Бессердечная Тамара

АКТ IV: Храм бога войны. Глава 18: Бог

Тишина лабиринта давила на уши. Она была абсолютной, звенящей, нарушаемой лишь звуком собственных шагов и гулом от сердца в груди Кира. Мальчик сидел на спине у Клэра, вцепившись в его плечи. Он устал, ему было больно, но сейчас он чувствовал странное, иррациональное спокойствие. Он был не один.

Они вышли в огромный круглый зал, от которого, словно спицы колеса, расходились четыре абсолютно одинаковых тёмных коридора. В центре зала, у одной из арок, спиной к ним стояли две фигуры.

Алексей, оставшийся без своей маски, стоял, скрестив руки на груди, и внимательно изучал каменную кладку стены, словно пытаясь прочесть в трещинах карту.

— ...удивительно, — задумчиво произнёс он, не оборачиваясь. — Я, конечно, тупоголовый, и как Тамара о магии рассуждать не могу со всякими там формулами, но даже мне кое-что да понятно. Магия здесь не просто течёт, она спит. Никогда раньше столько по лабиринту не ходил. Сегодня старикан разбушевался, конечно.

Дмитрий, присев на корточки, водил пальцем по пыльному полу, чертя какие-то схемы.

— И мы в брюхе спящего зверя, — проворчал он, не поднимая головы. — И мне это чертовски не нравится. Никогда не любил, когда на меня смотрят и не моргают.

Кир, услышав знакомый ворчливый тон, встрепенулся.

— Дмитрий! — крикнул он так громко, что эхо его голоса заметалось между стен.

Две фигуры резко обернулись.

Дмитрий вскочил на ноги так быстро, что его металлическая рука лязгнула о каменную стену. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, на мгновение стало совершенно беззащитным от шока и облегчения.

— Кир! — выдохнул он, делая шаг вперёд. — Ты... ты жив, мелкий паршивец!

Алексей, напротив, не сдвинулся с места. Он лишь медленно повернул голову, и его единственный глаз, казалось, впитал в себя весь свет в зале. Он смотрел не на Кира. Он смотрел поверх его плеча, на высокую фигуру своего ученика.

Клэр замер. Его рука инстинктивно легла на рукоять кинжала. Он не сводил взгляда с лица Алексея. С лица человека, которого они с Тамарой и Дмитрием похоронили тринадцать лет назад.

Кир же, не замечая ни шока своего воспитателя, ни оцепенения Дмитрия и Алексея, сорвался с места, оставив Клэра позади, и со всех ног бросился к своим недавним спутникам.

— Вы живы! Вы оба живы! — он обхватил Дмитрия за пояс, уткнувшись лицом в его пыльный чёрный кожаный плащ.

Дмитрий крякнул от неожиданности, а затем его суровое лицо дрогнуло. Он неловко, но крепко похлопал мальчика по спине своей живой рукой.

— Ну-ну, малыш... Конечно, живы. Куда мы денемся?

Алексей молчал. Он просто смотрел на своего ученика. На Клэра. На того, кого он знал как Клэриса. Мальчик вырос и превратился в мужчину, чьё лицо скрывало множество тайн.

— Привет, Клэрис, давно не виделись, — Алексей беззаботно улыбнулся. — А ты неплохо так подрос.

— Алексей..? — голос Клэра был едва слышен. В нём смешались недоверие, радость и... что-то похожее на страх.

Это имя прозвучало как удар грома.

Аскольд появился из третьего прохода последним и застал эту сцену на середине. Он остановился и с недоумением оглядел всех присутствующих: двух незнакомых мужчин, к которым вполне расположен Кир, самого Кира и Клэра, напряжённого как струна.

— Так! — он шагнул вперёд, уперев руки в бока. — Я требую объяснений! Что здесь происходит?! Кто все эти люди?! Почему Кир с ними фамильярничает?! И почему этот одноглазый тип ведёт себя так, будто вы тут все старые друзья?!

В зале повисла неловкая пауза. Все взгляды обратились на Клэра.

— Аскольд! — счастливый Кир бросился обнимать уже Короля фей.

— Ты сам то, кто такой? — скрестив руки, подозрительно посмотрел на него Дмитрий.

— Эй! — возмутился Аскольд – Клэр, сам всё объясняй! А ты, сопляк, будешь у меня три недели в качестве наказания рис от гречки отделять!

Аскольд потрепал Кира по голове, еле заметно выдохнув. Клэр же стушевался и убрал руку от кинжала.

— Это... долгая история, — буркнул он, раздражённо закатив глаза.

— У нас нет времени на долгие истории! — отрезал Дмитрий, первым приходя в себя от шока. Он бросил быстрый, извиняющийся взгляд на Алексея. — Сейчас не время для семейных воссоединений! Мы в лабиринте бога войны! Здесь враги! Всё плохо!

Он быстро ввёл всех в курс дела:

— Мы с Алексеем отбились от монстров и потеряли Кира из-за перестройки лабиринта.

— Мы с Киром столкнулись с графом Леонидом Александритой, — сухо добавил Клэр. Его взгляд всё ещё был прикован к Алексею. — Он обезврежен и больше не представляет угрозы.

— А мы встретили Евгения! — подхватил Алексей, выглядывая из-за спины Дмитрия с невинной улыбкой. — Он тоже связан!

Аскольд кивнул:

— Я никого не видел и никого не слышал, но у меня главный вопрос. Где Тамара? — Он перевёл взгляд с Алексея и Дмитрия на Кира и Клэра.

По их лицам было понятно, что ответа у них не было.

— Враги всё ещё здесь, — напомнил Алексей. Его единственный глаз обследовал темноту коридоров с холодной внимательностью хищника.

— Согласен, — поддержал его Дмитрий. — Леонид вряд ли пришёл с небольшой группой. Наверняка с ним его личное войско. Не удивлюсь, если он с собой даже бардов притащил, чтобы те воспели его подвиги.

— Значит, нужно найти Тамару и убираться отсюда к чёртовой матери, — уверенно заключил Клэр. – У меня очень плохое предчувствие. Если она воспользовалась магией, то её время точно сократилось.

— Время? — испуганно переспросил Кир. — Какое время? Что с Тамарой?

— Кир, — Клэр положил руку на его плечо.— – Я бы хотел всё объяснить тебе, но времени действительно очень мало. В первую очередь, его мало у Тамары.

Кир понурил голову. Горло сдавила тревога, но он уже знал, чего могут стоить его слова, брошенные невпопад. Мальчик кивнул.

Дмитрий указал на четыре коридора:

— Мы пришли оттуда, — он ткнул пальцем в левый проход

— Мы оттуда, — Клэр указал на правый.

— А я пришёл с этого, — Аскольд, не глядя, указал большим пальцем на проход за своей спиной.

Остался один путь. Тот, по которому никто не ходил.

— Логика проста, — сказал Алексей, и в его голосе вернулись командирские нотки, которые Дмитрий так хорошо помнил. — Если Тамара жива и движется, она либо пошла назад, либо выбрала новый путь. Проверим тот, что остался.

Он указал на последний, тёмный и неприветливый коридор. Никто не стал спорить.

Стоило им пройти под аркой, как проход за ними тут же закрылся.

— Да что же это такое! — возмутился Дмитрий.

Запахло сыростью. Коридор осветился уже не факелами, а небольшими группками сияющих кристаллов. Взгляд Кира скользнул по ним. Зелёные, красные, синие, бирюзовые. Они светились не из-за минерального состава, а из-за того, что были заряжены маной. Чистой и природной, чем-то напоминающую ману Тамары. Меж кристаллов порхали мотыльки и стрекозы. Вся эта картина совсем не подходила Богу Войны Хара. «Он создал этот проход не для себя» — тут же заключил Кир. Это был приветственный вход для кого-то особенного, кого Хара очень хотел впечатлить.

Они шли по коридору в тишине, нарушаемой лишь мягким звоном кристаллов и жужжанием стрекоз. Воздух здесь был другим — чистым, свежим, наполненным энергией, которая не давила, а, казалось, наоборот, придавала сил.

Внезапно прямо перед ними, словно соткавшись из света и тени, возникла массивная дубовая дверь. Она была лишена ручек или замков, а на её гладкой поверхности светилась золотистая надпись:

«Приглашён лишь Клэрис Александрита. Остальным велено идти дальше».

— Выглядит как ловушка! — тут же заметил Аскольд, отступая на шаг.

— Согласен, — мрачно кивнул Дмитрий. Его рука легла на эфес меча. — Слишком очевидно. Хара хочет разделить нас.

Клэр замер перед дверью. Он не сводил с неё глаз, словно пытаясь увидеть, что находится по ту сторону. Его лицо было напряжено.

— Хара Крёстный отец Тамары. Он не сделает что-то ей во вред, —произнёс Клэр, не отводя взгляда от манящей двери.

— Хочешь пойти? — голос Алексея прозвучал мягко, с глубоким пониманием. Он встал рядом с Клэром.

— Тамара там, — тихо, но твёрдо ответил Клэр. — Я просто чувствую это.

Он перевёл взгляд на Кира. В его глазах читалась мучительная борьба. Он не мог оставить мальчика одного. Не снова.

Клэр с сомнением протянул руку, словно хотел взять Кира за плечо, но тот сделал шаг назад.

— Я собираюсь забрать сердце Тамары у Бога Хара, — голос Кира дрожал, но в нём звучала юношенская решимость. — Сначала я заберу сердце Тамары, а потом... потом я вернусь к ней.

— Это работа для взрослых, Кир, — попытался убедить его Клэр, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— И всё равно, — Кир сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. В его глазах блестели слёзы, но он держался. — Я хочу посмотреть Тамаре в глаза. И... извиниться. Она всегда заботилась обо мне, а я наговорил ей грубостей. Я хочу сначала помочь ей. Ты ведь сам сказал, что времени нет. Это же как-то связано с тем, что говорил Аскольд? Что её магия зашла в тупик? Тамара что-то сделала с собой, чтобы оказаться здесь?

Он смотрел на Клэра с такой мольбой и болью, что у того сжалось сердце. Алексей мягко шагнул вперёд и положил свою тяжёлую руку на плечо мальчика.

— Конечно сделала, малыш, — сказал он тихо и веско. — Она же твой наставник. Ты ещё юн, но знай: наставник ради своего ученика готов пойти на многое. Даже отдать жизнь. Тамара здесь не потому, что у неё есть сердце. А потому что её чувства к тебе сильны. Ей не нужно сердце, чтобы любить тебя. Она делает это всем своим естеством. Так что не трать её время на самобичевание.

— Кир... — Клэр снова попытался подойти.

— Иди к Тамаре! — велел ему Кир, и в его голосе прозвучала недетская властность. — Только ты сможешь её найти! А я найду её сердце!

Клэр застыл. Он посмотрел на Алексея, на Дмитрия, на Аскольда

— Не беспокойся, — Аскольд успокаивающе положил руку на плечо Клэру. Его взгляд был серьёзным и мудрым. — Я буду с Киром здесь. И эти двое тоже. Мы сопроводим его. Найди Тамару и следуйте за нами.

Клэр посмотрел в глаза своему ученику в последний раз. В этом взгляде было всё: прощание, обещание и безграничная вера. Он отпустил все сомнения. Клэр шагнул к Киру и крепко обнял его.

— Будь осторожен, — прошептал он ему на ухо.

А затем он кивнул Алексею, Дмитрию и Аскольду, будто принимая их безмолвное обещание. Клэр развернулся и уверенным, твёрдым шагом направился к двери. Та бесшумно распахнулась перед ним, пропуская внутрь и тут же закрываясь за его спиной. В коридоре снова стало тихо.

— Да, когда-нибудь он ей да признается, — протянул Дмитрий, нарушив тишину.

— В следующей жизни? — Аскольд с пониманием посмотрел на гвардейца.

— А они всё ещё не вместе? — удивился Алексей.

— Ты не поверишь, он одиннадцать лет притворялся котом, -— просветил старого товарища Дмитрий.

Все они пошли дальше по коридору.

— Мало того,— - Аскольд хитро улыбнулся, как тётушка, узнавшая свежую сплетню. — Тамара всё это время знала, что её кот – это Клэрис Александрита.

— Да ладно! — воскликнул Дмитрий.

— Серьёзно? Тамара знала?! — Кир поражённо открыл рот.

— А ещё она знает, что ты от неё это скрывал, так что тебе и за это прилетит, — добавил Аскольд.

— Какой кошмар! — ещё не отошёл от шока Дмитрий.

— Да, эти дети меня точно когда-то обратно в могилу сведут, — вздохнул Алексей.

***

Тишина лабиринта была не просто отсутствием звука. Она была физической, давящей субстанцией, которая забивалась в уши, в нос, в лёгкие. Каждый шаг отдавался гулким эхом, которое, казалось, приходило не от стен, а из глубины собственного сознания.

Часы в груди Тамары тикали. Нет, не тикали — скрипели. Стрелки, раньше двигавшиеся с неумолимой точностью, теперь царапали разбитое стекло циферблата, словно пытаясь вырваться наружу. Этот звук был единственным в мире. Он отсчитывал не минуты, а последние удары её жизни.

У неё оставалось меньше часа. Может, минут сорок. Тело двигалось с трудом, каждый вдох давался с болью, словно сами лёгкие были сделаны из битого стекла. Она уже не шла — она брела, придерживаясь за холодные, влажные стены коридора. Пальцы скользили по склизкому камню.

В голове была только одна мысль: «Найти их. Найти Кира. Найти Клэра. Найти Аскольда». Но с каждым шагом эта мысль становилась всё более тусклой, растворяясь в накатывающей волне апатии и воспоминаний.

Тамара уже почти и не помнила того дня, когда впервые встретила Аскольда.Мир был наполнен пением птиц и шелестом листвы. Аскольд сидел на берегу реки, созерцая покой. Его мантия была расстелена на траве, а маленькие феи порхали вокруг него, как любопытные светлячки. Внезапно идиллия нарушилась. В кристально чистой воде появилось тёмное пятно. Кровь.

Аскольд нахмурился и поднялся на ноги. Маленькие феи тревожно зажужжали, но он жестом велел им оставаться на месте. Он пошёл вверх по течению, следуя за алой струёй.

За густыми зарослями папоротника, на фоне грохочущего водопада, он увидел её.

Девочка. Нет, скорее девушка-подросток. Худощавая, бледная, с острыми чертами лица. Её грудь только-только начала округляться под белой нательной сорочкой, заправленной в чёрные узкие брюки. Доломан из тёмной ткани лежал рядом на траве. Она ожесточённо смывала кровь с рук и лица.

— Чья это кровь? — голос Аскольда прозвучал спокойно, но властно.

Девчушка даже не вздрогнула. Просто медленно повернула голову. Её глаза были пустыми и уставшими. В них не было ни страха, ни удивления. Только бесконечная эта усталость и осознание, что сегодняшний кровавый день повторится вновь.

— Не моя, — ответила она ровным голосом и вернулась к своему занятию.

Аскольд подошёл ближе. Он слышал, что неподалёку люди ведут войну, но увидеть следы так близко... Он оценил её позу: расслабленная, но готовая к броску. Опасный зверёк.

— Как тебя зовут?

Она устало подняла на него взгляд.

— Я Царевна Тамара.

— Не Рюлель случайно? — он позволил себе лёгкую улыбку. — Наверное, ты дочь Царя Антона.

— Я его правнучка, — поправила она сухо. — Сейчас правит мой отец Царь Виктор.

— Вот как... Людские Цари так быстро сменяются.

— А ты, должно быть, Аскольд — Король Фей, — подметила Тамара, не прекращая своего занятия.

— В точку! — похвалил Аскольд. — Откуда ты узнала?

— В библиотеке моего рубинового дворца есть книга о Короле Фей.

— Вот как... — глаза Аскольда сверкнули хищным блеском. — Если уж знаешь, кто я, неужели не страшно?

Тамара перестала обмывать руки. Медленно она повернулась к нему всем телом. В её пустых глазах на мгновение мелькнула искра.

— Когда война только началась, я боялась любого вражеского... Нет, любого солдата боялась. Даже своих. Но сейчас... — она окинула его оценивающим взглядом с головы до ног. — Я понимаю, кого стоит бояться, а кого нет. Вот сейчас смотрю на тебя и понимаю... Хоть маны у тебя огромный запас, но... я могу тебя убить.

Она вернулась к умыванию лица.

— Если могу убить, то и бояться не стоит.

На мгновение Аскольда охватил страх, но он быстро сменился жгучим интересом. Он видел перед собой не сломленного ребёнка войны, а нечто... иное. Интересное в своей тоске и безразличаи.