Бессердечная Тамара
Она видела всё это и думала о том, что у Аскольда действительно безупречный вкус.
Клэр работал в полной тишине, стараясь даже не дышать. Он чувствовал тепло её тела через тонкую ткань рубашки. Его пальцы касались её обнажённой спины чуть выше корсета каждый раз, когда он тянулся к новому крючку. Он застёгивал их мучительно медленно, словно каждый крючок был неподатливым замком на сокровищнице.
Наконец последний крючок был застёгнут. Тамара посмотрела на себя в зеркало ещё раз и осталась довольна.
— Спасибо... котик, — с лукавой улыбкой сказала она.
Клэр отшатнулся от неё так резко, будто его обожгло, и вылетел из комнаты под её тихий смех. За соседней дверью был совсем не тихий смех. Аскольд выглянул, утирая слёзы.
— Превосходно! — он захлопал в ладоши. — На бис!
Тамара не стала ругать его за подглядывания, она лишь подобрала подол платья и присела в насмешливом реверансе.
Утренняя трапеза в «Пьяном Быке» проходила в непривычной тишине. Праздничная суета схлынула, оставив после себя запахи подгоревшего масла и остывшей сдобной выпечки.
Клэр хмуро ковырял вилкой яичницу с беконом. Аскольд, напротив, с любопытством наблюдал за грифонами, которые были привязаны у коновязи.
— Они беспокоятся, — заметил Король Фей, отпивая травяной отвар. — Хурма и Перл. Они чуют сородича. И не просто чуют... они знают его. Он был здесь совсем недавно.
Клэр поднял голову от тарелки. Его взгляд мгновенно стал острым, как лезвие.
— Зефир, — выдохнул он. Имя грифона прозвучало как приговор.
В этот момент по лестнице спустилась Тамара. На ней был тот самый алый сарафан и белая рубашка, подарок Аскольда. Волосы, как всегда, оставила распущенным и в небольшом беспорядке. Она выглядела не как Царевна, а как уставшая, но решительная женщина, у которой пропал ребёнок.
— Что-то не так? — спросила она, подходя к столу и чувствуя повисшее в воздухе напряжение.
— Зефир был здесь, — коротко ответил Клэр, отодвигая тарелку. Аппетит пропал окончательно. — А значит, здесь были и они. Алексей, Дмитрий... и Кир.
Тамара резко развернулась к стойке, за которой Матвей усердно протирал и без того чистые кружки. Его движения были суетливыми, а спина — неестественно прямой. Он чувствовал их взгляды.
— Хозяин? — её голос был обманчиво мягок.
Матвей вздрогнул и чуть не уронил кружку.
Клэр отреагировал молниеносно. Он не встал — он провалился в портал, оказавшись рядом с Матвеем за долю секунды. Его рука стальной хваткой сжала плечо трактирщика и припечатала его к деревянной стойке.
— Говори, — прошипел Клэр. В его голосе не было гнева, только леденящая решимость. — Где они?
Тамара подошла к ним и мягко, но твёрдо положила ладонь на сжатый кулак Клэра.
— Клэр, прошу тебя. Не так.
Она отпустила его руку и повернулась к Матвею. Её взгляд был прямым и спокойным, но в глубине красных глаз плескалась тревога.
— Простите моего спутника за грубость. Мы здесь не для того, чтобы причинять вред. Мы ищем моего ученика. Это мальчик десяти лет, у него светлые волосы, красные глаза и пластырь на лице... Мы с ним похожи. Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.
Матвей сглотнул. Он смотрел то на спокойную Тамару, то на разъярённого Клэра. В их глазах он видел не угрозу власти Царевны, а страх родителей за своего ребёнка. И это обезоруживало больше любых угроз.
Он вспомнил слова Алексея: «Он ученик моей ученицы».
— Мой брат... Алексей... — начал он неуверенно. — Он сказал, что тот ребёнок — ученик его ученицы.
Клэр тут же отпустил плечо Матвея и сделал шаг назад. Он коротко и резко поклонился.
— Примите мои извинения за грубость.
— Вы брат наставника? — уточнила Тамара.
Матвей смотрел на него с удивлением. Перед ним стоял дворянин, человек из другого мира. Тридцать лет назад такой человек мог бы приказать выпороть его просто за косой взгляд. А сейчас он извиняется перед простым трактирщиком.
— Да... Алексей мой младший брат, — неловко подтвердил Матвей, потирая плечо. — Они появились внезапно... Он отказался мне что-то рассказывать. Вроде как что-то искали в городе... а потом собрались и улетели.
— Кто с ним был? — голос Тамары стал требовательным.
— Мужчина... его звали Дмитрий, кажется. Мальчик. Грифон... и какой-то зверёк. Что-то между белкой и крысой.
В зале повисла тишина.
— Зверёк? — одновременно переспросили Аскольд и Клэр с одинаковым выражением недоумения на лицах.
Тамара закрыла глаза и медленно выдохнула, потирая переносицу жестом бесконечной усталости.
— О нет... Только не говорите мне, что мой Крёстный отец сейчас шляется по Рюлелю в образе то ли крысы, то ли белки...
— Вы знаете, куда они отправились? — Клэр вновь подался вперёд, но уже без агрессии.
— Нет, — честно ответил Матвей. — Брат ничего мне не сказал.
Тамара развернулась, чтобы уйти. Казалось, надежда угасла так же быстро, как и появилась. Но Матвей остановил её.
— Царевна Тамара... Подождите!
Она обернулась с усталой улыбкой и бесконечной грустью во взгляде.
— Конечно, — мягко улыбнулась она. — Вы брат моего наставника. Общайтесь со мной проще.
Матвей выпрямился, словно сбрасывая с плеч груз своего простого статуса.
— Вы правда ученица моего младшего брата?
— Да, — кивнула Тамара и указала на Клэра: — И он тоже, если так можно сказать.
Матвей посмотрел на них новым взглядом.
— Вы дорожите моим братом?
Тамара на мгновение задумалась. В её глазах мелькнула обида, смешанная с нежностью.
— Мне очень обидно от того, что он притворялся мёртвым тринадцать лет... и мне хочется хорошенько приложить его пару раз. Но ещё больше... я хочу просто обнять его и сказать, как я по нему скучала. Он наверняка снова засмеётся как дурак... и тогда я ему и тресну.
Матвей не выдержал и рассмеялся — искренне и тепло.
— Видимо, вы любите его так же сильно, как и он вас.
Он вытер проступившие слёзы, и лицо его стало серьёзным.
— Послушайте... Мой зять работает в городской страже. Всех, кто прилетает в город на грифонах или других магических существах, регистрируют на воротах или у дозорной башни... Я попрошу его узнать по записям, в каком направлении они полетели.
Тамара посмотрела на него с такой искренней надеждой, что у Матвея защемило сердце.
— Правда? Вы сделаете это для нас?
— Да, — твёрдо кивнул он. — Только пообещайте мне одну вещь...
— Всё что угодно!
— Пообещайте... что когда найдёте брата... хорошенько приложите его и от меня тоже.
***
Ожидание в душной комнате постоялого двора было невыносимым. Каждая минута тишины била по нервам сильнее, чем грохот битвы. Клэр сидел у окна, неподвижный, как статуя. Тамара мерила шагами комнату. Аскольд наблюдал за ними с лёгкой усмешкой, но даже его неуёмная энергия начала давать сбой.
— Так нельзя, — наконец заявил он, вскакивая на ноги. — Мы здесь состаримся раньше, чем что-то узнаем.
— И что ты предлагаешь? — фыркнула Тамара, даже не обернувшись.
— Жить, — просто ответил Аскольд. — Мы в Верене. Здесь Праздник Весны. Город гуляет. Мы будем гулять с ним.
Спорить с ним было бесполезно. Через десять минут они уже шли по главной улице. Аскольд купил у уличного торговца три палочки с нанизанными кусочками жареного мяса и овощей, истекающих ароматным соусом.
— Ешьте, — скомандовал он. — На сытый желудок и ожидание легче.
Тамара нехотя откусила кусочек. Вкус был потрясающим. На одной из площадей, украшенной лентами и цветами, к ним подбежала девочка лет восьми. В руках она держала маленький букетик ромашек. Это была та же девочка, что подарила Аскольду такой же букетик, когда они прибыли в Верен.
— Это вам, — застенчиво сказала она и протянула цветы Аскольду.
Король Фей принял дар с изящным поклоном.
— Какая прелесть! — воскликнул он. — Юная леди, не окажете ли вы мне честь? Потанцуете со стариком?
Девочка хихикнула и кивнула.
— А это вам, — она повернулась к Клэру и Тамаре и протянула им венок, сплетённый из красных анемонов. Цветы были яркими, как кровь или рубины.
Клэр неловко взял венок. Он повертел его в руках, не зная, что с ним делать. Его взгляд упал на Тамару. Она смотрела на него с лёгкой, едва заметной улыбкой. Клэр медленно подошёл к ней и, стараясь не касаться волос, аккуратно надел венок ей на голову.
— Тебе идёт, — тихо сказал он.
Цветы были того же цвета, что и её глаза.
Музыка на площади стала громче. Люди начали водить хоровод. Девочка снова схватила Аскольда за руку и потянула его в круг. Она бесцеремонно втащила за собой и Тамару с Клэром.
Хоровод распался на пары. Аскольд, танцуя со своей юной партнёршей, ловко провернул манёвр: через мгновение Тамара оказалась в паре с Клэром, а он сам — с девочкой.
Клэр замер. Его руки застыли в воздухе, не решаясь коснуться её талии. Тамара ждала.
«Просто веди», — говорили её глаза.
И что-то в нём сломалось. Его обычная ледяная сосредоточенность, его верность долгу — всё это отступило перед простым желанием быть рядом с ней. Он положил руку ей на талию, а вторую сжал в её ладонь. Они начали двигаться.
Это был не чинный танец дворцового бала. Это был простой, живой танец на пыльной площади провинциального города. Они никогда не танцевали так в Царьграде. Но здесь, в Верене — городе, где было похоронено их детство и пролито столько крови, они кружились в танце, забыв обо всём.
Музыка стихла так же внезапно, как и началась. Клэр и Тамара остановились. Они стояли друг напротив друга, очень близко. Воздух между ними был наэлектризован до предела. И вдруг Тамара заметила что-то за его плечом. Её взгляд стал острым.
На скамейке под старым деревом сидела маленькая девочка. Она была полностью поглощена рисованием в альбоме. Но Тамару привлекло не это. От девочки исходила тонкая, едва уловимая магическая аура. Магия Кира.
Она схватила Клэра за руку и потянула его за собой. Девочка их не замечала. Она увлечённо водила карандашом по бумаге. Тамара опустилась перед ней на корточки и заглянула в альбом. Её сердце пропустило удар.
На рисунке были изображены трое: мальчик с красными глазам, смеющийся Алексей и капитан с механической рукой — Дмитрий. У девочки был несомненный талант для её возраста. Тамара осторожно коснулась плеча девочки.
— Привет... Подскажи, где ты видела этих людей?
Девочка подняла на неё глаза без тени понимания в них. Она посмотрела на Тамару так, словно та была пустым местом, а затем её взгляд упал на дощечку для письма, лежавшую рядом на скамейке.
— Это же Царевна Тамара! — Ропот прокатился по празднующей толпе.
Вперёд выбежала женщина и упала перед Тамарой на колени.
— Вы простите нас! У неё недуг! Не наказывайте! Она не слышит ничего и не говорит!
Девочка спокойно протянула Тамаре дощечку. На ней было написано: «Здравствуйте, меня зовут Ева. Я ничего не слышу. Пожалуйста, можете написать?».
Тамара прочитала надпись, и её лицо, до этого напряжённое и холодное, смягчилось. Она посмотрела на мать девочки, затем на Еву, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.
— Не говорит? — переспросила она, и в её голосе не было ни капли жалости, только искренний интерес. — Почему же? Как по мне, она вполне хорошо говорит. Я ведь могу её понять.
Тамара взяла из рук девочки карандаш и перевернула табличку. На чистой стороне она написала аккуратным, ровным почерком:
«Привет, меня зовут Тамара. Ты очень красиво рисуешь. Не подскажешь, где ты видела этих людей? Этот мальчик — мой ученик. Я ищу его».
Ева прочитала надпись. Её глаза на мгновение задержались на слове «ученик», а затем она снова взялась за карандаш. Ответ появился быстро:
«Они были в городе около недели назад. Кир попросил отдать ему камешек, который я нашла у колодца, а потом оставил мне эту табличку. Я не знаю, где он сейчас. Вы скучаете по нему?».
Тамара кивнула, не в силах сдержать грустную улыбку. Девочка была не просто свидетелем. Она была частью их истории. Ева перевернула страницу своего альбома и аккуратно вырвала лист с портретом Кира. Она протянула рисунок Тамаре.
Это был подарок. Маленький шедевр. Тамара приняла портрет с благодарностью. Она сняла с плеча свою сумку и порылась в ней. Достав небольшой тюбик с краской из толчёных ракушек и один серебряный реган, она протянула их девочке вместе с дощечкой.
«Эта серебряная монета — знак покровительства царской семьи», — написала Тамара. — «Если ты захочешь учиться рисовать ещё лучше, ты можешь воспользоваться ею, когда повзрослеешь. Спасибо за портрет».
Ева прочитала записку. Её глаза расширились от удивления и восторга. Она прижала к груди и краски, и монету, и табличку. Это было больше, чем она могла мечтать. Тамара поднялась на ноги, отряхивая подол сарафана. Она тепло улыбнулась девочке и помахала ей на прощание.
Они возвращались на постоялый двор в полном молчании. Каждый был погружён в свои мысли.
— Он был здесь, — наконец нарушила тишину Тамара. — Кир... он нашёл осколок.
— У девочки по имени Ева, — задумчиво добавил Аскольд.
— И оставил ей подарок, который может изменить её жизнь, — закончил Клэр.
В «Пьяном Быке» их уже ждал Матвей. Его лицо было серьёзным.
— Я узнал, — сказал он без предисловий. — Мой зять из стражи видел их записи. Алексей, Дмитрий и мальчик... они улетели на юг.
— На юг? — переспросила Тамара.
— Да. В сторону... — Матвей замялся, подбирая слова, — ...в сторону старых границ с городом Нут.
Это было всё, что им было нужно. Пора было прощаться с Вереном.
***
Следующее утро встретило их прохладой и запахом свежей выпечки. Постоялый двор почти опустел после праздника.
Перед тем как седлать грифонов, Тамара и Клэр подошли к Матвею, который провожал их у входа, и оба поклонились.
— Прекратите! — замахал он руками, краснея. — Чтобы Царевна и юный граф отвешивали поклоны простому трактирщику... Люди же смотрят...
Тамара выпрямилась после поклона и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ваш младший брат был нам наставником, — твёрдо сказала она. — А теперь вы сами помогли нам. Приютили, накормили и подсказали, где искать нашего ученика. Это меньшая благодарность, которую мы можем выразить.
Матвей лишь смущённо кивнул.
Они взлетели на рассвете. Чёрная Хурма и серый Перл сделали круг над «Пьяным Быком», прощаясь с городом, который подарил им надежду и указал путь. Впереди лежала дорога на юг.
АКТ V: Юг. Глава 22: Нут
Воздух дрожал от жара, словно само небо превратилось в раскалённую сковороду. Зефир тяжело приземлился на голую, растрескавшуюся землю, подняв облако мелкой, колючей пыли. Кир поморщился, чувствуя, как горячий, сухой ветер мгновенно забивается под одежду, липнет к коже и сушит губы. После влажной свежести Верена это было похоже на удар в лицо.
Он спрыгнул со спины грифона, и его сапоги глухо стукнули о спекшуюся глину. Перед ними, насколько хватало глаз, простиралась выжженная степь, а в её центре, словно гнилой зуб в челюсти пустыни, возвышался город.
— Это Нут, — голос Дмитрия был тихим и хриплым, словно скрип несмазанных петель. Он спрыгнул на землю рядом с Киром и положил тяжёлую руку ему на плечо.
— Посмотри внимательней, Кир. Этот город — грех Тамары и Клэриса. И мой...
Город не стоял — он нависал. Здания, слепленные из самана и глины цвета охры, громоздились друг на друге без всякого порядка, словно гигантский муравейник, построенный безумцем. Они карабкались вверх ярусами, нависая над узкими улочками внизу тёмными, уродливыми выступами. К общему грязно-жёлтому цвету примешивались пятна копоти, въевшейся в стены, и обугленные остовы деревянных надстроек. Ветер доносил запах гари, который не мог выветриться даже за прошедшие годы.
Когда очередной порыв сухого ветра утих, Кир увидел то, что скрывалось за фасадом. Город был сожжён. Не просто повреждён в бою — его жгли целенаправленно, дом за домом. Стены были испещрены чёрными языками пламени, навсегда застывшими в глине.
— Возьми мою руку и даже не думай отпускать, — велел Дмитрий. Его механическая рука сжала ладонь Кира с неожиданной для металла мягкостью.
Зефир, обычно гордый и величественный, вёл себя непривычно тихо. Он жался к людям, прижав уши и нервно подёргивая хвостом. Даже Герань, обычно любопытная, глубже зарылась в сумку Кира и не подавала признаков жизни. Хара высунул усатую морду из-под мантии ребёнка и тихо пискнул:
— Мне здесь не нравится.
— Так ты нас сюда и привёл, — ответил ему Алексей.
Они вошли в город через пролом в стене, который никто не потрудился заделать.
Нут был мёртв. Его труп гнил в этой степи, и в нём копошились черви — люди. Грязные люди с глубоко запавшими глазами провожали их взглядами, полными глухой ненависти и отчаяния. Их кожа была покрыта коростами и незаживающими язвами. Многие заходились в сухом, лающем кашле, сгибаясь пополам прямо на улице. Кир замер, его глаза расширились от ужаса.
— Оленья оспа... — прошептал он.
Здесь не было ни лекарств, ни железной воли Тамары. Здесь никто не использовал спирт для дезинфекции и не объявлял строгий карантин. Здесь были только смерть и разложение. Над кучами мусора и телами, которые никто не убирал, гудели густые чёрные облака мух.
— Возьми мою руку! — рявкнул Дмитрий, дёргая Кира за собой.
Повсюду сновали вооружённые люди с лицами головорезов. Кто-то кого-то избивал в подворотне, вымогая последние монеты. На углу худая, как скелет, женщина с безумными глазами кричала во всё горло:
— Покупайте эликсир жизни! От всех хворей! От оспы! От тоски!
В тёмных проулках между домами Кир заметил людей со скрюченными телами. Они лежали на земле или сидели, привалившись к стенам. Они были неестественно худы и бледны, но при этом их лица искажала странная, блаженная улыбка. Они скалились в небо красными, кровоточащими дёснами.
— Опиумные зависимые, — глухо пояснил Алексей. Он шёл впереди, его механическая нога оставляла чёткие следы в пыли. — Опиум обычно применяют как обезболивающее при серьёзных ранениях.
— Когда Тамара стала генералом в войне в Южных землях... — голос Алексея дрогнул. — Зависимость от него уже процветала в войсках. Запрещать было нельзя — раненых было слишком много. Они с Клэрисом пытались ограничить поставки, ввести контроль... Но всё было тщетно. Военачальники чином пониже считали его «необходимым злом» и раздавали солдатам чуть ли не по партиям. Ими командовали дети, за спинами которых эти старики лишь посмеивались и везли новый свежий опиум. В итоге около двадцати процентов ветеранов к концу войны страдали от зависимости, — закончил Дмитрий. Глаза его смотрели прямо перед собой, но видел он, казалось, лишь призраков прошлого. — Это была тихая эпидемия. Медленная смерть.
Кир шёл молча, его маленькая рука крепко сжимала металлические пальцы Дмитрия. Он смотрел по сторонам, и каждый новый образ был страшнее предыдущего. Он видел не просто город. Он видел кладбище.
— Тамара не рассказывала про это, — тихо произнёс Кир. Его голос почти потерялся в шуме ветра и далёких криков. — Она говорила лишь, что он есть и что он не должен быть решением.
— Потому что это не решение, — горько усмехнулся Алексей. — Это отсрочка. А потом... становится только хуже. В Мале было также... Виктор казнил за распространение опиума. В Царьграде ещё при мне Царица Наташа открыла несколько госпиталей, чтобы помочь зависимым. Не думал, что в Войне на Юге это вновь повторится...
Кир поднял голову и посмотрел на крыши домов. На плоских глиняных поверхностях, словно пятна крови на мёртвом теле, алели маки. Кто-то раскидал их повсюду. Красные цветы на фоне серой, выжженной глины.
— Никто из нас не хочет говорить о своих промахах, — глухо сказал Алексей. Его голос был полон горечи. — Это моя вина. Если бы я вернулся в Царьград после атаки на Верен и помог им тогда... если бы я был рядом с ней...
— Я был рядом и не помог, — перебил его Дмитрий.
Он остановился. Алексей тоже замер. Они стояли посреди грязной улочки, окружённые смрадом и отчаянием, и смотрели друг на друга. В их взглядах не было былых обид, неприязни или соперничества. Только общая, всепоглощающая вина.
Кир видел это так ясно, словно они говорили вслух. Алексей винил себя за то, что его не было там, где он был нужен. Дмитрий винил себя за то, что он был там, но оказался бесполезен.
— Мы все ошибались, — наконец произнёс Алексей, нарушая тяжёлую тишину.
Они пошли дальше. Город становился всё гуще, улочки — всё уже и темнее. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом нечистот, болезни и дешёвого опиума. Кир старался не смотреть на людей в подворотнях, но его взгляд то и дело цеплялся за их скрюченные фигуры.
Внезапно из-за угла вывернула группа мужчин в грязных лохмотьях. Увидев грифона и странную компанию, они остановились. Их глаза заблестели недобрым огнём.
— Эй! — крикнул один из них, самый высокий и тощий, с лицом, изъеденным язвами.
— А ну-ка! Что это у нас тут? Грифон! И пацан! Слышь, мужик с железной рукой! Может, договоримся? Продай нам зверя? Или пацана?
Дмитрий шагнул вперёд, закрывая собой Кира.
— Идите своей дорогой, — его голос был низким и угрожающим.
Мужчины переглянулись и расхохотались хриплым, лающим смехом.
— А то что? Ты нас убьёшь? Ну, попробуй!
Зефир зарычал, низко и утробно, припадая к земле для прыжка.
— Придётся убить, — тихо произнёс Алексей, доставая меч из ножен.
Кир сделал шаг назад и крепче ухватился за поводья Зефира. Он уже понимал, что произойдет дальше. Он познакомился с этим чувством в Шу, когда своей спиной его закрыла Тамара. Дмитрий тоже достал меч. Кир смотрел на головорезов перед собой. Он думал о том, сколько жизней уже забрали эти руки, покрытые шрамами. Тогда в его голове всплыл ещё один вопрос. Сколько жизней забрали руки Клэра и Тамары? Он знал только их заботу и любовь все эти годы.
Кир отправлялся в путь из Леса Короля Фей, думая, что хочет познать Истину Тамары. Истину, о которой она не говорила сама. Теперь он видел её. Эту страшную истину.
— Не смотри, — мягко велел ему Хара, выглянув из-под его мантии.
Кир послушно прикрыл глаза. Всё закончилось быстро. Мучительные крики, звон стали, звук разрезаемой плоти и предсмертные стоны. Когда всё стихло, Кир медленно открыл глаза. Головорезы лежали трупами на охристой земле. Они застыли в неестественных позах, глаза и были открыты. Алексей и Дмитрий убирали мечи обратно в ножны. Кир смотрел на всё это глазами своей наставницы, бесстрастными и анализирующими.
— Идём, -— Дмитрий положил руку на его плечо.
Но Кир не сдвинулся с места. Он медленно поднял руку, в воздухе расплылся яркий зелёный магический круг. Из тел головорезов проросли деревья. Они медленно раскинули ветви, поглотив мертвецов.
— Что ты делаешь? — спросил Алексей, наблюдая за этой картиной.
— Это похороны, — ответил Кир. — Этот город мёртв. И гниёт прямо по среди степи, потому что его не похоронили, как следовало. Просто бросать трупы на улицах негигиенично. Это может стать причиной болезни.
— Ты слишком мал, чтобы говорить такие слова, — Дмитрий крепче сжал плечо ребёнка.
Кир медленно опустил руку. С собой к него были только семена тех самых горьких ранеток, поэтому на ветвях зацвели белые цветы этих деревьев. Их аромат наполнил улицу, затмевая запах разложения и смрад отходов.
— Почему Тамара и Клэр поступили так с этим городом? — спросил Кир. — Ради чего это было?
Рука Дмитрий безвольно опустилась. Кир поднял на него глаза, ожидая ответа.
— Когда наше войско подошло к Нуту, разведчики доложили нам — голос Дмитрия сорвался.
Он поднял свою механическую руку, указывая на самую вершину города.
— Посмотри туда, — произнёс он.
Кир перевёл взгляд со своего спутника на обрушенный шпиль. Его обломки раскинулись по всех западной части города.
— Это был алтарь, — объяснил Дмитрий. — Разведка доложила нам, что Дружинники Нута согнали туда всех мирных граждан. Детей, женщин и стариков, а затем подожгли его. Тогда по Южным землям уже разошлись слухи о том, что войска Рюлеля ведёт Кровавая Царевна Тамара, благословлённая Богом Войны Хара. Мы одерживали победу за победой. Клэрис из испуганного мальчишки за год войны стал смертоносным мечом. Он отказался от одноручного клинка, сменил его на кинжалы. Он был похож на жнеца смерти, что скакал по полю боя. У Нута это вызвало панику. Тогда они и пошли на этот отчаянный шаг. Они принесли своих граждан в Жертву Хара.
Кир бросил взгляд на морскую свинку, что уселась на его плече.
— Не смотри на меня так! — фыркнул Хара. — Я не принимаю человеческих жертв. Даже не знаю, что за дурная мысль взбрела им в голову!
— Всё так, — продолжил Дмитрий. — Это был отчаянный шаг дружинников, развязавших войну ради привилегий и оказавшихся в своей же ловушке. Тамара тогда