Алафей. Гром в тени

Брианна, допуская, что подруга может быть права, с досадой вздохнула, потянувшись за бутылкой, но вдруг резко отпрянула назад, а в ее глазах показался страх.

— Что такое? — оторопев, спросила Алана, заметив, как Брианна тревожно всматривается в землю между ними.

— Смотри же… — тихо проронила она не дыша.

— Брианна, ты меня пугаешь…

— Тень… — прошептала она.

Алана в недоумении проследила за взглядом Брианны и увидела на земле темное пятно. В какой-то момент оно странным образом сдвинулось с места и словно затаилось.

— Ты ведь тоже это видишь? — обеспокоенно спросила Брианна, крепко ухватившись за руку подруги, не сводя взгляда с этого странного пятна.

— Да… — озадаченно ответила Алана, с опаской подавшись вперед, чтобы лучше его рассмотреть.

Алана настороженно потянула руку к земле, но тень тут же отпрянула назад, опрокинув бутылку. Вино заструилось из горлышка, заливая землю, а тень тут же исчезла.

— Боги! Скажи, что я не сошла с ума… — оторопев, пробормотала Брианна.

— Если и так, то твое сумасшествие заразно… — прошептала Алана. Она все еще всматривалась в место, где только что видела необъяснимое.

— Последнее время со мной происходят какие-то странности, вроде того, что ты видела сейчас, — с тревогой в глазах сказала Брианна.

— Быть может, мы слишком много выпили? — Алана пыталась воззвать к разуму, ощупывая влажную от пролитого вина землю.

— Ты не понимаешь… — нахмурилась Брианна, — сегодня упала эта проклятая бутылка, а три дня назад мне показалось, что моя тень оторвалась от земли и встала прямо передо мной во весь рост, горло заполнил такой ком, что я не могла вымолвить и слова.

— Может, это последствия трав?

— Я не пью отвары уже неделю… Все изменилось после того дня, когда я свалилась на трибуне, после той ночи, когда мне казалось, что я умерла.

— Быть может, к тебе прицепилась какая-нибудь нечисть? — спросила Алана, гадая, привиделось ей все это или нет.

— Две нечисти для нашего селения многовато… — пролепетала Брианна, подавшись назад, падая в цветы.

— О чем это ты? — удивилась Алана, сморщив лоб и широко распахнув глаза.

— Утром к матери приходили караульные, — непринужденно ответила Брианна, отстраненно всматриваясь в праздничные арки в глубине поля. — Они просили отвары… Говорили, что сегодня будет охота…

— Бред… — бросила Алана. — Будь это правдой, старейшина бы не позволил праздника.

Брианна сорвала ближайшую травинку и принялась нервно грызть ее стебель.

— Не знаю… они выглядели напряженно… — продолжала она. — Говорили, что в наших землях завелась очень опасная тварь.

— И какая же нечисть почтила нас своим присутствием? — иронично протянула Алана с ухмылкой на лице.

— Гоен, — тихо ответила Брианна, настороженно взглянув на Алану. — Караульные говорили, что уже несколько дней эта нечисть рыщет по черному лесу… Они не раз прогоняли его, но по какой-то причине он каждую ночь возвращается…

Алана нервно сглотнула, с опаской посмотрев в сторону черного леса.

Гоены, нечисть среднего порядка, обычно обитали в обычных лесах, скрываясь в листве. Но в Чёрном лесу их никогда прежде не встречали. Гоены питались исключительно людьми, и чаще всего их добычей становились дети. Они были размером с большое дерево, а их тощее тело напоминало сгнившую кору с запахом болотной тины. Они имели тонкие ветвистые руки. Их длинные, худые пальцы заканчивались острыми когтями, которые могли распороть живот одним взмахом. Своим ртом, усеянным зубами, похожими на деревянные колья, они издавали будоражащие душу звуки, напоминавшие рев дикого медведя, только этот рев оглушал, заставляя жертву застыть на месте. Несмотря на свое естество, гоены были пугливы и уходили, как только замечали опасность. Однако, если кто-то все-таки сталкивался с ними, единственное, что могло спасти несчастного, — это немедленное погружение в воду, потому как гоены отчего-то боялись воды и предпочитали скрыться в поисках другой добычи.

— Нужно срочно найти Элиону! — забеспокоилась Алана.

— Перестань… Сколько можно ее опекать… Она уже взрослая и может о себе позаботиться… Сама подумай, утром я видела Итана, он приехал навестить мать… Наверняка Элиона опять тайком гуляет с ним.

— Я должна найти ее… С Итаном или без, но она проведет эту ночь под моим присмотром! — твердо сказала Алана, решительно вставая.

— Ты серьезно? Ты пойдешь ее искать? Сейчас?

— Мы пойдем вместе… — упрямилась Алана, отряхивая праздничный алый сарафан.

— Мать убьет меня, если я не вернусь домой до полуночи… — пробурчала Брианна, неуклюже поднимаясь на ноги.

— Значит, я провожу тебя, а затем отправлюсь за Элионой.

В упрямстве Алане не было равных, и Брианна хорошо понимала, что подруга уже все решила и слушать больше ничего не станет. Ей ничего не оставалось, как ухватиться за настойчиво протянутую руку и отправиться в сторону дома.

Проводив Брианну до калитки, Алана поспешила в направлении поля, на котором вовсю шли гулянья.

— Я приду к тебе утром! — крикнула Брианна ей вслед, маша на прощание.

В шелесте колыхающейся на ветру травы эхом доносилась увеселительная мелодия струнных, манившая молодежь в танец. Солнце утопало за горизонтом, разливая красное полотно поверх лениво плывущих облаков, отчего алый сарафан Аланы приобрел более насыщенный оттенок.

Высокая трава прятала шедшую по узкой тропинке Алану в глубине зеленого цвета, цепляя острыми краями колосьев развивающиеся на ветру пряди русых волос, словно пытаясь остановить.

Алана приближалась к месту праздника. Сквозь медленно струящиеся в воздухе ленты, она всматривалась в лица увлеченных разговорами знакомых. Мелодичные ноты заглушали заливистый девичий смех. Детвора с азартом гонялась за светлячками, оббегая танцующие в центре арок пары.

Алана смотрела на все это и ловила себя на мысли, что это та самая настоящая жизнь, жизнь, к которой она будто непричастна. Конечно, она часто бывала на подобных мероприятиях, но отчего-то не испытывала на них радости. Алане всегда казалось, что она будто остается в стороне.

Когда Алана была уже у самых арок, ее заприметила пара знакомых. Они помахали ей, зазывая к себе. Алана направлялась к ним, как вдруг услышала за спиной, что кто-то насвистывает знакомую ей с детства мелодию. Она невольно обернулась и поймала на себе взгляд черных как ночь глаз. Перед ней стоял Тэан Ландерс, которого она знала всю свою жизнь. В детстве Алана часто проводила время с братом в его компании.

— Неужели гордая королева решила почтить простых обывателей своим присутствием? — с издевкой и непринужденностью прозвучал низкий бархатистый голос.

Алана растерянно смотрела на него, не находя ответа. Она не видела его несколько лет, и его внезапное появление сбило ее с толку.

Тэан, как и его братья, были воинами Огня, но, в отличие от них, он этим не кичился.

Их мать была из рода Горцев с королевства Коро, чьи черты унаследовали все сыновья. Они имели удивительную внешность. Люди, не знавшие, что перед ними воины Огня, принимали их за Горцев и с удивлением изучали, гадая, что же они делали в здешних землях, так далеко от дома.

Мужчины Горцев отличались высоким ростом и подтянутым телом, а женщины обладали изящной фигурой и маленькими треугольными лицами с аккуратным подбородком. Они имели тонкий нос и высокую переносицу. Но самым удивительным были их глаза, с характерным разрезом. Их взгляд напоминал лисий, и это придавало Тэану какую-то манящую таинственность.

Его слегка полные губы имели четкий контур. Мимика его лица была настолько выразительной, что порой Алане казалось, будто Тэан обладает множеством лиц. А от его улыбки на душе всегда становилось теплее. Его темные, блестящие волосы крупными волнами закрывали лоб, слегка касаясь широких бровей, скрывая бездонные темные глаза, в которых появлялась золотистая, едва заметная, огненная радужка, когда эмоции брали над ним верх, что случалось очень часто.

Будучи юношей, по окончанию учебы в Котедаме Тэан каждое лето проводил у своей бабушки, что жила неподалеку от Аланы, а когда ему исполнилось шестнадцать, его приняли в ряды воинов Огня, и после этого Тэан стал реже бывать в этих землях.

— Гордая королева пришла посмотреть, как знаменитому Тэану Ландерсу начистят морду, — опомнилась Алана. — После того как он в очередной раз будет кадрить девчонок в своей вульгарной манере… — язвительно закончила она, окатив его надменным взглядом, что ей удавалось превосходно.

Услышав их пререкания, стоявшие у арок подвыпившие парни принялись с насмешкой освистывать Тэана, на что тот, словно принимая свое поражение, широко улыбнулся и приобняв Алану за плечи.

— Как же я скучал по твоим надменным ухищрениям, — прошептал он, склонившись к ее уху, уводя к празднику. Он был так близок, что Алана тут же почувствовала едва уловимый манящий теплый пряный аромат.

— Три года… — возмутилась она, слегка ударив его локтем под ребро. — Как ты мог вернуться и не дать о себе знать?

— У меня были неотложные дела… — с прищуром в глазах усмехнулся он, ухватив со стола кружку пива и подняв ее, оценивая стоящую вдалеке девушку, очарованную его мимолетным взглядом.

— Да кто бы сомневался… — процедила Алана, закатив глаза, заметив столь откровенный вульгарный флирт. — Ты просто невыносим…

— Тебе это не нравится? — спросил Тэан, явно переигрывая.

— Это отвратительно… — поморщилась она.

— Для здоровья полезно, — с сарказмом в голосе возгордился он.

Обмениваясь колкостями с другом детства, Алана всматривалась в толпу, выискивая сестру.

— Ты не видел Элиону?

— Пару часов назад она была с Итаном. Я думал, они направляются сюда… — непринужденно отвечал он, попивая пиво. — Но, как видишь… Ты первая.

— Если она появится, скажи, чтобы срочно шла ко мне домой, — сухо попросила Алана.

— Что-то случилось? — Голос Тэана резко изменился, от былой игривой непринужденности не осталось и следа. — Мне стоит переживать?

— Нет, у тебя есть куда более важные дела этой ночью… — скинув его руку со своего плеча и бросив взгляд на девицу, что усердно строила ему глазки, возразила Алана и, не дожидаясь его реакции, пошла прочь.

— Но… Куда ты? — крикнул ей вслед Тэан.

— Не твое дело! — обернувшись на ходу, бросила Алана.

Тэан смотрел, как она уходит, но так и не пошел за ней. В его взгляде отразилось разочарование, он корил себя. Он, не желая уступать Алане в сказанных гадостях, в очередной раз дал ей понять, что она для него не так важна. Даже спустя три года ничего не изменилось. Она по-прежнему оставалась несносной надменной девчонкой, которая уходит, а он смотрит ей в спину, даже не пытаясь остановить.

Покинув место праздника, Алана вышла на проселочную дорогу, рассекающую поле на две части. Дорога вела в сторону черного леса, а затем уходила вдоль него, уводя в липовый сад, где так любила уединяться Элиона.

Луна уже засияла холодным светом в темном небе, ветер обдавал прохладой усталую землю, поднимая с ее поверхности теплый воздух. Здесь уже не слышались звуки веселья. Ночную тишину нарушали лишь песни кузнечиков и разговоры сверчков, бурно обсуждающих все происходящее.

К затворкам души пробиралось тонкое неприятное чувство обиды. Обиды на Тэана. И ее обидело даже не то, что он с такой легкостью показал ей свое пренебрежение. Тэан заставил ее ощутить то, что она в очередной раз осталась в стороне. Алана шла, пытаясь не думать о том, что произошло, с опаской поглядывая в сторону леса.

Селяне старались не выходить в Черный лес ночью, впрочем, и днем он не особо манил к себе на прогулку. Черный лес кишел мелкой нечистью, которая принималась за свои дела с наступлением темноты. Местная нечисть не была столь опасна, как Гоены, но встреч с ней люди старались избегать.

Двигаясь по дороге вдоль леса, Алана с опаской всматривалась в густую листву деревьев. Пару шагов в сторону, и она бы оказалась в чаще, откуда тянуло жутковатым холодом, наполняя грудь чувством тревоги.

Послышался странный треск сухих ветвей, словно кто-то наступил на хворост.

Алана вздрогнула. Она ускорила шаг, но странный треск раздавался снова и снова, будто кто-то медленно идет за ней. Она чувствовала, что из глубины этого ужасающего тьмой леса за ней кто-то наблюдает.

В какой-то момент Алана осознала, что ее окружила мертвая тишина. Пытаясь совладать с дрожью, Алана побежала. У нее перехватило дыхание. Она бежала, стараясь не вглядываться в быстро пролетающие мимо стволы деревьев. Казалось, будто во тьме между ними что-то движется, а может, и не казалось. Сердце стучало так сильно, словно пыталось вырваться наружу, спастись, покинуть охватившее страхом тело.

Внезапно в густой листве что-то мелькнуло. Что-то пронеслось впереди нее и переметнулось на поле. Алана резко остановилась. Она всматривалась в высокую траву, пытаясь разглядеть, что же это было.

Разум подсказывал, что нужно убираться отсюда как можно скорее, но ужас будто овладел ей, подчинил, и она не могла даже пошевелиться.

Внезапно послышался характерный звук сминающихся стеблей, из травы к ней приближалось нечто. Нечто большое и отвратительное. Ветер обдал ее холодным запахом гнили, от которого к горлу подступил ком тошноты. Мерзкая нечисть проревела, отчего мысли Аланы рассеялись по закоулкам рассудка. Она часто задышала, грудь стала ритмично двигаться в такт биения сердца.

Ей казалось, что она вот-вот закричит, но из нее лишь вырвался хриплый шепот:

— Гоен…

4

Алана замерла, а в ушах застыл гул, заглушая все звуки вокруг. Она не слышала ничего, она лишь смотрела, как к ней медленно приближается смертоносная нечисть.

С острых гнилых зубов Гоена капали густые слюни, орошая мерзкой слизью землю. Он разгребал траву, обламывая ее стебли своими противными тонкими пальцами. Он шипел, предвкушая манящий вкус ее плоти. Он словно чуял запах ее страха.

В голове Аланы была пустота, как вдруг ее нарушил внутренний голос разума: «Нужно бежать, бежать так, как ты не бегала никогда в жизни».

Алана не успела очнуться, как перед глазами начали проноситься кривые стволы деревьев Черного леса. Длинные ветки с колючей хвоей хлестали ее по лицу, оставляя кровавые полосы на щеках, будто желая привести в чувства. Ноги просто несли ее вперед, в самую глубь кишащего нечистью леса. Алана лишь чудом успевала вылавливать самые узкие ходы между деревьями. Она бежала не оглядываясь. Едва к ней стал возвращаться слух, как позади вновь раздался истошный рев, оглушая все живое вокруг, но она уже была далеко. Ноги несли ее еще быстрее, Алана их практически не чувствовала. Ей казалось, что она вот-вот упадет, споткнувшись о ветки, которые, как ловушки, лежали на земле, грозя вцепиться за ноги.

Алана, задыхаясь, жадно хватая воздух, на мгновение обернулась, но увидела лишь движущуюся вдалеке листву. Она бежала, продолжая мысленно себе твердить: «Беги, беги, беги, не останавливайся», а в голове прокрадывалась мысль, что если она сбавит ход, то Гоен тут же ее настигнет.

Даже небо благоволило печальному исходу. Вечернее покрывало облаков превратилось в сгусток мрачных туч, готовых вот-вот обрушить мощный ливень. Порывистый ветер поднимал над землей пыль, нарушая ее покой, насыщая воздух запахом сырой листвы. Он приводил Алану в чувства, обдавая своими холодными порывами.

Вскоре вдалеке, сквозь стволы деревьев, показалась пустота. Алане хватило мгновения, чтобы остановиться и не свалиться в пропасть — или то, что ей ночью показалось пропастью.

Она обернулась, ища́, куда спрятаться, и на глаза попался огромный тополь. Недолго думая, Алана запрыгнула на его широкий ствол, как белка, крепко вцепившись пальцами в борозды коры, оставляя на ней кровавые следы.

Алана забралась так высоко, что смогла увидеть вдалеке свое селение. Одним богам было известно, как глубоко в лесу она находилась.

Она залезла еще выше, в место, где ствол расходился на три части, образуя подобие чаши.

Едва переведя дыхание, она вновь услышала устрашающий рев, который резко оборвался. Алана растерянно всматривалась сквозь ночную тьму вниз.

Постепенно тучи рассеялись, уступив небо лунному сиянию с россыпью звезд. Лес снова зажил своей жизнью, шурша листвой, но Алана не решалась спускаться. Кто знает, что еще таит в себе это место ночью. Страх не покидал ее, но ей ничего не оставалось, кроме как дожидаться восхода солнца.

Несколько часов Алана с беспокойством вглядывалась в манящую черноту неба. Ветер убаюкивал ее шумом своего ночного танца, и не в силах бороться, Алана уснула крепким сном.

Сон, она снова видела свой кошмарный сон, серую мглу с нескончаемой жгучей болью.

— Проклятье… — выругалась она, резко вскочив и чуть не свалившись с дерева.

С трудом очнувшись от сна, Алана потянула руки к глазам, и как только коснулась ладонями лица, его обдало жаром, словно от раскаленной стали. Боль, жгучая боль сковала все лицо.

Алана не узнала своих рук. Ее ногти были багрово-красного цвета. Запекшаяся кровь вперемежку с кусочками коры напоминала загнанное под ногти коричнево-красное стекло. Они страшно зудили острой болью от прикосновения.

— Чертов Гоен… Чтоб тебя поглотил туман топей! — возмущалась она, еле сдерживая слезы, неуклюже копошась, намереваясь слезть с дерева.

В то же мгновение ее живот свело от увиденной высоты, на которую она с такой жадностью взбиралась ночью, после чего ее вытошнило.

Она сидела на вершине дерева, всматриваясь сквозь зелёную листву. Внизу, неподалёку, располагалось большое озеро, которое Алана в ночной темноте приняла за пропасть.

— Проклятье! — бормотала она, крепко вцепившись руками в дерево. — Алана! Проклятье…

Тёмно-синяя гладь переливалась блеском в солнечном свете, издавая едва уловимую слухом чарующую мелодию. Она эхом доносилась до ушей, словно её напевал грустный женский голос, зовя погрузиться в прохладу.

При виде озера у Аланы пересохло во рту. Свежий утренний воздух будто царапал ее горло, оставляя за собой мучительную жгучую жажду. Алана как завороженная принялась спускаться, намереваясь испить живительную воду.

Она медленно сползала по стволу, хватаясь руками за ветки, прощупывая ногами опору. Она двигалась осторожно, стараясь не смотреть вниз.

Вскоре она перестала чувствовать ветки под ступнями. Алана испуганно заозиралась и обнаружила, что до земли оставалось совсем чуть-чуть, но на дереве больше не было ни единого выступа. Алана обхватила дерево ногами и руками и соскользнула вниз, а морщинистый ствол щедро наградил ее подбородок ссадинами.

— Отлично… — скривившись в лице, выдохнула она, ступив на землю, настороженно оглядываясь по сторонам.

Алана оказалась на краю густого леса, а перед ней, всего в нескольких шагах располагался высокий обрывистый берег, заросший кустами дикой ежевики. Она не удержалась перед пленительным вкусом этой темной ягоды и принялась срывать их одну за другой, претерпевая боль в пальцах от касания, как вдруг сквозь проступающие ветви, внизу, в глади воды показался мужчина.

Алана, оторопев, отклонилась назад, плюхнувшись на землю. Она вдруг подумала, что этим мужчиной может оказаться нечисть, которая лишь принимает такой облик, завлекая беспечных девушек, что случайно забрели в этот лес. А может, это был плод ее изнеможенного страхом пережитого разума? Алана уселась на колени и осторожно раздвинула ветки, притаившись за кустом.

Мужчина стоял спиной по пояс в воде. Он зачерпывал ее руками, после чего омывал тело. Каждое его движение отличали грация и безмятежность, каждое его движение заставляло ее сердце биться чаще. Он был статен, как бог.

«О боги! Алана! Что ты творишь? — взывал голос внутри нее. — Перестань глазеть на него, как голодное зверье на свою добычу!»

Но Алана уже не могла остановиться. По низу живота пробегала приятная рябь, отчего ее дыхание замедлилось. Алана завороженно наблюдала, как вода струилась по телу незнакомца, скапливаясь в неровностях рельефа торса. Она, словно реки, огибающие горы, искала себе путь, стекая по очертаниям его крепких мышц, заставляя кожу переливаться в лучах утреннего солнца. У основания шеи тело украшала ветвистая татуировка, похожая на молнию. Казалось, она ударила по нему, протянувшись чёрными нитями к предплечью и руке, оставив после себя след в его венах.

По спине Аланы пробежал трепетный холодок. Внезапно она почувствовала, как ее бросило в жар. Дыхание практически остановилось. Алана словно окаменела.

Это был воин Грома, который, скорее всего, провел ночь в лесу в поисках Гоена или другой мерзкой нечисти.

В глубине леса за ее спиной послышалось фырканье лошади, заставив Алану опомниться. Воин резко обернулся в ее сторону. Алана едва заметила его лицо и в то же мгновение прильнула к земле. Это оказался тот самый воин, что вывез ее из Котедама. От страха быть обнаруженной, она хотела провалиться под землю, лишь бы исчезнуть отсюда прямо сейчас. Алане казалось, что воин заметил ее, что он узнал, что она за ним наблюдает. Вжавшись в усеянную острыми ежевичными шипами почву, которые тут же впились в ее колени сквозь ткань сарафана, она начала медленно отползать как можно дальше от обрыва, в надежде остаться незамеченной. Алана доползла до самого леса, уже среди стволов деревьев, будучи в полной уверенности, что незнакомец ее не увидит, Алана принялась подниматься с земли, как вдруг уперлась бедрами во что-то твердое.

Медленно обернувшись, она встретилась с озадаченным взглядом Тэана. Он стоял, скрестив руки на груди, сапог его правой ноги как раз уперся в Алану. Он явно ожидал объяснений.

— Первоцвета надышалась? — суровым тоном съязвил он.

Алана, осознав, как нелепо она выглядит, резко вскочила с земли.

— Ежевику собирала… — отстраненно сказала она, поправляя растрепанные волосы.

— Ежевику… — протянул Тэан. — А Гоен составил тебе компанию во время ночной прогулки?

— Не понимаю, о чем ты… — с притворным спокойствием ответила она, мысленно молясь, чтобы Тэан не заметил воина.

Друг молча смотрел на нее. Невзирая на всю непринужденность его вида, Алана хорошо понимала, что Тэан был сильно напряжен. Казалось, одно ее колкое словечко, и он взорвется.

Алана с виноватым видом, крепко сжимала ткань сарафана, надеясь, что его ярость не выйдет наружу.

— Я… Я переживала за Элиону… — начала оправдываться она. — Я не думала, что все так далеко зайдет, что мне придется спасаться…

Тэан глубоко вздохнул, крепко зажмурил глаза, словно стараясь успокоиться, после чего решительно схватил ее и потащил к лошади.

Они медленно двигались по лесу в направлении дома. Тэан молчал, но его молчание нагоняло жути еще больше, чем обитатели леса.

— Мне не хотелось тебя беспокоить… — с сожалением тихим голосом пробормотала Алана.

Тэан, резко дернув за поводья, остановил лошадь, отчего Алана чуть с нее не слетела.

— А я хочу, чтобы ты меня беспокоила!

Алана застыла не дыша, понимая, что Тэан в бешенстве.

— Когда ты уже оставишь свою гордость и это безрассудство… — продолжал он. — Ты должна была сказать мне!

Тэан говорил это с такой злостью, что Алана вжимала голову в плечи от каждого сказанного им слова.

— Я всю ночь тебя искал, опасаясь, что ты уже мертва! Ты понимаешь это?! Или нет?!

Высказав все, что накопилось в его душе за ночь, Тэан снова резко натянул поводья, и лошадь понеслась галопом. Алана, словно пытаясь успокоить друга, крепко схватилась за его запястье, на котором была повязана старая синяя лента. Она, словно заклиная дикого зверя, скользила кончиком пальца по потертому шелку, отчего-то веря, что это умалит его гнев.

Спустя какое-то время Тэан оставил Алану у ее дома и, не сказав ни единого слова, отправился прочь.

Едва переступив порог, Алану настиг шум и суета. Мебель отчего-то недовольно бурчала. Алана тут же отправилась на поиски источника, задумчиво оглядывая дом.

Зайдя в кухню, она не поверила своим глазам. Шкафчики возмущенно фыркали, хлопая дверцами, ложки, дрожа, зажались в углу, тарелки звонко тряслись, а посреди всей этой суматохи стояла Брианна, которая, пыхтя, нервно уминала на столе несчастный кусок теста.