Бессердечная Тамара

— Неужели тебя благословил сам Бог Войны Хара?

— Да. Так и есть, — Тамара отжала волосы от воды.

— И всё же... как ты попала сюда? Обычно все, кто приходят в этот лес, чего-то хотят и здесь ищут исполнения своих желаний.

— Ты про ту чушь с мясом русалки и отваром из фей? — в её голосе прозвучало почти детское презрение. — Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы знать, что это просто глупые мифы. Не люблю суеверия.

— Забавно... Так есть ли у тебя желание?

— Помыться? — она плеснула водой в себе лицо.

Аскольд усмехнулся и подошёл ближе.

— А не опрометчиво ли сидеть в таком откровенном виде перед мужчиной?

Тамара впервые посмотрела на него с едва заметной тенью эмоции — то ли насмешки, то ли отвращения.

— Я думаю, что вряд ли великий Король Фей имеет подобные мысли по отношению к ребёнку.

Аскольд лишь хмыкнул, оценив её холодный, недетский расчёт. Он не стал спорить. Вместо этого он молча оторвал широкую полосу ткани от своей мантии, смочил её в ледяной воде реки и, подойдя ближе, начал аккуратно стирать остатки засохшей крови с её шеи, лба и спутанных тёмных волос.

Тамара не отстранилась. Она просто замерла, позволяя ему это делать, и смотрела прямо перед собой, на грохочущую стену водопада. Её лицо не выражало ничего.

— И всё же, — снова заговорил Аскольд, его движения были на удивление мягкими и заботливыми. — Мне интересно, какое истинное желание в тебе сидит? Не мыться же. Это слишком... просто.

Глаза Тамары, до этого абсолютно пустые, на мгновение ожили. В них мелькнула такая глубокая, такая детская и отчаянная тоска, что даже Аскольд, повидавший за свои века немало, замер.

— Я — её голос дрогнул. Она сглотнула, словно боясь произнести это вслух. — Я просто хочу, чтобы стук моего сердца достиг моего отца

Аскольд замер. Его рука с мокрой тканью остановилась на полпути. Он смотрел на эту девочку, на Царскую дочь, на Крёстную дочь Бога Войны, и видел перед собой лишь бесконечно одинокого ребёнка, который хотел не трона, не власти, а простой отцовской любви. Той любви, которой у неё никогда не было.

Он опустил руку.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Это хорошее желание. Жаль я не могу его исполнить.

Тамара резко встала, накидывая на плечи свой доломан. Она снова была Царевной — холодной, собранной и опасной.

— Мне пора идти. Клэрис, наверное, меня уже потерял.

— Хорошо, — повторил Аскольд.

Она уже направилась к водопаду, но остановилась и обернулась.

— Я прошла через этот водопад, — сказала она, указывая на бьющий поток воды. — Заделай проход. Не хотелось бы, чтобы люди уничтожили такое тихое место.

— Так и поступлю, — кивнул Аскольд.

Она уже почти скрылась за пеленой воды, когда он внезапно окликнул её.

— Послушай если в мире людей тебе всё внезапно надоест У меня в этом лесу есть один домик. Маленький, но двухэтажный. Я законсервировал его магией, чтоб он окончательно не порушился. Не знаю зачем, просто захотелось. Но теперь, пожалуй, я сохраню его для тебя. Если поймёшь, что снова хочешь отдохнуть от людского мира то приходи и оставайся сколько захочешь. Я буду ждать, когда ты повзрослеешь.

Тамара выглянула из-за водопада. На её лице не было улыбки.

— Тоже мне Король Фей. Обычный развратник.

Аскольд возмущённо фыркнул, но не рассердился.

— Да я не это имел в виду!

Тамара смотрела на него ещё секунду.

— Хорошо. Если так случится и я вспомню об этом месте я приду.

И она окончательно исчезла за шумной завесой воды.

Тамара резко выдохнула и открыла глаза. Она снова была в лабиринте. В полной темноте. Часы скрипели в груди.

Она сидела на холодном полу, привалившись спиной к стене. Мысли о том покое, что ей дарил лес Аскольда, были как бальзам на душу. Лес стал ей домом. И домом Клэра. А затем и домом Кира. Как хорошо было бы сейчас просто вернуться туда Спрятаться от всего мира в маленьком домике на поляне.

Она с трудом поднялась на ноги. Нужно было идти. Найти их. Спасти Кира И, наверное, наконец-то поблагодарить Аскольда за эту тишину и дом.

Но тело её не слушалось. Ноги подкосились, и она начала падать лицом вперёд, в черноту коридора.

Её поймали чьи-то сильные руки. Чьи-то до боли знакомые руки.

— Тамара?! — голос Клэра прозвучал как гром среди ясного неба.

Она подняла взгляд и увидела его лицо прямо над своим. Обеспокоенное. Родное.

Её рука сама собой поднялась и коснулась его щеки. Кожа была тёплой.

— Что с тобой случилось?! — в его голосе звучала паника.

— Я столкнулась с Кристиной и пропустила атаку, — ответила Тамара. Слова давались ей с трудом. — Кажется это всё. У меня чуть меньше часа.

Она закашлялась. Изо рта потекла тонкая струйка тёмной крови. Клэр подхватил её на руки так легко, словно она ничего не весила.

— Всё будет хорошо! Слышишь?! Всё будет хорошо!

Но Тамара его почти не слышала. Она смотрела в темноту над его плечом и думала о том, что он прав. Всё было хорошо. Очень долго. По её щеке скатилась одинокая слеза. Она думала о том, что это всё — Лес Фей, их странная семья, Кир — было настоящим счастьем. И это счастье стоило любой цены. Если бы Тамаре вновь надо было отдать за него сердце, она бы, не раздумывая, согласилась.

***

Коридор казался бесконечным. Воздух был густым от пыли и магии. Кир, которого Дмитрий тащил за руку, спотыкался на каждом шагу. Алексей шёл впереди, его механическая нога лязгала по каменному полу, задавая изнурительный ритм.

— Долго ещё? — прохрипел Дмитрий, оглядываясь назад.

— Я... я не уверен, — выдохнул Алексей, не сбавляя шага. — Лабиринт изменился. Я чувствую... его волю.

Внезапно тишину разорвал знакомый, леденящий душу звук: топот сотен ног и лязг доспехов. Армия Леонида. Потрёпанная, поредевшая, но всё ещё смертоносная.

— Они нас догоняют! — крикнул Кир.

Аскольд, шедший последним, резко остановился. Он развернулся лицом к преследователям, его фигура заслонила узкий проход, словно живая стена.

— Идите вперёд! — крикнул он, не оборачиваясь. В его руках уже формировались магические круги. — Я закончу тут и сразу за вами! Нет времени толпиться всем тут вместе!

Дмитрий и Алексей переглянулись. Всего мгновение сомнения промелькнуло в их глазах. Дмитрий схватил Кира за шиворот и рывком поставил перед собой.

— Бежим! — скомандовал он.

Алексей кивнул, и они втроём бросились прочь по коридору, оставив Аскольда одного против надвигающейся волны врагов. Позади них раздался оглушительный грохот, крики солдат и вспышки боевой магии — Аскольд вступил в свой бой.

Они бежали, не чуя под собой ног. Алексей вдруг резко остановился перед гладкой золотой стеной, которой ещё секунду назад не было.

— Нам сюда, — выдохнул он, тяжело опираясь на стену.

Дмитрий не стал спорить. Он буквально втолкнул Кира в появившийся проём, и они втроём ввалились внутрь. Золотая дверь бесшумно исчезла за их спинами, отрезая звуки боя.

Тишина. Они оказались в месте, которое никак не могло существовать в подземелье Храма бога Войны. Это был изящный сад. Солнечный свет лился сквозь витражные окна, раскрашивая плитку под ногами во все цвета радуги. Плодовые деревья, усыпанные спелыми фруктами, склоняли свои ветви над дорожками. В листве копошились соловьи, их трели наполняли воздух. По клумбам были раскиданы цветы всех мыслимых оттенков, а по узорчатой плитке скакали разноцветные пушистые кролики. Повсюду журчали маленькие фонтаны, где купались птицы.

В центре этого изящества, за кованым столиком, сидел мужчина. У него была загорелая кожа, коротко стриженные вьющиеся волосы цвета тёмного шоколада и серые, как сталь, глаза, в которых играл солнечный магический свет. На столе перед ним стоял расписной фарфоровый сервиз на двоих. Он был одет в бежевую тунику, что будто бы ему и не особо подходила.

Мужчина медленно повернул голову и пристально посмотрел на Алексея.

— Принёс? — спросил он спокойным, глубоким голосом.

Алексей устало вздохнул и из сумки за пазухой достал небольшую картонную коробку.

— Это шоколадные конфеты с трюфельной начинкой, — сказал он, ставя коробку на стол. — Самая популярная сладость сейчас среди женщин на Востоке.

Мужчина посмотрел на конфеты без особого интереса.

— Лёль больше нравятся ягодные начинки.

— Это было бы резонно, будь она сейчас здесь, господин Хара, — ответил Алексей с ноткой ворчания в голосе.

— Да, она снова не пришла, — Хара наблюдал за играми соловьёв в ветвях дерева. Его голос был полон лёгкой меланхолии. — Сегодня так много гостей, что весь лабиринт дрожит. Не мог их разогнать, Алексей?

— Этот Ваш лабиринт чуть меня не прихлопнул... — с досадой сообщил Алексей. — Надо же было Вам меня туда отправлять.

— А как бы ты тогда проводил ученика моей Крёстной дочери? — Хара наконец-то перевёл внимание с Алексея на остальных.

Его взгляд остановился на Кире. Мальчик стоял, поражённый до глубины души. Он никогда не видел ничего подобного и уж тем более не думал, что Бог Войны может выглядеть как... отдыхающий аристократ.

Дмитрий же и вовсе замер соляным столпом. Он смотрел на бога с благоговением и страхом, боясь даже дышать.

Хара перевёл взгляд с Алексея на мальчика. Его серые, как сталь, глаза, казалось, видели Кира насквозь, читая каждую его мысль. Он слегка кивнул, подзывая его к себе.

Кир, помедлив всего секунду, осторожно подошёл к столу. Он вежливо поклонился.

— Здравствуйте, господин Хара.

— Присаживайся, — голос бога был мягким, как бархат. — Угощайся. Конфеты с Востока, говорят, чудо как хороши.

Кир посмотрел на коробку. Есть в присутствии бога ему казалось кощунством.

— Благодарю вас, но я не голоден.

Хара улыбнулся. Это была не хищная улыбка, а тёплая, почти отеческая.

— Скажите, сердце Тамары... Оно у вас? — голос Кира дрогнул от волнения.

Улыбка Хара стала шире. Он не ответил сразу. Вместо этого его взгляд упал на маленькую фарфоровую шкатулку, стоявшую на краю стола. Он лениво пододвинул её к центру и открыл крышку.

Внутри, на бархатной подушке, лежало оно. Сердце Тамары. Ярко-алое, пульсирующее в ровном, спокойном ритме. Оно было прекрасно.

— Красивое, да? — спросил Хара, глядя на мальчика с улыбкой.

— Очень... — выдохнул Кир, не в силах отвести взгляд.

— Твоя наставница оставила его мне одиннадцать лет назад, — начал Хара, закрывая шкатулку. — Вернее, его оставил её отец. Виктор принёс его ко входу в лабиринт и попросил сохранить. Сказал, что так будет безопаснее для всех. И я ждал. Все эти годы я ждал. Одиннадцать лет.

— Почему вы не вернули его Тамаре сразу? — спросил Кир, нахмурившись. Ему казалось это несправедливым.

Хара тихо рассмеялся.

— А надо было?

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на соловьёв в ветвях.

— Понимаешь, мальчик... Тамара постоянно страдала. Буря эмоций обуревала её и сковывала. Она не могла с ними справиться. Но когда сердца не стало... она наконец-то осознала их причину. Она просто устала.

Он говорил медленно, словно рассказывая старую сказку.

— Всё детство она выживала при дворе. Усердно тренировалась, пытаясь заслужить одобрение отца. Потом посвятила всю себя войне. Никогда в её жизни не было простой передышки. Остановиться и полюбоваться на цветы — на это у Царевны времени не было. Когда же сердца не стало... она наконец-то осознала свою усталость. Она оставила дворец, отца, сводную сестру и её мать. Ей хотелось понять истину всего, что происходило вокруг неё. Тамара отправилась искать её. Сначала она путешествовала со своим котом. Потом поселилась в Лесу Короля Фей, где и обрела тот самый покой, которого ей так не хватало. Первый год она изучала истину и путешествовала, а когда уставала — возвращалась в свой дом в лесу фей. А потом она нашла тебя... и посвятила себя наставничеству.

Хара посмотрел Киру прямо в глаза.

— Она была счастлива и без сердца. Но сейчас... она наконец-то достаточно созрела, чтобы жить со всеми своими чувствами. Она добралась до очередной истины — равновесия и целостности души, тела и разума. Теперь ей самое время его вернуть.

— Значит... всё было так, как должно было быть? — удивлённо спросил Кир.

— Да, — кивнул Хара. — Это был её путь становления. Теперь ей пора отправиться в новый.

— Вы... отдадите мне сердце Тамары? — задал Кир решающий вопрос.

Хара поднял указательный палец.

— С одним условием. Понимаешь ли... есть ещё кое-кто, кому бы пора вернуть своё сердце.

— Царь Виктор? — догадался Кир.

— Верно мыслишь. Но с ним всё гораздо сложнее. Царь Виктор вырвал себе сердце, когда умерла Царица Наташа. В определённом контексте её можно считать твоей матерью. В тот момент своей жизни Виктор не мог пережить утраты. Сейчас же ему пора исцелиться. Он готов оплакать возлюбленную.

— И где же мне искать сердце Виктора?

— Повсюду, — загадочно ответил Хара. — Он был неловок, когда извлекал его. Настолько неловок, что разбил его на куски, — закончил Хара, и в его голосе прозвучала нотка ироничного сочувствия. — И теперь оно разлетелось по миру. Я примерно знаю, где осколки. Тебе же положено их собрать. Согласишься, и я отдам тебе сердце Тамары.

Кир посмотрел на шкатулку, затем на самодовольное лицо бога. Он чувствовал себя так, будто его только что ловко загнали в угол.

— Я думаю, Тамара справится с этим лучше, чем я, — осторожно заметил он.

— Возможно, — Хара задумчиво потёр подбородок, глядя на купающихся в фонтане птиц. — Но мне этот вариант не подойдёт.

— Что? — Кир почувствовал, как внутри поднимается волна негодования. — Почему?

— Видишь ли, этот сад я создал не для себя, — Хара щёлкнул пальцами, и на его протянутый указательный палец тут же приземлилась маленькая пёстрая птичка. — Я жду одну гостью.

— Богиню Лёль? — догадался Кир.

— Да, — Хара едва заметно улыбнулся, и птица снова вспорхнула в небо. — Мы знаем друг друга не один век. Но как-то мы с ней решили развлечь себя спором. И так увлеклись, что в процессе... поругались.

Он вздохнул, и в этом вздохе смешались вековая усталость и мальчишеское упрямство.

— Если честно, мне уже неважно, кто из нас выйдет победителем в нём. Просто я хочу, чтобы этот спор сдвинулся с мёртвой точки. Поэтому и пригласил тебя сюда.

— Не проще ли просто извиниться перед Богиней? — прямо спросил Кир, глядя ему в глаза.

— Нет, конечно, — ответил Хара с таким невинным видом, будто речь шла о погоде. — С чего бы мне извиняться? Я ничего плохого не делал.

Кир уставился на него, не веря своим ушам.

— Если так любите её, просто извинитесь, — настаивал он. — А не устраивайте тут гонки с поиском сердец!

Хара резко выпрямился. Благородная маска спала с его лица в одно мгновение. Перед Киром сидел не величественный бог, а упрямый, капризный ребёнок.

— Так, сопляк! — рявкнул он, и соловьи испуганно притихли. — Тебе нужно сердце Тамары или нет?!

— Конечно нужно! — крикнул Кир в ответ.

— Так забирай! Но потом ты пойдёшь за сердцем Виктора! Ясно?!

Кир раздражённо зарычал и сжал кулаки.

— Да я ведь просто хотел забрать сердце Тамары и пойти домой! Я не хочу искать какие-то осколки!

— Да Тамара же нам потом головы открутит! — поддержал его Дмитрий, который всё это время молча слушал диалог.

— Просто извинитесь перед Лёль и дело с концом! — вставил Алексей.

— Не буду! — упрямо отрезал Хара, скрестив руки на груди.

Кир снова раздражённо зарычал. Он посмотрел на шкатулку с сердцем, потом на упрямого бога. У Тамары мало времени. У него нет выбора.

— Ладно! — наконец сдался он, и это слово прозвучало как плевок. — Согласен! Вернём мы Царю Виктору его чёртово сердце! Только отдайте сердце Тамары!

Кир решительно протянул Хара руку для рукопожатия. Бог посмотрел на маленькую ладонь мальчика, затем быстро и крепко пожал её.

— Договорились! — воскликнул он с хищной радостью.

В тот же миг Хара толкнул шкатулку по гладкой поверхности стола прямо в руки Киру. Мальчик едва успел её поймать, как под его ногами провалилась земля.

Кир вскрикнул, но было поздно. Он заскользил вниз по тёмному туннелю, похожему на гигантскую игровую горку. Шкатулку с сердцем он крепко прижимал к груди.

Последнее, что он услышал, был голос Хара, донёсшийся сверху:

— Но помни, не стоит нарушать данное слово богу!

А затем всё стихло.