Бессердечная Тамара

— А я вам спою о Кровавой Царевне,О дочери Бога, чей гнев так суров!На острове дальнем, где ветер так вётер,Она покарала презренных врагов!

Аскольд замер. Он бросил барду монету. Тот ловко поймал её на лету и склонил голову в благодарном поклоне.

— Что это была за песня? — спросил Аскольд с хитрой улыбкой.

— О! — воскликнул бард, глаза его загорелись. — Я посвятил её Кровавой Царевне Тамаре! Буквально неделю назад я был приглашён графом Леонидом на Соловьиный остров, чтобы воспеть его подвиги. Но как же я был удивлён! Граф Леонид посмел оскорбить самого Хара, беспардонно вторгшись в Храм Бога Войны. И тут! Просто представьте, прекрасная Царевна Тамара появилась среди толпы этих грязных солдат и вознеслась в воздухе! Небо затянулось красным, как её глаза, и на землю рухнули сотни мечей! Они карали грешников за то, что те посмели оскорбить её Крёстного отца! Это было ужасающе и прекрасно! Я наблюдал за этим, дрожа от ужаса и восторга, сидя в маленькой парусной лодке. И в тот момент она была подобно нимфе! Музе, что одарила меня вдохновением!

— Разве Царевна Тамара не преступница? — с той же хитрой улыбкой спросил Аскольд.

— О что вы! — Бард казался оскорблённым. — Я был пятнадцатилетним мальчишкой, когда шла война в Южных землях. Тогда все говорили, что Кровавая Царевна Тамара займёт трон. Помнится, после войны она больше не объявлялась на людях. Ходили сплетни, будто бы отец прогнал её со двора. Но как по мне — всё это чушь!

— Слухи эти распускали поклонники Священной Царевны Кристины, как я помню, — рассмеялся купец из-за прилавка.

— Так вы с ними не согласны? — вновь спросил Аскольд.

— Послушай, юнец, — Купец хлопнул Аскольда по плечу с такой силой, что Король Фей едва устоял на ногах. — Я сам был простым солдатом на войне в Южных землях, когда Царевна Тамара вела нас в бой. Совсем юная дева, но она будто бы родилась в стали, крови и огне!

— Вот-вот! — поддержал бард. — Разве не таким должен быть правитель! Она ведёт в бой и карает всех отступников!

— Я слышал слухи о Соловьином острове, — подхватил купец. — Помнится, там никто и не погиб от рук .Царевны... но солдаты из армии графа Александриты бродят по улицам и рассказывают о Царевне Тамаре, что их покарала. Поделом им! Что за святотатство! Устраивать подобное в Храме Бога Войны! Глупцы! Разве Царевна Тамара могла подобное стерпеть?! Хара ведь её Крёстный отец!

— Не могли бы вы мне рассказать о годах войны? — бард с восхищением посмотрел на купца. — Я бы хотел ещё воспеть подвиги Кровавой Царевны Тамары.

— С удовольствием! — ответил купец. — Я, может, просто старый сухарь... но мне никак не понять этого культа Священной Царевны. Что толку от веры, если она ничего не даёт? Война ужасна... но вы только посмотрите на эти фрукты! В Гебе отстроили порт и верфь! Я был проездом в Шу... говорят, Царевна Тамара и там побывала! Она спасла город от эпидемии. Люди восхваляют её... а не дрожат, как рассказывает Культ Священной Царевны! Спой-ка свою балладу ещё разок!

Купец бросил барду крупную золотую монету. Солнечные лучи сверкнули в глазах Аскольда, отразившись от начищенного золота. Бард прокашлялся, его рука легко коснулась струн, и он запел:

— На сером берегу, где Храм в туман одет,Стоял граф Леонид, храня надменный бред.«Сметём отступников!» — таков был их приказ.Но из врат Хара шёл навстречу смерти час.

Три тени вышли к ним, измучены вконец,И во главе — она.Её рубин — венец.Не крикнула она, не подняла клинка,Лишь тишина её была острей штыка.

Аскольд осторожно поспешил покинул их круг. Он шёл обратно к гостевому домику сквозь толпу. Люди на площади уже начинали активно обсуждать услышанное. Голос барда заполнил площадь:

— И голос Дочери, как рокот дальних гроз,Прорвался в мир: «Вы тронули моё.За дерзость вашу, за осквернённый храмЯ прокляла вас. Бойтесь гнева Хара!».

И дрогнул свод небес, и с алых облаковНа войско Леонида рухнул дождь клинков.

Аскольд пробирался сквозь толпу. Люли стягивались к лавке купца с заморскими фруктами. Они роптали. Мелодия всё никак не заканчивалась.

— Они кричали. Но их крик был немощен и тих.Их души корчились в сетях видений злых.А Дочь Войны лишь повела усталою рукой:«Иди в свой град. Играй престол. Но бойся встретиться со мной».

Люди вспоминали слухи, прибывшие из Шу с караваном купцов. Они говорили о годах войны. О исчезнувшей Царевне Тамаре. Кто-то ставил под сомнения молитвы Святой Кристины. Их мнения расходились: кто-то шептал о «чудовище», кто-то с восторгом пересказывал балладу барда.

Аскольд слушал этот шёпот города и понимал одну простую вещь: Тамару это вовсе не обрадует.

***

Воздух в гостевом домике всё ещё был пропитан запахом остывшего чая и отчаяния, но теперь к нему примешивался новый аромат — терпкий, пряный запах душистых масел. Неделя хаоса подошла к концу, уступив место холодной, расчётливой решимости.

Тамара стояла перед старым, потрескавшимся зеркалом. Она выглядела несравнимо лучше, чем несколько часов назад. Она приняла ванну, и её кожа всё ещё хранила аромат заморских масел. Её тёмные волосы, обрезанные неровным каре до подбородка, были ещё влажными после мытья. Она не стала их укладывать или закалывать — просто провела по ним пальцами, убирая пряди с лица. На ней было одно из тех простых красных платьев, что она купила в Шу — короткое, практичное, но удивительно ей идущее. Узкие чёрные сапоги доходили до колена. Она больше не походила на измученную беглянку.

Клэр стоял рядом, спиной к ней, застёгивая пуговицы чёрного жилета поверх ослепительно белой льняной рубашки. Он сменил свои привычные походные одежды на более цивильный наряд — кожаные туфли вместо сапог, жилет вместо куртки. Он выглядел бы как столичный аристократ, если бы не едва заметная скованность в движениях.

— Ты так и не научился справляться с пуговицами? — с лёгкой усмешкой спросила Тамара. Её голос уже не был хриплым от крика, в нём снова звучали знакомые стальные нотки.

Клэр обернулся через плечо и посмотрел на неё с наигранным возмущением.

— Я отвык от всех этих бытовых вещей, пока был котом, — проворчал он. — У кошек всё проще. Потёрся о ногу — и тебя покормили.

Тамара тихо рассмеялась. Этот звук был таким редким в последние дни, что казался почти чужим. Она подошла к нему и, встав на цыпочки, убрала влажную прядь волос с его лба.

— Ты и сейчас иногда забываешь, что не можешь пролезть в щель под дверью, — поддразнила она.

Клэр ощутил кожей тепло её дыхания. Всё внутри него сжалось от восторга, и его лицо еле заметно покраснело.

В этот момент дверь домика с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стоял Аскольд. Он выглядел взъерошенным и взволнованным, его щёки раскраснелись то ли от быстрой ходьбы, то ли от услышанного на рынке.

— Вы не поверите, что я... — начал он с порога, но закончить фразу не успел.

Раздался робкий стук в дверь.

Тамара среагировала мгновенно. Её рука метнулась к Клэру, и их обоих окутала едва заметная дымка маскирующей магии. Теперь для любого постороннего взгляда они были просто обычными постояльцами.

В комнату заглянул хозяин дома — добродушный старик с седой бородой. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на Аскольде.

— О! Смотрите-ка, что столица делает с людьми! — воскликнул он с широкой улыбкой. — Немного приоделся и уже красавчик! Жених прям! У меня там, кстати, две дочери на выданье, познакомить? — он добродушно пихнул Аскольда в бок кулаком.

Аскольд поморщился и отстранился.

— Немного не до тебя, старик, — фыркнул он.

Хозяин перевёл взгляд на Тамару и Клэра.

— Хозяин, — вежливо обратилась к нему Тамара. — Мы сейчас собирались навестить моего отца, поэтому ужин на нас не готовьте.

Старик хитро прищурился, переводя взгляд с «невесты» на «жениха».

— Хотите познакомить с будущим тестем? В таком случае... удачи тебе, юнец! Крепись! Мой тесть меня до самой смерти терпеть не мог! — он громко расхохотался собственной шутке.

Хозяин ещё раз подмигнул Аскольду и, посмеиваясь, удалился. Когда его тяжёлые шаги окончательно затихли вдали, Тамара сняла чары.

Она повернулась к Аскольду, скрестив руки на груди. Её взгляд был прямым и требовательным.

— Ты вовремя. Мы снова собираемся брать дворец штурмом. Ты с нами?

Аскольд поправил свой новый камзол и усмехнулся, в его глазах заплясали озорные искры.

— Как можно отказаться от такого веселья?

***

Ночь в Царьграде была их союзником. Тени от дворцовых башен, словно чёрные пальцы, тянулись по мощёным улицам, скрывая три фигуры, что двигались к сердцу власти с целеустремлённостью хищников.

Тамара шла первой. Её походка была ровной, но Аскольд, шагавший рядом, видел, как едва заметно напряжены её плечи. Клэр скользил бесшумной тенью чуть позади, его взгляд безостановочно исследовал тёмные арки и ниши в поисках патрулей.

Они остановились в густой тени у массивных дворцовых ворот. Два стражника, закованные в начищенные латы, лениво переговаривались, сжимая в руках алебарды. Кажется, недавнее проникновение во дворец их ничему не научило.

— Ты бы это видела! — возбуждённо зашептал Аскольд, пользуясь моментом. — На площади! Там был бард... Он пел балладу! О том, как ты карала мечами с небес! Как ты вознеслась в воздухе! Как... как муза гнева! Люди слушали, разинув рты!

Тамара тяжело вздохнула. В этом вздохе смешались усталость и глухое раздражение.

— Это было не так уж и просто сотворить, Аскольд.

Она остановилась и повернулась к ним. В тусклом свете магических фонарей дворцовой стены её лицо выглядело измождённым.

— Благословение Хара отнимает множество сил. Моя мана до сих пор не восстановилась до конца. Я чувствовала себя опустошённой.

Она подняла руку, и на её ладони на мгновение вспыхнул и погас алый огонёк

— К тому же, оно имеет множество условий. Я могу творить подобную магию лишь тогда, когда я на «войне». То есть вокруг должно быть множество «врагов». Настоящая армия. В дуэли один на один подобная магия просто не сработает. Хара ведь бог войны, а не бог битвы или поединка.

Она опустила руку и посмотрела на Аскольда с укором.

— И мне это воспевание ни к чему. Я хочу поскорее разыскать Кира, вернуться домой и... — она на мгновение замолчала и перевела взгляд на Клэра, который стоял рядом с непроницаемым лицом. — В общем, мне не особо интересно становление героиней.

Тамара лишь фыркнула, отмахнувшись от его слов. Она вышла из тени на свет, прямо перед воротами. Стражники её тут же заметили и схватились за оружие, но было уже поздно.

Раздался оглушительный скрежет металла о камень. Массивные ворота, способные выдержать удар тарана, сорвались с петель. Они медленно, словно в кошмарном сне, оторвались от креплений и плавно отлетели в стороны, открывая широкий проход. Ни один камень не упал со стены, ни один стражник не был задет. Они просто стояли, парализованные ужасом, глядя на то, как их непреодолимая преграда исчезает по воле одной лишь девушки. Путь был свободен.

— Так быстрее, — сухо прокомментировала Тамара, отряхивая ладони от невидимой пыли. — Идёмте.

Путь через дворцовый сад был на удивление тих. Там, где раньше на каждом шагу стояли патрули, теперь царила почти зловещая пустота. Но у самых дверей, ведущих во внутренние покои, их ждала группа стражников.

Десять человек. Они не спали, они были на посту. Но при виде Тамары они не схватились за оружие. Вместо этого они синхронно, словно по беззвучной команде, опустились на одно колено, склонив головы. Их алебарды со стуком упали на каменные плиты.

Из их рядов вышел старший смены. Это был мужчина с сединой на висках, его правая рука была неумело перебинтована окровавленной тканью.

— Царевна Тамара... — его голос был хриплым от волнения и боли. Он поклонился так низко, как только позволяла рана. — Мы... мы не признали вас сразу. Мы... мы слышали... Мы просим прощения за нашу слепоту. Мы готовы принять любое наказание.

Тамара даже не замедлила шаг. Она просто прошла мимо него, словно он был лишь ещё одной статуей в этом огромном дворце. Клэр и Аскольд последовали за ней, не говоря ни слова. Никто из стражи не посмел поднять на них взгляд, не говоря уже о том, чтобы преградить путь.

Они шли по знакомым коридорам, которые Тамара и Клэр помнили ещё с юности. Воздух здесь был спёртым, пах воском и пылью веков. Наконец, они остановились у той самой неприметной деревянной двери в боковом коридоре, что вела в тронный зал.

Тамара подошла к небольшому медному тазу, стоявшему на постаменте для омовения гостей тронного зала. Она медленно и методично вымыла руки, словно смывая с них пыль дороги и усталость.

— Умойтесь, — бросила она через плечо. — Мы идём к Царю.

Аскольд и Клэр молча выполнили приказ. Вода в тазу была всё такой же тёплой.

Закончив, Тамара вытерла руки о подол платья. Она не стала стучать. Она просто подошла к массивной деревянной двери и положила на неё ладонь. Раздался знакомый скрежет, но на этот раз он был тише, более контролируемым. Дверь сорвалась с петель и рассыпалась в щепки, подняв пыль.

Тронный зал был таким же, каким Тамара его помнила: огромный, холодный, с высокими сводчатыми потолками, где эхом отдавался каждый шаг. В центре, на массивном троне из камня, сидел Царь Виктор. Он был погружён в бумаги, его лицо, изрезанное морщинами, выражало крайнюю степень усталости и сосредоточенности. Всё также, как и неделю назад.

Он даже не поднял головы, когда дверь за их спинами перестала существовать.

— Так сложно просто открыть дверь? — спросил он, не отрываясь от чтения. Голос был ровным, лишённым удивления. — Толкнуть и открыть, Тамара. Не обязательно сносить её с петель. Она открывается.

Тамара прошла в центр зала. Её каблуки звонко цокали по мраморному полу. Она не кланялась, как в детстве, и не встала в позу просительницы перед троном. Вместо этого она сделала небрежный жест рукой. Тяжёлое деревянное кресло, стоявшее у стены, со скрипом проехало по полу и остановилось ровно напротив трона. Она опустилась в него, закинув ногу на ногу.

— Если я просто войду, ты же так и продолжишь сидеть над своей писаниной, — ответила она, копируя его спокойный тон. — Просто найми себе помощника. Что это?

Один из листков на столе Виктора вдруг зашевелился. Магическое перо, лежавшее рядом, взлетело в воздух, и листок, подхваченный невидимым ветром, плавно перелетел через зал и опустился в руки Тамары.

Она быстро пробежалась по нему глазами.

— Результаты налогообложения за последний сезон урожая? Серьёзно? Ты мог просто нанять человека с подходящими знаниями, который бы составил тебе подробный отчёт. Это бы сократило твой рабочий день втрое.

Виктор наконец-то отложил перо и посмотрел на дочь. В его взгляде не было гнева за сорванную дверь или за бесцеремонное поведение. Там было лишь усталое раздражение.

— Надо же какие умные мысли, — проворчал он. — Вот и занялась бы этим.

— Нет уж, — цыкнула Тамара, возвращая ему листок. — Сам тут над своими бумажками сиди.

— Я занимаюсь важной реформой, — начал оправдываться Виктор, но уже без прежнего запала. Он знал этот тон. Спорить было бесполезно. — Маль уже как двадцать восемь лет присоединён к Рюлелю, но там до сих пор используется валюта сгинувшего государства. Нужно решить вопрос с переходом.

— Даже шестилетка с этим справится, — Тамара закатила глаза и откинулась на спинку кресла. — Маль — регион северный, там с сельским хозяйством не очень. Поэтому он покупает зерно.

Она говорила быстро, чётко, словно учила экономике Кира, а не беседовала с Царём целого государства.

— Частично освободи Шу от налогов в обмен на поставку зерна напрямую в царские запасы. Часть оставляй себе на случай кризиса, а остальное продавай Маль за их старую валюту. Валюту эту переплавляй сразу же в валюту Рюлеля. Полученную валюту с издержками за перечеканку используй для покупки пушнины из Маль и продавай её на Восток. Таким образом, монеты Рюлеля практически естественным образом вытеснят монеты Маль. При этом Шу разовьёт ремесло, а у тебя ещё какая-никакая прибыль останется.

В тронном зале повисла тишина. Виктор молча слушал её. Магическое перо само собой снова взлетело и начало стремительно записывать каждое её слово на чистый пергамент.

Царь задумчиво потёр подбородок, затем откинулся на спинку трона и посмотрел на неё с уважением, смешанным с досадой.

— Отличная идея, — наконец оценил он.

Тамара выпрямилась в кресле. Вся её расслабленность исчезла. Она подалась вперёд, её взгляд стал острым как кинжал.

— А теперь говори, — её голос был холодным и прямым, как сталь. — Где твоё чёртово сердце?

Тишина, повисшая в тронном зале после демонстрации силы, была густой и вязкой, как смола. Виктор, сидевший на троне, наконец отложил перо. Он не смотрел на обломки двери. Его взгляд был прикован к дочери, которая сидя в деревянном кресле, закинула ногу на ногу с видом наглой гостьи, а не мятежницы, ворвавшейся во дворец.

— А ты, вижу, вернула своё, — произнес он ровным голосом. В нем не было ни удивления, ни радости. Лишь констатация факта.

— Отвечай, — потребовала Тамара, не изменив тона голоса.

Виктор тяжело вздохнул. Его взгляд метнулся по залу — от невозмутимого лица Клэра до любопытного Аскольда — и вернулся к дочери. Он выглядел загнанным в угол зверем, который слишком устал, чтобы огрызаться.

— Не знаю, — наконец выдавил он.

Тамара моргнула. На мгновение её маска непоколебимости дала трещину.

— Что? — переспросила она с ноткой недоверия.

— Не знаю, — повторил Виктор громче, словно убеждая самого себя. — Это было двадцать три года назад.

Клэр раздраженно выдохнул через нос и отвернулся к разбитому дверному проему, всем своим видом показывая, что они снова в тупике. Аскольд же был почти сражен такой непринуждённостью правителя целого континента по отношению к собственному сердцу.

— Я не особо осведомлен в этом вопросе, — подал голос Король Фей, — но разве это не то, что стоило бы поберечь? Это же... сердце.

Тамара не повернула головы в его сторону. Её взгляд был прикован к отцу.

— Со стороны физиологии сердце качает кровь и потоки маны, — начала она лекционным тоном, словно отвечая на экзамене. — Орган необходимый для жизни. Магией его можно заменить, но при условии, что поток маны стабилен. Это требует невероятного контроля и большого магического потенциала. И всё же... сердце всё ещё важно. Я прикидывала варианты. Его можно использовать в качестве... скажем так, преобразователя. Если поместить сердце в определённо сложенный магический круг, то можно использовать внешнюю ману мира, преобразовывая её в источник энергии. Артефакты требуют подзарядки извне, сердце сильного мага — это что-то из разряда научного прорыва.

Она сделала паузу и добавила тише:

— Но я считаю, что данное открытие миру знать не нужно. Для людей это будет вредным уроком.

— Ты правда думала об этом? — внезапно спросил Клэр. В его голосе прозвучало искреннее удивление.

Тамара едва заметно пожала плечами.

— Когда Кир был совсем ребёнком, мне было сложно контролировать бытовую магию из-за постоянной усталости. Тогда я подумала, как бы можно было её автоматизировать. Тогда и пришла в голову эта мысль.

— Да, воспитание детей выматывает, — с горькой усмешкой подхватил Виктор.

— Тебе бы лучше помолчать, — осекла его Тамара. В её голосе не было злобы, лишь холодная усталость. — В любом случае, отец. Что это за глупый ответ? Как можно не помнить, где твоё сердце?

Виктор выпрямился на троне, его глаза сверкнули прежним огнем.

— Кто бы говорил! Сама своим одиннадцать лет не интересовалась, а теперь меня упрекаешь?

— Не переводи тут стрелки! — голос Тамары стал жестче. — Где твоё сердце?

Виктор закатил глаза и откинулся на спинку трона.

— Вот прицепилась... Какое тебе вообще дело?

— Такое! — глаза Тамары вспыхнули алым магическим светом. Воздух в зале сгустился от напряжения. — Мой многоуважаемый Крёстный отец — Бог Войны Хара — отправил за твоим сердцем моего ученика! То есть неизвестно куда!

Имя бога и упоминание ученика заставили Виктора вздрогнуть. Тень удивления промелькнула в его глазах.

— Зачем? — спросил он уже другим тоном. В нем звучала тревога. — Руслан один?

— Нет! Кир вместе с Дмитрием и Алексеем! — отрезала Тамара. — Но это не меняет факта: мой ученик неизвестно где ищет твоё сердце!

Виктор замолчал. Он медленно сложил руки на коленях и опустил взгляд. Его плечи ссутулились под невидимой тяжестью. Он погрузился в тяжелую задумчивость, словно пытаясь выудить воспоминания из глубокого омута забвения. Прошла минута. Другая.

— Когда умерла Наташа... твоя мама... — наконец начал он хрипло. Каждое слово давалось ему с трудом. — Я... не совсем помню... Мне казалось, что это всё неправда. Что она просто... упала с лестницы и умерла? Я не мог поверить... Кажется тогда я... прижимал к себе её тело несколько дней... Пока её служанка Дарья не подошла ко мне. Она была потом твоей няней... если помнишь...

Его голос сорвался.

— Дарья сказала тогда: «Так нельзя. Её нужно проводить в последний путь». Но я не мог... Я просто...

Лицо Виктора внезапно исказилось гримасой невыносимой боли. Он согнулся пополам, словно невидимый кулак сжал его лёгкие. Скрюченные пальцы вцепились в ткань камзола на груди так, что костяшки побелели.

— Отец?! — Тамара подскочила с кресла так быстро, что оно с грохотом рухнуло на пол.

Виктор не отвечал. Он хрипел, пытаясь вдохнуть воздух, которого его легкие больше не чувствовали.

— Клэр! Дай мою сумку! Живо! — велела Тамара.

Клэр среагировал мгновенно. Он уже стоял рядом, протягивая ей кожаную сумку. Тамара сунула руку внутрь по локоть, словно ныряя в бездонный колодец, и её пальцы тут же нащупали холодный стеклянный пузырёк.

Она подбежала к трону и насильно разжала челюсти отца, вливая содержимое пузырька ему в рот. Виктор дернулся, закашлялся и обмяк. Его взгляд затуманился, а затем снова стал непроницаемым и стеклянным.

Тамара внимательно всмотрелась в его лицо, держа его за плечо.

— Так ты тоже... да? — произнесла она с горечью в голосе. — Как давно?

Виктор медленно поднял на неё глаза. В них плескалась вековая усталость.

— В первый раз... когда ты закричала на меня после Южных земель... Потом — когда ты ушла... Иногда мне снятся сны о ней... Я просыпаюсь, и это происходит...

Тамара медленно кивнула, отпуская его плечо. Она достала из сумки горсть маленьких стеклянных пузырьков с зельем и положила их на подлокотник трона рядом с ним.

— Это фантомные боли, — сказала она тихо. — У меня они начались, когда Киру было где-то полтора года. То есть больше восьми лет назад. Но недавно они достигли пика... Я оставлю рецепт зелья и эти запасы. Оно поможет при приступах. Но не навсегда... Такими темпами ты скоро достигнешь своего предела без возможности вернуться назад. Тебе нужно изолировать себя от причин этих приступов.

Виктор молчал, глядя на пузырьки так, словно они были ядовитыми змеями.

— Не хочу, — наконец ответил он глухо. В его голосе не было ни злости, ни упрямства. — Нет смысла в том, чтобы просто существовать в этом тронном зале дальше... Чтобы просто быть...

Тамара внимательно посмотрела на него долгим взглядом. В нём смешались жалость, понимание и решимость. Она сделала шаг вперед, наклонилась и крепко обняла его за плечи. Виктор замер. Его тело одеревенело от шока. Он был готов ко всему: к гневу, к обвинениям, к магии. Но не к объятию дочери.

— Тогда... чтобы ты выжил... тебе нужно вернуть сердце, другого пути нет, — прошептала Тамара ему на ухо голосом полным холода и мягкости одновременно.

Виктор молчал несколько долгих секунд, уткнувшись взглядом в её красное платье.

— Есть ли смысл в том, чтобы жить? — спросил он тихо-тихо. Так тихо, что даже Клэр едва расслышал. — Наташа умерла... Ты ушла прочь из дворца... И мой сын... которого я заставил появиться на свет по воле судьбы... оказался с тобой... Я просто корона... Фигура на троне... что заполняет эти бумаги...

Тамара отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза снизу вверх.

— Хочешь просто сбежать в могилу? — спросила она прямо.

Виктор вздрогнул от этих слов.

— Я уже говорила тебе в свой прошлый визит: я не собираюсь тебя винить ни в чём, — продолжила она твердо. — Кир уже рассказал мне о тайне своего рождения через Людмилу... Я почти не помнила лица мамы, но теперь поняла: мы с Киром очень похожи на неё внешне... И мы похожи на маму

Она сделала паузу:

— В появлении Кира на свет я тоже не стану тебя осуждать или винить за то решение с Людмилой. Это было логично и правильно в твоей картине мира. Без наследника государство долго не просуществует. Но даже так