Бессердечная Тамара

Леонид даже не повернул головы. Он просто сделал молниеносное движение рукой. В воздухе сверкнула сталь, и офицер рухнул на камни с ножом в горле.

— Трусость карается смертью, — спокойно произнёс граф, перешагивая через тело. Его голос был слышен всем. — Вперёд.

Евгений шёл чуть позади, в окружении личной охраны. Его щека, отмеченная шрамом от удара Клэра, дёргалась от нервного тика. Он постоянно озирался, словно ожидая, что из стены вот-вот выпрыгнет сам бог войны.

— Это безумие... — шептал он себе под нос. — Отец сошёл с ума...

Кристина брела в самом центре колонны, окружённая кольцом магов-артефактов. Её некогда белоснежное платье было подобно флагу, принимающему поражение. Упрямо вздёрнутый подбородок под вуалью был ей защитой от недовно пережитого унижения.

— Святая! — окликнул её Леонид, не оборачиваясь. Его голос эхом отразился от стен. — Ваш черёд.

Кристина вздрогнула, но не остановилась. Она знала, что отказ равносилен поражению. Она никогда не считала этого человека своим союзником. Они были скорее в своеобразном симбиозе, основаном на страсти к власти.

— Пой, — тихо сказал ей Евгений, избегая её взгляда. — Твоя молитва... поможет.

Щека Кристины под вуалью дёрнулась от презрения. Прежде она никогда не питала к Евгению отвращения. Кристина всегда считала его крайне приятным кавалером, что в любой момент мог развлечь беседой и её саму, и её фрейлин. Сейчас же, когда воспоминание о Клэрисе ещё не успело затуманится, она ненавидела в нём всё: этот мерзкий шрам, что она не смогла исцелить, бегающий взгляд, манжеты на его рукавах. Всё в нём было ей отвратительно. Взгляд Евгения метнулся к Кристини, и она мгновенно изменилась в лице. Под её вуалью засияла нежная улыбка. Она сложила руки в скорбной молитве и запела, как того от неё все и желали.

Её голос, чистый и сильный, взмыл под своды лабиринта. Это была Священная Молитва — гимн защиты и исцеления. Её желало каждое государство. Древние народы славили её. Воздух вокруг Кристины засветился мягким белым светом. Солдаты, находившиеся в радиусе действия её магии, почувствовали прилив сил. Их раны затягивались, усталость отступала. По войску туманом пронеслась светлая надежда, что дарила именно Кристина. Их Святая Царевна.

Но это была лишь иллюзия спасения.

— Смотрите! — крикнул кто-то из солдат. — Свет привлекает их!

И правда. Из темноты боковых проходов на свет магии хлынули паукообразные создания с острыми клешнями, которых раньше не было видно в темноте. Твари жадно щёлкали жалами.

— Пойте громче! — велел Леонид, игнорируя обитателей лабиринта. — Нам нужно пробиться!

Кристина пела до тех пор, пока её голос не сорвался на хрип. Она пела, глядя, как её Святость ведёт солдат на верную смерть, приманивая монстров как фонарь — мотыльков. Но сама Кристина считала, это правильным. Нет смерти благароднее для солдата, чем смерть под ореолом святости.

Она пела и ненавидела их всех: солдат, которым нужна была её защита, Леонида и его мерзкий голос, Евгения, что был не так хорош, и, главное, Тамару, из-за которой ей пришлось оказаться здесь, и этого сопляка, которому просто нужно было вовремя сдохнуть и не мешаться сейчас. И одновременно она любила. Всё вокруг, как иположено Святой Деве. И этой любовью обещала им смерть.

***

Аскольд, Тамара и Клэр вышли в просторный круглый зал, который был почти точной копией того, где Кир решал свою головоломку. В центре возвышался гигантский механизм, но этот был сложнее: вместо простых стихийных символов его колесо было испещрено сложными руническими письменами, которые переплетались в узлы.

— О, — протянул Аскольд, его глаза загорелись исследовательским азартом. — Это же древнеэладинская система! Смотри, Тамара, здесь сочетание рун «Воды» и «Пустоты» даёт эффект «Поглощения», а если добавить сюда «Гром»...

— Дорогой Крёстный Отец, как ты мог заметить, — перебила Тамара Аскольда и коснулась часов на своей груди, от которых по коже расходилось красное свечение. — У меня нет на это времени!

На массивных каменных воротах, перекрывавших выход, вспыхнул огромный алый магический круг. Он пульсировал в такт с её сердцем. Руны были просты и грубы.

— Отойдите, — бросила Тамара.

Онас размаху ударила кулаком в центр круга. Магия взорвалась ослепительной вспышкой, и ворота разлетелись на тысячи осколков. Пыль ещё не успела осесть, а Тамара уже шагала в следующий коридор.

— А нам точно за это ничего не будет? — удивлённо спросил Аскольд, перепрыгивая через обломки.

— Не знаю, — пожала плечами Тамара, не оборачиваясь.

Следующий зал был огромен и пуст. В самом его центре, в нескольких сантиметрах от пола, парила фигура. Это была девушка в военной форме Рюлеля времён войны с Югом с мечом в руке.

Это была сама Тамара в её юные годы. Гипсовая копия, идеальная до мельчайших деталей.

Фигура ожила мгновенно. Она крутанулась на месте, скрипнув каменными суставами, её меч со свистом рассёк воздух там, где секунду назад стояла настоящая Тамара.

— Это ещё что такое?! — Клэр попытался атаковать лже-Тамару сбоку, но та быстро развернулась и пнула его ногой в живот. Клэр отлетел к стене и сполз по ней на пол.

— Кажется, мой Крёстный отец наказал меня за непослушание, — спокойно прокомментировала Тамара, парируя очередной удар гипсовой копии. Их клинки высекали искры. — Он всегда был сторонником... наглядных уроков.

Силы были неравны. Гипсовая Тамара не знала усталости. Она не чувствовала боли. Она была куклой, созданной для одной цели — убивать.

— Почему ты не можешь сама себе взбучку устроить?! — зашипел на неё Аскольд, прячась за колонной и пытаясь сплести заклинание. — Ты же сильнее!

— Потому что если буду использовать магию на полную мощь, сокращу своё время, — объяснила Тамара, уклоняясь от пинка и перекатываясь за другую колонну. Она выглянула из укрытия. — А я не для того возвращаю сердце, чтобы тут же умереть.

Клэр тяжело поднялся на ноги, отряхивая пыль с одежды. Он посмотрел на лже-Тамару, которая методично пыталась достать Аскольда.

— У меня есть план, — сказал он. — Даже у тебя, Тамара, есть слабости.

Клэр тяжело вздохнул. Он просто вышел из-за укрытия на открытое пространство. Его фигура уменьшилась, одежда обратилась черной шерстью. Через мгновение перед ними стоял знакомый за многие годы черный кот.

Клэр-кот спокойно вышел на середину зала, сел прямо на пути гипсовой Тамары и... замурлыкал. Громко, требовательно. Затем он завалился на спину, подставив беззащитный пушистый живот.

Гипсовая Тамара замерла. Её красные глаза уставились на кота. Она наклонилась, её рука с мечом безвольно опустилась. Копия смотрела на кота так, словно пыталась решить сложнейшее уравнение мироздания.

В этот момент настоящая Тамара беззвучно выскользнула из-за колонны у неё за спиной и одним точным ударом меча срубила голову гипсовой копии.

Голова со стуком покатилась по полу. Тело рухнуло и рассыпалось в белую пыль.

Клэр-кот тут же перевернулся, встал на лапы и превратился обратно в человека. Аскольд уже не мог сдерживаться. Он согнулся пополам и захохотал во весь голос, вытирая выступившие слёзы.

— Не смей ничего говорить! — зло предупредил его Клэр, поправляя одежду и стараясь не смотреть на пыльное пятно на месте поверженного врага.

Но Аскольд уже не мог остановиться.

— Котик! Мур-мур! Дай почешу животик! — передразнивал он, задыхаясь от смеха.

Последнего Клэр не выдержал и с силой хорошенько приложил Короля Фей в бок, отчего тот закашлялся. Тамара оглянулась на них.

— Клэр, — позвала она.

Тот обернулся. Его щёки вновь заливал румянец, который он пытался прикрыть тыльной стороной ладони.

— Не позволяй кому-то гладить себя кроме меня, — в её голосе была слабая нотка обиды.

— Ты — начал Клэр, но не рискнул закончить.

— Просто подумала, что мне не приятно будет смотреть, — объяснилась Тамара.

Щёки Клэра стали раскраснелись пуще прежнего.

Тамара шагнула в сторону выхода из зала, как всё вокруг затихло. Что-то начало меняться.

Это началось без предупреждения. Не с грохота, а с мелкой, едва уловимой дрожи, пробежавшей по каменному полу. Кир, который только что отдышался после побега от огромного валуна, замер.

— Что это?.. — начал он.

И тут лабиринт ожил.

Это было похоже на пробуждение гигантского каменного зверя. Пол под ногами пошёл волнами, как вода. Стены застонали, и по гладкому граниту побежали трещины. Кир видел, как коридор впереди начал сжиматься, словно гармошка, а потолок — медленно опускаться.

— Кир! — крик Дмитрия утонул в грохоте.

Одна из плит пола перед мальчиком внезапно перевернулась вертикально, превращаясь в новую стену. Кир отшатнулся, но было поздно. Он потерял равновесие и провалился в открывшуюся за плитой тьму.

— Кир! — Дмитрий бросился вперёд, но его остановила тяжёлая рука Воина.— Поздно! — проревел тот. — Лабиринт забрал его!

Дмитрий с яростью ударил кулаком по новой стене, оставив на камне трещину. Он и Воин оказались отрезаны от Кира в этом новом, перекроенном пространстве.

В другом зале Тамара только что отвернулась от покрасневшего Клэра, когда мир вокруг неё взорвался движением.

— Берегись! — крикнул Аскольд.

Стена, у которой они стояли, просто... исчезла. На её месте открылся зияющий провал. Аскольда отбросило в одну сторону потоком пыли и мелких камней, Клэра — в другую. Тамара успела сгруппироваться и приземлилась на ноги в совершенно незнакомом коридоре.

Она оглянулась. Ни Аскольда. Ни Клэра. Только тишина и пыль.

Для армии графа Александрита перестройка лабиринта стала апокалипсисом.

Строй, который Леонид удерживал железной дисциплиной, мгновенно рассыпался. Коридор шириной в десять человек сузился до ширины одного. Солдаты кричали, пытаясь выбраться из ловушки. Стены сдвигались, перемалывая доспехи и кости с ужасающим хрустом.

Леонид шёл вперёд, не обращая внимания на хаос вокруг. Его взгляд был прикован к цели, что была известна ему одному. Но Евгений, который шёл следом, споткнулся о провалившуюся плиту и упал. Когда он поднял голову, отца уже не было видно. Вокруг были лишь рушащиеся стены и крики умирающих солдат.

Кристина, чьё платье уже превратилось в лохмотья, оказалась прижатой к стене падающей колонной. Она видела, как Леонид безжалостно шагал дальше по телам своих же людей. Она видела, как Евгений исчез в клубах пыли.

А потом всё стихло.

Лабиринт замер. В воздухе висела густая пыль. Коридоры теперь вели в совершенно других направлениях. Игра Бога Войны объявила о новом раунде.

***

Коридоры лабиринта давили на Кира со всех сторон. Камень, казалось, высасывал тепло и надежду. Он был вымотан. Каждая мышца ныла, а в груди поселился холодный, липкий страх.

Ещё меньше получаса назад ему казалось, что они почти добрались до цели. Что они — команда. А теперь... Он был один. Совершенно один. Без защиты. Без направления.

Кир остановился, тяжело дыша, и прислонился лбом к холодной стене. Страшное осознание накрыло его с головой. Весь его путь за сердцем Тамары до этого момента был пройден вовсе не самостоятельно. Он был ведомым. Защищённым. Дмитрий прикрывал его спину с самого начала. Виктор дал ему направление. Даже безымянный воин... был его опорой.

А что теперь? Теперь он был просто испуганным ребёнком в каменной могиле.

Вспоминая уроки Аскольда, он положил ладонь на стену, пытаясь уловить вибрацию земли, чтобы не терять направление. Нужно было идти. Просто идти вперёд.

Внезапно справа от себя Кир уловил движение. Он резко обернулся и замер.

В полумраке коридора стоял высокий мужчина в дорогом дорожном костюме. Граф Леонид Александрита. Кир не видел этого мужчину никогда в своей жизни, но по сходству с Клэром быстро понял, кем он является. Его взгляд был холоднее ветра над Восточным морем.

— Попался, — спокойно произнёс граф и бросился в атаку.

Всё произошло мгновенно. Кир не успел даже вскрикнуть. Верная Лаза выскочила из-под его мантии, обвивая ноги, заставляя его отшатнуться. Меч Леонида просвистел в сантиметре от его горла.

Паника придала сил. Кир выбросил руку вперёд, выпуская волну сырой, необузданной магии. Огненный круг взорвался в коридоре, заполняя всё дымом и жаром.

Но Кир уже был вымотан. Его магия была слабой, неточной. Леонид даже не запыхался. Он просто шагнул сквозь пламя, словно это был лёгкий туман. Одним взмахом меча он отбил следующую атаку Кира, а затем его тяжёлый кулак врезался мальчику в солнечное сплетение.

У Кира потемнело в глазах. Воздух выбило из лёгких. Он почувствовал, как сильные руки поднимают его за грудки, отрывая от пола. Холодное лезвие меча прижалось к горлу.

— Не мог просто спокойно умереть от голода в той деревне, куда мы заботливо отправили тебя? — голос Леонида был скучающим, словно он обсуждал погоду.

— Так вот по чьей воле я там оказался... — прохрипел Кир, пытаясь вдохнуть.

— А ты думал, тебя феечки из замка выкрали? — хладнокровно спросил граф. — Когда та баба Людмила разродилась под старость лет, все планы пошли под откос. Мой старший сын уже был обручён со Священной Царевной, а Царевна Тамара очень удачно по своей воле вышла из игры. Ты был лишней помехой.

Он встряхнул Кира, как тряпичную куклу.

— К счастью, наша Красавица Царевна Кристина была только рада помочь. Евгений предложил сохранить тебе жизнь — вдруг пригодишься, если с Кристиной что-то случится. Я отдал тебя няньке и отправил вас в Южные земли. Кто знал, что та помрёт от голода, а ты исчезнешь? Я всё это время думал, тебя те деревенщины с голодухи из тебя холодец сварили... А ты, значит, с Кровавой Царевной был? Интересная штука — судьба.

Кир из последних сил попытался собрать остатки маны для заклинания. Леонид с презрительной лёгкостью ударил его затылком о каменную стену. Кир почувствовал вкус крови во рту.

— Кончились фокусы? — спросил граф.

— Один... остался... — выдохнул Кир сквозь кашель. – Магия призыва

Он закрыл глаза. Он не мог использовать магию. Не мог драться. Но у него оставалось то, чего не было у графа. Кир сосредоточил всю оставшуюся ману не в руках для заклинания, а в голосовых связках. Он собрал всю свою волю, весь свой страх и всю надежду в один-единственный крик:

— КЛЭР!

Звук был не просто громким — он был магически усилен, пронзая стены лабиринта насквозь. И ответ пришёл мгновенно.

Воздух в коридоре зарябил, сворачиваясь в чёрный портал. Из него вылетела тёмная фигура. Клэр появился молниеносно. Он не стал доставать кинжалы. Он просто атаковал. Четким ударом ноги по лицу своего отца.

Удар был молниеносным и жестоким. Граф Леонид Александрита, человек, привыкший повелевать армиями, рухнул на каменный пол лабиринта, словно мешок с зерном.

Клэр даже не сбил дыхание. Он стоял над поверженным врагом, его зелёные глаза горели холодной яростью, которая была страшнее любого крика. В одной руке он всё ещё держал Кира за шиворот, как нашкодившего котёнка.

— Привет... Клэр... а я тут, это... — голос Кира дрожал, он пытался улыбнуться, но выходила лишь болезненная гримаса.

Клэр посмотрел на него. Не с яростью, а с тяжёлым, всепонимающим укором. Этот взгляд был красноречивее любых слов.

— Прости... — понурив голову, прошептал Кир, чувствуя себя виноватым не столько перед врагом, сколько перед своим спасителем.

— Я тебе дома такую взбучку устрою, что на всю жизнь запомнишь, понял? — прорычал Клэр, встряхнув ребёнка.

Кир виновато сжался, кивая. Клэр вздохнул и, не выпуская мальчика из рук, шагнул в открывшийся чёрный портал. Через мгновение они оказались в небольшом тупичке, где стены казались чуть менее враждебными. Клэр аккуратно опустил Кира на пол.

— Сиди тихо, — велел он. — Не двигайся.

Клэр вернулся в коридор. Леонид уже успел подняться на одно колено, тяжело опираясь на меч. Его дорогой дорожный костюм был порван и испачкан в пыли, но взгляд оставался таким же надменным.

— Сначала прошлялся не пойми где одиннадцать лет, а теперь при встрече бьёшь отца по лицу?! — зло проревел он, его голос эхом разнёсся по каменному мешку.

— Рот закрой, — холодно ответил ему Клэр.

В его голосе не было ни гнева, ни обиды. Только ледяное презрение человека, который смотрит на насекомое в своей чашке с чаем.

— Я воспитываю ребёнка. Ты мешаешь.

Слова упали в тишину, как камни в воду. Леонид замер. Его лицо исказилось от ярости и непонимания.

— Совсем страх потерял?!

Он бросился вперёд, замахиваясь мечом. Это был отчаянный, неуклюжий рывок человека, чьё достоинство было растоптано. Клэр даже не стал доставать оружие. Он просто сместился в сторону и нанёс один точный удар кулаком в челюсть. Леонид снова рухнул.

— Ты только орать что ли можешь? — безразлично спросил Клэр, глядя на него сверху вниз. — Строишь тут из себя полководца, хотя обе войны на своём веку в поместье отсиделся, старая рухлядь.

Это было слишком. Леонид подскочил, ведомый яростью. Но это было яростью неумелого пьяного мужика в таверне. Клэр легко уклонялся от его тяжёлых и предсказуемых ударов, нанося свои, быстрые хлёсткие и болезненные.

Он не пытался убить. Он калечил. Удар кинжалом по сухожилиям на ногах — и Леонид с воем упал на колени, больше не в силах стоять. Удар рукоятью по запястьям — и меч со звоном покатился по полу. Руки графа повисли бесполезными плетями.

Клэр подошёл к поверженному врагу. Он медленно, почти театрально вытер лезвия своих кинжалов о белый плащ отца, счищая с них кровь и пыль. Он смотрел на Леонида с нескрываемым презрением.

— Ты сошёл с ума! — задыхаясь в собственной крови и слюне, прохрипел Леонид. — Чем ты вообще занимался эти годы?! Ты же просто мерзкий отброс! Ещё приползёшь ко мне!

— Эй, — Клэр чуть склонил голову, наконец-то посмотрев ему в глаза. — Просто не надо было трогать моего ребёнка.

Леонид яростно ёрзал по полу, пытаясь ухватиться за Клэра, но тот на него уже даже не смотрел. Он развернулся и пошёл обратно к Киру.

Мальчик сидел там же, где его оставили. Он прижимал руку к животу, его лицо было бледным. Кир попытался заглянуть Клэру за плечо, чтобы увидеть поверженного врага.

— Не смотри, — мягко велел ему Клэр, подходя ближе и опускаясь перед ним на одно колено. Он мягко улыбнулся, осматривая Кира на предмет более серьёзных травм. — Больно?

— Немного, — Кир виновато опустил взгляд. — Клэр... это же твой... отец?

Клэр бросил безразличный взгляд через плечо на стонущую фигуру на полу.

— Он? — переспросил Клэр так, будто речь шла о незнакомце. — И что?

Он легко поднял Кира и посадил его себе на спину.

— Плевать на него. Пошли искать Тамару.

— Тамару? Она проснулась? — голос Кира оживился.

— Да, но она не в порядке, поэтому нам надо поспешить.

— А тебе не надо котом обратиться? — с детской непосредственностью спросил Кир.

Клэр тяжело вздохнул:

— Нет. Больше не надо.

— Что?! — Кир от удивления даже забыл про боль в животе и вцепился в плечи Клэра крепче.

— Долго объяснять. Сначала найдём Тамару и Аскольда.

— И ещё Дмитрия! И дяденьку воина! — добавил Кир с надеждой.

Клэр на секунду задумался:

— М?... Ладно. Но сначала Тамара.

Он двинулся вперёд по новому коридору лабиринта, неся на спине своего ученика и полностью игнорируя хриплые проклятия графа Александита.

***

Дмитрий и Безымянный Воин стояли спина к спине в круглом зале, заваленном телами монстров. Воздух был густым от запаха гари и крови. Дмитрий тяжело дышал, его меч был опущен острием вниз.

— Чтоб я ещё раз согласился на эту авантюру... — прохрипел он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже кровавый след.

Внезапно сверху, с потолка, который начал расходиться в стороны после перестройки лабиринта, с визгом свалилось что-то мелкое и визжащее. Это был Евгений. Он рухнул на гору трупов монстров, подняв облако пыли, и остался лежать, жалобно скуля.

— Юный Граф? — Дмитрий шагнул к нему, опуская меч. — Что тыт забыл?

Евгений, дрожа, поднялся на ноги. Его дорогой камзол был порван, кружевной воротник висел лохмотьями.

— Дмитрий! Слава Хара! Я думал, мне конец! — затараторил он. — Леонид здесь! И Кристина! Моя дорогая невеста! И эта... ведьма! Кровавая Тамара! Они все здесь! Это ловушка! Они убьют нас всех!

— Где Кир? — рявкнул Дмитрий, хватая Евгения за грудки и встряхивая. — Где мальчик?!

— Я... я не знаю! Я его не видел!

Внезапно Евгений перестал дрожать. Его взгляд стал холодным и расчётливым. Он резко ударил Дмитрия коленом в пах и выхватил из его ножен кинжал.

— Ты всегда был слишком предсказуем, капитан! — прошипел он, замахиваясь, бросая огненный шар.

Но Дмитрий ожидал подвоха с самого начала. Он увернулся от атакующей магии и перехватил руку Евгения и одним резким движением вывернул её, заставляя юного графа выронить кинжал и упасть на колени.

— Сладкие речи — в битве не помогут, Евгений, — сплюнул Дмитрий, связывая ему руки обрывком его же портупеи. — Ты даже предать толком не можешь.

Он хорошенько стукнул Евгения по затылку, и тот, охнув, повалился на землю. Оценив обстановку, Дмитрий решил, что если юного графа Александрита съедят монстры, то гвардия наконец-то избавится от горе-начальника. Дмитрий усмехнулся этой мысли и обернулся к соратнику.

— Ну что, воин? Пора...

Слова застряли у него в горле. Деревянная маска со стуком упала на деревянный пол, обожжённая магией Евгения. Дмитрий смотрел в лицо человека, которого считал мёртвым тринадцать лет. В лицо своего старшего товарища. Его меч со звоном упал на каменный пол.

— Кто ты? — прошептал Дмитрий. Его голос сорвался. Он поднял меч снова, но теперь его острие было направлено на Алексея. — Кто ты такой?!

Алексей не стал поднимать оружие. Он просто стоял и смотрел на своего младшего.

— Я тот, кого ты видишь перед собой, Дмитрий.

— Что ты несёшь?! — голос Дмитрия сорвался на крик. Слёзы брызнули из глаз. — Я видел, как ты умер! Я принёс твой меч Тамаре! Я видел всё своими глазами!

— Ты видел, как орки окружили меня, — спокойно ответил Алексей. — Ты видел, как их вожак проткнул меня насквозь. Но ты не видел, как я умер. И тела моего потом ты не нашёл. Только меч.

Дмитрий сделал шаг назад. Его колени подогнулись, и он рухнул на пол. Меч выпал из его ослабевших рук. Он закрыл лицо руками, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Алексей подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Ты молодец, Дмитрий. Ты хорошо держался всё это время.

— Но как?.. — выдохнул Дмитрий сквозь слёзы.

Алексей вздохнул и скинул с плеч плащ. Под ним стала видна его правая рука — она была не из плоти и крови, а из тусклого серого металла с магическими рунами. У него не было левого глаза. Пустоту закрывала черная повязка.

— В тот день я лишился правой руки, обоих ног, левого лёгкого и части печени. Глаза, как видишь, у меня тоже нет. Кишки вываливались наружу. Я умирал, честно говоря. Моей огромной маны, как назло, тогда не хватало.

Он постучал себя по груди.

— Но Хара по какой-то своей прихоти решил меня спасти. Принёс сюда. Мои ноги и рука — это магические протезы. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь это устройство.

Дмитрий поднял на него заплаканные глаза и посмотрел на свою левую руку. Она была точно такой же.

— Когда я умирал, я вспомнил слова Тамары о том, что магией можно заменить даже органы. Мне эта логика подошла. Так что моя печень и одно лёгкое работают исключительно на магии. Глаз воссоздать не получилось. Дурак я всё-таки для таких сложностей.

Алексей глупо улыбался, не сводя глаз с Дмитрия.

— Не стоит беспокоиться. Я выжил. И это главное.

Он посмотрел на младшего товарища с теплотой.

— Прости, что не связывался с вами. Хара запретил. Сказал, что мне положено до поры до времени оставаться слугой и гостем в этом храме... Я не понимал, о чём он толкует. Но кажется, сейчас понимаю.

Дмитрий молчал, только тихо всхлипывал.

— Тяжело тебе пришлось? — мягко спросил Алексей.

— Мне-то что... — выдохнул Дмитрий. — Дети... которые росли у нас на глазах. Их боли не было конца... А я смотрел и ничего не мог сделать. И вот когда они наконец-то обрели покой... я снова не смог помочь. Даже их ученика не уберёг... Кир там один...

Алексей рассмеялся. Это был тёплый, живой смех.

— У них есть ученик! Значит, всё хорошо! Они смотрят в будущее! Просто представь: у наших учеников есть свой ученик! Я себя почти дедом ощущаю!

Дмитрий резко поднял голову. В его глазах мелькнула искра жизни сквозь слёзы.

— Нашёл время!

Он со всей силы врезал Алексею кулаком в живот.

— Надо найти Кира! Иначе эти двое нам головы открутят!

Алексей охнул и согнулся пополам, а затем расхохотался ещё громче.