Бессердечная Тамара

Тамара медленно сняла капюшон плаща и глубоко вдохнула сырой, солёный воздух. Волосы её трепал влажный морской ветер. Её взгляд был устремлён не на храм-скалу, а куда-то за горизонт.

— Я была здесь лишь однажды, — тихо произнесла она, скорее для себя, чем для спутников. — Один раз. Очень давно.

Король Фей поправил свой нелепый кожаный воротник и кашлянул:

— Ты никогда не рассказывала о том, где пропадала в первые дни после... ухода.

Тамара слабо улыбнулась, но в её красных глазах не было тепла. Только отблески старых воспоминаний.

— Я не рассказывала. Потому что рассказывать было нечего. Когда отец вырвал мне сердце, я проснулась в рубиновом дворце и поняла, что устала до глубины души. И просто ушла Я не особо помню первые дни. Я спала, где приходилось, а вкус еды даже не ощущался. Потом я нашла Клэра.

Она посмотрела на воина рядом с собой. Тот едва вздрогнул, услышав своё имя, и прикрыл лицо, пряча румянец.

— Я нашла его на улице в каком-то захолустном городке верст за десять от Рюлеля. Он был без сознания, избитый в кровь. Я не знала, кто он. Просто... меня вдруг обуял порыв подождать, когда он очнется. Мы пошли вместе. И в итоге оказались здесь.

Она обвела рукой монолитную скалу храма.

— Мы блуждали по лабиринту около недели. Без воды, почти без еды. Я уже тогда плохо чувствовала усталость, но он... он был на пределе. Ворчал просто не переставая.

Аскольд хмыкнул, его глаза блеснули золотым озорством:

— Узнаю нашего упрямца. Даже будучи при смерти, он бы ворчал, что ты идёшь слишком медленно.

Тамара позволила себе лёгкую усмешку.

— В один из дней... мы нашли его. Сад.

Её голос изменился, стал тише, почти благоговейным.

— Это было невозможно. Мы шли по голому камню, по коридорам, высеченным в скале. А потом за очередным поворотом... воздух изменился. Он стал тёплым, пахнущим землёй и цветами. Мы вошли в огромный грот, и там, под высоким потолком, где сквозь трещину пробивался луч света, рос сад. Деревья с густой листвой, виноградные лозы, оплетающие колонны, и цветы... Я никогда не видела таких цветов. Они светились мягким белым светом. Соловьи порхали меж плодовых деревьев.

Клэр молчал, но его взгляд был прикован к лицу Тамары. Он тоже помнил.

— Это было место Хара? — спросил Аскольд уже без тени веселья.

— Да, — кивнула Тамара. — Его святилище. Но самое странное... его там не было. Самого Хара. Только сад. Как будто он создал это место для кого-то... или для чего-то, что должно было здесь храниться. А потом просто ушёл. Оставил сад пустовать.

Она замолчала, глядя на тёмный провал входа в храм.

— Тогда я поняла одну вещь. Даже боги могут быть одиноки. И даже они могут создавать красоту там, где царит война. Хотя, может, он лишь отлучился по своим делам. В любом случае, мне показалось, что рано или поздно он туда вернётся. Тогда, остановившись на несколько часов в этом саду, я вспомнила про твой лес, Аскольд, и о том предложении в нашу первую встречу. Так что потом мы отправились к тебе.

Она повернулась к своим спутникам. В её взгляде читалась стальная решимость.

— Идёмте. Кир уже внутри. И если сад всё ещё там... возможно, это знак. Если получится, я бы хотела и с Крёстным повидаться.

Часы на её груди продолжали идти. Ей оставалось меньше суток. Клэр не отрывал взгляд от неумолимо бегущих стрелок.

— Кир здесь точно не один, - Тамара смотрела на дремавшего на камне гриффона.

Зефир лениво потянулся и приоткрыл глаз, взглянув на незваных гостей. Клэр подошёл к нему и потрепал по загривку, создание довольно заурчало.

— Давно не виделись, малыш, — поздоровался Клэр. — Где же твой хозяин?

Гриффон не ответил, лишь подставился под новую ласку. Аскольд вопросительно посмотрел на Тамару.

— Это гриффон Дмитрия, — объяснила она. — Он был одним из наших с Клэрисом наставников в юности. Это внезапно успокаивает. Я боялась, что Кир в этом мире сейчас совсем один, но с ним по-настоящему надёжный спутник.

Тамара перевела взгляд на Клара, ласкавшего гриффона, на расщелину, а затем пересадила малышку Герань со своего плеча на шерсть гриффона.

— Подожди нас тут, — мягко велела она. — За нами могут последовать. Так что, если увидите здесь кого-то кроме нас, прячьтесь.

Гриффон не ответил никак, а Герань кивнула. Тамара шагнула ко входу в храм вместе с Аскольдом и Клэром.

***

Их проводник двигался по лабиринту с уверенностью, которая раздражала Дмитрия и одновременно странным образом успокаивала Кира. Мальчик не мог отделаться от ощущения, что этот воин, чьё лицо было скрыто маской, знает об этом месте нечто большее, чем показывает. Он казался незыблемым, как сама скала.

Воин остановился так внезапно, что Дмитрий едва не врезался ему в спину. Перед ними открылся огромный зал.

— Единственное, что я знаю, — проскрежетал голос из-под маски, — так это то, что нам стоит начать отсюда.

Пространство напоминало тронный зал, высеченный в сердце горы. По периметру стояли статуи воинов в древних, покрытых пылью и трещинами доспехах. Их пустые глазницы были устремлены на центр зала. А на массивном троне из чёрного камня восседала самая большая фигура — скелет в истлевшей короне и мантии. Пустые глазницы короля, казалось, следили за каждым их движением.

— Хотя бы всё не так сложно, — пробормотал Дмитрий, вытирая пот со лба. Он указал на маленькую, едва заметную арку-проход за троном скелета. — Очевидно, что нам нужно туда.

Они осторожно двинулись вперёд, ступая по пыльному полу. Эхо их шагов гулко разносилось по залу. Когда они достигли центра, Кир почувствовал, как по полу прошла едва уловимая вибрация.

— Назад! — рявкнул Дмитрий, но было уже поздно.

С сухим треском скелеты в доспехах начали шевелиться. Сначала медленно, словно просыпаясь от векового сна, а затем всё быстрее. Они синхронно повернули черепа в сторону незваных гостей. Король на троне поднял костлявую руку, и армия мёртвых с лязгом обнажила ржавые мечи.

— Защищаем мальчишку! — крикнул воин, принимая боевую стойку.

Скелеты бросились в атаку. Дмитрий и воин встали плечом к плечу, образовав живую стену перед Киром. Зазвенела сталь. Скелеты были медлительны, но их было много, и они не знали усталости. Кир лихорадочно чертил в воздухе атакующие круги, его магия отбрасывала врагов назад, но не могла уничтожить их полностью. Рассыпанные кости в мгновение ока собирались обратно и мчались в атаку. Силы были не равны.

Внезапно Кир заметил кое-что важное. Скелеты атаковали хаотично, но каждый раз, когда король на троне поднимал руку, их удары становились слаженнее и опаснее. Они были марионетками, а он — кукловодом.

Взгляд Кира метнулся по полу. Среди костей и пыли лежал обломок деревянного древка — всё, что осталось от копья или посоха павшего воина. Решение пришло мгновенно.

Верная Лаза тут же выскочила из-под мантии, обвивая находку. Кир подхватил деревяшку, принесённую верным помощником. Сконцентрировавшись, он призвал магию Аскольда. Древко окуталось зелёным светом, его концы вытянулись и загнулись, превращаясь в идеальный лук. В другой руке материализовалась стрела из чистой энергии того же изумрудного цвета.

Воин и Дмитрий, увидев это, усилили натиск, работая мечами с удвоенной скоростью, давая Киру секунду передышки. Кир натянул тетиву до предела. Стрела засияла ослепительным светом. Он выдохнул и отпустил её.

Зелёный росчерк пронзил сумрак зала и ударил скелета-короля прямо в центр груди. Костяная фигура на троне рассыпалась в прах. В тот же миг все остальные скелеты замерли и с сухим треском повалились на пол грудой бесполезных костей.

Тяжело дыша, Дмитрий и воин опустили мечи.

— Ты большой молодец! — Дмитрий, всё ещё не отдышавшись, потрепал Кира по волосам своей огромной ладонью. — Что это? Я про такие луки только в сказках про эльфов читал.

— Аскольд меня научил! — гордо ответил Кир, его щёки порозовели от похвалы и усталости.

— Это ж откуда он сам-то его узнал? — с искренним восхищением спросил воин.

— Он хоть и лентяй, но король фей, конечно, он много знает! — почти обиженно за Аскольда ответил Кир, но внезапно осёкся и с ужасом прикрыл рот ладонью. — Ой!

Дмитрий расхохотался, его смех гулко разнёсся по опустевшему залу.

— Так значит, в Лесу Фей живёшь? — хитро прищурился он, припоминая старое поражение от Кира в небе над Шу.

Кир насупился и надулся, глядя в пол.

— Теперь хоть знаю, куда тебя возвращать, когда снова сбежишь! — закончил Дмитрий с улыбкой.

***

Соловьиный остров не был приспособлен для высадки целой армии. Его скалистые берега не знали причалов, а единственная узкая полоса гальки могла вместить лишь несколько шлюпок за раз. Но армия графа Александриты не была обычной армией.

С небес, раскинув огромные белые крылья, спускались пегасы. Десятки пегасов. На их спинах, в сияющих латах, сидели воины и маги. Воздух наполнился хлопаньем крыльев, ржанием коней, скрипом сбруи и резкими командами офицеров.

Зефир, спрятавшийся в глубокой расщелине между валунами, прижал уши и тихо зарычал. Он чувствовал запах летающих коней, на которых в дикой природе охотились грифоны, но сейчас они были не едой. Это был запах врагов. Он был приучен к дисциплине и приказу Тамары, поэтому лишь плотнее вжался в тень.

На его спине, вцепившись в жёсткую шерсть, сидела Герань. В отличие от грифона, она не испытывала страха. Только холодное, расчётливое любопытство. Она была феей, что прожила бок о бок с Тамарой и её странным котом больше десяти лет, но никогда она не ощущала той жажды крови, что исходила от этих людей.

Её огромные глаза внимательно изучали прибывших.

Маги. В центре строя, на спинах самых крупных крылатых коней, сидели фигуры в тёмно-синих мантиях. Их ауры были тусклыми, но Герань чувствовала пульсацию сырой, неконтролируемой силы. Это были не боевые маги, а «живые артефакты» — сосуды, наполненные энергией для подпитки более сильного заклинателя. Опасные, но хрупкие инструменты.

Рыцари. Простые воины. Их латы были начищены до блеска, но Герань видела в них лишь безмозглую, послушную силу. Они были угрозой только в ближнем бою. Или простой закуской для Клэра.

Офицеры. Вот кто был по-настоящему интересен. Они носили цвета Александритаы — глубокий синий с серебром. Их взгляды были острыми, а осанка выдавала выучку гвардии Виктора. Это были убийцы, натасканные на кровь.

А затем она увидела их. Всего несколько грифонов в стаде коней. С одного из грифонов на землю спрыгнул Евгений Александрита. Его щека была перечёркнута ещё не зажившей, воспалённой раной — розовой полосой на бледной коже. Он двигался с преувеличенным достоинством, поправляя кружевные манжеты, словно пытаясь отвлечь внимание от своего унижения.

Рядом с ним шла Кристина. Её некогда белоснежное платье было измято и испачкано в пыли после путешествия. Волосы выбились из причёски. Но её осанка была прямой, а подбородок вздёрнут. Только чуть покрасневшие глаза выдавали в ней обиду от унижения, что совсем недавно было преподнесено ей Клэрисом.

Последним на землю ступил сам граф Леонид Александрита.

Он был немолод, его виски тронула седина, но его фигура излучала спокойную, абсолютную власть. Он был одет не в доспехи, а в практичный дорожный костюм из дорогой ткани. На его поясе висел меч, блеск гарды выдавал мастерскую работу кузнецов зачарователей. Он вёл эту армию не приказами и криками, а единым лишь дыханием, которому подчинялся каждый.

Он окинул взглядом скалистый берег, храм-скалу и произнёс лишь одно слово:

— Начинайте.

Один из магов-артефактов тут же рухнул на колени. Его тело выгнулось дугой в беззвучном крике. Из его глаз и рта хлынул поток ослепительно-белого света. Свет ударил в небо, формируя гигантскую светящуюся карту острова прямо над головами солдат.

На этой карте лабиринт храма был виден как на ладони: все повороты, все тупики и... несколько крошечных, пульсирующие точек, разбросанных по этому лабиринту.

— Они там, — прошептал Евгений, указывая дрожащим пальцем на одну из точек. — И... там тоже кто-то есть? Кто-то ещё?

Граф Леонид даже не взглянул на карту. Его холодный взгляд был устремлён на вход в храм.

— Не имеет значения. Все, кто встанет на нашем пути — враги Рюлеля. А враги... подлежат уничтожению.

Он повернулся к Кристине и Евгению:

— Вы двое. Идите за мной. И не смейте больше позориться перед какими-то отступниками.

Евгений побледнел от такого пренебрежения, но покорно кивнул. Кристина лишь молча сжала кулаки. Армия пришла в движение. Сотня воинов и десяток магов начали организованно входить в тёмный провал Пути Воина.

Герань посмотрела на Зефира и тихо пискнула. Гриффон тихо фыркнул в ответ. Им оставалось только ждать и надеяться, что их союзники внутри успеют закончить свои дела до того, как здесь станет по-настоящему жарко.

***

Лабиринт, казалось, дышал. Стены сужались и расширялись, воздух становился то горячим и сухим, то ледяным и сырым. Аскольд был в своей стихии. Он то и дело останавливался, прикладывал ладонь к камню и шептал что-то на древнем языке фей. Иногда из-под его пальцев выбивался крошечный росток, который тут же увядал, не найдя почвы.

— Невероятно... — бормотал он себе под нос. — Эти стены... они живые. Они помнят. Слышите? Они поют о битвах столетней давности...

— Аскольд, — в голосе Тамары проскользнул укор, но она слегка улыбнулась, давая понять, что она бы сама с удовольствием поползала вместе с Аскольдом по полу, чтобы понять структуру этого лабиринта. — Мы не на экскурсии. Сосредоточься.

Король Фей виновато улыбнулся, но его глаза продолжали гореть детским восторгом исследователя.

Внезапно коридор впереди закончился, открываясь в огромный круглый зал. И в тот же миг пол задрожал. Тяжёлый, утробный гул наполнил воздух. Из темных боковых проходов, один за другим, начали выкатываться големы. Не особо умные существа, сотканные из материи и небольшой дозы магии, чтобы заставить их двигаться, выполняя ряд самых простых приказов.

Их было около дюжины. Они двигались неуклюже, переваливаясь, но их вес сотрясал пол при каждом шаге. Но самое главное было не в их размере. В центре их каменных грудей, в специально выдолбленных нишах, пульсировал тусклый, жёлтый свет — волшебные самоцветы, служившие им ядром и источником силы.

— Уязвимая точка — самоцвет в груди, — коротко бросила Тамара, её глаза сузились, анализируя врага.

Оне кричала команд. В этом не было нужды. Они знали друг друга уже много лет, чтобы понять без лишних слов.

— Аскольд! — её голос был сигналом.

Его невинность улетучилась, в болотных волосах пробежали зелёные искры. Король фей шагнул вперёд, его руки запорхали в воздухе, сплетая сложное заклинание.

— Корни! — выкрикнул он.

Это было сигналом Клэру, чтобы тот знал, как ему двигаться. Пол под ногами големов взорвался. Толстые, жилистые корни, твердые как железо, вырвались из камня и оплели каменные ноги исполинов. Големы споткнулись, несколько из них с грохотом рухнули на пол, расколов плиты. А Клэр уже был в движении.

Он не бросился в лобовую атаку. Он двигался как тень — быстро, экономно, используя каждый выступ на телах поверженных големов как опору для прыжка. Его кинжалы вспыхивали в тусклом свете самоцветов.

Заклинания Тамары цепями сковывали созданиям руки, не давая им атаковать Клэра. Магия то ослепляла их, то взрывалась, не давая достать до цели.

Клэр приземлился на грудь ближайшего упавшего голема. Тот попытался неуклюже махнуть рукой-булавой, но Клэр был быстрее. Два точных, выверенных удара — и самоцвет в груди голема треснул, а затем взорвался снопом бесполезных осколков. Голем замер навсегда.

Методично, одного за другим, он уничтожал ядра. Прыжок — удар — смена позиции. Тамара держала щит, отражая редкие атаки и случайные обломки. Аскольд удерживал остальных на земле, не давая им подняться и окружить Клэра.

Последний голем рухнул на колени, его самоцвет погас. В зале наконец-то повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троих воинов и оседающей пылью.

Тамара опустила щит.

— Отличное начало, - прокомментировала она, рассматривая останки голема.

Аскольд с удивлением заметил, что их тела поросли мхом и плесенью.

— Давно они здесь видимо, — Король фей коснулся груды камней, и на них расцвели полевые цветы.

— Они не особо хорошо сделаны, — подметила Тамара. – И это не магия Хара. Вероятно, какой заблудший маг лет восемьдесят назад оставил.

— А вот и он сам, — Клэр стоял чуть поодаль от них

У его ног лежали чьи-то останки. Кости были обернуты в почти истлевшую одежду. Один сапог безымянного мага пропал. В костяной руке он держал небольшой одноручный меч. Клэр сорвал несколько цветов, выращенных Аскольдом, и положил их на колени почившему страннику.

— Люди постоянно пытались покорить этот лабиринт, — Тамара подошла ближе к Клэру, взяв его за руку. — Кто-то верил, что их ждут богатства в его центре, а кто-то желал получить таким образом благословение Бога Войны.

— И вот чем они расплатились — Аскольд тоже подошёл к ним. — Не слишком ли Хара жесток с ними.

— Ты ведь и сам не любишь, когда кто-то пытается пробраться в твой лес, — напомнил ему Клэр.

— Просто не стоит тревожить Бога, — Тамара поправила свою одежду. — Он такое же существо с простыми желаниями. Побыть одному или не пускать всех подряд в свой дом. Люди гонят из своего дома вредителей. Почему бы и богу не гнать из своего Храма незваных гостей?