Бессердечная Тамара
— Да, видишь ли, это веселее, чем сидеть в пещере и плесенью обрастать, — спокойно ответил Аскольд. — Прекрати уже. Это не твоя воля. Это лишь глупая мечта твоей матушки.
— Это достойная мечта! Мы — Эльфы! Мы не должны порождать детей из похоти, что оскверняет наше существование! — упрямо прохрипел Флексус.
Клэр снова пнул его по раненой руке.
— А кто тут пару минут назад говорил про возрождение эльфов с Тамарой? А?
— Это ради высокой цели, — прорычал Флексус через боль.
— Да, конечно, — холодно ответил Клэр и вновь пнул Короля Эльфов.
— Клэр, иди сюда, — позвала Тамара.
Клэр моментально забыл про поверженного врага. Обратившись котом, он запрыгнул Тамаре на плечо и требовательно потерся головой о её подбородок. Тамара взяла кота на руки, успокаивающе поглаживая мягкую шерсть, и подошла ближе к Флексусу.
— Когда я была совсем ребёнком, я читала множество книг об эльфах и считала их мудрейшими существами, — сказала она, глядя на последнего представителя этого народа. — Я надеялась, что встречу хоть одного в будущем.
— Не разговаривай с ним, — проворчал кот-Клэр.
— Сказать, что я разочарована — ничего не сказать, — продолжила Тамара, игнорируя ревность спутника. — Мудрейшие существа, что называют любовь похотью. Вы словно дети.
— Что? — Флексус отшатнулся, словно его ударили.
— Ты и сам не лишён простого желания, — безжалостно продолжала она. — Говоришь тут про какие-то высокие цели, а на деле готов «возрождать эльфов» с первой женщиной, которую увидел за сотни лет. Просто выйди наверх. Подбери себе жену из дриад, русалок, фей или даже людей. Случаи гибридов редки, так что добрая половина твоих детей будет эльфами. Тоже мне сложность.
— Предлагаешь мне просто уйти? И бросить свой народ? — горько усмехнулся Флексус.
— Народ? — Тамара окинула взглядом мерзких существ, жадно слизывавших с каменного пола пролитую кровь своего «короля». — Этим созданиям стоит вернуться к земле и переродиться в новой форме. Своим самобичеванием ты просто вынуждаешь их существовать в мучениях и грехе. Посмотри на них внимательней, Флексус. Это урок для тебя и будущих поколений. Отрицать законы природы из собственной гордыни не стоит даже прекрасным и сильным эльфам.
Тамара развернулась и посмотрела на огненный камень, оставленный Киром.
— Мой дорогой ученик подарил тебе выбор. Ты можешь продолжать гнить здесь вместе с грехом своего народа. Можешь просто бросить их и уйти самому. Рано или поздно время с ними сделает своё. Можешь уничтожить себя вместе с ними, чтобы оставить об эльфах только прекрасные сказки. А можешь... — она обернулась. — Проститься с грехом гордыни и построить новую жизнь.
Не дожидаясь ответа, Тамара с Клэром на плече и Аскольдом направилась к выходу. Их шаги гулким эхом отдавались в тишине грота.
— Любой кризис — это урок для общества, — донесся её голос уже от лестницы. — Людского, фейского или даже эльфийского. Сильное общество усвоит урок и справится с кризисом, перейдя на новый виток развития. Слабое исчезнет.
Они поднялись на поверхность. Солнце уже садилось, окрашивая небо в багровые тона. Вновь след Кира исчез, они опоздали ровно на шаг. Фиолетовые щупальца, покрывавшие город, медленно угасали, теряя жизненные силы.
Тамара смотрела на умирающее существо.
— Аскольд, этому созданию ведь недолго осталось? — спросила она.
— Да, — кивнул Король Фей. — Но оно успело дать семена.
Он посмотрел на небольшой отросток, на котором ранее был стручок. Аскольд положил ладонь на влажную, пульсирующую плоть умирающего гиганта.
— Создание, — мягко заговорил он. — Мы ищем нашего дорогого ребёнка. Он часть нашей семьи. И он сорвал твои семена. Пожалуйста, подскажи нам, где искать его.
Щупальце, которое мгновение назад казалось безжизненным, тяжело дрогнуло. Оно напряглось и медленно, словно через силу, вытянулось и указало направление на юго-восток.
— Снова хлебные крошки, — с тёплой улыбкой произнесла Тамара.
Создание издало последний судорожный вздох и окончательно замерло.
— Аскольд, сделаешь это для него? В качестве благодарности за помощь? — спросила Тамара.
Аскольд молча кивнул. Он поднял руки, и по всему телу мёртвого чудовища, по всем его щупальцам, вдруг пробежала волна жизни. Вместо гниющей плоти на фиолетовой коже распускались тысячи маленьких полевых цветов, наполняя воздух сладким ароматом.
Клэр, будучи котом, сидел на плече Тамары и демонстративно супился, наблюдая за этим проявлением чужой магии.
— Тебе так сильно не понравился Король Эльфов? — с хитрой улыбкой спросила Тамара с улыбкой.
Клэр спрыгнул с её плеча и тут же обратился человеком. Он ловко перехватил поводья Хурмы и сел в седло, после чего галантно протянул руку Тамаре, помогая ей сесть перед собой.
— Не то чтобы... Его слова про... ну... — Клэр замялся.
— Про похоть и всё такое? — рассмеялась Тамара, чувствуя, как он прижимает её к себе. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы чувствовать желание к человеку, которого любишь. Разве это не один из языков общения влюблённых?
— Кажется, ты сейчас ввела в ступор кое-кого, — хохотнул Аскольд, взлетая на Перле.
— Хватит уже, полетели, — буркнул смущённый Клэр, пришпоривая Хурму.
Гордая чёрная Хурма была крайне возмущенно такому к ней отношению, поэтому в отместку хорошенько хлестанула хвостом Клэра по спине. Тамара рассмеялась, и грифоны взмыли в воздух. Влажный ветер бил в лицо, аромат полевых цветов сменился свежестью воздуха.
Стоило грифонам выровняется в полёте, как за их спинами раздался мощный взрыв. Столб пламени окутал тело чудища, хрупкие цветы и развалины Имхотепа, предавая это место долгожданному погребению.
Грифоны замедлили полёт, позволяя всадникам обернутся. Клэр отпустил поводья и невольно сжал запястье Тамары. Остатки пламени танцевали в его зрачках. Лицо его застыло в странном удивлении. Стекающие реки стремительно тушили пламя. В огненной яме.Тамара слегка улыбнулась этому зрелищу.
— Он сделал выбор, да? — спросил Аскольд глядя на неё.
— Вероятно, — ответила Тамара.
— Но какой?— – спросил Клэр. — Он сжёг себя вместе с теми созданиями? Или покинул то место?
— Возможно, когда-нибудь узнаем, — Тамара потрепала Хурму по голове, немного испуганную взрывом. — Мне бы тоже хотелось знать, но сейчас я очень хочу найти Кира.
Облака над Имхотепом начали сгущаться, вдалеке послышался раскат грома. Надвигалась гроза, а с ней и ливень, что потушит остатки пожара.
АКТ V: Юг. Глава 24: Геб
Поток облаков оборвался так же внезапно, как и начался, словно кто-то сдёрнул с неба серую простыню. В лицо Киру ударил тёплый, солёный морской бриз, пахнущий свободой и чем-то неуловимо сладким — то ли водорослями, то ли далёкими специями.
Им в лица бил не просто ветер, а само дыхание моря. Поток облаков под ними расступился, открывая невероятное зрелище, от которого у Кира перехватило дух.
Внизу, на берегу бескрайнего голубого залива, раскинулся город. Он был похож на россыпь жемчужин или на застывшую пену прибоя, выброшенную на берег. Прекрасные дома из ослепительно-белого известняка спускались по пологим склонам холмов прямо к воде. Здесь не было ни высоких крепостных стен Верена, ни угрюмой охры пустынь Шу и Нута, ни соснового леса Имхотепа. Город казался открытым, гостеприимным и абсолютно беззащитным перед величием моря. Его единственным щитом были лазурные волны, которые лениво лизали песчаный берег.
— Неужели это... — выдохнул Алексей рядом, его единственный глаз был широко распахнут от удивления и почти детской радости. Старый разведчик выглядел так, будто увидел чудо.
— Геб! — с грубоватым восторгом подтвердил Дмитрий, перекрикивая шум ветра. На его обычно суровом лице появилась редкая улыбка. — Жемчужина Юга!
Зефир, почувствовав общее настроение, издал довольный клёкот и начал плавное снижение. Он выбрал для приземления широкую полосу белого песка недалеко от городской черты. Лапы могучего зверя глубоко увязли в мягком песке, подняв небольшое облачко пыли. Грифон сложил крылья и устало опустился на землю, всем своим видом показывая, что долгий перелёт окончен.
Кир не стал ждать. Он спрыгнул со спины Зефира первым, ноги по щиколотку утонули в тёплой, рассыпчатой массе. Восторг переполнял его. Он уже видел Восточное море, но там были крабы, галька и сырость, разве что могучий серый исполин кит тогда порадовал его взор. Здесь же море было ласковым и нежным. Оно облизывало песчаный берег, и его волны рассыпались белой пеной. Наклонившись, он зачерпнул ладонями пригоршню песка и позволил ему тонкой струйкой стекать между пальцами.
Песчинки были неправдоподобно мелкими и белыми, как толчёная слоновая кость.
— Почему он белый? — спросил Кир, не отрывая взгляда от песчаной струйки. Голос мальчика звучал тихо, почти благоговейно. — Из-за кварца?
Дмитрий тоже сошёл на землю, его металлическая рука глухо звякнула о седло.
— Нет, мелкий, — ответил он, разминая затёкшие плечи. — Когда мы были здесь с Тамарой и Клэрисом, Тамара говорила что-то про каких-то рыб, которые едят кораллы, не помню зачем А! Точно! Они едят водоросли на кораллах! А с водорослями откусывают кусочки кораллов и переваривают их в мелкую пудру. И эти рыбы как они там назывались В общем, одна такая рыба за год производит примерно тонну такого песка.
— То есть у меня в руках какашки рыб — Кир требовательно посмотрел на Дмитрия.
— Да! Всё верно! — с улыбкой ответил Дмитрий.
Кир с заметной брезгливостью оттряхнул руки от песка, вызвав эти действием рокот смеха Алексея и Дмитрия.
— Смешно, да? Ха-ха-ха, — передразнил их мальчик. — Я надеялся, что ты сейчас тут речь толкнёшь про то, что это части моллюсков, ракушек, костей рыб или ещё чего там. Что-то типа там про прах океана. А мы просто тут капаемся в рыбьих какашках!
— Разве наставница не учила тебя, что истина не всегда прекрасна? — с мягкой улыбкой спросил Алексей.
Дмитрий же продолжал хохотать во всё горло, сгибаясь пополам и хлопая себя по колену.
— У него такая же реакция как у Клэриса тогда! — гоготал он. — Надо было видеть его рожу! Он же у нас эстет!
Не прекращая смеяться, Дмитрий наклонился и начал расшнуровывать сапоги. Плащ полетел на песок следом.
— Решил побегать по какашкам? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Кир.
Герань, разбуженная шумом, сонно выползла из его сумки и перелетела на плечо к Алексею.
— Да плевать я хотел на то, как там этот песок появляется! — весело отозвался Дмитрий, стягивая второй сапог. — Ты просто посмотри вокруг! Это море! Разве это не шикарно!
С этими словами он сорвался с места и с гиканьем побежал к воде. Зефир, словно огромный пёс, радостно взвизгнул и помчался за ним, поднимая тучи песка.
Кир не стал долго думать. Он скинул ботинки, отбросил в сторону плащ, быстро закатал штаны и с восторженным воплем бросился вдогонку за капитаном.
Хара, вывалившийся из сумки во время суматохи, сел на песок и принялся отплёвываться, набрав полный рот этой самой «пудры».
— Уже обед? — сонно зевнула морская свинка, совершенно не разделяя общего веселья.
А в воде царил настоящий хаос. Дмитрий, забыв о своей металлической руке, нырнул в волну с грацией, неожиданной для его массивной фигуры. Он вынырнул, отфыркиваясь, как морж, и брызги, летящие от него, сверкали в лучах заходящего солнца расплавленным золотом.
— Давай, Алексей! — крикнул он, махнув рукой. — Водичка — как парное молоко!
Кир, визжа как обычный мальчишка, которого впервые в жизни пустили на море, пытался обрызгать грифона. Зефир, забыв об усталости после долгого перелёта, с восторгом играл с ним. Он то отступал в воду по грудь, то делал вид, что хочет цапнуть Кира клювом, отчего мальчик с хохотом бросался наутёк по мелководью.
Алексей, стоя по колено в воде, смотрел на эту картину с тёплой улыбкой. Он чувствовал, как солёный ветер треплет его волосы, как тёплая волна ласково толкает в механическое колено. Это было странное, почти забытое чувство — быть живым.
— Идёшь плескаться? — сонно спросил Хара с берега, вытирая мордочку лапкой.
— Я снова будто жив, — тихо ответил Алексей, скорее себе, чем кому-то. Он перевёл взгляд на горизонт, где небо сливалось с морем в палитре из оранжевого, розового и багрового. — Не хватает только Тамары и Клэриса. И, пожалуй, Царя Виктора... чтобы он ворчал на нас за то, что мы устроили беспорядок.
Секунду спустя улыбка на его лице сменилась озорной ухмылкой. Он одним движением стянул с себя рубаху и сбросил штаны, оставшись в одних подштанниках. Его механические ноги и правая рука тускло блеснули на солнце.
— Ловите! — крикнул он и, разбежавшись, подпрыгнул и исполнил идеальную «бомбочку», рухнув в воду плашмя.
Взрыв от его падения был слышен, наверное, на другом конце пляжа. Огромная стена брызг окатила и Дмитрия, и Кира, и даже Зефира. Грифон возмущённо курлыкнул, но в его голосе не было злости, только веселье.
На берегу Герань захихикала, прикрыв рот ладошкой, а Хара лишь философски заметил:
— Ну вот, теперь точно придётся мыться.
Двое мужчин, ребёнок и грифон продолжали резвиться в тёплых волнах, а закатное солнце окрашивало их смех и брызги в цвета чистого золота. Это был момент абсолютного покоя и счастья, редкий и оттого ещё более драгоценный подарок после всех ужасов, которые они видели. Малышка Герань и Хара наблюдали за ними с берега. Кричали морские чайки, и волны лизали берег.
Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо в багряные тона, когда Дмитрий, наконец, вышел из воды. Он встряхнулся, словно огромный пёс, разбрызгивая вокруг себя капли морской воды, которые на мгновение вспыхнули в свете заката.
— Хорош плескаться! — крикнул он с улыбкой. — Нам пора найти место для ночлега. Скоро стемнеет.
Кир сушил их и свою одежду простейшим бытовым заклинанием, ткань исходила легким паром. Алексей кивнул, отстёгивая свои протезы и выливая из них воду.
— Идём искать постоялый двор? — предложил он, натягивая ещё тёплую от магии Кира рубаху.
— Никаких постоялых дворов! — тут же возмутился Дмитрий, энергично жестикулиру. — Мы в Гебе! Здесь нужно идти в гостиницу! С мягкими простынями, красивыми подавальщицами в столовой и, конечно, с видом на море!
— Отлично придумал, — Кир закатил глаза, скептически глядя на спутника. — А деньги на это «великолепие» мы где возьмём?
Дмитрий молча достал из кармана промокшего камзола увесистый кожаный мешочек. Внутри глухо звякнуло золото.
— Ого! — удивлённо присвистнул Алексей, разглядывая мешок. — Зарплата капитана гвардии выросла с тех пор, как я им был!
— Просто в отличие от некоторых, я не трачу деньги на всякую ерунду, — невозмутимо парировал Дмитрий, бросив на Алексея насмешливый взгляд.
— Неплохо, конечно, но кто знает, сколько нам ещё бродить? Не стоит ли приберечь деньги? — рассудительно заметил Кир.
— Мы и не будем их тратить, — ответил Дмитрий. Порывшись в другом кармане, он протянул Алексею один из бумажных квадратиков. На нём красовалась внушительная царская печать Рюлеля, а сумма была выведена мерцающими золотыми магическими буквами. — Мы будем отдыхать за счёт Царя Виктора.
— Чеки с царской печатью! — воскликнул Алексей, мгновенно узнав лоскутки бумаги.
— А для тех, кто рос в Лесу Фей, будет пояснение? — подал голос Кир, заглядывая через плечо Алексея.
— Это чеки, которые можно обменять на деньги в любом городском казначействе Рюлеля, — начал объяснять Дмитрий. — Не совсем практично, если честно, мелкие города не особо охотно их принимают... Обычно кто-то из городского совета потом обменивает их на монеты, обращаясь во дворец. Видишь ли, деньги — вещь массивная. Да и под ограбление попасть легко в путешествии. Если идёт армия, которую нужно содержать, проще выдать генералу заколдованные от воровства Царские чеки, чем везти мешки с золотом. Или если отправляешь кого-то на разведку в одиночку. В общем, вещь полезная.
— То есть, — Кир повернулся к Дмитрию, его глаза хитро блеснули, — ты собираешься разбазаривать Царскую казну?
— Нет, — спокойно ответил Дмитрий, убирая чеки обратно в карман. — Я выделяю из неё средства на сопровождение Царевича. К тому же, это из личного бюджета Царя Виктора.
— А, ну тогда можно, — тут же резко переменил мнение Кир, пожав плечами.
— А тебя долго не пришлось уговаривать? — усмехнулся Алексей, качая головой.
— Тамара говорила, что деньги — это лишь ресурс, которым нужно уметь пользоваться, — без тени сомнения заявил Кир, цитируя наставницу. — Так почему бы не использовать этот ресурс для комфортного отдыха «Царевича Руслана»?
Ночь уже вступила в свои права, окутав город бархатным южным сумраком, но Геб и не думал засыпать. В отличие от вымерших руин Имхотепа или гнетущей тишины Нута, здесь жизнь била ключом. Из открытых дверей таверн лилась музыка — звон лютни смешивался со смехом и стуком кружек. По ширине узких улочек тускло светили фонари, насаженные на верёвку, растянутую между домами, превращая город в гирлянду из тёплых огоньков. Воздух пах жареным мясом, терпким вином и морской солью. С набережной доносились басовитые голоса моряков, травивших байки о дальних плаваниях.
Кир шёл по улице, вертя головой во все стороны. Он был в четырёх городах, знакомых с войной, но только сейчас понял, что никогда раньше не видел настоящей мирной жизни. Даже счастливый весенний Верен был окружён защитной стеной. Но не Геб. Он был открыт всему свету. Здесь жизнь она пульсировала в каждом камне, в каждой улыбке прохожего.
— Разве Геб не участвовал в войне? — спросил он у Дмитрия, нарушая весёлую суматоху вокруг. Его голос прозвучал тихо, почти робко.
— Участвовал, — кивнул Дмитрий, сворачивая в менее оживлённый переулок. — Но Геб не нападал на Имхотеп вместе с Нутом и Шу. Имхотеп был уничтожен дружинниками даже не ради магического камня. Так, пару мешков зерна да скот увели. И за это сожгли целый город... Местные жители не особо воинственные. Они выращивают виноград, разводят пчёл. Мёд из Геба самый лучший вообще-то. Раньше освоили ремёсла, земледелие... Ткут прекрасные ткани. Их князь хотел войны с Рюлелем. Мы одолели его дружину за неделю. Жители встретили нас с опаской, но быстро приняли новые законы. Их устраивало, что их больше не грабят. Да и наше налогообложение оказалось куда более щадящим, чем поборы их совета вождей. Без войн и с поддержкой Рюлеля город начал развиваться. И теперь стал жемчужиной юга, где строят корабли и вино льётся рекой.
— Невероятно, — прошептал Кир, переваривая услышанное. — По пути сюда я думал, что вся война была лишь актом жестокости, но, оказывается, всё зависит лишь от позиции. Теперь мне кажется, что и Нут, и Шу страдали лишь по собственному выбору... Наверное, об этом и говорила Тамара...
Дмитрий ничего не ответил, лишь молча потрепал Кира по голове и повлёк его дальше по лабиринту белых улочек. Вскоре шум праздного города стих, уступив место умиротворённой тишине небольшой площади. Здесь было пусто и светло от лунного света, который выглянул из-за облаков, заливая белым сиянием высокий обелиск в центре.
Кир подошёл ближе. Обелиск казался простеньким, но изящным, его поверхность была испещрена тысячами тонких царапин. Лишь приглядевшись, он понял: это были не царапины. Это были имена. Тысячи имён, вырезанных, выскобленных, написанных неровным почерком.
— Это Клэрис придумал, — нарушил молчание Дмитрий. — Тамара просто хотела оставить наместника и поскорее вернуться, а Клэрис сказал, что войну нужно окончить правильно. Чтобы все могли проститься. Тогда мы решили оставить имена. Дали заказ местному ремесленнику, и тот из гипса отлил этот обелиск. Мы несколько часов писали на нём имена всех, кто погиб. А потом вместе с нами начали писать и местные жители. Сначала они боялись, но Клэрис сказал, что смерть — один и тот же итог для всех, поэтому пусть и имена тех, кто был против нас, тоже будут здесь. Имена сыновей, мужей и отцов...
Кир медленно провёл ладонью по холодной поверхности. Прошлое наставников перестало быть для него абстрактными историями. Оно было здесь, высечено в этом камне. Жестокое, но человечное. И этот гипсовый обелиск так походил на Клэра.
Алексей, стоявший рядом, тоже прикоснулся к обелиску и застыл. Из его единственного глаза скатилась слеза. Кир и Дмитрий посмотрели туда, куда смотрел Алексей.
На белой поверхности, освещённая луной, выделялась надпись ровным, каллиграфическим подчерком Тамары: «Алексей». А рядом с ней, кривыми, детскими буквами Клэра было нацарапано: «любимый наставник».
Алексей судорожно выдохнул и резко утер слезу рукавом.
— Им... сильно больно было? — хрипло спросил он, не отрывая взгляда от надписи.
— Когда я принёс твой меч из Верена, — глухо ответил Дмитрий, глядя в землю, — я упал перед ней на колени. Умолял покарать меня за то, что не уберёг. А Тамара... просто обняла меня и поблагодарила за то, что я вернулся живым. Клэр с тех пор стал оберегать её с ещё большей яростью. Он обратил твой способ использования магии в идеальное оружие, а потом отказался от меча, заменив его на кинжалы, чтобы быть быстрее. Настолько было больно.
— Надо извиниться перед ними, — произнёс Алексей твёрдо. — Я бросил их. А теперь вместо того, чтобы получить заслуженные обвинения, практически украл их ученика.
— Тамара не злится, — внезапно подал голос Кир.
Алексей и Дмитрий одновременно повернули к нему головы. В лунном свете их лица казались бледными масками, на которых читалось одинаковое изумление.
— Клэр, наверное, тоже, — спокойно продолжил Кир, пожимая плечами. Его взгляд снова скользнул по бесконечным рядам имён на обелиске. — Думаю, они поймут тебя. К тому же виноват не ты... а он, — Кир опустил глаза и ткнул пальцем в сумку, откуда торчала усатая морда Хара.
— Я?!! — пискнула божественная свинка, высовываясь наружу. Его голос был полон праведного негодования.
— А кто нас сюда отправил? — с напускным спокойствием парировал Кир, скрестив руки на груди. — Если тебе так нужно было сердце Виктора, надо было просто попросить Тамару. И мы бы вместе его нашли! Надо же было устраивать такую заварушку...
— Нет, так бы не подошло, — фыркнул Хара, деловито отряхивая морду от крошек. Он выбрался из сумки полностью и встал на задние лапки, приняв важный вид. — Я хочу, чтобы наш с Лёль спор сдвинулся с мёртвой точки, понимаешь?
— Да что у вас за спор такой?! — Кир в отчаянии всплеснул руками и схватил Хара за шкирку, слегка встряхнув. Морская свинка беспомощно болтала лапками в воздухе. Кир перевёл требовательный взгляд на Алексея: — Ты знаешь?
Тот лишь молча пожал плечами, пряча улыбку.
— Наверняка какая-нибудь ерунда, — Кир принял напыщенный вид, пародируя кого-то важного. Голос его стал глубоким и раскатистым: — «Что важнее, любовь или сила? Нет, Лёль, сила важнее любви! Ха-ха!» — Он вернул себе обычный тон: — «Хара, ты не понимаешь! Любовь — она везде!»
Алексей не выдержал и расхохотался во весь голос, хватаясь за живот. Дмитрий, чья суровая маска давно дала трещину, тоже согнулся пополам от смеха, хлопая себя ладонью по колену. Даже маленькая Герань, выглянувшая из кармана Дмитрия, беззвучно затряслась от хихиканья.
— Эй, ты! Молокосос! Кто вообще спорит о таких расплывчатых вещах?! — возмутился Хара, красный от стыда и гнева.
— Тогда о чём вы там поспорили, а? О том, что вкуснее — яблоки или груши?! — не унимался Кир, тряся грызуна чуть сильнее.
Возмущение Кира достигло своего пика. В конце концов, он был просто ребёнком, который устал, проголодался и отчаянно скучал по дому. Вся эта абсурдная ситуация требовала немедленного разрешения.
— О том, кто признается первым! — выпалил Хара со злости, но тут же осёкся и прикрыл морду лапками.
Воцарилась оглушительная тишина, которую нарушало только далёкое эхо музыки из города.
— Что? — хором спросили Алексей, Дмитрий и Кир.
Кир смотрел на морскую свинку с выражением крайнего шока и недоверия.
— Это ещё что за бред? — тихо произнёс он, глядя на Хара.
— Да какое тебе дело вообще! – возмутился Хара.
— Какое мне дело? А по чьей воле я тут, по-твоему? — Кир вновь встряхнул зверька за шкирку. — А ну! Отвечай! Пока я тебя не скормил Зефиру!
Он демонстративно поднёс его к пасти дремлющего неподалёку грифона.
— Ай! Ладно! Ладно! — заверещал Хара, прижимаясь к ладони Кира. — Спор был в том, кто признается первым! Клэрис или Тамара!
Кир медленно разжал пальцы, позволив морской свинке плюхнуться на брусчатку. Он выглядел так, будто его ударили пыльным мешком по голове. Алексей и Дмитрий переглянулись с абсолютно одинаковым выражением лиц, которое можно было перевести как: «Серьёзно?».
— Серьёзно? — возмущённым эхом повторил Дмитрий, глядя на божественную свинку. — Мы здесь, рискуем жизнями, путешествуем по всему континенту... потому что эти двое всё никак не могут уже перейти на новый уровень отношений?!