Бессердечная Тамара

Помимо входа в дом была и лестница. Она представляла из себя встроенные в основание грубые деревянные доски. Лестница обвивала здание до самой крыши.— А на крышу можно попасть прямо с улицы? — с детским любопытством спросил Кир.

— Да, — кивнул Закир. — Там площадка. Удобно сушить травы или просто смотреть на звёзды.

Внутри дом оказался ещё более странным. На первом этаже располагалась одна большая комната — кухня-гостиная. В центре неё находился круглый очаг-камин, от которого вверх уходила толстая дымовая труба, пронизывая все этажи насквозь и уходя в крышу. Воздух был спёртым и пах застарелой гарью. Стены были увешаны коврами с геометрическими узорами и гобеленами, которые хоть немного защищали от холода кирпичных стен. Повсюду стояла глиняная посуда: миски, кувшины с узкими горлышками, чашки цилиндрической формы. Межкомнатных дверей не было и в помине. Проёмы на второй и третий этажи были занавешены шторами из деревянных бус, нанизанных на тонкие верёвки. При малейшем движении они постукивали друг о друга, наполняя мёртвую тишину дома робким звуком жизни.

— Две комнаты наверху, — пояснил Закир. — Изолированные.

Он неловко потоптался на месте и, пробормотав что-то про дела в ратуше, поспешил уйти. Тамара вежливо кивнула ему на прощание, отчего на его щетинистых щеках не мгновение заиграл румянец. Клэр проводил Закира шипением.

Как только за ним закрылась дверь, Кир с восторгом побежал осматривать новое жилище. Он взбежал по внешней лестнице на крышу, а затем спустился внутрь.

— Смотрите! — воскликнул он с порога.

На его плече и капюшоне плаща виднелись крошечные зелёные усики и пара семечек.

— Лесная лоза? — Клэр принюхался и фыркнул. — Ты что, притащил с собой сорняки?

Тамара подошла ближе и аккуратно сняла с его одежды одно семечко.

— Это не сорняки, Клэр. Это преданность капризной флоры Леса Фей. Лес признал тебя, Кир, своим настолько, что даже растения готовы последовать за тобой в чужой мир.

Она разжала пальцы, и семечко упало на глиняный пол.

— Пусть растёт здесь. Будет напоминать о доме.

Тамара глубоко вздохнула и закрыла глаза. Её руки плавно поднялись, и по дому пронёсся невидимый ветерок. Пыль исчезла, словно её и не было. Потухший очаг в центре комнаты сам собой вспыхнул ровным, магическим пламенем, которое не давало дыма. Глиняная посуда на полках выстроилась в идеальные ряды. Кир с восхищением наблюдал за наставницей.

— Теперь это наш дом? — спросил он тихо.

— Это наша временная лаборатория и база для наблюдений, — поправила Тамара ровным голосом, но в её красных глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение от проделанной работы.

Клэр запрыгнул на широкий подоконник единственного окна-бойницы и посмотрел на пустую улицу цвета охры.

— Ну что ж... — протянул он. — Добро пожаловать в реальный мир. Надеюсь, ты готов к тому, что здесь никто не будет приносить тебе самоцветы просто потому, что ты милый ребёнок с меткой фавна.

Кир только улыбнулся в ответ:

— Я готов учиться истине.

За окном Шу продолжал жить своей больной, измученной жизнью. А в круглом доме с очагом посередине началась новая глава их странной семьи. Клэр быстро обустроился на новой кухне. Тамара и Кир тем временем сходили на рынок, где Тамара наглядно объяснила Киру практическую ценность денег, и сколько в товарном соотношении стоит каждая монета.

— Тамара? — Кир приоткрыл перед наставницей дверь, когда они возвращались в дом. – А откуда у тебя деньги?

— Ну, — Тамара поставила корзину полную продуктов на кухонный стол. Клэр тут же принялся разбирать их к ужину. – Когда мы с Клэром оставляли тебя на попечение Аскольда, мы продавали часть редких трав, магических артефактов или брали подработки в виде истребления монстров. Так потихоньку и скопили. Тратить то их нам всё равно особо не на что было.

— Вот как, — задумчиво произнёс Кир.

— Теперь твоей обязанностью будет ходить за продуктами, — велела Тамара. — Сначала я или Клэр будем тебе помогать, а потом уже будешь справляться сам.

— Да, — уверенно и послушно ответил Кир.

Клэр тем временем закинул на большую широкую сковороду несколько яиц и ломтиков бекона. Нож под руководством Тамары нарезал хлеб и сыр, которые самостоятельно соединялись в бутерброды и укладывались на блюдо. Клэр попутно разложил яйца и бекон по глиняной посуде, которая тут же отправилась на обеденный стол, застеленный льняной скатертью, вместе с бутербродами и приборами из меди. Кир уселся за стол. Лоза продолжала играть на его одежде, подавая ему то салфетки, то приборы. Тамара заварила чай. Тот самый в виде шариков трав, склеенных мёдом.

— А теперь поужинаем и поговорим о болезни, — заявила Тамара, скинув красный плащ на спину стула и ополоснув руки в глинном тазу с водой.

— Угу, — Кир жадно жевал яичницу, заедая её бутербродом. — Аскольд рассказывал, что ты победила оленью оспу на подходе к лесу фей.

— Именно так, — Тамара поставила на стол маленький пузырёк с красной жидкостью. — Мы начнём именно с этого.

— Что это? — Кир внимательно посмотрел на пузырёк.

— Прививка, — с хитрой усмешкой объяснила Тамара. — Первый шаг – это не вылечить болезнь, а прекратить её распространение. Это освободит ресурсы города. Здоровые люди уже не будут прятаться по домам за заколоченными окнами, а вернутся к торговле, ремеслу и земледелию.

— Это нормализует экономику, — тут же сделал вывод Кир.

Тамара довольно погладила его по голове.

— Именно, — поддержала она. — Мы получим деньги, еду, а также свободные руки для борьбы с оленей оспой.

— Так чем же нам поможет красная жижа? — Кир с подозрением вновь посмотрел на пузырёк.

— Что ж, начнём из далека, — Тамара запихала в рот бутерброд и развернула на столе карту.

— Поешь нормально,— - отругал её Клэр, но Тамара лишь отмахнулась.

— Местные жители ошибочно предполагает, что первые заражённые — олени, но это вовсе не так, — она обвила две области на карте, горы Велеса и равнины. – Первыми были красные ужи.

Кир удивлённо раскрыл рот, отчего кусок бекона вывалился обратно на тарелку.

— Ужи? — с сомнением переспросил он.

— Да, ужи, — гордо повторила Тамар. — В год, когда мы тебя нашли, олени как раз начали заражаться. Аскольд попросил меня разобраться, чтобы избежать паники в лесу. Тогда мы с Клэром отправились на исследования и выяснили вот что! Олени на вершинах не болели, а на равнинах — да. Хотя контактировали между собой, ели примерно одну и ту же пищу, и даже пили почти одну и ту же воду. Только олени в горах пили воду из устья, а олени на равнинах – дальше по течению. Так в чём же разница?

— Ужи не обитают на равнинах? — вспоминая рассказы из раннего детства, ответил Кир.

— - Абсолютно верно! — поддержала Тамара. — И больше! Ужи имеют привычку скидывать кожу у воды. Я понаблюдала за ужами, некоторые особи были покрыты характерными оспинами. По сути, болезнь для них не была так страшна. Покрылись оспинами – переболели и скинули кожу, а потом дальше поползли. А теперь олени! Олени в горах пили воду рядом со сброшенными шкурами и получали малую дозу болезни. Их организмы учились переносить её, и когда позже оспа перешла в новую стадию и заразила оленей с равнин, горные олени уже не заражались ей повторно.

— Получается, цепочка такая, — Кир задумчиво поднял глаза вверх. — Слабая болезнь поражала красных ужей, потом перекинулась на оленей, став чуть сильнее, потом развилась и поразила домашний скот, а после уже ударила по людям. Как только старый вид привыкал к болезни, поражался новый.

— Именно так! — подержала Тамара. — Чтобы лесные олени не пострадали, мы с Аскольдом взяли эссенцию из змеиной чешуи, смешали её с другими полезными травами, чтобы снизить последствия ослабленной болезни, а потом напоили ею всех лесных оленей. Так Лес Короля Фей вновь остался тихой гаванью. Мы привили оленей от болезни. Теперь нам нужно сделать то же самое с людьми.

Кир с серьёзным видом отодвинул тарелку, а затем откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Если всё так просто, — сердито начал Кир. Его детские черты на мгновение стали пугающе взрослыми. — Зачем мы, блин, вообще сюда пришли?

— Ну, знаешь ли, — фыркнула Тамара, даже не поднимая глаз от карты. Она постучала пальцем по пузырёчку с красной жидкостью. — Люди — не олени в лесу Короля Фей. Их чутка больше будет, если ты не заметил. Арифметику вроде проходили.

Клэр тихо хмыкнул в усы, оценив иронию.

— Если производить вакцину таким образом, как я это делала ранее, — продолжила Тамара, и в её голосе зазвучали лекторские нотки, — то никаких ужей не хватит. Нужно выделить конкретный патоген болезни, а затем размножить его в лабораторных условиях, купировать его опасность и уже после этого распространить среди людей. Нам понадобится недели две только на это.

Кир молчал, переваривая информацию. Он понял. Это было не простое «пришли и вылечили», как в сказках. Это была работа. Сложная, кропотливая и неблагодарная работа исследователя.

— Две недели... — тихо повторил он.

— Именно, — кивнула Тамара. Она наконец оторвалась от карты и посмотрела на него. В её красных глазах не было ни капли снисхождения, только холодное уважение. — И всё это время мы будем жить здесь. В этом доме. В этом городе. Ты будешь ходить на рынок. Ты будешь дышать этим воздухом. Ты будешь учиться истине не из книг, а из самой жизни.

Клэр спрыгнул со стола и потёрся о ногу Кира, словно говоря: «Я же предупреждал».

Кир посмотрел на пузырёк на столе, затем на карту, испещрённую пометками Тамары, и наконец — на саму наставницу.

— Я готов, — сказал он уже без прежнего возмущения, но с твёрдой уверенностью.

***

Первая неделя прошла вся в поту и заботах. Дни в Шу слились в единый, напряжённый ритм, похожий на биение сердца, ускоренное лихорадкой. Прошла неделя, а для Тамары, Кира и Клэра это время измерялось не восходами и закатами, а количеством отфильтрованных растворов, высушенных трав и страниц, исписанных алхимическими формулами.

Каждое утро, едва солнце касалось крыши их круглого дома, они отправлялись в Велесовы горы. Путь был неблизким, но Клэр, используя магию порталов, сокращал его до нескольких минут. Там, среди пожухлой травы и влажных камней, они искали то, что не росло на равнинах: редкие горные мхи, кору вековых сосен и, конечно же, их главную цель — красных ужей.

Кир быстро научился обращаться со змеями. Его руки, ещё по-детски тонкие, но уже ловкие, аккуратно держали скользкие тела. Он приносил их домой в плетёных корзинах, устланных мягким мхом, и заботился о них, как о питомцах. В одной из комнат на втором этаже Тамара соорудила для них террариумы — большие глиняные чаши с водой и подогревом от магических кристаллов.

— Они не домашние котики, Кир, — ворчал Клэр, наблюдая, как мальчик осторожно меняет воду ужу с особенно яркими чешуйками.

— Но они тоже живые, — упрямо отвечал Кир. — И им страшно в чужом месте.

На крыше башни, под слабым, но всё ещё греющим ноябрьским солнцем, кипела своя жизнь. Кир, руководимый инстинктами, перенятыми от лесных духов, и помощью Лозы, которая теперь гордо оплетала один из углов крыши, разбил небольшой огород. С помощью бытовой магии Тамары им удалось создать на глиняных плитах крыши тёплый кокон. Здесь, вопреки сезону, зеленели ростки целебных трав: календулы, шалфея и зверобоя.

— Ты превратил наш дом в ферму, — смеялся Клэр, сидя на краю крыши и свесив хвост вниз.

— Это стратегический запас! — важно отвечал Кир, рыхля землю маленькой лопаткой. — Нам нужно будет из чего-то делать укрепляющие отвары, если мы не вылечим город до зимы!

Внизу, в большой комнате-гостиной, которая окончательно превратилась в лабораторию, стоял резкий запах спирта, травяного настоя и чего-то кисловатого. На столе громоздились колбы, реторты и перегонный куб. Кир был не просто наблюдателем. Он стал ассистентом.

— Осторожно! Не тряси-и! — шипела Тамара, когда мальчик передавал ей колбу с мутным раствором. Её волосы были убраны под косынку, а на щеке красовалось зелёное пятно от какого-то неудачного эксперимента.

— Прости! — Кир замирал, боясь дышать.

Он научился толочь корни в ступке до состояния тончайшего порошка, фильтровать отвары через сложенную в несколько слоёв ткань и даже записывать под диктовку результаты опытов. Его почерк становился всё более уверенным.

Иногда их уединение нарушал Закир. Он приходил под вечер, усталый и пропахший дымом городских печей. Он молча садился в углу, брал чашку с травяным чаем, которую ему всегда наливала Тамара, и просто наблюдал. Он смотрел, как Кир кормит ужей, как Клэр ловко приносит прошенные его ведьмой инструменты, как Тамара колдует над своими склянками.

В один из таких вечеров он нарушил тишину:

— В городе говорят о вас... — начал он неуверенно. — Говорят, что ведьма с красными глазами варит зелье в башне.

— И что же говорят? — холодно спросила Тамара, не отрываясь от записи в журнале.

— С надеждой говорят, что вы вылечите их.

Тамара подняла на него взгляд. Впервые за всё время в её глазах не было холодного анализа. В них было лишь сосредоточенное спокойствие человека, который видит цель и знает путь к ней.

— Тогда пусть говорят дальше. А мы будем работать.

Работа продолжалась. Они были близки к созданию вакцины. Но город Шу пока об этом не знал.

В один из вечеров, когда Кир вернулся с рынка, в доме повисла непривычная тишина. Он вошёл, стараясь не поднимать головы, и молча прошёл к своей комнате. Клэр, дремавший у очага, приоткрыл один глаз и тут же насторожился.

— Что случилось? — тихо и испуганно спросил кот, спрыгивая с полки.

— Ничего, — буркнул Кир, но его голос предательски дрогнул.

Тамара, одетая в своё обычное домашнее платье, вышла из лаборатории на звук его шагов. Она замерла, увидев его лицо. Под левым глазом мальчика наливался тёмно-фиолетовый синяк, а губа была разбита. Глаза Тамары яростно округлились.

— Что случилось? — её голос был ровным и требовательным.

— Ничего! — огрызнулся Кир, отшатнувшись от её протянутой руки. — Просто... упал.

Он скрылся в своей комнате, громко стукнув шторкой из деревянных бус. Клэр посмотрел на Тамару, но та лишь едва заметно покачала головой и вернулась к своим колбам. Сейчас было не время для расспросов.

Вечером, как обычно, пришёл Закир. Он неловко топтался на пороге, держа в руках букет из георгинов, возможно, последних в этом году. Кир, понимая, что Тамара, поглощённая своими исследованиями, не скоро отреагирует на приход гостя, вышел из комнаты, бросив уставший взгляд на Закира. Завидев георгины, Кир раздражённо вздохнул.

— Не надоело зря стараться? — вдруг выпалил он.

Закир опешил, но потом добродушно рассмеялся, приняв это за детскую шутку, да и огромный синяк под глазом Кира казался ему основной причиной его угрюмости.

— Эх, юность... — протянул он и, желая разрядить обстановку, потянулся к Клэру. — А ты, пушистый, тоже любишь георгины?

Кот всё это время сидел на бортике очага, раскладывая травы, которые должны были пойти в специи. Рука Закира замерла в сантиметре от кошачьей головы. Клэр медленно повернулся. В его зелёных глазах не было привычного лукавства или сонливости. Там горела холодная, концентрированная ярость. Воздух в комнате словно сгустился.

— Я вырву твоё сердце и брошу его собакам, — прошипел кот низким, утробным голосом, который никак не мог принадлежать обычному животному.

Кир застыл на месте. Он только сейчас заметил: аура Клэра в этот момент была плотной и тяжёлой, точь-в-точь как в его человеческой форме во время боя с фавном. В этот миг на Закира смотрели не кошачьи глаза Клэра, а сам Клэрис Александрита, готовый порвать его на куски.

В этот же миг сверху послышались лёгкие шаги. На лестницу сквозь шторку из бус вышла Тамара. Клэр мгновенно преобразился. Он спрыгнул с края очага, подбежал к ней и с громким мурчанием стал тереться о её ноги, требовательно заглядывая в лицо.

— Мой хороший, ты соскучился? — ласково спросила она, наклоняясь и почёсывая его за ухом.

Клэр издал протяжный «мур» и запрыгнул ей на руки, жадно потираясь головой о её щёку. Закир стоял бледный как мел. Он натянуто улыбнулся Тамаре, пытаясь скрыть испуг. Яркие красные бутоны георгинов контрастировали с его бледностью. Закир чувствовал, как волосы на его спине зашевелились. Одарив Клэра достаточной по мнению Тамары лаской, она, не выпуская кота из рук, подошла к Закиру. Он невольно глянул на кота. Тот же не отрывал восхищённых зелёных глаз от своей хозяйки.

— Георгины на языке цветов означают признательность и дружбу, — Тамара коснулась бутонов. — Нам с вами подходят.

Она приняла цветы, и из кухонного шкафа к ней полетела глиняная ваза, по дороге наполнившись водой из стоявшего рядом ведра. Тамара поставила цветы в воду, и ваза сама приземлилась на кухонный стол.

— Спасибо за приятный жест, — Тамара вновь почесала довольного Клэра за ухом. — Отужинайте с нами, расскажите, как дела в Шу. Клэр, накрой на четверых, пожалуйста.

— Хорошо, мур-р-р... — Клэр в последний раз прогладился о щёку Тамары, а затем спрыгнул с её рук и направился к очагу, где уже почти было готово мясное рагу из говядины.

Закир, всё ещё бледный после «демонстрации» со стороны Клэра, неловко присел за стол. Он пытался скрыть дрожь в руках, сжимая чашку с травяным чаем. Клэр, вернувшись в образ идеального фамильяра, ловко накрывал на четверых, раскладывая по глиняным мискам дымящееся рагу из говядины.

— Заражение постепенно удаётся сдерживать, благодаря стараниям «могильщиков» и обработке, — начал Закир, пытаясь вернуть разговор в деловое русло. Он благодарно кивнул Тамаре, когда та поставила вазу с георгинами в центр стола. — К сожалению, в Шу только один человек производит спирт, и она постоянно завышает на него цены. Ратуша выкупила большую часть запаса, чтобы раздать особо нуждающимся, но недавно на склад попытались забраться. Видимо, кто-то настолько отчаялся или решил выгодно перепродать спирт. Замки успели подпилить, но, к счастью залаял сторожевой пёс.

Тамара слушала его вполуха. Пока Закир говорил, она встала из-за стола и подошла к Киру. Не говоря ни слова, она взяла его за подбородок холодными пальцами и аккуратно промокнула разбитую губу чистой тряпицей, смоченной в каком-то едко пахнущем растворе.

— Щиплет? — её голос был лишён эмоций, он звучал как у полевого хирурга.

Кир помотал головой. Он уже немного остыл после вспышки гнева и теперь смотрел на наставницу с настороженным любопытством. Боль от обработки раны странным образом успокаивала, возвращая его в привычный мир, где были четкие причины и следствия.

Внезапно громкий и требовательный стук в дверь оборвал разговор. Клэр замер с половником в лапе и глухо зарычал. Тамара отпустила Кира и выпрямилась, её лицо снова стало непроницаемой маской.

На пороге стояла та самая тучная женщина с рынка, а рядом с ней переминался с ноги на ногу мальчишка Миша. В руках он держал черепки от разбитого кувшина.

— Вот! — взвизгнула женщина, бесцеремонно протискиваясь в дом. Закир вскочил, но Тамара остановила его одним коротким, ледяным взглядом. — Вот этот ваш... у-че-ник! – последнее слово источало яд каждой буквой. — Напал на моего сына! Из-за него разбился ценный кувшин! Достался ещё от свекрови! Я требую справедливости!

Тамара холодно оглядела сначала мальчишку с взъерошенными русыми волосами. На парнишке было лишь пару царапин. Потом взгляд её метнулся на синяк под глазом её дорого ученика. Она быстро поняла, что Кир, как и она наставляла не стал применять магию в конфликте. Брови её на мгновение нахмурились, а зубы сжались. Но почти сразу, Тамара прикрыла глаза и склонила голову, и её почти неосязаемое спокойстве вновь вернулось. Она склонила голову.

— Я приношу извинения за поведение моего ученика, госпожа... — спокойно начала Тамара.

— Но! – попытался вставить слово Кир, но Тамара взглядом остановила его.

— Ты тоже извинись, Кир,— она не поднимала головы.

Кир, получивший удар в самый центр своего чувства справедливости, испуганно смотрел на опущенную голову своей наставницы. Его плечи опустились, мальчик развернулся к женщине, а затем подобно Тамаре склонил голову:

— Мне очень жаль, госпожа, — скрипя сердцем, выдал Кир извинения.

— Жанна! Я Жанна! Владелица пивоварни! И вы мне заплатите! И за молоко, и за кувшин!

Тамара молча выслушала её тираду. Она не стала спорить, не стала выяснять, кто прав, а кто виноват. Она просто уточнила сумму, достала из кармана платья небольшой мешочек и передала женщине. Даже Кир, ещё не до конца осознающий ценность денег, понял, что сумма уж слишком велика. Жанна жадно схватила деньги. Уже уходя, женщина обернулась и бросила через плечо слова, полные яда:

— Гулящая девка с приплодом! Ученик, говорит, — она усмехнулась. — Думаете, если вы из столицы, вам всё можно?! Понаехали тут!

Дверь захлопнулась с грохотом, от которого звякнула посуда на полках. В доме повисла тяжёлая тишина. Кир вскочил, его кулаки были сжаты:

— Но она врёт! Это он меня толкнул! Я ничего не сделал!

Тамара мягко положила руку на его плечо. Лицо её было расслаблено, уголки губ чуть приподняты.

— Я знаю, — Пальцы Тамары коснулись синяка Кира, помазанного лекарством.

— Это неправдиво! — Кир просто не мог смириться с поражением своей наставницы. — И в этом истина?! Да я просто извинился за свой синяк под глазом!

— Да, — ответила Тамара. — Ты извинился за свой синяк. И сохранил репутацию.

— Репутацию?! — удивился Кир.

— Именно, — Тамара подтолкнула его обратно к столу. – Садись и ешь.

— Какая ещё репутация? — не унимался Кир.

Тамара вернулась за стол и принялась за свою порцию рагу.

— Репутация – это то, что защитит тебя в следующий раз, когда с Жанной или её сыном что-то да случится. Никто не подумает на тебя. А с женщиной, что так бездумно бросается словами, да ещё и завышает цены на спирт, обязательно что-то да случится — она сделала паузу, перемешивая рагу в миске. Уголки её рта вновь приподнялись в едва заметной улыбке. — ...обязательно что-то да случится.

Она перемешала рагу, а потом вновь посмотрела на Кира.

— Ешь. Этой ночью мы идём в горы. Нужно найти сияющие мухоморы. Они нам понадобятся позже, но, если не соберём сейчас — пропустим сезон.

Тамара перевела взгляд на Закира.

— Закир? Проводите нас до ворот?

***

У ворот города Закир неловко топтался на месте, кутаясь в свой грубый плащ. Ночной воздух был сырым и холодным, а свет единственного фонаря выхватывал из темноты лишь небольшой круг грязной земли.

— Вы... точно пойдёте? Ночь на дворе, — в его голосе слышалось искреннее беспокойство.

— Мухоморы нужно собирать при луне, — спокойно ответила Тамара, застёгивая фибулу на вороте своего красного плаща. — Это важно для исследований.

— Будьте осторожны. И... — он посмотрел на Кира, который стоял, скрестив руки на груди и глядя в темноту, потом перевёл взгляд на Тамару. — Если что, знайте, что вы можете рассчитывать на ратушу.

Тамара едва заметно кивнула, принимая его слова.

— Спасибо за ужин и за новости.

Тамара благодарно склонила голову. Она сделала едва заметный жест Киру и Клэру, и все трое отступили глубже в тень, подальше от света фонаря у ворот. Кир подошёл к тёмному краю городской стены. Он всё ещё был обижен. Слова Жанны и собственное унижение жгли его изнутри, а спокойная реакция Тамары казалась ему предательством их общей правды. Он уже собирался шагнуть в темноту, когда почувствовал лёгкое прикосновение к своим волосам. Тамара подошла сзади и мягко погладила его по голове, взъерошив светлые пряди. Кир замер. Это был редкий, почти забытый жест ласки.

— Ты всё сделал правильно сегодня, — тихо сказала она. — Ты проявил сдержанность. Я горжусь тобой.

Обида Кира, которая казалась ему такой огромной ещё минуту назад, вдруг съёжилась и исчезла. Он поднял на неё глаза.

— Правда?

— Правда, — её голос был всё так же ровен, но в нём появились тёплые нотки. — И чтобы ты не думал, что я совсем бесчувственная...

Она наклонилась к его уху и заговорщически прошептала:

— Можешь забрать домой всю живность, которую найдёшь. Ящерицу, жабу, необычное хищное растение... даже раненую птицу. Только не приноси медведя.

Кир широко раскрыл глаза, а потом его лицо озарила улыбка — искренняя и мальчишеская.

— Спасибо! — выдохнул он. – А что мы скажем Клэру? Он точно будет против.

Они вдвоём бросила взгляд на заскучавшего кота.

— Я с ним договорюсь, — произнесла Тамара с едва заметной усмешкой.

Кир и Тамара посмотрели друг на друга и тихо рассмеялись. В этот момент они были не грозной ведьмой и её учеником, а просто сообщниками в маленькой шалости.

В этот момент из темноты донёсся тихий хлопок воздуха — звук открывающегося портала. Кир шагнул вперёд и исчез в темноте переулка. Следом за ним бесшумной тенью скользнул Клэр. Тамара посмотрела на лениво сопящих стражников и убедилась, что Закир ушёл, а затем и сама шагнула в портал.