Наследие и кровь
Она зажмурила глаза, пытаясь отогнать навязчивые образы. Несмотря на резь в легких, она дышала легче, наслаждаясь чистым воздухом, который позволял ей вдохнуть его полной грудью, не испытывая страха. Когда носилки наконец опустили на деревянную лавку внутри замка, она облегченно выдохнула.
В спине ощущалась неприятная, тянущая боль, и, как бы ей ни хотелось, она не смогла быстро подняться. Аннабель бегло осмотрела незнакомое помещение и снова закрыла глаза, чувствуя, как ее сознание пытается уплыть. Потребовалось несколько долгих минут и три попытки, чтобы окончательно собраться с силами и осмотреться. Вдалеке она заметила спину одного из друидов, который что-то растирал в ступе. Когда он повернулся, Аннабель узнала Ольгерда.
— Ты уже пришла в себя? — спросил он, подходя ближе. Лицо его выражало искреннюю заботу. — Ты нас всех перепугала. Это было опрометчиво с твоей стороны! — добавил он, усаживаясь напротив и вертя ступку в руках, — и очень смело. Но пообещай, что больше не будешь так рисковать. Мы с трудом нашли вас среди всего этого огня, страшно представить что было бы, если бы нам это не удалось.
Аннабель приподнялась на локтях, но от резкой боли скорчилась. Боль, тупая и ноющая, пронзила все тело. Ольгерд помог ей сесть, но дискомфорт не исчез. Она почувствовала, что одежда все еще мокрая и холодная, прилипла к коже. По телу прошел мелкий озноб.
— Давай обработаем раны, — сказал Ольгерд, беря её за запястье, на котором зиял глубокий длинный порез. Аннабель удивленно посмотрела на руку и не смогла вспомнить, когда это смогло произойти. В ее памяти все сохранилось в оранжевых нечетких образах, сопровождающие болью в спине и руках.
Друид аккуратно нанес зеленую пахучую мазь, которая слегка пощипывала, а затем перевязал руку лентой. — Тебе повезло, что у тебя всего лишь порез, остальное — ссадины и синяки. С хорошим отдыхом всё быстро заживёт, — он накрыл её плечи толстым шерстяным одеялом, и Аннабель облегченно выдохнула, ощущая желанное тепло.
— У меня спина болит, — просипела Аннабель. Голос был хриплым и чужим. Горло саднило, во рту стоял привкус гари. — Больно двигаться. - в памяти всплыли образы ее борьбы с огнем, окруживших ее и Виссариона.
Ольгерд положил свою широкую ладонь ей на поясницу, Аннабель вздрогнула. Он осторожно водил рукой по спине с небольшим нажимом. Каждое движение отзывалось свежей волной боли, и она не могла сдерживать гримасу. Спустя пару минут боль понемногу утихала, и Аннабель даже смогла чуть выпрямиться. Ольгерд еще дважды круговыми движениями провел по ее спине и отнял руки.
— Чувствую себя избитой собакой, — Аннабель обхватила себя руками. Она не поднимала головы, боясь, что любое движение вернет боль. Все ее существо было сосредоточено на попытке не чувствовать. — Все болит, — она медленно повертела рукой в воздухе, прикусывая потрескавшиеся губы, — и в ушах звенит. — Она зажмурила глаза. — И одежда мокрая, — с грустью подытожила она.
— Я помогу с одеждой и головной болью, — сказал Ольгерд, уходя к столу. — Есть одно снадобье, которое отлично помогает от боли. — Он насыпал в глиняную кружку сушеные листья и залил их горячей водой из стоявшего на жаровне котла. Аннабель не видела его действий. Она попеременно закрывала и открывала глаза, стараясь держать себя в сознании. — Держи, — он поднес ей кружку с горячим напитком. — Это мелисса. Она поможет.
Аннабель сделала осторожный глоток. Травяной настой был золотистого цвета и пах летним лугом. Он обжег воспаленное горло, но почти сразу же принес успокоение. - М, будто медом горло смазали, - выдавила из себя Аннабель. Именно такое сравнение ей приходило в голову всегда, когда боль проходила после какого-нибудь лекарства.
— Выпей всю кружку, а я схожу к поварихам за одеждой. — и он ушел, оставив Аннабель одну.
— Боль уйдет, все пройдет, — прошептала она в кружку и допила остатки напитка. Тепло разлилось по животу, и ей стало немного легче. Дверь открылась, и Ольгерд вернулся со свертком, который положил рядом с ней на скамью. — А что это за комната? Здесь столько склянок и трав, — заметила Аннабель, глядя вокруг. Помещение было просторным, вдоль стен стояли шкафы, доверху заставленные банками и пузырьками с зельями. Пучки сушеных трав свисали с потолка, наполняя воздух горьковато-сладким ароматом. Посередине стояли деревянные столы и лавки, похожие на ту, на которой она сидела.
— Это лекарня. Мы здесь лечим людей и обрабатываем раны. Почти все друиды — лекари, так что таких комнат в крепости несколько. Переодевайся и выходи, я провожу тебя отдохнуть. — С этими словами он снова вышел за дверь.
Со стонами Аннабель слезла со скамьи и развернула сверток. Внутри оказались легкая льняная рубашка, просторные штаны из жесткой ткани и кожаные полуботинки. Она с трудом сняла мокрую одежду и натянула рубашку, с облегчением ощущая сухую ткань на коже. Штаны были чуть велики, но она подтянула их на талии, заправила длинные штанины в сапоги, и накинула одеяло. Одежда ощущалась лёгкой и свободной, словно её не было вовсе. Свои мокрые вещи она взяла с собой, чтобы просушить. У двери её ждал Ольгерд.
— Где Виссарион? Я хочу его видеть. — В голосе Аннабель звучала не просьба, а требование. Несмотря на слабость, ей нужно было убедиться, что он жив. Мысль о том, что он мог не выжить, заставляла ее сердце сжиматься.
— Он отдыхает. К нему нельзя, — ответил Ольгерд, и его взгляд стал уклончивым. Аннабель заподозрила неладное.
— Я все же хочу увидеть его! — Ее настойчивость, подкрепленная страхом, заставила Ольгерда передумать.
—Иди по коридору прямо до конца, потом налево и вверх по лестнице. Вторая дверь справа. Запомнила? — Аннабель повторила его слова про себя, затем пошла своим маршрутом. Ноги после долгого пребывания в воде были ватными и с трудом поддавались. После каждой ступени она останавливалась отдохнуть, облокачиваясь на стену. Она стояла с закрытыми глазами ровно до тех пор, пока в голове не всплывали образы горящего леса, свою тошноту и тот ужас, который сжимал ее горло. Аннабель покрепче взялась за одеяло и попыталась более не останавливаться. Выйдя из огня живой, она до сих пор боролась с ним в мыслях.
У двери Виссариона она остановилась, глубоко вдохнула, собираясь с духом, и толкнула дверь. Было не заперто.
Комната была залита тусклым светом, пробивавшимся сквозь ставни окна и пару огарков на столе. На кровати лежал Виссарион, лицом к входу. На звук открывающейся двери он не отреагировал.
Аннабель неслышно подошла. То, что она увидела, заставило ее кровь похолодеть. Его спина с обугленными крыльями и плечи были туго перебинтованы, но белая ткань местами пропиталась алой кровью. Аннабель непроизвольно прикрыла рот рукой. Между бинтами угадывались очертания ужасных ожогов, кожа была вздута волдырями, сочилась жидкостью.
Аннабель прошибло в пот. Воспоминания нахлынули, и ей стало тяжело стоять. Она облокотилась о спинку кровати. Его руки, лежавшие поверх одеяла, были забинтованы, и сквозь ткань проступали темные пятна от коричневой мази.
Лицо Виссариона было изможденным, искаженным гримасой боли даже во сне. Аннабель осторожно села на край кровати. Под тяжестью ее веса кровать скрипнула, и леший открыл глаза. Взгляд его был мутным и неосознанным.
Аннабель положила свою руку ему на лоб и поняла, что Виссарион еще не выбрался из огня — кожа пылала сухим, опасным жаром. Ее рука в сравнении с его кожей была льдом. Аннабель почувствовала мелкую дрожь в его теле, потому поправила одеяло. Она хотела уйти, чтобы дать ему отдохнуть, но Виссарион слабо сжал ее пальцы.
— Не уходи, — прошептал он, почти не открывая рта. — С тобой я в безопасности. — И, казалось, снова уснул. Сердце Аннабель сжалось от жалости и чего-то еще, более теплого чувства, которое настигло ее еще у него в хижине. Глаза наполнились слезами, которые медленно стекали по щекам и терялись где-то под одеждой.
Она прилегла рядом, стараясь не задеть его раны, и устремила взгляд на его лицо, которое, хоть и выглядело более спокойным, все еще выдавало боль. Она осторожно положила руку ему на щеку и заметила, как брови дернулись, но глаза он уже не открыл. Аннабель смотрела на него, не веря, что несколько часов назад они были в огненном плену, а сейчас находились под защитой замка и друидов.
— Я рада, что ты жив, — прошептала она, накрывая ладонь Виссариона своей.
— Я тоже, — тихо ответил он, Аннабель улыбнулась и сморгнула слезы. — Отдохни. Ты боролась за нас двоих. Я чувствую, что твои силы иссякли.
Поддавшись усталости и успокоенная его дыханием, Аннабель закрыла глаза. Тело всё еще ломило, в ушах звенело, но она с удовольствием расслабилась, отдаваясь во власть сна. Аннабель подремала около двух часов, то просыпаясь от кошмаров, то снова проваливаясь в забытье. Ей снова снился горящий лес, она бежала сквозь стену огня, чувствуя, как пламя лижет ее кожу, оставляя после себя кровавые пятна. Сквозь сон она чувствовала боль в спине и руках.
Она дергалась и мотала головой во сне, пока не раздался громкий шум за окном. После первого гремящего звука Аннабель дернулась, но не открыла глаз. Когда последовал второй грохот и сильный толчок, от которого задрожали стены, она резко села на кровати.
Схватившись за голову, она потерла глаза. В ушах дребезжало. Не успев понять, что происходит, она вновь почувствовала толчок, на этот раз более сильный. Сердце заколотилось в предчувствии беды. Подбежав к окну, Аннабель выглянула на улицу.
Глава XVII: стрела в небо
Поля, которые люди еще днем окучивали, сейчас полыхали яростным огнем. Пламя стремительно и неумолимо приближалось к домам у стен замка. Хотя стояли глухие сумерки, зарево пожара зловеще освещало небо, и Аннабель отчётливо видела в нём силуэты больших птиц.
— Что происходит, Аннабель? — хрипло спросил Виссарион, едва приоткрыв глаза. Выглядел он не лучше, чем пару часов назад. — Почему молчишь? — Она не ответила, лишь тихо подошла и крепко обняла его за шею, прижавшись лицом к его больному плечу.
—Что случилось? — встревоженно повторил он и стал успокаивающе гладить её по спине. — Что там за окном? — Только тогда Аннабель разняла руки и посмотрела ему в глаза.
— Огонь. Снова всё в огне, — её собственный ледяной тон поразил её. — Похоже, кто-то поджёг поля. Специально.
Виссарион попытался быстро сесть,но еще не зажившие раны мгновенно замедлили его. Лицо в одночасье побледнело, а с губ сошел тяжелый выдох , но усилием воли Виссарион поднялся, всем весом опираясь на Аннабель. Они медленно подошли к окну.
— Это Вольмир, — с обречённостью в голосе произнёс Виссарион и отошёл. В его осунувшемся лице Аннабель увидела непривычный ей испуг. — Он пришёл за мной. До этого у него не вышло меня убить, решил довести дело до конца.
— Что? Как это за тобой? — Аннабель не понимала. — Ты же надежно скрыт от него, или я что-то в прошлый раз упустила? — Она пристально смотрела, как он вновь и вновь подходил и отходил от окна и опираллся руками о подоконник. В его потухших глазах отражалось безжалостное пламя. Его взгляд был ей знаком, ведь именно так она представляла свои собственные глаза. Глаза, которые смогли пережить смерть.
— Я снял с себя руны, — тихо произнёс он, судорожно схватившись за плечо, будто оно внезапно заболело.
— Как это снял? — голос Аннабель дрожал от недоумения. — Они же в прямом смысле вбиты в твою кожу!
— Я выжег их огнём, — его слова заставили Аннабель отойти от него на пару шагов. Ей казалось, что все ожоги, что она видела на его теле, были получены в результате пожара в лесу. От услышанного ее передернуло.
—То есть как? — Она перемялась с ноги на ногу. — Весь этот безумный огонь в лесу... — Аннабель запиналась, вспоминая, как из последних сил тащила его через горящий лес. — Мы чудом спаслись! Я тащила тебя через весь этот ад!
— Да, —бесстрастно согласился он, — ты действительно чудом спасла меня, но эти ранения я нанёс себе сам, чтобы найти ангела.
— Но ты мог погибнуть!
— Я нашёл ангела. Я знаю, где он! — его слова звучали отрешённо и задели Аннабель. — Я думаю, мы можем освободить его из плена! Поверь, все, что произошло в лесу не стоит того! У нас есть оружие против Вольмира, — Виссариона взял ее за плечи и слегка потряс , — мы сможем его убить! — его глаза на минуту заискрились ненавистью. В них Аннабель не узнавала глаза цвета янтаря, запавщие ей в душу. По щекам Аннабель потекли слёзы. Она вспомнила, как несла его через лес, человека, который для неё значил многое. Сейчас перед ней стоял другой Виссарион, его она не знала.
— Я спасла тебя! — всхлипывала она. — Я хотела, чтобы ты выжил! А ты… как кукла!— Она повернула его лицо к себе, но в его глазах не было ни благодарности, ни сожаления.— Ты очень нужен мне сейчас, именно ты! А не какой-то ангел!
— Мы должны спасти ангела. И тогда война будет выиграна. Нет ничего важнее!
—Но..— Слова и искренние слёзы Аннабель, казалось, не трогали его. То, что он использовал магию души все же изменило его. Хоть Виссарион и сам это понимал, он был не в состоянии остановиться. Глаза Аннабель, обрамленные белыми ресницами, на которые он любовался в своей хижине, более не трогали его сердце, остались лишь воспоминания.
Аннабель вытерла слёзы и шмыгнула носом.
— Боюсь, ты сгорел в том лесу окончательно.— с горечью произнесла она, выходя из комнаты.
—Нет, я просто стал самим собой,— молча дополнил Виссарион, но Аннабель его слов не услышала. Виссарион понимал, что нанес ей рану куда больнее, чем те, что есть у нее сейчас. Виссарион превратился в себя прежнего - машина, исполняющая приказы. Он вернул свое ангельское эго, хоть ангелом он и не был больше. —Ты не должна идти в лес! Вольмир не должен знать, кто ты! Не ходи в лес, — Виссарион смотрел на неё, но в его глазах была пуста. Магия, которую он черпал от души, чтобы найти ангела, выжгла в нем часть человечности. Она просыпалась и так же быстро испарялась.— Он не должен тебя видеть!
— Он или ты?
— Он. Ты чрезвычайно важна! И ты должна быть в полной безопасности.
— Я не буду сидеть сложа руки, когда людям по-настоящему плохо! Я не представляю для него никакой угрозы, даже если кто-то твердит обратное! — С каждой фразой в её голосе росла обида. — Я просто человек. Я не смогу победить Вольмира, но я могу помочь раненым, приготовить еду голодным или хоть как-то потушить этот проклятый огонь! А если ты считаешь, что я чудом смогу спасти мир, то ты глубоко ошибаешься! Я даже тебя спасти не смогла.
— Тебе и правда по силам одолеть Вольмира. — Виссарион упрямо не хотел обращать внимание на ее слова о нем. Ему не хотелось доставлять ей боль своим безразличием, с которым он боролся в глубине души.— Я никогда не ошибаюсь.
— Это твоя первая роковая ошибка, — с этими словами Аннабель решительно вышла из комнаты.
— Я не ошибаюсь, ведь ты ангел, — тихо произнёс Виссарион, но Аннабель его уже не слышала.
Она побежала вниз, к шумному внутреннему двору, где у величественного дуба суетились люди с звенящими вёдрами. Торопливо, пока спускалась по лестнице, она стерла слезы с щек, сделала два глубоких вдоха через нос и выдохнула через рот. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел ее слезы.
Массивные ворота замка были распахнуты настежь, и она видела, как поселение за стенами горело. Люди кричали от ужаса, кто-то был охвачен пламенем, а тех, кто чудом успел спастись, поспешно пропускали внутрь
Аннабель не раздумывая подбежала к Ольгерду, который растерянно встречал раненых и направлял их в переполненную лекарню.
—Могу чем-то помочь?
Ольгерд был в саже и слишком встревожен, чтобы сразу ответить на её вопрос. Он быстро осматривал каждого раненого и отправлял по разным комнатам. Его глаза осматривали раны с такой скоростью, что лицо выглядело отрешенным.
—Ну же, не томите!
— Я пытаюсь хоть как-то помочь людям, мне сейчас некогда! Сходи к Августу, он командует у стен крепости, — отрывисто сказал он и ушёл в лекарню за последним раненным человеком.
Едкий густой дым пеленой висел над небом, но яркое зарево пожара давало достаточно света, чтобы Аннабель смогла разглядеть Августа у крепостной стены.
Она бежала пробираясь к стене, неуклюже сталкиваясь плечами с обезумевшими от страха людьми. Аннабель ловко проскочила через узкую сторожевую дверь. Август громко управлял спасательными отрядами по тушению огня.
— Давайте – давайте, нам нужна ещё вода! Больше воды! — командовал он, передавая пустые звонкие вёдра и возвращая их наполненными. Когда Аннабель подбежала, он посмотрел на неё с недоверием. — Что ты здесь делаешь?
— Я хочу помочь! — в её голосе звучало отчаяние. Жар от огня обжигал её ещё не зажившую нежную кожу. — Что нужно делать?
— Твоя помощь не нужна! Помоги Ольгерду с ранеными!
Но Аннабель быстро выхватила у него два ведра полных до краев водой и бросилась к горящим домам. Она вылила одно ведро, затем другое на стену дома, но это было каплей в море. Она вернулась к Августу:
—Ты можешь вызвать дождь?— глядя на нее с вызовом, Август прищурился. Аннабель ответ поняла: Август был еще слишком мал, чтобы знать такую магию.— тогда надо найти свободного друида, который сможешь нагнать дождь! — Но Август крепко схватил её за локоть и силой потянул обратно к замку.
— Я сказал тебе не приближаться к пожару! Иди в укрытие и сиди. Защита замка не полностью распространяется на дома близ стен.
Как бы там ни было, твоя жизнь важна.
— Как и жизнь всех остальных! — Она вырвала руку и снова взялась за вёдра. —Кого охранять , если все сгорят. Если друиды могут вызвать дождь, то пусть сделают это немедленно. — Аннабель остановилась и обернулась к нему,— сделай это, ради бога! Иначе мы все погорим.
—Я поищу кого-нибудь из друидов.— уже более миролюбиво ответил Август.
— Тогда делай! А я побуду полезной! — И они разошлись в разные стороны.
Крики раненых сливались с треском огня и шипением воды. Огонь перепрыгивал с крыши на крышу, поглощал своими дьявольскими щупальцами сено, поля и людей. Их трупы аккуратно лежали в стороне и пахли подгорелым мясом. При взгляде на них, у Аннабель подступила тошнота к горлу, но она сглотнула. И, отвернувшись, пошла дальше, молясь не оказаться на их месте.
Аннабель приняла из дрожащих рук старого мужчины два полных ведра.Он упрямо поднимал их из колодца, пока по его лбу обильно струился пот. Она скупо, скорее из понимания беды, улыбнулась ему и побежала обратно, расплескивая воду по пути. Ужас, охвативший ее сердце, только усиливался. Она чувствовала, как по телу бежит холодный пот, и руки слегка подрагивают.
Когда она выплеснула воду на пылающую стену, до неё донёсся пронзительный детский плач. Это был безудержный крик, разрывающий сердце. Она бросила вёдра и побежала на звук. Дверь в горящий дом была распахнута и объята пламенем. Аннабель прикрыла рот и нос рукой и нырнула в дом.
Внутри огонь уже пожирал мебель и балки, но ещё оставались маленькие нетронутые участки. Аннабель с содроганием вспомнила лес, острую боль от ожогов и удушливый дым, но, как и тогда, решила не сдаваться.
— Где ты? — закричала она, заходя в одну из комнат, но там никого не было. Она прижимала воротник рубашки к носу, чтобы можно было хоть чуть дышать, но дыма и огня, конечно, было больше.— Я помогу, где ты?
В соседней задымленной комнате, в углу, ещё не тронутом коварным огнём, она увидела плачущую девочку.— Иди ко мне! — Аннабель протянула к ней руки. Девочка не сопротивлялась, и Аннабель, подхватив её, прижала к себе, укрывая её лицо своим плечом, и направилась к выходу. Она чувствовала, как девочку бьет дрожь. Ее саму била такая же, но она старалась быть сильной ради них двоих.
На улице к ней подбежали двое мужчин, предлагая забрать девочку, но Аннабель отказалась. Она так сильно прижимала ребенка к себе, что пальцы закостенели.
Боль от недавних ожогов вспыхнула с новой силой под жарким дыханием пожара.
— Я сама её отнесу, — она шла медленно, девочка на удивление была тяжелой. Еще в доме она этого не заметила, но когда все было позади, ощутила настоящую тяжесть.
Она быстрее дошла до лекарни, где Ольгерд, Товий и Бажен поспешно перевязывали раны и поили людей снадобьем.
— Ольгерд, — крикнула Аннабель, — возьми её, — она бережно усадила девочку на табурет. — Я нашла её в горящем доме.
— Ты что? — Ольгерд, торопливо осматривая девочку, выглядел встревоженным. — Тебе нельзя было идти в огонь! Зачем ты туда полезла? — Он протянул ребёнку чашку с питьём, а затем подошёл вплотную к Аннабель. — Не ходи никуда больше! — Он внимательно осмотрел её лицо и руки, пока не убедился, что кроме сажи и копоти, серьёзных повреждений нет.
— Я попросила кого-то из вас вызвать дождь! А вы все еще здесь! Почему вы ничего не делаете?— Аннабель отстранила от него руки.
—Мы не волшебники, чтобы вызывать его по велению!— прищелкнул языком Ольгерд. Замечание Аннабель его задело.— мы и так его вызывали, чтоб потушить лес, воспользовавшись силами Древа. Если мы сделаем это вновь, оно окончательно ослабнет и станет беззащитным.
—Если не погасить огонь, он переберется внутрь и сожжет дерево! Нужно сделать выбор! А сейчас нет ничего страшнее огня, с остальным разберемся позднее.
—Я не могу принять решение в одиночку, надо посоветоваться с остальными,— уже более спокойно сказал Ольгерд. Он знал, что в словах Аннабель была доля правды, но этот риск мог стоить им всем жизни.— Пока что нам надо разобраться с грифонами Вольмира. Их сдерживают чары Древа, но если мы воспользуемся его силой, они с легкостью пробьют щит замка. Будет слишком опасно.
— Их нужно отогнать? — Аннабель не совсем понимала, к чему он клонит.
— Хотя бы проконтролировать, чтобы никто не просочился сквозь защиту. Август сейчас командует стрелками на башне за пределами защиты Древа, но, похоже, безуспешно. Может, ты сможешь помочь им.
— Спасибо. — Аннабель быстро выбежала к древнему Древу и посмотрела вверх, пытаясь найти Августа. Она заметила его на южной башне и бросилась туда.
В небе сгущались грозовые тучи, и воздух запахло дождем, но ни одной капли пока не упало.
— Август! — закричала Аннабель, пробираясь сквозь толпу мужчин, натягивавшими тетивы. — Август!
Надменный Подмастерье друидов сначала делал вид, что не слышит, но когда она позвала в третий раз, он наконец не выдержал.
— Ну чего тебе, чужачка? — он обернулся к ней. В лицо было недовольство. Август смотрел свысока, нахмурив брови и сжав губы. На его колкий вопрос Аннабель закатила глаза. Откровенная неприязнь Августа её раздражала.
— Нужна помощь? — спросила она, глядя на грифонов, круживших высоко в небе. Стрелы от них легко отскакивали, словно они были в броне.
— Какая здесь от тебя помощь? Лучшие охотники-стрелки не могут отогнать грифона, а ты внезапно сможешь? — Аннабель пожала плечами. Она и сама знала, что не сможет даже натянуть тугую тетиву. Грифоны летали над замком и над лучниками, пытаясь ухватить хоть кого-то своими острыми когтями. Но стрелы, выпущенные одновременно, отпугивали их и либо застревали в их толстой шкуре, либо улетали мимо. — Я так и думал. Ты здесь лишняя, уйди! — Он отвернулся, снова отдавая команды стрелкам. Грифоны лавировали в небе, как мелкие рыбешки в речке.– Натянуть тетиву! Целься! Стреляй! – он командовал шестью уставшими лучниками на стене, но все попытки были тщетны.
Аннабель уже собиралась уйти, когда один из мужчин, поджарый, с испачканным потным лбом и грязной косынкой на голове, схватил её за локоть. Из-под косынки выбивался рыжий кудрявый локон. Его миндалевидные глаза блестели в свете огня, а юное лицо было серьёзным.
— Я знаю, что в одной из дальних башен есть старая баллиста, способная убить кого угодно. Но нас туда не никто пустит, а для тебя, вроде как, двери открыты. Если правда хочешь помочь, найди её, — тихо сказал он, чтобы никто не услышал, и, улыбнувшись, добавил: — Только не подстрели никого из нас! Удачи!
Аннабель кивнула и спустилась вниз, в лекарню, чтобы расспросить Ольгерда об оружии. Она застала его за перевязкой раненого мужчины. Друид усердно обматывал бинтом его спину и руки, скрывая глубокие рваные порезы. За спиной мужчины Аннабель смогла разглядеть колчан со стрелами.
— Это от когтей одного из грифонов, — мрачно пояснил Ольгерд, когда Аннабель подошла ближе. — он вышел за пределы защиты замка, вот его и схватили. Чудом смог вырваться и заползти в купол Древа. Такие раны будут заживать очень долго. — Вздохнув, он взглянул на Аннабель. — Ты вся в грязи. Была за стеной? — Она кивнула. — Чудом осталась жива. Там столько грифонов, тебя кто угодно мог бы схватить. Не делай так больше, а то...
— Да-да, хватит, — нетерпеливо перебила его Аннабель. — Мне сказали, что в одной из башен есть баллиста. В какой именно?
— В юго-восточной, — ответил Ольгерд не задумываясь. — Но ей давно никто не пользовался, боюсь, она даже не работает. А что такое?