Наследие и кровь

Виссарион протиснулся между зверьми, и его обдало сухим, погребным жаром. Внутри было много факелов, но все равно было весьма мрачно. Тусклость нагонял Вольмир со своей темной загробной аурой.

Вольмир стоял у стены и пристально смотрел на карту, Ренальд сидел позади за столом с запрокинутыми на него ногами. Острым кинжалом он лениво ковырял под ногтями. На лице была самодовольная ухмылка. Виссарион будучи бестелесным духом прошел к Вольмиру и встал перед его лицом. Пылающие красные, жадные до смерти, глаза смотрели сквозь лешего.

— Когда-нибудь я буду также стоять перед тобой и перережу тебе горло от уха до уха за все, что ты сделал, — Вольмир его не видел и не слышал, Виссарион был для него лишь призрачным отзвуком ветра, ударяющимся о стены. — ты убийца, — с ненавистью плюнул Виссарион прямо ему в лицо. Вольмир тут же перевел взгляд прямо в янтарные глаза Виссариона, лицо исказилось в уродливой гримасе злобы и мести. Испуганный такой переменой Виссарион отошел в сторону, ноВольмир и Ренальд смотрели прямо ему в след.

«Ладно, они не могут меня видеть» — пытался успокоить себя Виссарион, поворачивая в один из туннелей горы. В первом он не нашел ничего полезного: простые железки, мечи и ножи, беспорядочно разбросанные по полу. Во втором же туннеле Виссарион увидел металлические прутья: клетка. Под неровным пламенем одинокого факела лежал человек. Скрюченный в беспомощный клубок в самом углу, он не двигался. Виссарион сделал два шага вперед, но остановили его глухие эхо шагов — это Ренальд и Вольмир куда-то торопились. И трусцой выбегали из пещеры. Виссарион не видел лица человека, только его спину, изувеченную, исполосованную, кровавую.

— Эй, — беззвучно шепнул Виссарион, но пленник, конечно, его не услышал.

Пока Виссарион сидел в пещере и пытался хоть как-нибудь заглянуть в лицо ангелу, которое он спрятал в ладонях, Вольмир с Ренальдом верхом на грифоне уже были на пути к лесу. Однако Виссариону и не приходило в голову, что находясь в трансе, он полностью потерял связь с телом, которое стало явственно, как маяк, излучать благодать. Это не ушло от внимания Вольмира.

Тучи сгустились, ветер крепчал, набирая мощь и свирепость, но тело Виссариона этого не ощущало, ведь его дух был далеко на севере. Стволы деревьев стали опасно клониться к земле, пока одно из них не треснуло пополам, оглушив своим грохотом несколько птиц. Небо и вовсе потемнело, затянувшись тучами, когда Вольмир и Ренальдстали кружить над беззащитным зеленым хвойным лесом. Вольмир провел рукой по небу и с окраины, недалеко от дома Виссариона, начался яростный смерч. Он шел наискосок, неумолимо ломая на своем пути деревья и поднимая их высоко в небо.

—Тебе он не нужен? — скептически спросил Ренальд у хозяина,— его сердце неплохо восстановило бы твои силы.

—Его сил не хватит даже чтоб залечить порез на моем пальце. Он бесполезен! Пусть умрет.

— И ты считаешь, этого достаточно? — с холодным высокомерием поинтересовался Ренальду своего предводителя, глядя на смерч. — как-то тут прохладно, — он зевнул и расслабился, сидя на спине грифона. Он вновь стал ковырять лезвием под ногтями, переставая интересоватьсяпроисходящим. Вольмир воспринял это замечание, как личное оскорбление, и воссоздал пляшущий огненный шар в руке. Он крутил его и бросал с ладони на ладонь с минуту, а потом один за другим метнул в лес.

Один из огненных шаров упал близко к дому Виссариона. Это вывело лешего из состояния транса. Когда он открыл дверь, лужайка уже полыхала, и огонь понемногу подбирался к стенам жилища. От огня небо было не видно. Пламя живо перепрыгивало с дерева на дерево, сжигая дотла все на своем пути. Еще один огненный шар с оглушительным ревом упал накрышу дома.

Виссарион отбежал от него. В лице был шок от увиденного: его ребенок— лес— умирал, а Виссарион был беспомощным. В кончиках пальцев он еще ощущал толику энергии, но этого не хватило бы, чтоб потушить весь лес. Сила, пришедшая на энергии его души, была соблазнительной и тем опасной. Виссарион не хотел стать вторым Вольмиром. Он и так чувствовал холодное прикосновение жестокости на своей груди, и этого было достаточно, чтоб остановиться. Тяжелая ледяная ладонь, сжимающая его сердце, будет с ним всю оставшуюся его жизнь.

Огонь продолжали летать в небе и падать на землю, создавая дымящиеся котлованы. Виссарион отошел еще на пару шагов от дома, смотрел и по сторонам и в небо, пытаясь разглядеть своего противника, но огонь полностью застилал небо, а дым все прибывал, сгущался и невыносимо душил.

Гарь проникала в легкие и перекрывала кислород. Виссарион закрыл рот и нос рукой, но было уже поздно, дым успел едким налетом осесть в легких. На полусогнутых ногах он пытался идти по лесу в поисках укромного места, однако его не было.

Сухая листва горела лучше бумаги, деревья падали, оставляя после себя только горький тлен и уголь. Глаза слезились и уже с трудом удавалось моргать.

Огонь не прекращался, с ним и дым, тяжелой грудой давящий на легкие. Виссарион упал на колени и попытался ползти. Он зажмурил глаза, посидел с минуту с опущенной головой. Это не помогло, густой туман не давал шанса посмотреть дальше двух метров.

—Черт бы тебя побрал!— Виссарион откинул прилипшие волосы с лица и вновь выругался.

Над головой раздался зловещий хруст, за ним и оглушительный шум падающего дерева. Виссарион успел откатиться в сторону, но сук соседнего дерева упал на него поперек.

Дух в мгновение выбило, в боку что-то жутко хрустнуло. Лицо прижалось к обжигающе рыхлой горячей земле, и в нос залетела земляная труха.

Виссарион закашлялся и попробовал встать на локти, но полено оказалось слишком тяжелым, аболь в боку не позволила сделать лишнее неосторожное движение. Силы падшего ангела были на исходе.

Он не сразу почувствовал, как обугленное дерево прожгло рубашку и стало быстро выжигать кожу.

Виссарион напрягся и попытался выползти. Сучки дерева больно карябали кожу и приносили не менее ужасную боль, чем огонь и сломанное ребро. Он цеплялся за землю и камни, как за спасательный круг. С закрытыми глазами, на ощупь, он вытягивал себя из лап смерти.

И после того, как ему удалось выбраться из-под дерева, Виссарион перевернулся на спину. Кожа на ней облезла и от переизбытка боли, Виссарион уже мало чего чувствовал. Земля слегка охладила саднящую спину, но облегчения Виссарион нечувствовал. От недостатка свежего воздуха лешийзакашлялся и захрипел, каждый вдох приносил острую, режущую боль в груди.

Сердце старалось гонять кровь и кислород; билось оно так быстро, что вот-вот выпрыгнет. Небо было в огне и стало плясать перед глазами. Картинка перед ним спуталась, он перестал различать небо от огня и деревьев. Виссарион закрыл глаза и стал прислушиваться к биению своего сердца. Все, о чем он думал, это успокоиться и идти дальше. С каждым промедлением он чувствовал огонь в спине и боль в груди, но сил не находил, чтобы подвигатьхотя бы пальцем руки. Когда очередная ветвь упала недалеко от него, он перекатился на бок, сморщился от боли, и вновь закашлялся. Глаза он уже почти не открывал, доверяя лишь слуху.

Желание прибегнуть к магии души стало навязчивой и мерзкой идеей своего спасения. И каждое движение, отдающееся невыносимой болью, заставляло его задуматься о ничтожности человеческой жизни и слабости тела перед неминуемой угрозой.

Его лицо и тело было в липкой саже, рубаха держалась на одном плече. Пока он полз на животе вперед, каждый камешек и ветка впивались в кожу живота. Боли было так много, что тело перешло в состоянии шока, но ползти он продолжал. Бесцельно. Вперед. Однако двигался не к выходу из леса, а вглубь. Его желание выжить уже было обречено на провал.

Через несколько минут глаза застелило серой пеленой, Виссарион остановился. Лоб лежал на теплой земле, и на мгновение ему показалось, что дышать стало легче. По телу прошел липкий холодный пот, и он осознал, что наступил конец.

— Я должен был ей сказать правду, — едва слышно прошептал Виссарион, готовясь сделать свои последние вдохи, — прости... —и потерял сознание.

——

Аннабель была в башне старейшин, когда увидел зловещий дым в небе. Она подбежала к окну и перегнулась через подоконник. Лес пылал, как гигантский факел. Внизу люди продолжали работать, словно ничего не происходило. Аннабель отметила, что они испытывают пугающее безразличие. Она обернулась и заметила, что друиды продолжали сидеть за столом, глядя на свои ладони в гробовом молчании.

— Лес горит, — констатировала факт Аннабель, но никто ничего не ответил, даже не поднял глаза, — вы что, ничего делать не будете? — она стремительно подошла к столу и облокотилась ладонями на него. Она осмотрела каждого друида, но никто и бровью не повел. А потом она осознала одну истину, — там же Виссарион! — в ужасе прошептала она и посмотрела на окно. Лес был полностью в огне, — надо ему помочь! — она снова посмотрела на друидов, но молчания никто не нарушил, — вы будете спасать его? — но в ответ на очередное молчание Аннабель отчаянно ударила кулаками по столу и вышла из башни.

— Она может натворить бед, — равнодушно произнес Ольгерд, когда дверь за Аннабель закрылась.

— Нам все равно ее не остановить, — ответил Авдий. И все единогласно закивали. —Тем не менее, если она выживет, то, может быть, ее сила проявится. — все друиды закивали в тревожном молчании, — И лес явно поджог Вольмир. Нам нельзя выходить из замка, чтобы не подвергать себя опасности.

—Аннабель не вытащит Виссариона одна! — это был Геронтий. Ему не хотелось обрекать девочку опасности. — нам надо ей помочь! Мы же друиды в самом деле!

—Наши силы не так велики, как может показаться на первый взгляд.

—В таком случае сидите здесь, а я помогу Аннабель. Одним друидом больше, одним меньше, какая разница, если мы сидим здесь!?

Аннабель спускалась по винтовой лестнице практически бегом, спотыкаясь и перепрыгивая через одну, а то и две ступеньки. Она уже запыхалась, когда прошмыгнула последние две ступени и громко ударилась ступнями о пол.

Она оттолкнулась и помчалась по двору замка, пока не остановилась у ворот. Рядом с ней остановилсяодин из горожан, он сделал из ладони козырек и безучастно всматривался в лес.

— Что, — Аннабель тяжело дышала, — случилось? — она уперлась руками в колени и пыталась отдышаться.

— Сначала был ураган в лесу, а потом он просто загорелся. — мужчина пожал плечами и ушел. Картина горящего леса его больше не интересовала.

— Из леса кто-нибудь приходил? — крикнула Аннабель ему вслед, но мужчина отрицательно покачал головой, — значит Виссарион еще там.

Аннабель набрала воздуха в легкие и бросилась по сухой пустынной дороге. Земля легко пружинила стопу, и ей было почти легко, если бы не сжимающий сердце страх перед огнем. Ей было страшно сгореть и не найти Виссариона. Она добежала до зеленого задымленного бугра, когда ее дыхание наконец сбилось.

Во рту снова был противный привкус крови. Аннабель попыталась набрать воздуха в легкие, отдышаться, чтобы хватило сил бежать дальше. Жар уже касался ее кожи. Было душно, что Аннабель хотелось в момент оказаться в холоднойводе.

Однако Аннабель все равно пустилась бежать с бугра к лесу. Ноги не поспевали за ее ритмом, но себе она пообещала больше не останавливаться, боясь, что чувство самосохранения будет сильнее, и она откажется от своих намерений.

По приближению к лесу, пришлось сбавить темп. Аннабель искала более менее свободный проход. Таких было не много, и когда она уже хотела окончательно остановиться и все обдумать, в гуще мелькнула пустота, которая зазывала Аннабель.

Она разогналась и перепрыгнула через горящую траву, закрывая лицо руками. Только лоб и щекивсе равно обдало огнем, и она почувствовала под пальцами, как мелкие волоски на голове и брови закрутились. Аннабель потерла лицо, сгоняя колющее чувство.

От яркого огня в глазах рябило, но эту часть леса еще не успело полностью поглотить огнем. Она побежала, прикрывая глаза. С трудом различая хоть что-то в гуще оранжевых оттенков, Аннабель бежала там, где было меньше огня, надеясь, что ее все же выведет на крышу дома Виссариона.

Аннабель взяла чуть левее, обегая упавшее дерево, но ее остановил большой горящий пень, который она не заметила, пока оглядывалась назад.

Споткнувшись о корягу, она не упала, но успела подставить ладони. Это промедление сыграло с ней злую шутку. Кисти от удара больно засаднило. В легких уже было много дыма и резкая остановка вызвала сильный кашель.

Аннабель схватилась за живот и прикрыла правой рукой рот. Кашель не останавливался, отчего она стала задыхаться.

«Надо задержать дыхание и перетерпеть»— подумала Аннабель, прибегая к тактике борьбы с икотой. Это сработало и кашель немного унялся, только горло стало першить.

Пригибаясь к земле она пошла вперед. От кашля лицо покраснело, и глаза заболели. Она положила ледяную ладонь к щекам — они горели, однако Аннабель чувствовала, как ее ударило в холодный пот.

Держась за живот и прикрывая рот, она шла вперед, уже не сильно разбирая дорогу. Дыма было достаточно, также как и огня. И в душе Аннабель казалось, что сбилась с пути и уже не найдет Виссариона. Глаза стало невыносимо резать от дыма, но она все же старалась всматриваться в огонь, чтобы найти дом.

На маленькой уцелевшей полянке она остановилась осмотреться. И будто бы вдали ей показалась крыша. Аннабель взяла чуть правее и чуть скорее, сколько позволяло ей самочувствие, она двинулась дальше. Дорогу ей уже выбирал огонь. В глубине его было больше, чем на окраине.

Она стала чаще останавливаться, чтобы отдышаться. Перед собой она видела только дым и, оранжевый от огня, лес. Когда она сделала глубокий вдох, то поняла, как много ядовитого дыма в нее попало. И ее мучительно стошнило. Стошнило водой, ведь это последнее, что она ела. По коже пошла мелкая дрожь и вновь холодный пот. Тело стало подводить и терять силы быстрее. Она упала на колени и схватилась за горло.Удушливый кашель вернулся.

И она закричала так сильно, как могла: — Виссарион! — голос был другим. Осипшим, еле различимым, таким, какой Виссарион никогда бы не услышал. И она крикнула еще раз, чуть громче: — Виссарион!

Когда на ее клич никто не отозвался, Аннабель сдалась, она обхватила голову руками, и задышала себе в колени с двух минут. Но потом где-то из кустов услышала тихий хрип и кашель, она подняла голову, пытаясь найти, где был звук.

Аннабель решила пойти на звук, который, как ей показалось, исходил в метре трех от нее. Она ползла на четвереньках, обходя кусты и дерево, пока за следующим не разглядела бледную в сажеруку. Аннабель взялась за нее и потянулась к обладателю. Под пальцами она нащупала что-то мягкое и сырое — это были волдыри, которые набухали и лопались под ее пальцами.

Виссарион был в полусознательном состоянии. Он лежал на спине и тяжело дышал; было ясно, что каждый вдох дается ему с трудом, но он все еще боролся.

— Эй, Ви... — но не договорила. Она взяла его лицо в свои руки и нежно погладила большими пальцами его щеки. Виссарион в ответ только закряхтел, однако глаз не открыл. Аннабель смотрела на него с надеждой, пока горящие ветки падали подле них. — я вытащу тебя, — Аннабель посмотрела на тропу, с которой пришла, чтобы убедиться в ее целостности. Ни одна упавшая обгорелая ветка не сказала ей об этом, но это был единственный путь, который был проверен.

Она обхватила Виссариона за плечи, попыталась взвалить на себя, но леший оказался для нее слишком тяжелым. От тяжести Аннабель уронила его на землю, и он вскрикнул.

— Прости, прости, — виновато прошептала она, гладя его по лицу, утешая. — погоди, я сейчас что-нибудь придумаю. — она осматривала лес, но он все также был в огне.

—Уходи..— просипел Виссарион.

—Я тебя не брошу,— ответила Аннабель, даже не глядя на него. Она все еще была увлечена лесом.

Аннабель обхватила руку Виссариона покрепче, оттолкнувшись ногами от земли, потянула его в сторону. Виссарион тихо захрипел: — потерпи чуть-чуть, — и еще раз потянула его в сторону. Только с двух подходов она сошла с места ровно на метр. Виссарион с каждым движением стонал, его глаза все еще были закрытыми. Аннабель еще сделала шаг и закашляла.

Внезапный ветер еще сильнее разогнал огонь и поднял дым с пеплом. Приступ кашля не уходил, но Аннабель снова и снова отталкивалась от раскаленной земли, таща за собой Виссариона.

Вскоре он и вовсе замолчал, переставая давать признаки жизни. А Аннабель легла спиной на землю, держа Виссариона за руку. По щекам потекли холодные слезы. Она поняла, что это и ее конец тоже.

«Умереть от удушья не самая лучшая смерть.» — с тоской подумала Аннабель, глядя в призрачное далекое голубое небо, а слезы одна за другой стекли по щекам и терялись где-то в волосах. Сердце стало замедлять свой ритм, Аннабель ожидала его последнего удара. Но, к ее несчастью, он не наступал. Приходило только полное бессилие. Она чувствовала, что не сможет пошевелиться даже ради своего спасения.

Она прислушивалась к звуку огня, тлеющих листьев и падающих веток. Но неожиданно среди шума ей послышался обнадеживающий звук воды. Аннабель перекатилась на бок, разняла свои руки с Виссарионом.

Было мутно в глазах, тропы были не различимы, вокруг был только огонь. Она проползла на животе вперед на ощупь. Глаза с трудом раскрывались, но слух заострился. Она проползла на животе метр, второй, третий, четвертый, пока под собой не почувствовала обрыв. От счастья Аннабель поширераскрыла глаза и перед собой увидела неширокую, но быструю речку, уходящую вглубь леса, обходя огненные равнины.

Аннабель почувствовала первый проблеск облегчения и отзвук спасения. С надеждой в сердце она вернулась к Виссариону, и склонилась над его лицом: — сейчас выберемся, — уверенно прошептала Аннабель, — я придумала кое-что, — и прислонила свой лоб к лбу Виссариона. Он показался ей лихорадочно горячим и влажным, что ужаснуло ее, — давай отсюда выбираться, — прошептала она с еле различимой улыбкой. Она схватилась за его руку, чтобы тянуть дальше, но Виссарион промычал, что с первого раза Аннабель не смогла различить. Она подползла к нему, чтобы лучше слышать: — Мне больно, пожалуйста, не двигай меня, — слабым голосом сказал Виссарион.

— Больно? — неоднозначно переспросила Аннабель, глядя на Виссариона, а потом на тропу, что ведет к воде, — Ну да, точно, — спохватилась она, — тогда я тебя понесу! — с отчаянной решимостью сказала Аннабель.

Она перекинула руку Виссариона через плечо и постаралась его приподнять, заведомо зная, что не сможет сдвинуться и с места с такой ношей. Аннабель почувствовала, как хрустнули ее колени, и ослабила хватку.

И она снова потащила Виссариона за руку по земле, слыша, как он стонет от боли. От каждого вздоха боли Виссариона, по щеке Аннабель стекала новая слеза.

Она протащила Виссариона вперед, и эти пару метров показались ей непреодолимыми километрами. Когда обрыв показался перед глазами, Аннабель буквально рухнула на колени, задыхаясь от тяжести. Она с трудом разняла свои руки, пальцы закостенели и не слушались. Аннабель завалилась на бок у обрыва, прислонила щеку к земле и зашлась в горьком рыдании. Ей не хватало сил, чтобы сделать последний рывок. Слезы текли не переставая, и она была им рада, хоть что-то влажное коснулась ее горячих саднящих щек.

— Толкни меня, — едва слышно прошептал Виссарион, и Аннабель в мгновение замолчала. Она резко села, стерла тыльной стороной ладони слезы с щеки, шмыгнула и привстала на колени. На ее лице остались разводы от слез и грязи.

—Сейчас,— закивала Аннабель, понимая, что в теле остались только инстинкты.

Она повернула Виссариона на спину, чтобы посмотреть в лицо, его глаза были открыты.

— Мне просто надо было отдохнуть, —она улыбнулась. Виссарион видел, как блестели ее глаза от слез, ресницы были мокрыми и склеились, а под слоем сажи виднелись красные щеки, но она улыбнулась сквозь боль.

Аннабель зачесала выбившуюся челку, откашлялась и обхватила Виссариона за пояс, попытаясь посадить. Леший был не в состоянии контролировать свое тело, потому практически сразу стал заваливаться на бок, но Аннабель вовремя его подхватила за пояс. Она встала и пошатываясь стала тащить за пояс Виссариона с бугра.

Спина быстро дала о себе знать, и в глазах уже стало темнеть, но стоило ногой ступить в леденящую воду, Аннабель открыла второе дыхание.

Она затащила Виссариона в речку, которая была глубока, что дна Аннабель не почувствовала. Она тянула Виссариона за руку, но сама была по самые уши в воде и часто отплевывалась. Вода чуть взбодрила и дала немного сил, но вскоре и они кончились, как только мышцы стали каменеть от усталости и холода.

Грести и тянуть за собой Виссариона оказалось не легче, чем тащить его по земле. Руки быстро устали, ноги стали часто путаться между собой. Ее все сильнее стало тянуть на дно; ее пару раз накрыло водой, и в третий раз выныривать из воды уже не хотелось.

И когда она вынырнула из воды, то поняла, что не сможет долго держаться. Виссарион был расслаблен и спокойно плыл за ней на спине, но Аннабель приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы самой оставаться на плаву. По берегу не было ни метра свободного пространства, все было в огне. Аннабель не хотелось больше вдыхать дым и кашлять.

«Когда-нибудь лес кончится и нас точно прибьет к берегу, надо только потерпеть. Расслабься! Зачем ты так напрягаешь ноги? Успокойся! Вода тебе друг, почувствуй ее помощь.» — упрямо успокаивала себя Аннабель, пока тянула по воде Виссариона. Мантры спасали на пару тройку минут, а потом все снова возвращалось, но Аннабель не переставала себе это повторять, только стала говорить их шепотом.

—Всего одно испытание в твоей жизни, и ты справишься. Расслабься. Самое страшное позади.— и с каждым словом вода все норовила попасть в рот, но Аннабель, как настоящий воин, боролась и с ней.

Они проплыли над горящим деревом, оно было перевалено с одного берега на другой. Их лица были в каких-то паре сантиметров от кусачих языков пламени. Когда они его проплыли, Аннабель обернулась, чтобы посмотреть еще раз на ужас, который творится с лесом. Она стала замедляться, руки быстрее уставали. Вода, что сначала даровала облегчение и силы, стала действовать в обратную сторону. Зуб на зуб перестал попадать, Аннабель стала дрожать мелкой, неконтролируемой дрожью всем телом.

«Наверное, и губы посинели.»— подумала Аннабель, вспоминая, как мама прогоняла ее из воды, приговаривая про синие губы.

Со временем Аннабель стала ощущать илистое дно под ногами, а между огнями разглядела просвет солнца и небольшую полянку, не задетую огнем. В ту сторону Аннабель и потащила Виссариона, понимая, что в воде больше не может находиться.

Она тянула Виссариона по воде, пока уровень воды не снизился ниже колена. Она в мгновение почувствовала тяжесть в ногах, будто ей на плечи положили тридцать килограмм. Ноги подогнулись и плохо слушались. Аннабель буквально волочила их за собой.

Аннабель обхватила Виссарион за грудь и с последним усилием вытащила на берег, на мокрый песок. Ей удалось совсем чуть вытащить его из реки, ступни все еще обмывала вода.

— Виссарион? — ее зубы громко стучали, когда она нависла над ним. Аннабель заправила тяжелые мокрые волосы за уши; с них ручьем текла вода, тело продолжало содрогаться от холода. Но на ее зов Виссарион не откликнулся. В испуге Аннабель положила голову ему на грудь и прислушалась — сердце ровно и спокойно билось, этот звук стал ее счастливым моментом во всей этой ситуации. Так она и оставила голову у него на груди, подвалившись к нему под бок. Его тело было горячим и согревало ее.

Смутное чувство безопасности, которое она ощущала рядом с Виссарионом, было одним из решающих моментов. Аннабель смотрела, как вода лениво бьется о маленькие камешки у берега, и продолжала дрожать. Она чувствовала, что они спаслись, но страх за их жизни не уходил. А когдаВиссарион тяжело вздохнул и положил свою ладонь ей на плечо, Аннабель с чувством глубочайшего облегчения выдохнула.

— Мы спаслись, — блаженно прошептала Аннабель и позволила себе забыться.