Наследие и кровь
— Вы его прогнали?
— Прогнали. В ту же ночь на нас обрушился каменный дождь. В полночь пришло его войско. Мы держались, сколько могли. Наша магия, созданная для защиты жизни, была бессильна против того, кто жаждал смерти. Мы возводили стены, взращивали терновник... но не могли нанести смертельный удар.—Голос Ольгерда дрогнул.—На помощь нам спустились ангелы. Кажется, один из нас им молился,—Ольгер задумчиво почесал бровь, — Уже и не помню. Сейчас мне кажется, что Вольмир этого и добивался. Вольмир был верхом на грифоне, а рядом с ним его помощник —Ренальд. Очень безжалостный воин. Такой же свирепый, как и его хозяин. Они крушили нас, обрушивали огонь и воду, а мы старались дать отпор. На одного из нас у Вольмира приходилось шесть воинов. Ангелы помогали нам , но Вольмир убивал их с особой жестокостью.
Я видел, как он пожирал сердца ангелов, поглощая их силу. Каждое сердце делало его сильнее. В отчаянии мы, тринадцать друидов, объединили силы с Древом. Наша магия ударила в Вольмира... а он впитывал её, как губку! Но потом друиды один за другим стали падать замертво, пока мы не оборвали круг магии. —Ольгерд замолк, собираясь с духом.— И тогда из-за спин его воинов метнулась тень. Один из ангелов с кинжалом в руке из осколка гробницы Рафаэля вонзил лезвие Вольмиру в плечо.
— И это подействовало?
— Это его отвлекло и на мгновение ослабила защиту. Выжившие друиды собрали последние крохи магии для удара... но он оказалчя быстрее. Вскочил на грифона, подхватил ангела и исчез во вспышке багрового света. Все исчезло. Не только Вольмир, но и вся его армия. А ангела, пытавшегося нас спасти, мы так и не нашли. Бог только знает, что сделал Вольмир с этим бедолагой.—Ольгерд опустил голову. — Всё было кончено. Мы хоронили павших три дня. Рассвет в то утро был кроваво-красным.
Глава XII: кровавая поляна
—Я понимаю вашу боль, — Аннабель подбирала слова с осторожностью, стараясь не ранить чувства Ольгерда, но своей роли в этой истории еще не понимала. — Мне искренне жаль и людей, и ангелов, но при чём тут я? Я не знакома с вашим миром! Мне нужно вернуться домой. Наверняка уже всю полицию на уши подняли, чтобы меня найти.
—Это касается тебя напрямую, — терпеливо ответил Ольгерд. — Если мы верно истолковали знамение, лишь ты можешь нас спасти.
—Но как? Как я могу справиться с тем, кто сильнее даже ангела? Вы сами говорили, что это не пророчество, а теперь настаиваете на обратном! Я в жизни не держала меч!
—И не нужно. Владеть мечом — лишь один из путей. Твоя сила в ином. Ты должна пробудить в себе магию. Уверен, твоя сила превосходит даже мощь Вольмира.
—Какая магия? Я не волшебница! —Диалог окончательно стал для Аннабель абсурдным.
—Не задумывалась, почему у тебя такие волосы и глаза? Ты не такая, как все. Твоя магия настолько велика, что даже влияет на внешность.
—Это альбинизм. Редкое заболевание, такое случается, но это не магия, как принято в вашем мире считать! Пожалуйста, давайте вернёмся к вопросу о моём возвращении!
—В этом я бессилен. Но ты не сможешь уйти, пока не исполнишь предназначение.
—То есть вы будете удерживать меня силой? — Аннабель прищурилась и скрестила руки на груди.
—Нет, дитя моё. - Ольгерд улыбнулся, - Но ты и сама не захочешь покинуть нас. Скоро ты поймёшь это. — Ольгерд вернулся к скамье и уставился завороженно в небо.
Аннабель снова посмотрела на фрески, и по ее коже прошли мурашки и озноб. Слова друида задели за живое, но Аннабель знала, что ничем не сможет помочь.
Раздражённая его загадочностью, Аннабель покинула сад. Ей хотелось домой, но щемящее чувство долга уже пускало корни в её сердце. «Я не воин, — думала она, — ни магии, ни навыков, лишь белые волосы!»
Она быстро пересекла несколько мрачных, лишённых окон коридоров и вышла к Древу в центре замка. Листья его тихо шептались, и Аннабель, привлеченная их шелестом, переступила ограждение. От кроны шло небольшое сияние, как и от листьев. Аннабель уже была готова положить руку на нее, но не успела.
—Не трогай его! — Послышался резкий окрик. Это был Август, спешивший к ней из башни. — Никто, кроме друидов, не может к нему прикасаться! Для простого человека оно опасно!
Аннабель быстро отошла, бросив на дерево последний взгляд. Друидаль, как ей казалось, шептал, зазывал, просил притронуться к его листьям и коре. Но под злым взглядом Августа их крохотная связь, не успевшая укрепиться, оборвалась. Аннабель презрительно фыркнув в сторону Августа, направилась к поселению у стен замка.
Улицы были почти пусты: все жители трудились на стройке укреплений или в полях, окучивали картофель и возделывать пшеницу. Аннабель прошла мимо покосившихся, почти развалившихся домиков, в высоту ее роста; некоторые косые и где-то разваливались и очень мало пригодных для жизни. Древесина была поедена термитами, но она все еще служила кому-то домом. Рядом с домами висело несколько редких гирлянд из выстиранного тряпья.
Достигнув окраины, она остановилась, прикрыв глаза от солнца. Впереди лежала сухая потрескавшаяся дорога в густой лес, манивший своей прохладой.
«Я пришла оттуда, — подумала Аннабель. — Может, там и есть путь домой?» Решимость вернуться пересилила усталость. Жара была знойной, пыль вздымалась с каждым шагом. Сожалея, что не взяла воды, Аннабель пошла вперёд по пустынной дороге, не в силах заставить себя вернуться в место, что было ей почти таким же чужим, как и родной дом.
Спустившись по вырубленным в склоне ступеням, она оказалась на зелёной поляне. Высокие сосны, казалось, подпирали небо. Аннабель прищурилась и посмотрела вверх, солнце слепило, и она почувствовала давно забытую свободу.
Остановившись на середине поляны, она огляделась. Пение птиц было таким звонким, какого она не слышала в своём мире. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула, воздух был с ароматом полевых цветов.
Стоило ей вновь взглянуть на лес, как в памяти всплыли надгробия родителей. «Кто теперь будет ухаживать за их могилами?» — с тоской подумала она, оглядываясь на величественный, даже в руинах, замок. С момента своего появления в Рогбане, Аннабель была сильно озабочена своим положением, но почувствовав легкость, воспоминания предательски полезли в голову.
— Ладно, не буду об этом, — внушила она себе и шагнула под сень деревьев, постоянно при этом прокручивая историю друидов в голове. Она проигрывала в голове битву между Вольмиром и друидами, преставляла красоту Рафаэля и жестокие глаза Вольмира. Мысли перескакивали с одной картинки на другую и не приносили желаемого покоя.
Внутри леса царила гробовая тишина. Воздух был прохладным. Чем глубже она заходила, тем мрачнее и сырее становилось вокруг. Сквозь плотный полог листвы едва пробивался свет. Вверху кроны сосен были красными, почти алыми, и напоминали кровь. Тишина вокруг стояла мертвенная, что Аннабель слышала, как ступает ее нога на землю.
Ноги намокли в кроссовках от сырой листвы. Утренняя роса так и не успела высохнуть. Руки замёрзли и стали, словно лед. Аннабель спрятала ладони в рукавах и пыталась согреть их теплом своего тела, но тщетно.
Небо стало практически не видно, только изредко, легкие мимолетные лучи. Они подсказывали Аннабель, что было достаточно светло, чтобы двигаться дальше. По нему Аннабель, как по компасу, сверялась, все чаще и чаще поднимая голову кверху
Обилие зелени поражало взгляд Аннабель. Мох рос под ногами, на пнях и коре деревьев и иногда заглушал ее шаги. Мягкая зелёная подушка пахла сыростью и плесенью; старыми сухими листьями была укрыта земля. И когда Аннабель остановилась, то услышала шуршание недалеко от себя. В лесу она была не одна, но сама так никого и не встретила. С улыбкой она пошла дальше, размышляя о звуках леса. Но внезапно она наткнулась на дуб-тролль, уже знакомый ей по рассказам Ольгерда.
—Ты ли это? — шепотом спросила Аннабель. Дерево ответило лёгким шелестом и едва заметным сиянием. —Не ожидала тебя увидеть. Мне рассказывали твою историю. Она ужасна. И мне очень жаль, что все так произошло. — Шёпот листьев продолжался, но оставался неразборчивым. Аннабель села напротив него, но так близко, на случай, если ей захочется дотронуться до него. После предостережений Августа, Аннабель пока не решалась. В голове все еще отчетливо звучали его слова. — Жаль, что я не понимаю тебя. Ты общаешься с деревьями, похожими на тебя, но никак не с людьми. — и с каждым ее словом шелест усиливался, — хотела бы я знать твою историю из твоих уст. — с грустью для себя осознала Аннабель.
Она уже было собралась прикоснуться к коре, но за спиной хрустнула ветка. Обернувшись, она никого не увидела, лишь алеющие в траве маки, которые видела еще в первый свой день. Аннабель подошла ближе и рассмотрела получше, чтобы убедиться. Это был тот самый мак
Она чуть успокоилась, однако оборачиваться стала чаще, продолжая спотыкаться об собственные ноги.—И как вы тут умудряетес рости? — она не стала их срывать, вспоминая дурманящее чувство после него. В метре от нее рос ещё один мак. Так она шла по их следу вперед. Их становилось больше, и ядовитый аромат все сильнее стал проникать в легкие Аннабель. Сначала пришло головокружение, а за ним и тревога. Тревога, что в лесу она не одна. Аннабель учащённо заозиралась, спотыкаясь на ровном месте. Что-то желтое маячило то тут, то там, но Аннабель поначалу не могла различить, что за огоньки летают. Пока один из них не пролетел мимо нее так близко, что она смогла узнать в нем светлячка.
Сладкий, дурманящий аромат сменился гнилым смрадом.—Спать хочется, — простонала она, безуспешно пытаясь прогнать сон. Ноги стали ватными, и вскоре она с трудом поняла, что вышла на огромную поляну, буквально усеянную маками. Небо уже давно сменило цвет со светло-голубого на черный, и вместо пушистых облаков на нем сверкали звезды и сияла луна. Но маки были распущены, как при дневном свете, и продолжали источать ядовитый аромат, который Аннабель вдохнула, едва ступив на поляну.
Аннабель дошла до середины поляны, и ноги сами подкосились. Она опустилась на колени, уставившись вперед. Ей казалось, что до края рукой подать — метра три, — но это было не так. Она продолжала вдыхать маковые пары и терять разум. Аннабель зевнула еще и еще.
—Ползи, — проговорила она и снова зевнула.
На коленях она поползла дальше. Чтобы выбраться из капкана, оставалось преодолеть десять метров, но все, чего ей хотелось, — это лечь и уснуть.
— Ползи...
Аннабель легла на бок и закрыла лицо руками.
—Хочется спать... — она зевнула. — Всего пару секунд полежу...
Секунды пошли на минуты. Прошло двадцать минут, и, казалось, любой на ее месте должен был потерять надежду, но Аннабель резко вскочила. Мнимая бодрость вспыхнула в ней и так же быстро угасла.
Аннабель завизжала во все горло и отползла назад. Она чувствовала бешеное биение собственного сердца, но ненадолго. Маки делали свое дело, успокаивая сердце и усыпляя ароматом разум и тело.На коленях она поползла вперед, цепляясь за сырую землю и пропуская ее между пальцев. Аннабель широко зевала вновь и вновь. Она попыталась прикрыть рот рукой, но ладонь была полна земли. Запах прелой почвы заставил ее открыть глаза и ужаснуться. Между маками лежала на треть обглоданная червями голова оленя.
Аннабель закрыла глаза, сглотнула подступающую тошноту и поползла наискосок. Перед глазами все еще стоял образ мертвого оленя с обглоданными кусками плоти и пустыми глазницами, а каждый раз, когда она касалась земли, ей казалось, что по рукам и между пальцев ползают опарыши.
— Шаг, — приказала себе Аннабель и остановилась. Сон так и норовил свалить ее с ног, что сил на движение уходило в разы больше. — И еще шаг.
Каждый цветок, который удавалось нащупать, она срывала и с ненавистью швыряла прочь. Это придавало ей сил ползти вперед, хотя на вырывание маков уходило еще больше энергии.И она снова сдвинулась с места. Так она и продвигалась, пока голова снова не опустилась на землю, а тело уже заставляло себя ползти по-пластунски.
Страх гнал кровь по жилам, и она буквально чувствовала ее бурление. Особенно в виске: пульсация была такой сильной, что на мгновение ей показалось, будто из носа течет кровь. А может, так и было — Аннабель так и не рискнула открыть глаза.
Она приказала себе встать, что стоило недюжинных усилий. Села, все еще не открывая глаз, уперлась руками в колени и оттолкнулась. На полусогнутых она простояла тридцать секунд. Аннабель открыла глаза и вытерла нос. На запястье остался кровавый след, который она стерла о штанину, но кровь продолжала сочиться из носа, заливаясь в рот и пропадая за воротником кофты.
Аннабель немного выпрямилась, чтобы разглядеть конец поляны, но в глазах двоилось, и вместо желанного выхода она увидела смутный силуэт в чаще. Он не двигался, и лица его не было видно, но Аннабель отчетливо представила себе человека. Указав на него окровавленным пальцем, она сделала шаг вперед. Но колени, и без того трясущиеся от напряжения, подвели ее, вернув во влажную землю.
И на этот раз Аннабель поддалась. Она окончательно опустила голову на сырую почву. Не было для нее чувства приятнее, чем прикосновение влажной земли к щеке. Оно было нежным и пушистым, словно она лежала на пуховой перине где-то дома. Аннабель запустила пальцы в землю, и видения червей больше не беспокоили ее. Ей привиделось, будто она берет за руку отца, — ощущения были такими же теплыми, какими и сохранились в памяти.
Аннабель поводила головой, углубляя щекой ложбинку в земле, но в мыслях она видела, как зарывается лицом в одежду отца. И она улыбнулась. В душу пришло спокойствие.
И звуки шагов, приближающиеся к ней, были лишь эхом шагов отца, которого Аннабель видела в своем сне. Когда босой незнакомец присел рядом на корточки и зачесал прядь волос ей за ухо, Аннабель ощутила лишь прикосновение отца.
— Впервые вижу, чтобы кто-то так рьяно и с боем пытался преодолеть эту поляну, — гортанно проговорил мужчина, но его слов Аннабель уже не различала.
Незнакомец приблизил свое лицо к Аннабель и дотронулся кончиком носа до ее щеки. Аннабель улыбнулась, видя во сне, как папа целует ее в щеку.
Затем послышался треск веток, и мужчина исчез, а с ним — и видение Аннабель. Она все еще была в плену своего сознания, но явственно почувствовала, как тело плывет. Ей привиделось, будто она лежит в гамаке посреди леса и вдыхает его ароматы.
Леший нес Аннабель в свою хижину.Нес ее высокий, крупный мужчина с темными каштановыми волосами. Он тяжело ступал по земле, отчего вся лесная живность пугалась, хоть и знала его лично.
Глава XIII: Виссарион
Аннабель лежала на маленьком узком диване с потертой зеленой обивкой, отчего колени пришлось согнуть. Лунный свет, пробивавшийся через окно, мягко освещал её лицо. Она не открывала глаз, только прислушивалась к звукам, своим ощущениям, и просто наслаждалась ароматом полыни, яблок и еловых веток.
Приоткрыв веки, она заметила, что комната наполнена дымом из соседней комнаты, где мужчина, принесший её сюда, ставил на огонь большой казан. Убедившись, что он стоит спиной, Аннабель внимательно осмотрела комнату. Под потолком висели десять пучков сушеных трав — она узнала тысячелистник, борец и небольшую веточку белладонны.
Привстав на локтях, увидела за окном лунную ночь. На столе стоял подсвечник с огарками свечей, а слева от дивана была дверь. «На улицу?» — мелькнуло в голове. Мысль о бегстве казалась абсолютно нормальной. Сбежать бесшумно и быстро.
Голова ещё кружилась после поляны с маками, потому шаги были аккуратными и неторопливыми. После того, как половицы предательски скрипнули, Аннабель зажмурилась и тихонько исподтишка взглянула на лешего. Его все еще занимал казан. Аннабель почти дошла до двери и уже каснулась кончиками пальцев холодной дверной ручки, как за ее спиной раздался спокойный голос: — Ты не выйдешь из леса без моей помощи, — похожую фразу Аннабель уже слышала от друида. По телу пробежали мурашки, и она опустила руку. — тебя просто съедят волки.
Аннабель все ещё стояла спиной к лешему и тупо смотрела в дверь, не решаясь сделать шаг вперёд или назад. Над дверью она заметила веточку чертополоха: «Хозяин боится нечистой силы?» — удивилась Аннабель и обернулась, леший как раз запел песню:
—Ах! Темный лес и вы луга,
Куда идет моя нога,
Не знаю, где теперь сижу,
Не знаю я, на что гляжу,
А в мысли всё одно, — раздался из соседней комнаты бархатный баритон.
Аннабель заглянула за угол другой комнаты и увидела высокого мужчину с широкой спиной в голубой рубашке и длинными каштановыми волосами, заплетенными в тонкие косички.
—Я почти закончил, — сказал леший, не оборачиваясь. — Можешь сесть за стол.—приглашение прозвучало по-доброму, и Аннабель покорно заняла место за грубым деревянным столом.
—Пустыни мест прекрасных сих
Внимайте тайну мук моих,
В какой печали стражду здесь,
И в чем мятется дух мой весь,
Влюбился я в нее,— продолжал он петь, пока Аннабель тихо разглядывала грязные пятна на своей кофте и штанинах. Внезапные воспоминания о червивой оленьей голове вызвали приступ тошноты. Пока она снимала кофту, на столе появились железный чайник и две глиняные кружки. Аромат из носика чайничка был свежим и луговым. Приподняв крышку, она увидела плавающий шиповник, ягоды малины и незнакомые травы.
Она хотела было положить локти на стол, но увидела свои грязные ладони. Тщетные попытки их оттереть краем рукава кофты разозлили Аннабель, и она бросила эту затею, на время спрятав руки под столом.
Спустя пару минут не дожидаясь разрешения, Аннабель налила ароматный чай и обхватила кружку руками, пытаясь согреть заледеневшие пальцы. За долгое пребывание в лесу, Аннабель успела сильно продрогнуть. Чай немного согрел ладони и пустил волну тепла по телу. Подув немного, Аннабель сделала маленький глоток. Напиток обжег язык и губы.
За обдуванием чая ее застал хозяин дома. Аннабель смутилась, осознав, что несколько минут разглядывала его, но леший делал ровно то же самое. С характерным звуком он опустил доску на стол, Аннабель и леший мгновенно очнулись от пристального изучения друг друга.
На доске, которую он буквально уронил на стол, лежал козий сыр и свежий хлеб. Рот наполнился слюной, живот неожиданно заурчал.Борода придавала мужественности, а длинноватые распущенные волосы с множеством косичек делали из него викинга. С ним Аннабель его сравнила в первую секунду. Двигался леший, словно кошка, быстро, плавно и грациозно.
—Бери, выглядишь голодной, — сказал он, не поднимая глаз. Аннабель еще не успела разглядеть глаза лешего, он стоял с низко опущенной головой, — и чай пей, он успокоит. — приятный тембр голоса все чаще заставлял Аннабель задуматься о новом чувстве - безопасности рядом с ним.
—Вкусный чай, — произнесла Аннабель, делая глоток. — Я видела шиповник и малину. А что ещё?— тема чая казалась Аннабель нелепой, но других тем она пока не находила. Слишком неловко чувствовала себя один на один с лешим.
—Тысячелистник, ромашка и чабрец. Собирал на лугу. Возьми, — он протянул ей бутерброд.
Пока они ели, Аннабель разглядела его лицо: молодое, с янтарными глазами и татуировками на висках и костяшках пальцев.
—Как тебя зовут? — робко спросила она, дрожащей рукой подливая чай.
—Виссарион. А ты здесь, я так понимаю, новенькая? — его вопрос прозвучал нарочито холодно, хотя необычная внешность девушки явно его заинтересовала.—Как твое имя?
—Аннабель.— чуть заикаясь она представилась. — А ты всех здесь в лицо знаешь?— Аннабель глаза не поднимала, все также смотрела в кружку. Ей никогда не нравилось смотреть в глаза. И с незнакомцами всегда держала взгляд в стороне, лишь изредка позволяя глянуть. Пронзительные глаза Виссариона заставляли чувствать себя неуютно, а блеск в них наводил мысли о насмешке.
—Практически. Ты здесь недавно, да?— на его вопрос Аннабель кивнула, —и как тебя занесло в мой лес? — Виссарион не мог оторвать глаз от ее белых волос — необычных для этого мира. А глаза Аннабель голубые с мелкими прожилками фиолетового оттенка были подобны небу, что так часто Виссарион видел над головой. Обрамляющие белые ресницы порхали вверх и ваниз пушистым пером. Аннабель заинтриговала его еще в лесу, когда он видел ее блуждающей в чаще и разговаривающей с дубом-троллем. Неподдельная искренность к мертвому существу, покоящемуся в корнях, тронула Виссариона. Именно эта доброта и спасла ее на поляне с маками.
—Просто гуляла, — соврала она. — А ты здесь один?— когда она на секунду посмотрела ему в глаза, сердце лешего ёкнуло.
—Я не один. В лесу много зверей.— Разговор прервался. Аннабель чувствовала его пристальный взгляд и смущалась. Щеки покрыл легкий розовый румянец. Холодными пальцами Аннабель чувствовала разгорячённое лицо, и это ее волновало. Желая переменить тему, она спросила:
—Эта поляна…—с придыханием спросила она, — что это за место? У меня были галлюцинации. Я видела голову оленя…—ее передернуло.
—Тебе не привиделось, — спокойно ответил Виссарион, не отрывая глаз от румянца и сверкающих глаз Аннабель. Она усердно старалась не смотреть ему в глаза, но иногда их взгляды пересекались. — Этой поляне много лет. Все, кто туда попадают, засыпают вечным сном. Трупы просто тлеют. —Аннабель застыла, сжимая в руке недоеденный бутерброд.— во время сна они видят разное, кто-то хорошее, кто-то плохое. Мы этого никогда не узнаем.
—Это могло случиться и со мной?—Аннабель начала кусать губы от нервов.
—Не знаю. Ты сопротивлялась. — Он придвинулся ближе. Их лица разделяли сантиметры. — Может, ты и осталась бы жива.
—Я так не думаю, — шепотом ответила Аннабель, — я видела отца, — призналась она, —он умер, но сегодня я встретила его вновь. И мне не хотелось от него уходить. Наверное, я сдалась.
—Тосковать по умершим — нормально. Это еще не говорит о том, что ты опустила руки.
—Знаешь, —Аннабель наклонилась чуть ближе, — во сне папа гладил меня по голове и обнимал. Это было так реально, словно наяву. Если эта поляна смертельна, то пусть моя смерть придет именно так. — последние слова прозвучали обреченно. Это не ускользнуло от Виссариона, и он нахмурил брови.
—Я…— Виссарион откашлялся, прочистив горло, — я соболезную тебе, —Аннабель кивнула, — пережить смерть родителей никому не пожелаешь,— Аннабель вновь кивнула. Эти слова она уже слышала несколько раз, — но боюсь, что те чувства, что ты испытывала во сне к отцу реальны. И тебя действительно гладили по голове, только не твой отец. А Ренальд. Ни только меня поразила твоя стойкость перед этой поляной.
Аннабель побледнела: — Ренальд? Друиды рассказывали… но я не помню.. —Виссарион видел, как глаза мечутся из стороны в сторону, лихорадочно ища в голове отрывки воспоминаний, — но я не помню, кто он. — Аннабель резко схватилась за руки Виссариона в мольбе, — расскажи мне про него!— Виссарион смотрел, как ее рука покрывает тыльную сторону его руки. Он аккуратно подвигал большим пальцем по ее руке, но Аннабель этого не заметила.
—Ренальд помощник Вольмира. Та еще гнусь. Вольмир, он же чернокнижник, — Аннабель активно закивала, давая понять, что имя ей знакомо.—взял себе подпевалу для мерзких делишек. Но на самом деле он простой убийца, жадный до крови. Ренальд часто ходит по лесам, селениям в поисках вот таких заплутавших, как ты, чтобы сделать из них рабов. — Аннабель ошеломленно переспросила «рабов», но Виссариона решила не перебивать, — а поляну он уже давно облюбовал. И сделал из нее ловушку для людей и друидов. Если человек его устроил, то забирает его на службу к Вольмиру, а если нет, то просто оставляет догнивать на поляне. Наверное, сегодня он планировал сделать одно из двух с тобой, но он испугался чего-то и ушел.
—И что, друиды попадались в его ловушку?
—Один раз, когда еще не знали о ее существовании . Не думаю, что он остался жив, а там, кто знает?—Виссарион задумался.
—Сильных они забирают, а слабых убивают, правильно ?
—Не всех они убивают. Чаще забирают на службу. Не знаю, что ими движет. Может, гипноз, может страх, но что-то точно ими управляет.
—Может вера? — вопрос был риторический и в ответе не нуждался. — Иди со мной и будешь жить или против меня, и ты умрёшь. — проговорила Аннабель, впервые долго глядя ему в глаза. — и ты знал, что они делают это с людьми и ни разу не вмешался!? Просто смотрел!? — с каждым словом голос Аннабель креп из-за несправедливости .
—Я обычный охранник леса. —оправдывался Виссарион, —и не лезу в борьбу Вольмира.
—Если бы не ты, меня бы убили…
—Или ты пошла бы на службу к Вольмиру, — закончил за нее Виссарион.
—Ни за что! — воскликнула Аннабель, вскакивая так резво, что роняет лавку на пол.
—Как быстро ты стала преданной, — с улыбкой произнес Виссарион, только в глазах Аннабель не увидела восхищения, скорее горечь.