Границы крови. Остров ветров

СМЕРТЬ

К ночи снова поднялась снежная буря, от напора которой деревья скрипели и трескались, готовые в любой момент обрушиться в бескрайнем Хассанском лесу. Кир уже перестал пытаться натянуть на себя капюшон мантии, дав ему свободно развеваться у него за спиной, а волосам — перекрывать весь обзор; он шёл лишь по памяти и внутреннему компасу в голове.

На горизонте беспросветного леса появился еле заметный огонёк. Он блекло мигал, будто маяк, давая понять Киру, что он практически на месте. За плотной стеной метели маленький деревянный домик можно было легко не заметить, если бы не этот свет изнутри, приглашающий спастись от этой жуткой непогоды.

Кир поднялся по маленьким каменным ступенькам и, встав под крышу, смахнул с головы и плеч налетевший снег. Дверь перед ним тут же открылась, озаряя крыльцо ярким тёплым светом.

Конечно, она знала.

Перед Киром очутилась невысокая молодая девушка с растрёпанными во все стороны серебристыми волосами. Черты её лица казались строгими и прямыми, однако взгляд её, направленный снизу вверх на Кира, был наполнен мягким огоньком — она явно ждала его у себя всё это время.

— Впустишь меня или поговорим здесь? — жмурясь от летевших ему в глаза льдинок, спросил Эберштейн.

Девушка быстро сделала шаг от двери, давая Киру пройти внутрь. Он обошёл её и знакомым маршрутом сделал несколько шагов к мягкому дивану, стоящему напротив камина. Сев на его спинку, он вытер мокрое лицо от растаявших на нём снежинок.

Девушка закрыла дверь, отчего в доме стало гораздо тише без звуков завывающей метели; лишь бревна в камине продолжали тихонько потрескивать.

Кир опустил руку в глубокий карман мантии и, достав оттуда наконечник трости Джевехарда, бросил его девушке, которая от неожиданности с трудом успела поймать его. Она озадаченно осматривала металлический шар, оледеневший после долгой прогулки Драхаса, и игривый блеск в её взгляде моментально испарился.

— Осмий, — уточнил Кир, видя недоумение на её лице, — с Бестиана. Ты говорила когда-то, что тебе это нужно. Вот.

— Кир… — девушка положила наконечник на обеденный стол напротив дивана и подошла ближе к Драхасу. — Мне жаль…

— Перестань, — вздохнул тот, лениво откидывая голову назад, — что за бессмысленное желание у людей всех жалеть? К тому же Джевехард тебе никогда не нравился. Радоваться нужно!

— Ты не выглядишь сильно радостным, — заметила девушка, присаживаясь на спинку дивана рядом. — Мне казалось, ты и сам был не прочь избавиться от отца. Он же был против… — Нэй неуверенно начала фразу, но Кир не дал ей закончить.

— На Джевехарда мне плевать, — фыркнул он, — но в поместье помимо него и Энгелы ещё был Десмонд. И вот это уже чертовски неприятно! Ещё более неприятно, что они каким-то образом умудрились сгореть, учитывая, что мы чёртовы Драхасы, которые не горят, — даже при Нэй, которую он знал многие годы, Кир не проявлял достаточной эмоциональности, бушевавшей внутри него. Он покачал головой от осознания бессмысленности этих речей и поднялся с дивана, взглянув на расстроенную девушку. — Поэтому, может, у тебя есть этому объяснение?

Колдунья пожала плечами, уводя взор на камин.

— Можем сходить к поместью и поискать, нет ли следов поджога.

— Я не хочу туда возвращаться, — мотнул головой Кир. — Трость была на террасе, но внутрь я не пойду.

— Ты можешь остаться у меня, если хочешь, — предложила Нэй, переводя на него взгляд. — Я буду только рада твоей компании. Тем более, там такая метель…

— Нэй, — Кир сделал шаг навстречу девушке, отчего у неё моментально подскочил пульс, ускоряясь с сокращением дистанции между ними. Он набрал воздух в лёгкие, собираясь что-то сказать, но потом медленно вздохнул и лишь сухо бросил, — до встречи.

После этих слов он развернулся и направился к двери. Весь прошедший день его мучила неизвестность и надежда на то, что Колдунья поможет ему узнать, как огонь мог погубить сразу трёх Драхасов, и её незнание ещё больше раздражало.

Вскочив с дивана, Нэй бросилась следом, но Кир уже распахнул дверь, впуская в дом ледяной вихрь, молча глядя во тьму леса. Колдунья встала рядом с ним возле распахнутой двери, обхватив плечи от пронизывающего холода.

— Спасибо за осмий, — с лёгкой улыбкой сказала она, ожидая, что Кир повернётся в её сторону, но он продолжал смотреть в лесную черноту. — Я всегда здесь, если понадоблюсь тебе. Мы можем вместе найти виновных в пожаре, и они за всё ответят.

Кир спокойно кивнул и вышел из дома, набросив на себя капюшон. Он бы соврал сам себе, если бы не признал, что мысль остаться очень даже приходила ему в голову. Но это было лишнее. Он и так слишком много врал Нэй, чтобы продолжить давать ей ложные сигналы, заставляя её надеяться на то, чего быть между ними не может. В глубине души Кир даже надеялся, что Къяр поможет развеять ей накопившуюся по нему тоску.

Фантазии Драхаса прервали странные звуки, доносящиеся из Эйшира. Метель, конечно, старалась их перебить, но Кир смог уловить тревожные сигналы со стороны замка, которые с каждой минутой становились всё реже и тише. В любой другой день он бы даже не обратил на это внимание, но так как планов на эту ночь у него больше не было, а хуже уже точно быть не может, он всё же решил проверить, что там происходит.

От дома Нэй до королевского замка нужно было преодолеть приличную часть Хассанского леса. Когда Кир приближался к Эйширу, снежная буря уже стихла. Драхас остановился возле опушки леса, откуда хорошо виднелся оживлённый город и толпы с факелами, пытавшиеся что-то найти. Кто-то шёл на своих двоих, кто-то был верхом, но, судя по всему, их поиски не увенчались успехом, и все они разворачивались и двигались обратно в Эсту ни с чем. Всё праздничное настроение замка, которое ещё сутки тому назад бушевало во всей округе, уже бесследно растворилось, и Остров вернулся в прежнее замерзающее, словно застывшее во времени, состояние.

Кир с неприязнью окинул Эсту напоследок ледяным взглядом и, развернувшись, направился по своим следам обратно. Может, всё-таки получится дойти до Фалмира. Самый питательный город, к тому же, полный Охотников, что прибавляет ему шарма и элемент игры.

Ступив на мягкий бесшумный снег, Кир вдруг услышал стук. Один глухой удар, растворившийся среди глубоких сугробов. Драхас скинул с себя капюшон мантии, замерев и прислушавшись. Второй удар, более чёткий. Ритмичный двойной стук, сигнализирующий о том, что сердце ещё живо. Кир сделал несколько шагов в сторону этого звука и обнаружил за огромным булыжником неподвижное тело, немного присыпанное налетевшим от метели снегом; оно уже остыло настолько, что лежащий на лице снег перестал таять.

Кир опустился ближе к земле и провёл рукой по лицу незнакомца, стряхивая с него снег. Он лишь успел заметить проблеск зелёной серьги в его ухе, и едва он разглядел, кто лежит перед ним, мужчина тут же раскрыл глаза, хрипло давясь и кашляя. Кир вскочил на ноги, громко выругавшись от неожиданности.

— Чёрт вас побери! — рыкнул он возмущённо. — Нельзя так резко воскресать!

Уильям, лёжа на холодной земле, пытался отдышаться, чувствуя горький привкус крови у себя во рту. Он попробовал приподняться на локтях, но почувствовал жгущую боль во всём теле, особенно в ноге. Суетливо осматривая себя, он убедился, что не истекает кровью, несмотря на отвратительные ощущения.

— С пробуждением! — послышался голос рядом с ним, отчего Уильям отдёрнулся ближе к булыжнику.

Лишь спустя несколько секунд он смог разглядеть в темноте мужчину, сидящего рядом на поваленном дереве, одетого в чёрную мантию. Капюшон был опущен, но Уильям сразу узнал эти длинные рыжие волосы, сползающие волнами ниже уровня его груди.

— Эберштейн, — он облегчённо выдохнул, потирая обмёрзшее лицо. — Ты изрядно меня напугал.

— Взаимно, Принц, — фыркнул Кир.

— Прости, я… — Уильям попытался выпрямиться на руках, но почувствовал, словно все его мышцы были надорваны, поэтому он опустился обратно. — Не помню твоего имени.

— Киленосарос, — протянул ему руку Драхас, встав с дерева и подойдя чуть ближе, — но никто не запоминает, поэтому все называют Кир.

Уильям протянул руку в ответ, и тот поднял его на ноги. Он немного отряхнулся от снега и почувствовал, что практически не может наступать на свою правую ногу.

— Хорошо Вас помотало, Принц. Извините, не помню, какой именно.

— Тот, который не наследник, — подсказал ему Уильям.

— Точно, — кивнул Кир, — Тот, который не Самсон.

Уильям прошёл пару метров и уселся на дерево, где прежде сидел Кир. Эберштейн проводил его взглядом, немного нахмурившись. Из-за нескончаемого гула в голове Принцу было сложно понять, что с ним произошло; всё внутри него гудело, не давая телу хоть на мгновение расслабиться. Он поднял глаза на Кира, стоящего напротив него, будто ожидавшего, что сейчас Принц объяснит, что он здесь делает.

— А где мой брат? — спросил Уильям, оглянувшись по сторонам.

— Откуда я знаю? Это же Вашбрат, — холодно ответил Кир.

— Неужели он не находился на тренировочном полигоне подле меня? Я воочию видел, как Ферал атаковал и его… А потом…

— Фералы? — усмехнувшись, перебил его Кир. Уильям окинул его озадаченным выражением лица. — На вас напали Фералы? На территории замка?

— Рядом.

— Знаете, Принц, это не моё дело, но у меня отличный слух, а в вашем голосе едва ли слышна грусть, — констатировал Драхас, немного наклоняясь к Уильяму, рассматривая ближе повреждения на его коже. — Но здесь возле леса других Принцев я не находил, — на его лице появилась хитрая улыбка. Пока Драхас осматривал его, Уильям осматривал его в ответ, неспособный увести взгляд от ярких голубых глаз. Что-то было в них гипнотическое, словно ненастоящее. Кир положил ему руку на подбородок и немного приподнял его голову, осматривая рану на шее, отчего Принц зашипел от ноющей боли. — Простите, не люблю, когда меня вплотную сверлят взглядом. Это смущает.

— Это ты ко мне так близко подошёл! — оправдался Уильям, смотря вверх. — И разве тебе не надлежит проявить реакцию на запах крови?

Кир отпустил его лицо и отошёл в сторону.

— Я не голоден, — отрезал он. — Вы быстро заживаете. Пьёте Протектор?

— Да, — прохрипел Принц, — и брат тоже его пьёт.

— Тем не менее, он не делает вас бессмертными, — напомнил ему Кир. — Его вполне могли загрызть насмерть, — Драхас на секунду задумался, а потом с удивлением осознал, — Почему они вообще на вас напали? — он сел рядом с Принцем, пока тот осматривал пейзаж, стараясь понять, где вообще находится, но вокруг были лишь деревья, покрытые снегом, в том числе и поваленные от многочисленных штормов стволы и ветки. — Разве не ваш отец ещё два десятилетия назад заключил с Фералами мирный договор?

— Мне это совершенно неизвестно, — покачал головой Уильям, — они явились на боевой полигон и заявили, что мы преступили условия договора о взаимной неприкосновенности. Хотя я убеждён, что никто из королевской семьи не посягнул бы на их жизни, пока они не несут прямой угрозы. — Принц снова провёл рукой по шее, чувствуя тонкую царапину, уже покрывшуюся жёсткой корочкой, как если бы она была сделана ещё неделю назад.

— Оставьте в покое, — посоветовал ему Кир, — Вам нужно вернуться в замок и добыть ещё Протектор, иначе останутся шрамы.

— Разве не Драхасы…

— Да, да, — перебил он, — простите, ваше величество, но я сейчас не в настроении резать себя ради вас. У меня и так выдался не лучший день.

— Ваше высочество, — поправил его Уильям, пытаясь самостоятельно подняться с дерева.

— Знали бы Вы как мне всё равно, — пробормотал Кир, помогая ему встать. Принц опёрся на Драхаса, но тот постарался мягко отпихнуть его от себя, отстраняясь. Уильям удивлённо посмотрел на Эберштейна, пытаясь удержать равновесие и не наступить на больную ногу.

— Ты не сопроводишь меня обратно в замок?

— А должен? Выглядите вполне… самостоятельным, — нахмурившись, неуверенно сказал Кир и, чуть помедлив, добавил, — ваше высочество.

Уильям удручённо окинул взглядом путь к замку, настраиваясь на этот нелёгкий путь до дома. Шагнув вперёд больной ногой, он тут же зашипел от жгучей боли, пробежавшей по всему его телу от раны. Наблюдая за тем, как Принц с трудом делал ещё пару кривых шагов, Кир тяжело вздохнул: тот явно давил на жалость своей вымученной хромотой.

С другой стороны, других дел всё ещё не намечалось.

Эберштейн подошёл к Уильяму и подставил ему плечо. Тот, недолго думая, принял его помощь, оперевшись на его худощавое, но крепкое тело, и Кир неторопливо повёл его по оставленным ранее следам к Эйширу. Идти было недолго, но Уильяму пришлось вцепиться в Кира, чтобы хоть как-то передвигать ногами вперёд. Когда они вышли из леса и на горизонте сразу показался возвышающийся на холме Эста, Принц немного расслабился, предчувствуя скорое возвращение домой.

Скорей бы оказаться в своей тёплой уютной комнате, на шёлковых простынях, напротив большого камина.

Пройдя через весь Эйшир, они вдвоём перешли каменный мост, и к этому моменту Уильям уже увереннее мог идти без помощи Кира. Так как была уже поздняя ночь, на пороге замка их встретила стража, которая запретила проходить дальше Драхасу, поэтому Уильям, поблагодарив его ещё раз за помощь и спасение, пошёл в замок один в сопровождении двоих стражников, которые помогли ему подняться по лестнице к главным воротам.

На территории замка, прямо перед главным входом, его уже поджидал Эйдам Сандерс, которому, конечно же, заранее сообщили о приближении сына. Король, однако, не сверкал от радости при виде Уильяма, а скорее наоборот, пожирал его надменным и холодным взглядом, словно упрекая в том, что Фералы не до конца его растерзали.

— Тоже рад тебя видеть, отец, — саркастично произнёс Уильям, дохромав до Короля.

Тот не успел ничего ответить, как дверь замка приоткрылась и оттуда показалась хрупкая фигура Керидвен. На ней была лишь её длинная белая сорочка и тёплая накидка, которую она схватила перед выходом. Она тут же кинулась к сыну, изо всех сил обнимая его за плечи, прижимая его тёмную голову к себе и чуть ли не плача от облегчения.

— Я думала, что потеряла тебя, — тихо пробормотала Керидвен ему на ухо, сильнее притягивая его к себе.

Уильям, будучи тронутым тем, что хоть кто-то рад его возвращению, чуть было сам не пустил слезу, но удержался, заметив грозный прищур отца.

— Двен, — стиснув зубы, буркнул Эйдам. Королева тут же отпрянула от Уильяма и посмотрела на него. — Возвращайся в спальню. Тебе нельзя выходить на улицу.

Керидвен послушала его, последний раз посмотрев на сына, и удалилась обратно в замок в сопровождении двух слуг, прибежавших за ней, как только заметили пропажу в покоях. Оставшись наедине, Эйдам наконец заговорил с сыном:

— Ныне я желаю внимать твоим оправданиям передо мной.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, — бросил Уильям, пытаясь обойти отца, чтобы зайти в замок, но он перегородил ему путь. Принц вздохнул. — Чего ты желаешь от меня услышать? Меня едва не растерзал Ферал, и ты всё ещё требуешь оправданий?

— Да хотя бы объясни, по какой причине ты обнажил клинок против Самсона и отчего, по его словам, Фералы твердят о нарушении мирного договора? Очередная твоя выходка?

Самсон жив. Теперь Уильям точно был в этом уверен. Прибежал к отцу, и сразу ему обо всем доложил в красках.

— Послушай, я не хотел навредить Самсону…

— Конечно хотел! — послышался голос брата позади Уильяма. Тот закатил глаза и повернул голову, встретившись с ним взглядом. Самсон до сих пор был покрыт множеством мелких царапин, которые со временем затягивались, а его левая рука была практически вся перебинтована от плеча до кисти. — Ты пытался зарезать меня кинжалом, который я же и вручил тебе! Не знаю, чем ты тогда руководствовался, если вообще руководствовался. А может, это ты прикончил какого-нибудь Ферала, и теперь они открыли охоту на всю королевскую семью? Они даже не желают вступать в переговоры.

Уильям закипал от гнева, смотря, как эти двое сплотились против него, лишив его какой-либо защиты в виде Керидвен. Он стиснул зубы от злости, когда Самсон показательно подбросил клинок здоровой рукой, словно говоря: «это теперь принадлежит мне».

— Ты много творил безобразия, братец, но это уже слишком, даже для тебя, — сказал старший брат, покачав головой.

— Я выясню в ближайшее время, кто виноват в конфликте с Фералами, — пробурчал Эйдам. — До этого момента ты будешь сидеть у себя и не выйдешь без моего разрешения.

— Я не домашнее животное, чтобы держать меня взаперти, — прорычал Уильям, чувствуя, как возвращается головокружение.

Перед глазами всё расплывалось, звуки били по ушам, превращаясь в болезненный гул.

— Ты хуже. Ты — жалкое отродье, — бросил Самсон, и в этот момент Эйдам грозно взглянул на старшего сына, намекая, что тот перегибает палку. Принц опустил голову вниз, а Эйдам, сделав шаг к Уильяму, хотел положить ему руку на плечо, но тот одёрнулся в сторону, будучи уже на пределе.

Его кожа горела. Он чувствовал, будто в любую секунду мог самовоспламениться; его дыхание сбилось, сердце колотилось с бешеной скоростью, перед глазами всё плыло. Уильям почувствовал нарастающую боль в костях, всё тело свело в одном гигантском спазме.

— Уильям? — приглушённо произнёс Эйдам. Его претензия быстро сменилась на обеспокоенность.

Принц резко закричал. Точнее, он так думал. В реальности это было больше похоже на глубокое горловое рычание, вырвавшееся откуда-то из преисподней А-Саирет. Он упал на колени, продолжая неистово голосить. Стражники переглянулись между собой, на всякий случай хватаясь за рукояти мечей. Эйдам тут же отошёл к Самсону, рукой пихая его назад, ближе к двери замка, из-за которой показалось лицо Мэриэл; сестра мигом прибежала на необычный звук, обеспокоенно наблюдая за происходящим.

Уильям стоял на коленях; его ладони упёрлись в пол, сжав напряженные пальцы, из которых неожиданно показались заострённые когти. Тело становилось чужим. Принц задрал голову кверху; послышался хруст в его позвоночнике, и спина неестественно выгибалась полукругом, отчего его камзол затрещал по швам. Боль была такой, будто кто-то ломал его изнутри. Мэриэл в шоке закрыла рукой рот, в то время как Эйдам отослал обоих детей внутрь, но Самсон настоял на том, что останется снаружи, затолкав сестру в замок и захлопнув за ней ворота.

— Назад! — бросил Король охране.

Стражники стояли наготове, держа мечи, направленные на Уильяма, который продолжал корчиться от боли, царапая когтистыми руками каменный порог замка. Его уши немного заострились, приподнявшись вдоль его головы, а виски стремительно обрастали клочками чёрной шерсти.

Король впал в ступор, но пока Уильям не был прямой угрозой, он не давал никакой команды страже. Тем не менее даже наблюдать за подобным уже было больно. Самсон прижимался спиной к дверям замка, с отвращением наблюдая за происходящим.

К облегчению Короля, Уильям наконец перестал вопить как резаный и, успокоившись, упал на землю, избавляясь от шерсти на лице, когтей и острых ушей. Он пытался отдышаться, чувствуя, как его переломанные секунду назад кости в спине возвращались в норму. Он немного приподнялся на руках; тело до сих пор непроизвольно дрожало. Эйдам протянул ему ладонь. Подняв сына, он посмотрел в его песочные уставшие, ничего не понимающие глаза и тяжко вздохнул.

— Уходи, Уильям, — холодно бросил Эйдам, — и никто не узнает об этом.

— Что? — он надеялся, что ему послышалось.

— Просто уходи, — твёрже повторил Король. Из его уст это звучало как приговор. — Я не хочу видеть в замке потенциальную опасность для своей семьи и подчинённых. Особенно для Самсона, — в этот момент внутри Принца всё обвалилось. Уильям смотрел на отца взглядом, полным отчаяния и сожаления. Но, казалось, уже было поздно что-либо говорить, потому что после секундного молчания, Эйдам добавил: — Отныне ты для меня мёртв.

Король махнул рукой стражникам на сына, скомандовав им проводить его до каменного моста, а сам развернулся, направившись к двери замка. Уильям слышал, как Король тихо сказал: «я должен был предугадать, что это случится…»

Стражник взял Принца за локоть, но Уильям отмахнулся от него, поправляя чудом уцелевший камзол. Он бросил на Самсона потускневший взгляд, но тот равнодушно поднял голову, не проявляя никаких эмоций, и швырнул младшему брату кинжал. Уильям дёрнулся вперёд, еле поймав его за рукоятку.

— Забирай это и уходи, — мрачно бросил Самсон, растворяя двери замка. — И не возвращайся.

Младший Принц убрал клинок в ножны и послушно последовал за стражниками, всё ещё похрамывая на правую ногу, чувствуя, как болит каждая кость в его теле после неожиданных метаморфоз. Он слышал, как Мэриэл пыталась выбежать из замка, чтобы попрощаться с братом. Эйдам не дал ей этого сделать, и сестра истерично закричала, вырываясь наружу. Это вдвойне причиняло Уильяму боль, особенно учитывая его беспомощность в этой ситуации и неспособность успокоить Мэриэл.

Стража оставила его возле замка. Каждый из них отдельно выразил сочувствие Принцу, зная его лично всю жизнь, но без всяких сомнений закрыв за ним каменные ворота.

На удивление, прямо за воротами, вальяжно облокотившись на скрюченное дерево, стоял Кир. Уильям, заметив его, неспешно двинулся в его сторону, стараясь не выглядеть максимально подавленным, каким он был в данный момент.

— Помните, я говорил про свой слух, вашество? — начал Драхас, встречая вернувшегося Принца.