Бессердечная Тамара
Её кожа была так чиста и бледна, что казалось, будто она светится изнутри мягким, жемчужным светом. Глаза — красные, как рубины, но в них не было яростного пламени Тамары. В них застыла вековая скорбь, будто она плакала по всем страданиям мира. Волосы приятного русого оттенка, напоминающего печенье, струились по плечам мягкими волнами до самой талии. Лицо покрывала тончайшая прозрачная вуаль.
Кир застыл. Перед его мысленным взором тут же возник другой образ: Тамара на площади Шу. Подобно нимфе, рождённая из стали, огня и крови. Истина во плоти, суровая и беспощадная. Тьма и допотопный ужас.
А эта женщина была светом. Невинностью. Милосердием.
— Руслан! — её голос был подобен нежному переливу струн кифары.
Она преодолела разделяющее их расстояние за пару шагов и заключила его в объятия. Кир почувствовал аромат душистого мыла и чего-то сладкого, как мёд.
— Мой милый младший брат! — прошептала она ему на ухо. — Как я молилась о твоём возвращении! Как рыдала ночами!
Она отстранилась, держа его за плечи. Её руки были тёплыми и нежными. Она расцеловала его щёки — один раз, другой.
— Теперь всё будет хорошо! Мы снова вместе! Семья воссоединилась!
Её пальцы коснулись пластыря на его щеке — там, где под кожей тускло пульсировала метка фавна.
— Не бойся, мой милый братик, — её улыбка была полна нежности мадонны. — Я сниму это проклятие. Я очищу тебя от скверны.
Она взяла его под руку, и они пошли через сад. Дмитрий молча следовал за ними в нескольких шагах позади.
— А как... как Тамара? — спросила Кристина так легко, словно речь шла о погоде.
— У неё всё хорошо, — сухо ответил Кир, стараясь скрыть дрожь в голосе и не поддаваться её обаянию.
— Заблудшая сестрица... — вздохнула Кристина с нежной грустью. — Я была так невнимательна к ней в юности... Оттого она и ступила на тёмный путь одиночества.
Она повернулась к нему, и на её щеках заиграл лёгкий румянец смущения.
— А... Клэрис? Как он поживает?
Кир замер на полсекунды. Он помнил рассказы о том, что изначально именно Клэр был помолвлен с этой святой девой. Инстинкт, холодный и острый, как кинжал самого Клэра, подсказал ему ответ.
— Я не знаю никого с таким именем, госпожа, — солгал он ровным голосом.
Лицо Кристины на мгновение исказилось тенью досады или... гнева, но она тут же вернула себе маску скорбной святости и опустила глаза.
— Понимаю... Что ж, вот мы и пришли!
Она завела его в роскошные покои: спальня с огромной кроватью под балдахином, кабинет с книжными шкафами до потолка и гостиная с мягкими диванчиками у кофейного столика.
— Отдыхай, дорогой брат. Я навещу тебя, как только освобожусь от государственных дел.
Она отошла, оставив после себя шлейф аромата душистого мыла, мёда и ещё чего-то сладкого. Кир остался один посреди этой кричащей роскоши. Он подошёл к полированному столу из красного дерева; его взгляд упал на золотую вазу. Присмотревшись к своему отражению в начищенных стенках, он увидел бледного мальчика с красными глазами в зелёном плаще, сшитом Тамарой.
И тут он увидел её.
Кристина стояла в дверном проёме, который он считал пустым. Она думала, что он её не видит. Улыбка исчезла с её лица как по волшебству. На него смотрел хищник. В её рубиновых глазах плескалась такая концентрированная ненависть и презрение, что Кир почувствовал могильный холод, сковавший внутренности. Её взгляд обещал медленную и мучительную смерть прямо здесь и сейчас. Кир сглотнул и заставил себя медленно отвернуться от отражения с безразличным видом.
Дверь закрылась с мягким щелчком замка. С другой стороны тут же раздались удаляющиеся лёгкие шаги святой Царевны.
Ноги Кира подкосились. Он рухнул на колени на мягкий ковёр, тяжело дыша, словно пробежал марафон с лесными духами.
В комнату тихо вошёл Дмитрий и встал над ним.
— Всё нормально? — спросил капитан с искренним беспокойством.
Кир поднял на него глаза. В них больше не было детского восторга или страха перед неизведанным. Там был лёд Тамары и насмешка Клэра.
— Нормально? — выдохнул он с горькой усмешкой. — То же мне... Святая. Да она настоящая гарпия в овечьей шкуре.
***
Воздух на границе Леса Фей был пропитан запахом озона и влажной земли. Тамара шла быстро, её красный плащ развевался за спиной, как знамя. Часы мирно тикали, отмеряя остатки её жизни. Рядом с ней шагал Аскольд. Он выглядел нелепо в своём коричневом кожаном костюме и свободной белой блузе воротничком. Тамаре казалось, что свой прикид он нашёл где-то в склепе.
— Что вообще ты напялил? — наконец не выдержав, спросила она, окинув показательным взглядом Аскольда.
— Когда я в последний раз был в мире людей, это было на пике популярности, — Аскольд со всем своим королевским достоинством поправил полы своего плаща.
— Когда ты в последний раз был в мире людей? Лет двести назад? — усмехнулась Тамара.
Аскольд лишь хитро улыбнулся, заметив, что её лицо теперь отражает куда больше эмоций, чем прежде.
— Мода циклична, — невозмутимо парировал Король Фей, вновь поправляя воротник. — Всё новое — это хорошо забытое старое.
Они вышли из-под тени деревьев. Впереди, за холмами, лежал Шу. След Кира уже успел остыть. Им не хватало чуткости малышки Герани, чтобы уловить каждый шаг сбежавшего ученика.
— Что это? — Тамара прищурилась. – Я не чувствую маны Кира, зато чувствую Клэрис!
Тамара сорвалась с места. Путь лежал не к городу, а к востоку от городской стены. Тамара свернула с основной вымощенной дороги, запрыгнула на красный магический круг, и тот понёс её по воздуху. За спиной она слышала Аскольда, что пытался остановить её. Часы на её груди нервно затекали громче.
Перед ней открылась картина, что могла бы привести в ужас любого человека. Поляна была залита кровью. Запах гари и смерти ещё висел в воздухе. Повсюду лежали тела гвардейцев в белоснежной форме. Но Тамара будто и не видела всё это. Её взгляд приковал он. В центре этого хаоса, спиной к ним, стоял человек. Высокий, светловолосый. Этот человек медленно повернулся на звук её тикающих часов.
Это был Клэр. В человеческом обличье.
— Клэр, — позвала Тамара.
Звук её голоса, произносящего это простое имя, сработал как удар хлыста. Мужчина вздрогнул всем телом. В его глазах вспыхнул первобытный ужас. Не раздумывая ни секунды, он развернулся и бросился бежать в чащу леса.
— Клэрис! — крикнула Тамара уже другое имя.
Она рванула за ним с нечеловеческой скоростью. Аскольд остался стоять на поляне, лишь покачав головой. Он видел этот ужас в глазах своего старого друга — ужас человека, которого поймали на самой страшной лжи.
Тамара настигла его через сотню метров. Она не стала кричать или уговаривать. Её магия вспыхнула алым светом, и из земли вырвались светящиеся цепи. Они обвили запястья Клэриса и с силой припечатали его к стволу векового дуба.
Он был прикован, распят на дереве. Он тяжело дышал, глядя на неё глазами загнанного зверя, ожидая приговора.
Тамара подбежала к нему и, не дав ему опомниться, резко прижала его своим телом к стволу. Она тяжело дышала после бега. А затем она сделала то, чего Клэр никак не мог ожидать.
Она не ударила его. Не закричала. Она просто обмякла. Её руки осторожно обвили его плечи, а лицо уткнулось ему в ключицу. Он чувствовал, как она дрожит.
«Может, она не догадалась, и мне просто послышалось?» — промелькнула надежда в мыслях Клэра.
— Когда я проснулась... — её голос был глухим и надломленным. — Я открыла глаза, и тебя не было рядом. И Кира не было. В доме стояла тишина. И я почувствовала... дикую пустоту.
Клэр застыл. Его руки, скованные над головой, напряглись до хруста в суставах. Она не догадалась. Она знала всегда. Он боялся пошевелиться, боялся дышать. Он ждал гнева, но вместо этого получил объятие.
— Как давно? — хрипло прошептал Клэр, боясь разрушить этот хрупкий момент. Его голос дрожал.
Тамара медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Она была бледна, губы её потрескались, но в глазах Клэра она была по-особенному прекрасна в этот момент. В её красных глазах не было гнева. В них была усталость и что-то ещё... что-то похожее на нежность.
— Глупо было бы не догадаться, — спокойно сказала она. — Видеть твои порталы из ниоткуда. Видеть, как ты помнишь обо мне то, что я никогда не говорила своему чёрному коту. Слышать слова такие знакомые, хоть и произнесённые чужим голосом. И уж тем более знать тебя с нашей первой встречи в Царьграде.
Скулы Клэра медленно, но, верно заливались румянцем. В голове его всё продолжали мелькать сцены от шуток про лапки и шипения до просьб погладить, посидеть на коленях и заканчивая совместным сном. Клэр всегда думал, что, когда Тамара узнает правду он умрет от её рук, а не от стыда. Она слабо усмехнулась.
— Назваться «Клэром» было вдвойне глупо. Но я приняла твою ложь.
— Почему? — выдохнул он.
— Потому что я думала, что у тебя есть свои причины, — ответила она честно. — Я уважаю чужие тайны... до поры до времени. Я была готова играть в хозяйку и кота и дальше, если бы ты этого хотел.
Она сжала его плечи крепче, её взгляд стал острым и требовательным.
— Но сейчас мне нужен не кот. Мне нужен Клэрис Александрита. Потому что Кир где-то там один. А у меня... — она коснулась тикающего механизма в своей груди, — ...не так много времени.
— Что ты сделала с собой? – с болью в голосе спросил Клэр под ровный тик часов.
Тамара лишь отвела взгляд и произнесла:
— Прости, я не могла просто лежать и ждать. В конце концов я не Спящая Царевна, а Кровавая, Клэр.
Клэр смотрел на неё сверху вниз. На девушку, которая знала всё с самого начала и всё равно приняла его таким, каким он притворялся. На девушку, которая сейчас была слаба, ранена и нуждалась в нём по-настоящему. Ужас и стыд в его глазах сменились чем-то другим — яростной решимостью.
— Я здесь, — твёрдо сказал он уже своим настоящим голосом — голосом Клэриса Александриты. — Я больше не убегу.
Цепи выпустили его, и Клэрис опустился на одно колена. Его глаза горели во тьме зелёным светом. Он прижался лбом к её ладони, принося клятву верности.
— Я, Клэрис Александрита, буду служить тебе, как было впредь, есть сейчас и будет до тех пор, пока существует этот мир и я в нём, будучи котом или человеком.
Тамара прикрыла глаза на мгновение, а затем рухнула на землю на колени рядом с ним и вновь уже с силой обняла его, расслабившись в этих объятиях, впитывая эту клятву всем телом. Его руки сначала нерешительно, а затем со всем, сдерживаемым рвением прижали её к себе.
— Тогда не будем терять времени, — прошептала она и отстранилась, разрывая контакт.
Впереди их ждал мир людей и поиски сбежавшего ученика. Но теперь они вновь были вместе, как в детстве, как на войне в юности.
АКТ III: Царьград. Глава 14: Отец
Воздух на границе Леса Фей всё ещё пах озоном и влажной землёй, но теперь к нему примешивался запах гари с поляны, где Клэрис «поговорил» с гвардейцами. Аскольд, всё ещё одетый в свой нелепый кожаный наряд, с интересом наблюдал за парой.
Тамара стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на север, в сторону далёкого Царьграда. Часы в её груди тикали мерно и громко, отсчитывая семьдесят часов. Рядом с ней Клэрис — уже не кот, а высокий светловолосый воин — чертил в воздухе светящиеся схемы. Его подчерк был по-детски круглым и кривоватым.
— ...таким образом, — его голос был ровным и деловым, словно он читал лекцию по военной тактике, а не планировал незаконное проникновение в столицу. — Основной расход маны идёт не на количество порталов, а на их «полезную нагрузку» и дистанцию. Переместить яблоко в соседнюю комнату — это базовый расход. Переместить нас троих на триста вёрст — это уже серьёзная работа.
Он сделал паузу и посмотрел на Тамару.
— Мой резерв позволяет совершить прыжок до Царьграда прямо сейчас. Но это истощит меня до дна. Нам придётся отсиживаться где-то сутки, пока я не восстановлюсь. Это сделает нас уязвимыми.
Тамара кивнула, не отрывая взгляда от горизонта.
— Значит, мы прыгнем сейчас. Найдём безопасное место, затаимся, а завтра отправимся во дворец. Время — единственный ресурс, которого у нас нет.
С ближайшего дерева спорхнула Герань. Она зевнула, потянулась всеми четырьмя крылышками и приземлилась прямо на плечо Аскольда. Король Фей вздрогнул от неожиданности, но тут же принял невозмутимый вид.
— Я смотрю, вы тут всё распланировали, — протянул он, поглаживая феечку по спинке. Герань тут же свернулась клубочком и снова задремала. — А как вы собираетесь попасть в сам город? Ваши лица... скажем так, известны.
Тамара усмехнулась уголком губ. Это была холодная, пугающая усмешка.
— Слухи — мощное оружие. Я — Кровавая Царевна. Он — мой верный меч и пёс. Нас не объявляли в розыск официально. Мой отец слишком горд для этого. Но стоит нам появиться на главной площади, как начнётся паника. Мы не можем войти через парадные ворота.
Клэрис хмыкнул.
Спустя несколько часов магического перехода через вереницу порталов они стояли на окраине Царьграда. Город встретил их шумом стройки и запахом мокрого камня. Снег здесь почти растаял, превратив улицы в грязное месиво.
Они сняли небольшой домик на самой окраине ремесленного квартала. Хозяин — седой, заметно лысеющий мужчина, лицом и походкой похожий на гуся.
— Туризм сейчас не идёт, — жаловался он, принимая у «купцов» (Тамары и Клэриса) и бродячего актёра (Аскольда) плату за три дня вперёд. — Конец зимы! Но при Царе Викторе мне грех жаловаться. Налоги для нас, постоялых дворов, в этот сезон снижают. Куда лучше стало жить, чем при Царе Иване упокой Хара его душу. Тогда-то мы все по миру пошли...
Хозяин с настороженностью посмотрел на Аскольда, которого крайне сильно заинтересовал самовар.
— Дружок Ваш, ребятки, странный немножко, — он покрутил пальцем у виска. — Вы б с ним поосторожнее. Знаете, любят к молодым парочкам, как вы, всякие оборванцы приставать.
Тамара и Клэр неловко переглянулись, а затем неловко приняли от старика розовый чай с шиповником, которым по легенде Лёль поит своего возлюбленного бога Хара, когда тот приходит к ней, как пожелание счастливого брака. После, к облегчению их двоих, хозяин ушёл, пообещав принести «ужин с пылу с жару».
— Надо было мне котом обратиться, прости, — выдохнул Клэрис, всё держа в ладонях коробочку с чаем.
— Да ладно, — Тамара пожала плечами. — Не то чтобы я была против выпить с тобой розового чая с шиповником.
Домик был скромным: одна общая комната с очагом, две спальни и кухня. Пахло сушёными травами и старостью.
— Это что? Бублики? – Аскольд показал вылетевшей из кармана Клэра Герани связку с баранками.
Тамара сняла плащ и устало опустилась на скрипучий стул у окна. Часы в её груди разбивали тишину тиканьем.
— Нам нужно решить один вопрос, — начала она, глядя на Клэриса, который разжигал огонь в очаге. Аскольд уже завалился на лавку, а Герань перебралась с его плеча на подушку.
Клэрис обернулся.
— Какой?
— Когда мы найдём Кира... — она сделала паузу, подбирая слова. — Нам придётся как-то объяснить ему изменение твоей... формы.
Аскольд поперхнулся воздухом. Клэрис, который как раз подносил лучину к дровам, замер. Огонь в очаге вспыхнул чуть ярче от его магии.
Тамара продолжила, не замечая их реакции:
— Мне не хочется скрывать от ученика правду. И я не хочу, чтобы ты продолжал жить в напряжении рядом с ним. Он должен знать своего воспитателя в лицо.
В комнате повисла тишина. Было слышно только тиканье часов Тамары и тихое сопение Герани. Аскольд медленно сел на лавке, глядя на Тамару выпученными глазами. Клэрис медленно опустил руку с лучиной. Его лицо медленно заливала краска.
Тамара нахмурилась и перевела взгляд с одного на другого.
— Что? Я сказала что-то не то?
Клэрис сглотнул и посмотрел на Аскольда в поисках поддержки. Король фей лишь беспомощно развёл руками. Тамара прищурилась. Её взгляд стал острым как бритва.
— Постойте... Вы что... он уже знает?
Она встала со стула и подошла к Клэрису вплотную. Тот инстинктивно сделал шаг назад и упёрся спиной в стену у очага.
— Ты... — её голос стал тихим и очень опасным. — Ты заставил моего ученика лгать мне?
Клэр понял: игры кончились. Он посмотрел в её красные глаза и увидел там не гнев, а ледяное разочарование наставницы. Это было хуже любой казни. Он покорно опустился перед ней на колени, склонив голову так низко, что светлые волосы упали ему на лицо.
— Прости, мне очень жаль, — не смея поднимать глаз, произнёс Клэр.
Тамара перевела суровый взгляд с Клэриса на Аскольда.
— Я так понимаю — медленно чеканила она. — всё началось с вашего первого «мальчишника»
Аскольд, опустив голову, смиренно подошёл к Клэру и рядом с ним сел на колени.
— Умоляю, Тамара, — вымолвил Аскольд. — Пощади
Тамара смотрела на него сверху вниз ещё несколько долгих секунд. Затем её губы дрогнули в едва заметной улыбке.
— Встаньте, — её голос смягчился. — Ваше раскаянье похвально хоть и запоздало.
— Нам очень жаль! – хором повторили Аскольд и Клэр, отчего переглянулись, удивившись собственной синхронности.
Тамара фыркнула от смеха — редкий звук, который заставил Аскольда удивлённо приподнять бровь — и наконец, прикрыв улыбку рукой ответила им:
— Не ожидала, что вы так споётесь.
***
Кир не мог усидеть на месте. Роскошные покои, которые выделила ему Кристина, душили его. Золото на стенах, мягкие ковры, запах розовой воды — всё это казалось фальшивым, как улыбка его «святой» сестры. Он пришёл сюда не для того, чтобы быть Царевичем Русланом. Он пришёл за сердцем Тамары.
— Я хочу видеть Царя Виктора, — заявил он Дмитрию, который молчаливой тенью стоял у двери. — Сейчас.
Дмитрий смерил его долгим, оценивающим взглядом. В глазах старого воина промелькнуло что-то похожее на уважение.
— Упрямишься, как она, — хмыкнул он. — Хорошо. Следуй за мной. Есть от меня прок, знаешь ли. Капитан гвардии может посещать Царя без предварительной записи.
Они шли по тускло освещённому коридору. Мраморный пол был выложен узорчатой, но довольно старой плиткой, кое-где потрескавшейся от времени. Стены были украшены фреской с древним сюжетом о становлении Рюлеля, но краски давно поблекли. Свет магических кристаллов местами был тускловат, что говорило о необходимости подпитки. Этот тусклый свет иногда давал разглядеть потрёпанные временем гобелены с гербами регионов. Самыми новыми здесь были два: Герцогства Маль, который принёс Царь Виктор и красный, пылающий во тьме, герб Южного региона. Его одиннадцать лет назад принесла сюда Тамара.
— Забавно, — нарушил тишину Кир, глядя под ноги. — Царь Виктор не то что не тратится на ратушу в Шу. Он даже на собственный дворец направляет средства лишь по минимуму.
Дмитрий кивнул, не сбавляя шага.
— Первый ремонт был в Алых Палатах, для приёмов. Второй — в Рубиновом дворце, когда родилась Царевна Тамара. А эти коридоры... они внутренние. По мнению Царя, тратить деньги на помпезность там, где не видят гости, не имеет смысла.
— Интересно, — протянул Кир. — Это рациональность или скупость?
Кир невольно вспомнил ратушу Шу. Там каждая монета была на счету, но город дышал жизнью. Здесь же сам воздух казался пропитанным вековой пылью.
Внезапно Дмитрий остановился и положил тяжёлую руку на плечо Кира, заставив его замереть.
— Стой.
Из-за поворота им навстречу вышла женщина. Она двигалась быстро, почти бесшумно, словно тень. У неё были волосы такого же русого оттенка, как у Кристины, но уложенные в аккуратную, строгую причёску. Она была старательно напудрена и напомажена, но под слоем косметики угадывалась усталость. На ней было дорогое, но скромное платье нежно-голубого цвета. Единственными украшениями служили лишь тонкая золотая цепочка на шее и одно-единственное кольцо с большим прозрачным камнем на пальце.
Она увидела Кира, и её глаза расширились. Грудь её вздымалась от сбивчивого дыхания, которому мешал тугой корсет. Она подхватила пышные юбки и кинулась к Киру, упав перед ним на колени прямо на холодный мрамор, словно её ноги подкосились.
— Сынок! — выдохнула она, и её голос сорвался на рыдание. – Руслан Мой дорогой Руслан!
Тишину коридора разорвали глухие, надрывные всхлипы.
— Мой дорогой мальчик... Мой Руслан... Как же тяжело мне было без тебя! О, Лёль, ты услышала мои молитвы!
Кир застыл как вкопанный. Он ожидал чего угодно: допроса, холода, угроз. Но не этого. Тушь под её глазами начала течь чёрными дорожками по напудренным щекам. Она протянула к нему руки и обняла его колени.
Ему стало её жаль. Искренне жаль. Эта женщина выглядела такой сломленной, такой одинокой в этом мёртвом дворце. Он не оттолкнул её, когда её руки взметнулись вверх и начали гладить его по волосам, как маленького.
— Эта ведьма... — шептала Людмила между всхлипами, и в её голосе появилась злоба. — Эта мерзкая девка... Тамара... Она держала тебя вдали от меня! От твоей настоящей семьи! Бессердечная тварь... Мой дорогой мальчик! Как ты себя чувствуешь? Ты ранен? Она обижала тебя?
Её пальцы зарылись в его волосы на затылке, а затем скользнули вниз, к щеке. Она коснулась его лица с огромной, почти болезненной нежностью и прошептала:
— Мой маленький царь...
В этот момент что-то внутри Кира оборвалось. Жалость сменилась ледяным отвращением. Он инстинктивно дёрнулся назад и оттолкнул её руку. Она действительно была несчастна в своей одержимости.
Женщина испуганно отшатнулась, глядя на него снизу вверх мокрыми, полными боли глазами.
Кир посмотрел на неё. На её напудренное лицо, на потёкшую тушь, на дрожащие губы. Он вспомнил Тамару — её суровую честность, её холодную логику, её готовность идти по трупам ради истины. Вспомнил Клэра — его ворчливую заботу и абсолютную верность.
— Мне тут говорят, что я жил с бессердечной ведьмой... — голос Кира прозвучал в тишине коридора неожиданно громко и по-взрослому холодно. Он обвел взглядом Дмитрия и испуганную Людмилу. — ...но я не увидел в этом дворце ни одного человека, кто испытывал бы хоть одно чистое чувство, не испачканное ни жадностью, ни гордыней.
Он повернул голову к Дмитрию. В его красных глазах не было ни страха, ни сомнения. Лишь тоска.
— Скажи... ты точно привёз меня в Царьград? Или мы свернули не туда и попали в ад?
Дмитрий тяжело вздохнул и посмотрел на рыдающую женщину у ног Кира.
— Нет... — ответил он тихо и горько. — Уже как лет одиннадцать этот дворец именно таков.
Кир брезгливо вытер руку о полу своего плаща, словно пытаясь стереть прикосновение Людмилы. Он больше не смотрел на неё.
— Тогда идём к Царю Виктору. Я хочу забрать то, за чем пришёл, и убраться из этого склепа как можно скорее.
— Сынок? — испуганно позвала Людмила.
Кир оглянулся на неё, и в этом взгляде Дмитрий узнал юную Тамару. Смесь из насмешки и надменнасти плескалась там.
— Матушка, — Кир усмехнулся, как это сделал бы Клэрис. — Я назову Вас так лишь раз. Я прощаю Вас. И благодарю за то, что подарили мне жизнь. Но отныне прошу Вас не звать меня Русланом или своим сыном. Мне не нужна мать. У меня уже есть наставница. Прощайте.
Он развернулся и твёрдым шагом пошёл по коридору в сторону тронного зала. Дмитрий молча последовал за ним, оставив Людмилу рыдать в одиночестве на холодном мраморном полу.
Коридор казался бесконечным. Кир шёл за Дмитрием, и его шаги гулко отдавались от высокого потолка. Воздух здесь был другим — сухим, пахнущим старой бумагой, пылью и чем-то неуловимо-горьким, как остывший пепел мертвого очага. Он ожидал увидеть золотые врата, стражу в сияющих доспехах, шум и блеск. Но вместо этого на мраморной тумбе перед деревянной дверью стоял медный таз, в котором была вода с ароматными маслами. Рядом на медном штыре висело чистое белое полотенце.
— Стой, — тихо скомандовал Дмитрий. Он подошёл к тумбе, медленно и методично умыл руки, затем так же тщательно вытер их полотенцем. — Это древняя традиция. Перед тем как предстать перед Царём, ты должен очистить руки от пыли пути. Так было заведено ещё при Петре – прадеде нынешнего Царя.
Кир молча кивнул. Он повторил ритуал. Вода была ледяной. Он вытер ладони о грубую ткань полотенца, чувствуя, как странное спокойствие разливается по телу. Это был не страх, а скорее предельная концентрация.
Дмитрий подошёл к неприметной деревянной двери. Она была узкой, почти сливалась со стеной. Капитан гвардии отодвинул тяжёлую бархатную портьеру и жестом пригласил Кира войти.
— Это путь для своих, — пояснил он.
Дверь бесшумно открылась, и они шагнули в полумрак.
Тронный зал был огромен, но скупо освещён. Узкие окна от пола до потолка пропускали тонкие лучи лунного света, которые выхватывали из темноты лишь фрагменты мозаичного пола. Кир только сейчас понял, что уже глубокая ночь. Дворец спал.