Бессердечная Тамара

— Одно для господина Клэриса, — он протянул письмо, глядя на мокрого и злого Клэра с благоговейным трепетом. — А второе для Вас, Царевна.

Тамара и Клэр поражённо переглянулись. Они не называли своих имён. Тамара медленно, словно боясь спугнуть видение, приняла свой конверт. Клэр взял свой так, будто тот мог его укусить.

— Также для Вас подготовлен номер, — затараторил хозяин, вытирая руки о фартук. — Лучший в гостинице.

— Номер? — Тамара нахмурилась. — Кем?

— Мальчик и двое мужчин проживали у нас ранее, — охотно пояснил хозяин. — Оплатили на несколько дней, но уехали раньше, сказав, что сюда прибудут трое. Они попросили передать свой номер в пользование Вам. А мальчик оставил эти письма.

В холле повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по куполу. Тамара и Клэр не отрывали глаз от писем в своих руках. «Кир», — одновременно подумали они.

— Прошу за мной, — хозяин подхватил связку ключей. — Я провожу вас.

Он провёл их в просторный номер на втором этаже. Внутри было тепло, пахло свежим бельём и фруктами. В соседнем помещении стояла та самая огромная ванна, о которой мечтал Клэр.

— Я так понимаю, ваше путешествие инкогнито, как и путешествие вашего младшего брата, Царевна Тамара, — сказал хозяин уже у двери, понизив голос до заговорщического шёпота. — Не переживайте, Вас здесь никто не побеспокоит во время вашего медового месяца.

— Какого месяца? — машинально переспросил Клэр, отрывая взгляд от письма.

Но хозяин уже выскользнул в коридор и закрыл за собой дверь, оставив их в полном недоумении.

— Да, конечно! А меня здесь как будто нет! — возмущённо фыркнул Аскольд, скидывая на пол мокрый плащ. Он прошёл в комнату и театрально развёл руками. — Кто по их логике с собой в медовый месяц Короля Фей берёт? Я что, свадебный генерал?

— Я думаю, ты в данном случае очень практичный спутник, Аскольд, — рассмеялась Тамара. Её напряжение немного спало. Она посмотрела на письмо в своей руке. Снова хлебные крошки.

— Что ж, я первая в ванную, — заявила она, решительно направляясь к ширме для переодевания.

Клэр проводил её взглядом и заметно сник. Он так мечтал о горячей воде... Тамара, заметив его реакцию через плечо, лукаво улыбнулась.

— Хочешь со мной? — бросила она небрежно, словно речь шла о совместном чаепитии.

Клэр поперхнулся воздухом. Его лицо мгновенно стало пунцовым.

— Не шути так! — выпалил он громче, чем хотел.

Тамара рассмеялась и скрылась в ванной. Аскольд уронил свой дорожный мешок и согнулся пополам от хохота.

— О боги! Я должен это запомнить! Ты бы себя видел сейчас!

Ванная комната встретила Тамару тишиной и теплом, которое казалось почти нереальным после пронизывающего холода шторма. Она с удивлением осмотрелась. Здесь не было привычных медных кранов или труб водопровода, которые она видела в Рюлеле. Вместо этого на мраморном бортике огромной ванны стояла изящная плетёная корзина, доверху наполненная мерцающими розовыми кристаллами.

«Морские русалки», — молча сделала вывод Тамара. Её губы тронула лёгкая улыбка при мысли о мальчике, который прыгал бы от радости, увидев это.

Она взяла один из кристаллов — гладкий, тёплый на ощупь, пульсирующий едва заметной магией — и небрежно бросила его в пустую чашу ванны. Хрупкий минерал со звоном разбился о мрамор, и в тот же миг ванна начала наполняться водой. Но это была не просто вода. Вместе с ней по комнате разлился тонкий аромат соли и каких-то экзотических масел, мгновенно наполняя воздух запахом моря и спокойствия.

Тамара скинула с себя мокрую, липнущую к телу одежду, оставшись совершенно нагой. Шагнув в ванну, она с тихим вздохом погрузилась в горячую воду по самый подбородок. Тёплая влага приятно расслабляла окоченевшие мышцы, смывая не только грязь путешествия, но и накопившуюся усталость последних недель. Напряжение медленно покидало её тело, стекая вместе с пеной.

Лишь полностью расслабившись, она вспомнила о письме. Развернув слегка подмокший конверт, она пробежала глазами по строчкам, выведенным знакомым, немного детским почерком Кира.

«Привет, Тамара!

Прости меня, пожалуйста, что я сейчас немного в бегах. Я правда очень-очень хочу домой, но сначала мне нужно кое-что сделать. Пожалуйста, не переживайте за меня слишком сильно. Дмитрий и Алексей заботятся обо мне. Дмитрий следит, чтобы я не ел много сладкого, а Алексей понемногу учит меня фехтованию. Мы были в Верене, Нуте, Имхотепе. И вот теперь мы в Гебе. Я очень много понял и узнал за время этого путешествия. О тебе и Клэре. Я понял, как вам было нелегко, когда вы были младше. А ещё я понял, почему вы такие сильные. Я встретил многих, кто знал вас. Для меня было странно осознавать, что у вас была какая-то жизнь до меня, но я рад, что познакомился с ней...»

Её брови поднялись вверх. Дмитрий следит за сладким? Алексей учит фехтованию? Картинка была настолько абсурдной и умилительной одновременно, что она тихо хмыкнула.

Чтение продолжалось. По мере того, как она читала о том, что Кир понял об их прошлом, её лицо становилось серьёзнее. Он видел то, что они так тщательно скрывали за маской силы. Он увидел их боль и их историю чужими глазами.

«Я всё ещё очень вас люблю».

Тамара почувствовала странный ком в горле. Она перечитала последнюю строчку снова.

P.S.

«Пожалуйста, включи уже свои женские чары и заставь Клэра поскорее тебе признаться. Я ОЧЕНЬ хочу домой. Люблю.»

Щёки Тамары вспыхнули ярко-красным румянцем, который был заметен даже сквозь пар над водой. Она сжала бумагу в кулаке, а затем прижала письмо к груди.

— Ох, Кир... — выдохнула она, качая головой. На её губах играла смущённая, но счастливая улыбка. — Если бы это было так просто.

Она представила лицо Клэра, отраженное в зеркале. Сосредоточенное. Его руки застегивают её карсет.

— Твой воспитатель настоящий тугодум, — прошептала она в пустоту комнаты.

Внезапно тишину ванной нарушил осторожный стук в дверь.

— Тамара, всё в порядке? — раздался из-за двери голос Клэра, встревоженный и глухой.

Тамара усмехнулась. Вода мягко плескалась вокруг неё.

— Зайди и проверь, — предложила она, не повышая голоса, но достаточно громко, чтобы он услыша.

За дверью повисла пауза. Тамара откинулась затылком на край ванны, прикрыв глаза и ожидая. Пар клубился под потолком, смешиваясь с ароматом розовых кристаллов.

— Не. Шути. Так! – велел голос за дверью.

За дверью послышались удаляющиеся шаги. То ли дело было в сырости Геба, которую Клэр так сильно не любил, то ли в тягости путешествия, а, может, причина крылась совсем в другом, но в последние время Клэр стал чуть более раздражительным.

В комнате пахло солью и покоем. Тяжёлый, влажный воздух вчерашнего шторма сменился звенящей тишиной штиля. Из открытого окна доносился лишь мерный, убаюкивающий шёпот моря и редкие, пронзительные крики чаек.

Тамара лежала на кровати, закинув руки за голову. На ней был простой гостиничный халат, распущенные волосы влажными прядями лежали на плечах. Она не спала, но и не бодрствовала по-настоящему, находясь в том блаженном состоянии полудрёмы, когда тело наконец-то отдыхает после долгой дороги. Лёгкий бриз, залетавший в окно, играл с краем занавески.

Тук-тук. Стук в дверь был тихим, но в абсолютной тишине комнаты прозвучал резко и настойчиво. Тамара лениво приоткрыла один глаз. Тук-тук.

— Войди, — её голос был хриплым со сна.

Дверь приоткрылась, и в проёме показался Аскольд. Он уже успел переодеться в сухую одежду и выглядел на удивление отдохнувшим для того, кто часами летел на грифоне под ливнем.

— Попытка номер два, — произнёс он с лёгкой усмешкой и протянул ей аккуратный бумажный свёрток.

Тамара приподнялась на локтях и приняла подарок. Бумага была плотной и дорогой. Она неторопливо развернула её. Она утвердительно кивнула, если бы умела свистеть, то и присвистнула бы. В бумажном свертке лежал наряд из тончайшего шелка. Лёгкого, как туман и почти прозрачного.

— Меня начинает удивлять то, как ты хорош в выборе женской одежды, — сказала Тамара, проводя пальцами по гладкой ткани. В её голосе не было упрёка, лишь констатация факта с ноткой иронии.

— У меня был богатый опыт наблюдения, — парировал Аскольд, прислонившись плечом к дверному косяку. — И я знаю твой вкус. Практичность, но с изюминкой.

— Говоришь как настоящий развратник, — подметила Тамара, доставая платье.

— Удачи, — просто сказал он, и его усмешка исчезла.

Тамара встретилась с ним взглядом. В его мимике читалась искренняя поддержка.

— Она мне понадобится, — подметила Тамара. – Особенно если ветер подует.

— Не ной мне тут, — Аскольд отсалютовал ей двумя пальцами и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Тамара осталась одна. Она ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь, затем перевела взгляд на шёлковую ткань в своих руках.

Аскольд и Клэр уже собрались. На них были лёгкие льняные рубашки и свободные бежевые брюки — практичная одежда для южного климата. Клэр, однако, выглядел так, будто сражался со своим нарядом. Он мучился с пуговицами на манжете, тихо ругаясь себе под нос.

— Когда ты вообще успел одежду прикупить? — спросил он, не отрывая взгляда от упрямой пуговицы.

Аскольд оторвался от вида за окном и пожал плечами

— Решил, что странно будем выглядеть, если выйдем в город в дорожных плащах, пропахших нечистотами и эльфами, — ответил он. — К тому же, у меня глаз наметан. Я же Король Фей, в конце концов.

В этот момент дверь спальни Тамары со щелчком отворилась. В комнате повисла абсолютная тишина. Даже Аскольд на секунду потерял свою привычную ухмылку.

Тамара остановилась в дверном проёме. На ней было лёгкое приталенное шёлковое белое платье. Круглый вырез лишь слегка приоткрывал ключицы и декольте. Рукава-фонарики придавали образу хрупкость, а юбка была настолько лёгкой и струящейся, что при малейшем движении обрисовывала силуэт ног. Платье не кричало о себе, оно шептало, подчёркивая каждый изгиб её фигуры. Её чёрные волосы, подстриженные до подбородка, были аккуратно уложены, открывая изящную линию шеи.

— Нравится? — с абсолютно невинным видом спросил Аскольд, поворачиваясь к Клэру. — Это я выбирал.

Клэр медленно повернул голову, метнув ледяной взгляд в сторону Аскольда.

— Я убью тебя, — ответил Клэр на удивление спокойным, почти мёртвым голосом.

Тамара, сделав вид, что не замечает его реакции, подошла ближе. Она с лёгкой улыбкой посмотрела на его борьбу с пуговицей и, не дожидаясь разрешения, подняла его руку. Её пальцы легко и быстро справились с непослушной застёжкой. Прикосновение было мимолётным, но Клэр вздрогнул.

— Так, — Тамара опустила его руку и отступила на шаг назад. — Сначала позавтракаем и соберём слухи в городе. Я видела в ванной кристаллы воды от русалок. Если узнаем, где их искать, то узнаем, и где Кир. Он бы точно заинтересовался морскими русалками.

— Ага... — выдохнул Клэр, всё ещё не в силах оторвать от неё взгляд. Он выглядел совершенно потерянным.

— Ну, идём? — Тамара направилась к двери.

— Ты так пойдёшь? — наконец выдавил из себя Клэр.

Тамара обернулась через плечо, её лицо никак не изменилось.

— Ну да. А что?

— Здесь так все ходят, Клэр, — сжалился над ним Аскольд. — Жарко же.

Он открыл дверь перед Тамарой.

— После вас!

Тамара вышла в коридор. Аскольд последовал за ней. Клэр остался один на один со своими мыслями.

— Это будет очень долгий день... — простонал он и поплёлся следом за ними.

Они устроились на открытой террасе на крыше уютного ресторанчика. Отсюда открывался захватывающий вид на бирюзовую бухту, белый песок пляжа и бескрайний горизонт, где море сливалось с небом. Внизу шумел город, но здесь, наверху, царили покой и тёплый бриз.

Подавальщица, стройная девушка в платье из той же лёгкой ткани, что и у Тамары, с улыбкой поставила на стол их заказ: кувшин с холодным лимонадом, лёгкий салат из морепродуктов для Тамары и жареную рыбу для мужчин.

Тамара, не тратя времени на светские разговоры, одарила девушку своей самой располагающей улыбкой.

— У вас чудесное платье, — начала она. — Такая редкая ткань. Я не видела ничего подобного в столице.

— О, это всё русалки! Наши ткачи эту ткань именно для них придумали, но и местным девушкам тоже по вкусу пришлось! — тут же оживилась подавальщица, польщённая комплиментом. — Они приносят нам эти чудесные водные кристаллы. А мы меняем их на бусы и ткани. Теперь у нас весь город так ходит, удобно и не жарко! Русалки, кстати, тоже эту ткань просто обожают!

— Я слышала какие-то жуткие истории про русалок... — осторожно продолжила Тамара, отпивая лимонад. — Что-то про их мясо и вечную жизнь?

Девушка звонко рассмеялась.

— Ох, это всё глупые суеверия! Наша Владычица Ока однажды вышла на берег прямо перед толпой и доказала, что это чушь. Она дала свою кровь умирающему старику, но чуда не произошло. С тех пор у нас с ними мир и торговля. А тех, кто всё ещё верит в эти сказки про мясо русалок, стража теперь строго наказывает.

Девушка, довольная тем, что поделилась местными сплетнями, забрала пустые чашки из-под чая и ушла.

Тамара вернулась к своему салату, её взгляд был устремлён на морской горизонт. Она задумчиво жевала листик зелени.

— Вероятно, Кир отправился в море, чтобы расспросить русалок, — сделала она логичный вывод. — Это в его стиле.

— Значит, мы пойдём искать русалок, — заключил Клэр, без особого энтузиазма ковыряясь вилкой в куске жареной рыбы.

— Ты ведь не особый любитель морепродуктов, — заметила Тамара с лёгкой иронией в голосе.

— Здесь в меню только они, — тяжело вздохнул Клэр.

Аскольд, который всё это время с деловитым видом потягивал через стеклянную трубочку яркий коктейль, решил внести свою лепту в беседу.

— Глаза Тамары выше, Клэр, — с невинным видом подметил он.

В ответ под столом раздался резкий пинок, от которого Аскольд дёрнулся и чуть не подавился своим напитком.

— Попросим помощи у береговой стражи, — невозмутимо продолжила Тамара, делая вид, что не замечает их молчаливой перепалки. Она вытерла губы салфеткой. — Хоть какой-то толк от того, что я Царевна.

Она слегка улыбнулась, глядя на белый пляжный песок внизу. Несмотря на тревогу за Кира, момент был по-настоящему приятным.

— Тепло здесь. И тихо... — добавила она почти шёпотом.

Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в мягкие оранжевые тона, троица направилась к казармам береговой стражи. Здание представляло собой приземистую каменную крепость с широкой смотровой башней, откуда открывался вид на всю бухту.

Тамара не стала утруждать себя дипломатией или попытками остаться инкогнито. Она шагнула вперёд, и её белое платье, словно пену на морской волне, трепал ветер.

— Я Царевна Тамара Рюлель, — громко произнесла она, обращаясь к первому же офицеру у ворот. — Мне нужна информация. Не могли бы вы уделить время?

Реакция последовала мгновенно и ошеломила их всех. Стражники, которые ещё секунду назад выглядели уставшими после долгой смены, вытянулись по струнке. В их глазах вспыхнуло не просто уважение, а почти благоговение. Они засуетились, предлагая ей пройти внутрь, принести прохладительные напитки и позвать капитана.

Аскольд и Клэр переглянулись с лёгким удивлением. Клэр привык к такой реакции, но Аскольда забавляла эта внезапная перемена в поведении суровых воинов.

Один из молодых стражников, глядя на Тамару широко раскрытыми глазами, выпалил:

— Мы рады видеть вас! О ваших деяниях поют песни! Вы та самая нимфа войны, что присоединила Южные земли!

Другой, постарше, кивнул:

— И вы покарали графа Леонида на Соловьином острове! Говорят, ни капли крови не пролили, одной лишь магией обратили его армию в бегство.

— Да, да... — пробормотала Тамара, думая о том, что бы ей хотелось сделать с бардом, что написал все эти баллады.

На её лице промелькнуло лёгкое недоумение. Раньше её имя ассоциировалось с чем-то холодным, строгим и ужасным.

В этот момент двое других стражников, те самые, что вчера провожали Кира, узнали гостей.

— Так вы ищете своего брата? — спросил один из них. — Отважный молодой человек. Весь в сестру пошёл! Такой же решительный.

Услышав это, Тамара замерла. Её губы тронула кривая, почти издевательская усмешка.

— Ох, обычно такие похвалы слышит моя дорогая сестра Кристина, — сказала она, обводя взглядом присутствующих. — Святая Кристина, покровительница сирот и больных.

Стражники неловко переглянулись. Их энтузиазм немного угас.

Вперед выступил тот самый пожилой офицер, который встретил их первым. Он посмотрел на Тамару прямо и без тени раболепства.

— Простите, Царевна Тамара, — спокойно сказал он. — Но мы люди с Юга. Нам важны дела, а не святость.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Святость спасает души. Но именно ваша «война», ваше правосудие дали нам возможность жить так, как мы живём сейчас — свободно и без страха перед тиранами вроде графа Леонида. Для нас вы не святая. Вы — наша вера в силу.

В воздухе повисла тишина, разбиваемая шумом волн. Тамара смотрела на этого простого воина и чувствовала себя странно. Будто её щёлкнули по носу. Всю жизнь её призирали при дворе как тень, что отбрасывала царская кровь. А теперь оказалось, что для этих людей её собственная тьма была куда полезнее чужого света. Она ощутила странное тепло в груди, смешанное с горечью.

— Что ж, — наконец нарушила она молчание, возвращая себе привычный деловой тон. — Раз уж мы поняли друг друга... Расскажите мне подробнее о том, куда отправился мой учени брат. И предоставьте нам лодку Если можно. Я хочу лично поблагодарить наших морских союзников.

Лодка, предоставленная береговой стражей, была небольшой, но крепкой. Управлял ею всё тот же магический камень ветра, который послушно наполнял единственный парус. Тамару, Клэра и Аскольда сопровождали те же двое стражников, что провожали Кира днём ранее. Они с нескрываемым восторгом поглядывали на Царевну и её свиту.

Аскольд с чисто научным любопытством изучал устройство лодки, то и дело постукивая пальцем по борту и бормоча что-то о плотности древесины и скорости. Клэр же, напротив, выглядел мрачнее тучи. Он сидел на носу, вцепившись в планширь так, что побелели костяшки пальцев, и смотрел на горизонт с видом человека, обречённого на казнь через утопление.

Один из стражников, видимо, решив скрасить путь, затянул уже изрядно надоевшую Тамаре балладу. Его хрипловатый голос разносился над водой:

— «И там, где ступала нога её,

Не росла трава от огня...»

Тамара сидела на самом краю бортика, свесив одну ногу над водой. Ветер трепал её волосы и тонкую ткань платья. Она выглядела абсолютно ошарашенной и немного раздражённой. Щёки горели румянцем, который не имел ничего общего с морским бризом.

Клэр заметил это состояние. Он тихо поднялся со своего места и, стараясь не привлекать внимания Аскольда, который был слишком занят изучением мачты, подошёл к ней и сел рядом на бортик.

— Ты как? — тихо спросил он, почти касаясь её плеча своим.

— Под землю хочется провалиться, — выдохнула Тамара, не глядя на него.

Клэр тихо усмехнулся.

— Не похоже на тебя.

— Просто странное ощущение, — с горечью сказала она. — Съязвила и сама же получила в лоб каким-то странным восхищением. Скажи, мир с ума сошёл? Или как?

Она наконец повернула к нему лицо, и в её глазах читалась целая буря эмоций.

— Я одиннадцать лет сидела в лесу и старалась не отсвечивать. Меня всё устраивало. Я просто не подходила тому образу Царевны, который эти люди хотели видеть. Я накричала на отца... Мне было плохо от того, что все вокруг говорят какие-то странные вещи о том, что я «Кровавая Царевна», каждый напоминал мне о том, что я сожгла Нут и завоевала Юг. Все вокруг трепетали от ужаса.

Она перевела взгляд на свои руки.

— Я накричала на отца, потому что просто хотела услышать от него простое «ты поступила так, как того от тебя требовали», а не абстрактное «выбери себе мужа». Мне просто было обидно, вот я и сорвалась. А когда отец вырвал мне сердце... все эти эмоции отступили. И я поняла, что за ними стояло. Я просто устала. До глубины души я устала. Мне было шестнадцать.

Её голос стал тише, почти шепот.

— Мы с тобой вернулись из ада, где люди готовы сжечь своих детей и жён ради победы. Я думала именно об этом тогда. И я ушла. «Раз не подхожу, то и ладно с вами», — думала я. — «Умирайте от эпидемий и голода. Травите землю несистемным подходом. Мне-то какое дело, честное слово! Я же не Святая Царевна, чтобы вас тут спасать». Как будто мне делать нечего!

Она нервно рассмеялась.

— И вот я просто хочу вернуть своего ученика домой, а они тут сочиняют баллады и восхваляют меня за то, что презирали каких-то одиннадцать лет назад! У меня есть чувство, что меня снова пытаются заставить чему-то соответствовать. Только теперь не образу «милосердной царевны», а образу «нимфы войны», что придёт и всё решит. Но я-то не хочу! Я хочу просто обратно в Лес Фей. С Киром, Аскольдом и тобой.

Клэр слушал её молча, не перебивая. Когда она закончила, он улыбнулся — мягко и понимающе.

— Вот ты это и сказала, — произнёс он. — Я всегда это понимал, но так странно услышать это прямо от тебя.

Он неловко, словно боясь обжечься, накрыл её руку своей.

— Тамара... мы уже отдали этой стране все свои долги как аристократы. Пусть и дальше поют баллады. Если захочешь — поселимся в Рюлеле. Если захочешь — вернёмся домой в Лес Фей. Какая вообще разница, что они тут себе воспевают? Ты давно вышла за рамки их понимания.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Когда мы с тобой сожгли Нут... я чувствовал это. Мы будто стали проводниками высшего порядка, что неосязаемо человеческой моралью. Так же было и в той деревеньке с Киром. Или потом в Шу. Мои чувства рядом с тобой всегда были одни и те же — в крови или на кухне. Я на инстинктивном уровне ощущаю себя рядом с тобой как что-то сакрально чистое от всех догм.

Он помолчал секунду.

— С того самого момента в саду, когда мы были детьми... и ты подарила мне горящую розу.

Клэр медленно повернулся к ней всем телом. В его глазах горела решимость, и в них отражалось закатное солнце.

— Я посвятил себя тебе с того самого момента. Кристина обвинила меня в том, что я не смотрел на неё... но как можно было видеть её, если я уже ощущал пепел на своих пальцах с той нашей встречи. Я уже тогда начал свой путь рядом с тобой, потому что этот путь казался мне единственно верным для меня.

Тамара смотрела на него, и лёгкая печаль в её взгляде сменялась чем-то другим — чем-то похожим на трепет и удивление. Она видела в его глазах не просто преданность, а отражение их общего прошлого, всех тех ужасов и чудес, через которые они прошли вместе.

— Иногда я думаю, что уничтожила тебя той розой, — прошептала она. — Я испачкала тебя пеплом, не то чтобы заставив сделать выбор, а лишив тебя его...

Клэр покачал головой, его пальцы чуть крепче сжали её руку.

— Я сам сделал выбор ещё до того, как мне его предоставили. Потому что для меня, лишённого возможности обрабатывать лишние примеси мира, он был единственно верным. Не понимаю, о чём ты говоришь. Ты вовсе не извращала мою суть. Думаю, я был таким с рождения. Ты лишь дала моей сути название.

Он поднёс её руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев — простой, но невероятно нежный жест.

— И эта суть сделала меня рядом с тобой мужчиной в самом древнем понимании этого слова. Мне не нужны похвалы и признания. Я просто хочу быть рядом с тобой, как проводник твоего взгляда на мир. Я хочу воспитывать Кира вместе с тобой. Учить его ставить палатки и готовить. Хочу защищать тебя, чтобы ты не отвлекалась от главной своей цели. Хочу сражаться с тобой и вместе смотреть, как этот мир меняется с каждым новым восходом и закатом под тяжестью твоих жестоких, но прекрасных в своей сути уроков.

Тамара молчала, глядя на него так, словно видела впервые. Ветер стих, и последние слова Клэра повисли в воздухе.

— И ты не хотел бы большего? — наконец спросила она с горькой усмешкой. — Если бы не пошёл за мной, смог бы уже быть Царём. Как жених Кристины.

Клэр посмотрел на неё, и в уголках его губ заиграла знакомая ей полуулыбка.

— Скукота какая, — просто отозвался он.

Он выпустил её руку. Воздух вокруг него на мгновение сгустился от чёрных искр магии трансформации. Миг — и на месте человека сидел большой чёрный кот. Он легко запрыгнул ей на колени. Тамара машинально опустила руку и начала почёсывать его за ухом. Кот тут же заурчал.

— Устал, мой хороший? — спросила Тамара.— Ненавижу воду, — отозвался Клэр, принимая ласки.

Они сидели так вдвоём на краю лодки, пока солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо и море в багряные и золотые тона. Баллада стражника давно стихла. Аскольд всё так же изучал парус, делая вид, что ничего не заметил.