, кости под ней заскрипели, будто их переставляли чужими пальцами. Через несколько секунд перед Кириллом стоял уже не путник, а он сам — с его лицом, его ростом и его голосом.

Бармен — а это был именно он — улыбнулся новой чужой улыбкой.

А затем, как ни в чём не бывало, выхватил нож и перерезал горло ближайшему крестьянину.

Второго ударил в глаз.

Третьему вспорол живот.

Кирилл остался стоять, забрызганный кровью, не в силах даже крикнуть. Человек с его лицом спокойно подошёл ближе.

— Теперь представь, что я пройду по деревне ещё немного, — мягко сказал он. — А потом все решат, что это сделал ты. Так что выбирай быстро: говоришь — и я ухожу. Молчишь — и тебя возненавидят свои же ещё до того, как умрут.

Кирилл сжал зубы до скрипа.

— Хорошо… Я скажу.

И он рассказал всё, что знал обо мне. Про Мэлвина. Про башню. Про лес. Про то, куда я мог направиться дальше.

Бармен выслушал, кивнул и спустя пару часов вернулся к своему настоящему облику. Перед уходом он даже поклонился Кириллу с издевательской вежливостью.

Когда он добрался обратно до трактира, его уже ждали.

За дальним столом, в тени, сидел киллер — не тот, что когда-то приходил за мной ради денег, а его брат. Он не улыбался. Он не спрашивал про награду. Ему нужна была только одна вещь: мой след.

И бармен этот след ему принёс.

Тем временем я уже был почти у пещеры.

Вдалеке мелькнули зелёные. Они один за другим шмыгнули внутрь, будто звали меня за собой. Я почувствовал знакомое, почти жадное напряжение. Ещё немного — и я верну им улей. Ещё немного — и под моей рукой появится новый рой.

Но в самой пещере к этому времени всё уже шло по плану лесных тварей.

Олень, убежавший от меня, ворвался к скрытому проходу, выкрикнул заклинание, и в каменной стене с грохотом разошлась трещина. Изнутри сразу полезли ядовитые зелёные жуки. За ними, медленно и важно, выползла королева — толстая, блестящая, с длинными шипами на панцире и мутными глазами, полными животной злобы.

Олень даже не посмотрел на неё. Он уже мчался глубже.

В конце узкого коридора на цепях сидели два тролля.

Один давно был мёртв — обглодан почти до костей. Второй ещё дышал. Его плечи и руки были покрыты укусами, мясо местами сгнило, но в маленьких мутных глазках всё ещё теплилась ярость.

— Я вернулся, — сказал олень, усмехаясь. — Вижу, ты всё ещё жив. А вот брат твой стал закуской. Но не переживай. Ты за ним скоро отправишься.

Он подошёл сзади и с наслаждением вогнал копьё троллю в спину.

— Вот и всё. Сейчас сдохнешь.

Он нажал сильнее.

Ещё сильнее.

Тролль сперва только застонал. Затем задрожал всем телом. Потом медленно поднял голову.

— Золото… — прохрипел он. — Где моё золото?..

Олень хмыкнул и надавил глубже.

Это и стало его последней ошибкой.

С диким рёвом тролль рванулся так, что железные кольца вылетели из стены вместе с куском камня. Цепь хлестнула воздух. Олень едва успел открыть рот, как огромная лапа схватила его, подняла и с размаху вбила в землю по самую голову.

Камень треснул.

Тролль качнулся вперёд, тяжело задышал и, шатаясь, пошёл по коридору, волоча за собой цепи.

— Золото… — бормотал он. — Я найду своё золото… найду…

Королева жуков уже шевелилась в соседнем зале.

Зелёные прятались в темноте.

Ловушка сработала — только не совсем так, как задумывали олени.

А я, ничего этого ещё не зная, с холодной улыбкой шагнул в чёрный рот пещеры вслед за зелёными.

И только когда лесной свет остался за спиной, мне вдруг показалось, что впереди, в глубине, кто-то очень тяжело дышит.

Тридцать пятая глава

«Пещера Зелёных»

Когда я вошёл в пещеру, меня сразу ударило в лицо таким смрадом, будто здесь годами складывали мертвецов, а потом забыли про них. Пахло гнилью, старой кровью, сырой землёй и чем-то кислым, жгучим, как сам яд. Даже мои слуги на миг замедлили шаг, а зелёные, что ждали меня у входа, только радостно зашевелились, будто не чувствовали ничего особенного.

Я поморщился и сказал:

— Если когда-нибудь найду синих, первым делом заставлю их вас отмыть.

Мои слуги хрипло рассмеялись. Зелёные тоже закивали, хотя, кажется, не поняли шутки до конца и приняли это за важное обещание.

Один из них, самый сухой и длинноухий, шагнул ко мне почти вплотную.

— Хозяин… Хозяин пришёл. Хорошо. Очень хорошо. Спасите улей. Спасите дом. Матка вышла из тайной части пещеры. Мы покажем путь. Мы всё расскажем.

— Тогда рассказывайте быстро, — ответил я. — И ведите.

Пока мы шли по первому широкому проходу, зелёные заговорили все разом, перебивая друг друга, будто боялись, что не успеют высказать самое важное.

Когда лес начал умирать и лесные твари полезли на всё живое, один из оленей — тот, что умел работать с ядом, — выбрал эту пещеру для своих опытов. В толще камня он открыл скрытый проход, отрезал себе часть глубины и стал таскать сюда насекомых, яд корней Оберона и живую плоть. Он смешивал кровь жуков с лесным ядом, морил их, калечил, скрещивал, пока не добился того, чего хотел: один выводок выжил и не распался от отравы.

Но одной удачи ему было мало.

Тогда олень притащил сюда двух диких троллей. Одного убил почти сразу. Второго посадил на цепи. У первого забрал золото и спрятал его в глубине пещеры. В мёртвое тело бросил новый выводок жуков, и там, в гниющем мясе, они расплодились. Из этого гнезда и выросла матка — тварь, которая уже не могла насытиться ни падалью, ни мелкой добычей. Она жрала мёртвого тролля, потом принялась грызть живого, но так и не смогла его добить.

— Слишком злой, — пробормотал один зелёный и нервно облизнул губы. — Очень злой. Всё время жил. Всё время рычал. Всё время хотел своё золото.

— А пару часов назад, — подхватил другой, — олень вернулся. Открыл тайный камень. Выпустил матку и весь её выводок. Она пошла к нашему улью. А сам олень ушёл туда, где были тролли.

Я кивнул. Всё сходилось слишком хорошо. Ловушка была не случайной. Меня и правда вели именно сюда.

— Значит, сначала он хотел скормить вас жукам, а меня — тому, что осталось от тролля.

Зелёные дружно закивали.

— Да, хозяин. Именно так. Поэтому вы должны убить их раньше.

— Посмотрим, кто кого, — тихо сказал я.

Чем дальше мы шли, тем хуже становилась пещера.