Бессердечная Тамара
В центре зала, на массивном каменном троне, сидел человек. Кир ожидал увидеть Царя в сиятельном наряде, увешанного драгоценностями, как статую бога. Но реальность оказалась прозаичнее и оттого — страшнее.
Царь Виктор был одет в простой чёрный камзол без единого украшения. Его короткие, волнистые волосы были черны, как у Тамары. Красные глаза, похожие на выветрившееся на солнце вино, казались усталыми и пустыми. Под ними залегли глубокие тёмные круги. Он был широкоплеч, но худощав.
Перед троном стоял простенький деревянный стол, заваленный пергаментами. Яркий кристалл света парил над ним, освещая судебные сводки, налоговые отчёты и карты с пометками. Царь Виктор не сидел без дела. Он орудовал пером с усердием писаря, перебирал бумаги, делал пометки. Он правил страной прямо сейчас, глубокой ночью.
Кир не выдержал. Вся его ярость, накопленная за встречу с Людмилой и это бесконечное ожидание, вырвалась наружу. Он яростно шагнул в центр светового пятна от кристалла и громко заявил:
— Эй! Отвечай! Где сердце Тамары?!
Царь Виктор даже не вздрогнул. Он медленно и устало поднял глаза от бумаг.
— А, это ты, Руслан? Подожди, я ещё не закончил.
И он вернулся к своим отчётам.
Это простое пренебрежение просто взорвало Кира изнутри. Он не мог поверить своим глазам. Его магия откликнулась мгновенно. Под ногами вспыхнул мощный атакующий круг, из которого вырвались толстые, хищные лианы, устремившиеся к трону.
Царь Виктор лениво, почти не глядя, махнул рукой. Магия Кира рассыпалась в прах ещё на полпути.
— Я же сказал: подожди, пока я не закончу, — повторил Виктор ровным голосом и вновь погрузился в чтение.
Кир задохнулся от унижения и ярости. Внезапно невидимая сила ударила его сзади под колени. Деревянный стул, стоявший у стены, сам собой подлетел к нему и с силой сбил с ног, заставив сесть. В следующий миг его тело обвили серые цепи с тусклой красной аурой.
— Я же сказал... — снова начал Виктор.
— Да с ним же невозможно разговаривать! — в отчаянии закричал Кир, поворачиваясь к Дмитрию. — Он прямо как Тамара, когда она своими исследованиями занята!
Он осёкся на полуслове.
Сказав это вслух, Кир застыл. Страшная истина пронзила его сознание холодным лезвием. Он медленно повернул голову обратно к Виктору и внимательно посмотрел на то, как тот занимается бумагами. На его сосредоточенное лицо без единой эмоции.
— Ты... как Тамара... — прошептал Кир уже тише. — У тебя нет сердца. В прямом смысле... У тебя нет сердца.
В тронном зале повисла тишина. Только скрип пера о пергамент нарушал её несколько долгих секунд. Затем Виктор отложил перо. Впервые за всё время он посмотрел на Кира не как на досадную помеху, а как на равного собеседника. В его глазах мелькнула тень заинтересованности.
— Хм... — он впервые позволил себе что-то похожее на улыбку. — А ты проницателен для своего возраста... Руслан.
— Я Кир! — огрызнулся мальчик.
Виктор сделал последний росчерк пера, а затем небрежным жестом отодвинул стол в тёмный угол зала.
— Ну что ж... Приветствую тебя во дворце, мой потерянный сын.
Кир сглотнул ком в горле.
— Почему ты так уверен, что я твой сын? Я даже не похож на тебя.
Виктор пожал плечами:
— У тебя лицо моей любимой жены.
— Я не нашёл у себя сходств с той женщиной в коридоре...
Виктор поморщился так, будто съел что-то кислое:
— Ты про эту? Эту отвратительную кукушку Людмилу? Не говори ерунды. Она мне не жена... И тебе не мать.
Он откинулся на спинку трона и начал рассказывать. Его голос был ровным, лишённым эмоций, словно он читал лекцию по истории налогов:
— Наташа умерла... Беременная тобой. Когда Тамара ушла... я понял одну вещь. Я обещал Наташе, что именно наш ребёнок унаследует трон Рюлеля. Наш ребёнок был ключом к миру после войны.
— И ты решил не рисковать? — тихо спросил Кир.
— Верно. Я взял плод... тебя... И пересадил в тело Людмилы. Внушил ей память о ночи страсти. Она была счастлива родить «наследника». Её козни тебе не угрожали так, как угрожали Тамаре интриги при дворе.
— Стоило так стараться ради наследника? — горько усмехнулся Кир. — Если у тебя уже была Кристина?
— Кукушонок? — Виктор фыркнул с нескрываемым презрением. — Да, вроде так её звали... Постоянно забываю: Ирина, Кристина. Зачем мне запоминать имя бастарда моего брата? Моя добрая Наташа пригрела змею на груди... А эта, Ирина
— Кристина, — поправил Кир.
— О, да кака разница вообще, — отмахнулся Виктор от её имени как от надоедливой мошки. — Она вечно пыталась затмить мою Тамару своими реверансами... Какая мне разница до её манер, когда на юге страны разгорается война? Тамара всегда знала цену каждому своему действию... Ещё этот культ Святой Надо же было выдумать
— Ты говоришь о Тамаре как о дочери, которую ценил! Тогда почему?! Почему она оказалась с вырванным сердцем?! — Кир задыхался от возмущения.
Виктор посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах не было ни капли раскаяния.
— Потому что она была несчастна. Я не мог смотреть на то, как моя дочь страдает так же, как страдал я после смерти её матери. Я не мог дать ей то, чего она жаждала получить от меня... Признания? Любви? Я не понимал этого. Но я видел её боль.
— И ты решил помочь?!
— Да! — голос Виктора впервые дрогнул от едва сдерживаемого раздражения. — Я избавил её от этой боли! Она пришла ко мне после победы над Югом... Требовала награды. Я предложил ей брак с достойным лордом... Она посмотрела на меня с яростью... Спросила: «Неужели я мало сделала? Неужели недостаточно заслужила твоей любви?» И я понял: ей больно. А если ей больно... то я должен ей помочь!
— Это не помощь! — закричал Кир со слезами на глазах. — Скажи мне! Где её сердце?!
— Зачем? — Виктор наклонился вперёд. — Вернёшь ей сердце — и она снова начнёт страдать! Это сердце слишком чувствительно для этого мира! Оно слишком сильно умеет любить, Руслан!
— Я Кир! И без сердца Тамара... — По щеке Кира скатилась одинокая слеза. — Без сердца Тамара умирает!
Слово «умирает» повисло в воздухе как удар колокола. Виктор застыл на месте. Его рука, лежавшая на подлокотнике трона, непроизвольно дёрнулась. Он побледнел ещё сильнее. Кир поражённо смотрел на него и видел то же самое выражение лица, которое было у Тамары в лесу перед обмороком — гримасу дикой внутренней боли от несуществующего органа. Киру было это уже знакомо. Царь Виктор испытал фантомную боль.
Виктор молчал несколько долгих секунд, глядя куда-то сквозь Кира.
— Я... ошибся?.. — прошептал он едва слышно самому себе.
Он медленно поднял руку и магией притянул со стола к Киру свёрнутый в трубку пергамент — карту.
— Оно там... В храме бога войны Хара. Я подумал: нет места надёжнее для сердца моей дочери, чем храм её Крёстного отца...
Цепи спали с Кира и со звоном рассыпались по полу. Виктор перевёл тяжёлый взгляд на Дмитрия:
— Когда-то я доверил свою дочь капитану гвардии Алексею... Теперь я доверяю капитану гвардии Дмитрию своего сына. Сопровождай его куда бы ни пошёл этот ребёнок. Это мой прямой приказ как Царя.
Кир молча взял карту из воздуха и подошёл к Дмитрию. У самого выхода он остановился и обернулся к фигуре на троне.
— Спасибо...
Виктор не ответил. Он сидел неподвижно, закрыв лицо ладонью и спрятав глаза под изгибом локтя. Его плечи едва заметно дрожали.
Уже сидя на спине Зефира высоко над облаками, Кир грустно смотрел в пустоту перед собой. Дмитрий молчал рядом, давая ему время прийти в себя.
— Что ты чувствуешь? — наконец спросил капитан гвардии.
Кир долго не отвечал.
— Он единственный здесь... у кого чувства незапятнанные, — тихо сказал мальчик. — Но они так глубоко похоронены под всем этим грузом власти и боли... что просто не смогли достичь Тамары тогда... Я бы хотел... чтобы она их услышала и приняла...
Дмитрий хмыкнул:
— Ты ошибаешься насчёт «одиночества» твоей наставницы все эти годы... У неё был Алексей, Клэрис и, не буду стесняться, я. Но всё-таки она была дочерью своего отца до мозга костей... Она хотела получить ответ на свои чувства напрямую от него самого...
Кир кивнул:
— Я тоже сказал ей о своих желаниях напрямую... Но она не вырвала мне сердце... Она решила перестроить своё собственное из-за меня... И вот чем это закончилось...
Он коснулся груди там, где билось его собственное сердце. Его щёки загорелись огнём.
АКТ III: Царьград. Глава 15: Уважение
Ворота дворца возвышались над ними, словно неприступная скала из белого камня. Три фигуры стояли в тени соседнего здания, скрытые от глаз стражи мерцающей пеленой магии Аскольда. Воздух был пропитан запахом мокрого камня и тревоги.
— Мы на месте, — голос Тамары был тихим, но в нём звенела сталь. Часы в её груди тикали в унисон с её голосом, отсчитывая последние мгновения перед бурей. — План остаётся в силе. Мы не идём через парадный вход. Мы идём внутрь. Прямо в тронный зал.
Она окинула взглядом своих спутников. Аскольд, всё ещё нелепый в своём кожаном стариковском наряде, стоял, скрестив руки на груди, и его глаза горели золотым озорством. Клэр — уже не кот, а высокий воин — был напряжён, как сжатая пружина, готовый в любой момент открыть портал. Его взгляд – сосредоточенный и чистый.
— Нас ждут три препятствия, — продолжила Тамара, её красные глаза сверкнули в полумраке. — Первое — дворцовая стража. Аскольд, они твои.
Король Фей молча кивнул. Его губы тронула едва заметная хищная улыбка.
— Второе — Кристина. Она будет пытаться сбежать или позвать на помощь. Евгений Александрита после встречи с тобой, Клэр, отправился вероятно не во дворец, а в графство Александрита, чтобы поднять дружину Графа Леонида. И его дружина не хилая дворцовая стража, оставленная без попечения гвардии. Граф Леонид имеет привычку собирать у себя в дружине талантливых магов всех сословий. Если они всем скопом окажутся здесь, то это нас значительно задержит, — объяснила Тамара, а затем постучала по часам в своей груди. — А этого мы себе позволить не можем.
Тамара повернулась к Клэру. На её бледном лице появилась редкая, почти нежная улыбка.
— И третье... отец.
Она подняла руку, готовясь начертить в воздухе магический круг. Но прежде чем её пальцы коснулись пустоты, она обернулась к Клэру. Её взгляд был прямым и ясным.
— Клэр... Не убивай.
Это был не приказ, а просьба. Мольба. На секунду в его зелёных глазах искрой пролетело удивление. Он посмотрел на неё, опустил взгляд и медленно кивнул, принимая это условие.
В тот же миг тишина взорвалась.
Под покровом невидимости на воротах вспыхнул огромный алый магический круг. Он пульсировал, наливаясь силой, а затем с рёвом взорвался, обратив створки ворот в облако раскалённой пыли и щепок. Взрывная волна ударила по площади, сбивая с ног ничего не подозревающих гвардейцев.
Под покровом дыма и хаоса фигура Клэра метнулась вперёд. Он был первым, кто ворвался в пролом. Его магия откликнулась мгновенно, окутав его фигуру чёрными искрами: воздух вокруг него зарябил, и из клубов дыма вырвалась вереница чёрных порталов.
Клэр, стремительный, как тень летящей высоко над землёй птицы. Он исчезал в одном портале и появлялся в другом, за спинами стражников. Его кинжалы мелькали смазанными тенями, выбивая оружие из рук и нанося оглушающие удары по доспехам. Он не забирал жизни, как его и просила Тамара; он создавал хаос. Стражники падали один за другим, сбитые с толку его невозможной скоростью и тактикой.
Дым и пыль начали оседать. Из серого марева выступили ещё две фигуры. Тамара шагнула вперёд, её красный плащ развевался на ветру от взрыва. Рядом с ней шёл Аскольд, чья фигура, казалось, стала выше и величественнее.
Оставшиеся на ногах стражники с криками бросились на них, занося мечи и копья. Но их оружие встретило не плоть, а живую стену. Из мраморных плит пола вырвались толстые корни деревьев и хищные лозы. Они обвивали ноги гвардейцев, вырывали оружие из рук и отбрасывали их прочь, словно надоедливых насекомых. Аскольд правил здесь каждым пробившимся сквозь трещину мрамора цветком.
Тамара не смотрела на стражу. Её взгляд был устремлён вверх, на балкон второго этажа тронного зала.
Там стояла она. Кристина.
Их взгляды пересеклись через весь зал. В глазах «Святой» не было ни святости, ни скорби — только холодный ужас и ненависть.
Тамара улыбнулась, не отводя взгляд от сестры, а Кристина, будто бы опомнившись, сменила лицо на невинное и испуганное.
— Клэр, — позвала Тамара спокойным голосом, ветер, поднятый магией трепал её волосы. — Убери Кристину.
Она раскрыла ладонь. На ней виднелся порез. Кровь сочась из него поднялась, извернулась в два круга, а затем застыла, два тонких золотых браслета, испещрённые сложными рунами. Браслеты эти связывались почти невесомой золотой нитью.
— Поймай её.
Клэр ловко поймал артефакты на лету. Он молча кивнул Тамаре и исчез в портале, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха. Его цель была ясна: не дать Святой Царевне поднять панику во дворце и привести помощь.
Теперь путь был свободен. Осталось последнее препятствие. Тамара и Аскольд переглянулись и направились к освободившемуся входу во дворец. Вокруг стонали от боли сраженные стражники.
Клэрис Александрита не бежал. Он преследовал. Для Кристины, мчащейся по дворцовым коридорам, это было одно и то же. Её белое платье, символ чистоты и святости, превратилось в грязные лохмотья. Аккуратная причёска рассыпалась, и русые волосы, похожие на печенье, теперь липли к мокрому от пота и слёз лицу. Вуаль слетела ещё в самом начале этой безумной гонки.
Она была ланью, за которой гнался дикий зверь. И зверь этот не знал усталости.
— Священный Град! — выкрикнула она, резко развернувшись в одном из коридоров.
С её воздетых рук сорвался поток ослепительно-белого света, способный испепелить обычного человека. Клэр даже не изменился в лице. За долю секунды до того, как свет коснулся его, перед ним открылся чёрный круг. Поток магии вошёл в портал и тут же вырвался из другого, прямо за спиной Кристины. Она едва успела пригнуться, и её же собственная атака превратила в пыль изящную колонну изумрудного дворца.
— Ты играешь нечестно! — взвизгнула она, подхватывая подол платья и снова бросаясь бежать.
Клэр появился из портала прямо перед ней, отрезая путь. Его зелёные глаза горели холодным огнём.
— Война — это не дуэль, — бросил он, его голос был подобен скрежету стали. — Здесь нет чести. Есть только победа.
Он атаковал. Не чтобы убить — приказ Тамары был ясен — но чтобы ранить и обездвижить. Кинжал в его руке был продолжением воли. Лезвие скользнуло по её плечу, разрывая шёлк и оставляя на коже тонкий алый порез. Кристина вскрикнула не столько от боли, сколько от ужаса.
— Стой! Ты не понимаешь, что делаешь! — закричала она, пятясь назад. Её безупречный образ рушился с каждой секундой.
Клэр не слушал. В его мире существовала только одна цель: выполнить задачу и вернуться к Тамаре. Всё остальное было шумом.
Он загнал её в просторную синюю спальню, принадлежавшую, судя по убранству, одной из фрейлин. Кристина в отчаянии схватила со столика тяжёлую шкатулку и швырнула в него.
— Исчезни!
Шкатулка вошла в портал и исчезла, чтобы через мгновение с грохотом упасть где-то в другом крыле дворца. Следом за ней полетели подсвечник, книга, флакон с духами. Всё исчезало в его чёрных кругах.
— Да почему именно ты?! — её крик сорвался на истерический визг.
Она стояла посреди комнаты, растрёпанная, с царапиной на щеке и диким, безумным блеском в глазах. Она больше не была Святой. Она была загнанной в угол ланью, понимавшей, что ей вот-вот перегрызут шею.
— Почему ты так поступаешь со мной?!
Клэр медленно подошёл к ней. Он не спешил. Лишнее движения могут стоить жизни.
— Просто ты мешаешь, — ответил он ровным голосом. — Ты бы спросила у врага на войне, почему он так поступает с тобой?
Он сделал выпад. Кристина попыталась защититься магией, но её силы были на исходе. Страх и паника выжгли всё остальное. Она была слаба. Клэр выбил остатки сопротивления из неё одним точным ударом эфеса кинжала плашмя по затылку. Она бессильно упала на ковёр и разрыдалась.
Её плечи тряслись. Она больше не кричала. Она лишь шептала проклятия в адрес той, кого ненавидела больше всего.
— Это всё она... Она... забрала у меня всё... И тебя... Тебя она забрала тоже... Ведь ты всегда смотрел только на неё!
В глазах Кристины вспыхнуло старое яркое воспоминание. Настолько яркое, что прожгло когда-то её душу.
Дым застилал небо. Воздух пах гарью, кровью и смертью. Шестнадцатилетняя Тамара стояла на вершине холма из трупов врагов. Её чёрная военная форма была прожжена в нескольких местах, лицо испачкано сажей и чужой кровью. Вокруг неё бушевал магический огонь. Рядом с ней стоял Клэрис. Его форма была изодрана, но осанка оставалась прямой. Он смотрел на неё с восхищением и преданностью.
Они были детьми войны. Пока Евгений рассуждал о политике на приёмах в тылу, а Кристина пела молитвы для поддержания боевого духа лишь в редких военных госпиталях в Царьграде, эти двое выживали и побеждали.
Тамара получила благословение Хара за свою безжалостную эффективность. «Кровавая Царевна» — шептались солдаты. Она поднималась по карьерной лестнице так быстро, что слухи о том, что именно она унаследует трон, начали ходить даже среди простолюдинов.
Кристина видела это. Страх сжал её сердце. В сопровождении Евгения она прибыла на фронт, чтобы увидеть всё своими глазами.
Она увидела финал битвы в Гебе. Тамара на вершине горы трупов. Горящий магический круг под её ногами. И Клэрис — её верный меч, её идеальная тень, что смотрел на неё, не сводя взгляда.
В тот момент Кристину обуял дикий страх. Но у неё кое-что да оставалось на фоне этой ужасной девчонки, залитой кровью.
В отчаянии она решила действовать. Она вышла вперёд и запела священную молитву — самую сильную свою магию. Свет залил поле боя. Это была самая прекрасная песня, что Кристина могла бы исполнить в своей жизни.
«Ну же! Посмотри на меня!» — мысленно велела она Клэрису. «Вот она я! Я Священная царевна! Просто посмотри на меня и поймёшь, что именно я здесь прекрасна!»
Но Клэрис не посмотрел. Его зелёные глаза были всё также прикованы к Тамаре. Она была, как богиня, что рождена на поле брани средь смерти, огня, крови и стали. Ветер трепал ей чёрные волосы, а глаза святились восторгом от обретённой победы. Она улыбнулась Устало повернула голову к Клэрису и, будто бы играючи, прямо на трупах взрастила розовый куст. Алые бутоны расцвели и тут же вспыхнули. Тамара сорвала одну розу и протянула её Клэрису через весь этот ад.
И Клэрис бросился к ней. Не к Кристине, прекрасной и Священной. А к Тамаре, ужасающей и Кровавой. Он принял горящую розу из её рук так же естественно, как принимал свою судьбу. Как новобрачный надевает кольцо, принося молчаливую клятву.
— Почему ты смотрел только на неё?! — прокричала Кристина, подняв голову.
Клэр молча достал из кармана золотые браслеты, которые дала ему Тамара. Они тускло блеснули в свете магических кристаллов.
— Я твоя невеста! — вскрикнула Кристина, изливая рыдания, её слёзы капали на гранитный пол синей спальни.
Клэр подошёл к Кристине, и её рыдания начали стихать, сменяясь тихими, судорожными всхлипами. Он не стал церемониться. Клэр схватил её за запястье, и его хватка была железной, безжалостной, он защёлкнул на её руке один из браслетов. Второй конец артефакта он прикрепил к массивной, резной ножке высокого стола из тёмного дерева. Кристина дёрнулась, но магия браслетов уже сработала, пригвоздив её к месту. Она была скована, но не магией подавления, а физически — как ценная, но опасная вещь, которую нужно было привязать.
— Она сделала с тобой что-то?! — голос Кристины был хриплым, полным отчаяния и безумной надежды. — Околдовала?! Ты не был таким! Ты был... моим! Твой отец обещал мне тебя!
Клэр медленно выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз. В его зелёных глазах не было ни жалости, ни гнева. Только холодное, усталое презрение.
— Кристина, — его голос был тихим и острым, как один из его кинжалов. — Не надо делать вид, будто ты страдаешь от несчастной и неразделённой любви. Подумай хорошенько.
Он сделал шаг вперёд и грубо, но без лишней жестокости, сжал её подбородок пальцами, заставляя смотреть ему в глаза.
— Ты захотела меня лишь потому, что я был единственной вещью, которая тебе не досталась. Ты как избалованное дитя, которое съедает все сладости с праздничного стола, но рыдает лишь из-за того, что ему не досталась одна несчастная лакричная конфета. Твоя жадность уже просто не знает границ. Ты уже задыхаешься от всего того восхищения, которое тебя окружает, но продолжаешь требовать ещё.
Он отпустил её подбородок так резко, что её голова мотнулась в сторону
— Мне мерзко смотреть на твоё фальшивое горе.
Клэр перевёл взгляд на стол. На его полированной поверхности стояла искусно вырезанная шахматная доска. Фигуры были расставлены для партии, которая так и не началась. С яростным, презрительным жестом Клэр одним ударом руки перевернул доску.
Деревянные и костяные фигуры — короли, ферзи, пешки — с глухим стуком посыпались на пол перед Кристиной.
— Считай нас перелётными птицами, — произнёс он, глядя на рассыпавшиеся фигуры. Его голос был полон спокойствия. — Мы лишь заскочили к вам на пути. А когда уйдём, просто продолжайте играть в ваши виртуозные игры, переставляя фигуры на доске. Только не надо строить тут трагедию лишь оттого, что кто-то отказывается быть твоей игрушкой.
Он наклонился, поднял с пола одну из упавших фигур — чёрного коня — и с силой воткнул его остриём в щель между плитами пола прямо перед скованной Кристиной.
Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл. Его фигура растворилась в портале, оставив Кристину одну в пустой комнате. Она сидела на полу, прикованная к столу, окружённая поверженными шахматными фигурами, и смотрела на воткнутого в пол чёрного коня. В её глазах больше не было слёз. Там осталась лишь пустота и горькое осознание полного унижения.
***
Дворец встретил их не тишиной, а хаосом. Грохот падающих камней и крики стражи эхом разносились по коридорам. Аскольд, чья магия уже сплеталась с корнями деревьев, лишь коротко кивнул Тамаре. Часы в её груди тикали, отсчитывая не только её жизнь, но и время до неизбежной бури. Она шла по коридору, по которому совсем недавно вёл Кира Дмитрий. Вот гобелен с гербом Южного региона, который она принесла сюда одиннадцать лет назад. Воспоминания детства нахлынули волной: вот здесь она споткнулась и порвала платье, а отец, тогда ещё молодой и суровый, лишь молча поднял её. Улыбка тронула её губы — горькая, ностальгическая. Впереди уже показалась неприметная деревянная дверь.
Внезапно из-за поворота, словно призрак прошлого, возникла фигура. Людмила. Она выглядела жалко. Её дорогое голубое платье было помято, лицо искажено гримасой ярости и безумия. Она больше не была величественной интриганкой. В её руке не было оружия, лишь слепая ярость. Она попыталась вцепиться Тамаре в лицо ногтями, выкрикивая бессвязные обвинения:
— Воровка! Ты украла моего сына! Моего Руслана!
Тамара даже не сдвинулась с места. Она лишь слегка выставила руку, и невидимая сила отбросила Людмилу назад.
— Ты забрала его! Ты ведьма! Вы забрали у меня его! — её голос сорвался на визг. — Ты сделала это из мести?! Из-за того, что я... я...
Тамара медленно повернула голову и посмотрела на медный таз с ароматной водой у стены. Она подошла к нему, взяла чистое полотенце и неторопливо смочила его. Вода пахла розами и лавандой — запах дворца. Он пах не только пудрой, духами и алкоголем, но и этими маслами – отражением древней традиции.
— Не припоминаю, чтобы я что-то делала, — голос Тамары был пугающе спокоен.
— Посмотри на себя! — выплюнула Людмила. — Натуральная ведьма! Одетая не пойми во что!
На Тамаре действительно было не придворное платье, а практичный наряд из Шу: короткое платье со шнуровкой на корсете и высокие и узкие сапоги. Поверх был накинут её неизменный красный плащ.
— Ты так думаешь? — Тамара улыбнулась. — В Шу это в последнее время модно. Мне понравилось, что юбки стали короче, вот и прикупила себе пару нарядов. Я на одежду не особо падкая, но и у меня есть предпочтения.
— Рассуждаешь здесь о моде?! Воровка детей! — Людмила брызгала слюной.
— Я повторяю: не припоминаю, чтобы я делала что-то подобное, — терпеливо сказала Тамара. — Людмила... Если мой дорогой ученик Кир — это твой сын Руслан... то у меня для тебя плохие новости. Рядом с тобой кто-то уж очень сильно желал тебе зла. Потому что я нашла Кира в лесу одного. Брошенного на съедение фавну. Но если мой ученик пожелает быть твоим сыном... я не стану держать его против воли. Я обязательно спрошу его об этом... когда найду.