Божественные безделушки: Павшая армия

Если обратить внимание на тот факт, что поручение на поимку беглецов выдаёт лично Его Величество, значит, предстоящее дело имело наивысший уровень важности. Эдвард уже не припомнит, когда подобное случалось в последний раз. Как и не может вспомнить того, для чего же в неприступной башне долгие годы содержался один единственный узник…

— Используй все доступные средства, — прервал Р’Эн не продолжительные мысли охотника. — Я даю тебе полную свободу действий. Придётся кого-то подкупить — подкупи. Кого-то убить — убей. Делай всё, что потребуется, но верни сбежавшую пленницу. Даю тебе срок в семь дней. Не управишься — твоё место займёт более результативный воин. А теперь ступай, Эдвард. Не теряй время зря.

— Будет исполнено, милорд, — вновь покланялся Ищейка.

Охотник развернулся и направился к выходу. Когда посторонний наконец покинул тронный зал, король посмотрел на своего главного советника.

— Надеюсь, сие «недоразумение» входило в твои планы, — проговорил он нервно и неторопливо. — Если узница окажется у мятежников и они прознают про её истинное предназначение, это подставит под удар всё, над чем мы так долго работали. Всё!

Фелия открыла сомкнутые веки, демонстрируя голубые, как утреннее небо, зрачки. Последовал лёгкий девичий смешок.

— Вам нет нужды переживать, — проговорила она неизменно тихим, красивым, убаюкивающим голоском. — Дорога судьбы Эввы простилается так, как я рассчитывала. Теперь наша забота — проследить, чтобы нашего птенчика не постигла беда. О чём я уже позаботилась.

* * *

Лагерь разбойников представлял из себя то, что примерно и ожидал увидеть Дан. Расположенные то тут, то там небольшие костры — Эвва насчитала восемь — на затерянной посреди леса поляне, за которыми развалилась вся разбойничья братия, ужиная нехитрым набором продуктов, травя различные байки и перекидываясь потрёпанными игральными картами. Всё это сопровождалось оживлённым гоготом и редкими взаимными угрозами.

Ни тебе примитивного частокола, ни палаток, ни грамотно организованного патруля. Ничего…

Поэтому Дан почти сразу догадался, что это был не постоянный лагерь, а всего лишь временный, для ночи-другой, чтобы, долго не собираясь, снова двинуться в путь.

С одной стороны, это достаточно удобный вариант для совершения быстрых набегов, после которых можно не менее быстро собрать пожитки и сменить «охотничьи угодья», уйдя от правосудного преследования и последующего возмездия.

С другой стороны, если на такой лагерь набредёт хорошо подготовленный отряд повстанцев или королевских войск, то весь этот стан как ветром сметут вместе с хозяйничающими здесь разбойниками, не оставив и уголька на угольке в грамотно разведённых бездымных кострах.

Впрочем, когда плохо организованный преступный сброд думал о своей защите? В большинстве случаев это просто кучка обедневших крестьян, сбившихся вместе для получения лёгкой наживы. Вступать в бой с равным и уж тем более превосходящим по силе противником подобный контингент не станет — не их методы.

И это ещё не говоря про взаимоотношения внутри самого коллектива — в разбойничьей шайке каждый друг другу не брат, не соратник и даже не товарищ, а потенциальная добыча…

Дан смотрел на своих пленителей и понимал, что любой из них, пусть только предоставится удобный случай, перережет глотку тому, с кем ранее бок о бок вершил свои преступные дела, чтобы обобрать ещё тёплое тело и, пока не взошло солнце, скрыться в неизвестности с награбленным. Такова суть всех отступников закона и морали, независимо от возраста и национальности…

От осознавания подобной мысли юноше становилось тошно. Он думал, что уж лучше попасть в плен законникам, потому что среди них, если верить словам покойного старосты, хотя бы изредка попадаются люди чести, а в разбойничьих бандах такие люди никогда не водились и вряд ли когда-нибудь начнут.

Тем временем бандиты определили пленников за пределы лагеря, привязав их к толстому дубу. Но связали не абы как, а проявив некое подобие сострадания: усадили молодых людей на землю, избавив от необходимости стоять до самого рассвета, а запястья, прежде чем опутать верёвками, обернули тряпками — конечно, старыми и грязными, но хотя бы так.

Очевидно, Токрек не врал, когда заявил, что собирается передать пойманных беглецов обратно королю, и поэтому поводу на всякий случай старался сохранить «товарный вид» пленников в прежнем, нетронутом состоянии. Если это так, то бояться расправы или других противоправных действий со стороны разбойников не стоит. Но бдительность, всё же, лучше не терять…

— Сидите тихо и не создавайте проблем для остальных, — сказал конвоир, закончив привязывать пленников к дереву. Это был тучный мужчина с небольшой лысой головой и угрюмым выражением лица, одетый в чёрно-каштановую одежду, характерную для всей банды. — Будете паиньками — утром получите еду. И даже не думайте о побеге, голубки. Просто смиритесь со своей судьбой и радуйтесь, что вас оставили в живых.

Разбойник относился к пленникам если не с дружелюбием, то с достаточным пониманием, что не могло не радовать Дана — значит, у них с Эввой и вправду есть все шансы дожить хотя бы до рассвета.

Однако его спутницу, кажется, не совсем устраивала такая перспектива. И ещё большего масла в огонь её злости подлили слова громилы касательно смирения и радости — не выдержав напора искреннего, неподдельного гнева, девушка сорвалась и перешла на откровенный язвительный тон.

— Никогда бы не подумала, что бандиты такие разговорчивые люди. Может, дело в том, что вам не с кем поговорить? — с укором поинтересовалась Эвва, опуская голову на правое плечо и прищуривая глаза. — Впрочем, это объясняет, почему все остальные сейчас радостно трапезничают, а вас оставили в сторонке, сторожить нас. Хм-м… Вы — местный изгой, я права?.. Нет-нет, что вы? Не утруждайтесь с ответом! Думаю, вы даже незнакомы с таким словом, как «изгой», что прекрасно видно по вашему лицу.

Как и ожидал Дан, разбойник подобной колкости не оценил.

— Не беси меня, девка! — повысил тон громила, вытащив из ножен большой меч, похожий на увеличенный в размерах мясницкий тесак, и подставив клинок к лицу девушки. — Думаю, за укороченный язык король нам даже доплатит. Ставлю десять золотых на то, что в башне тебя заперли, чтобы не слышать твоего мерзкого трёпа.

Ощутив щекой холод острого, как бритва, лезвия, Эвва невольно притихла.

— Прошу простить её, сэр, — вмешался Дан, который, хоть и не видел происходящего глазами, но прекрасно понимал напряжённость ситуации на слух. — Она сегодня на взводе. Простите. Нам жаль.

Грозный на вид конвоир сразу подобрел во взгляде.

— Ну вот, совсем другое дело, — сказал он, возвращая меч обратно в поясные ножны и продолжая смотреть на девушку. — Тебе стоит поучиться манерам у друга.

— Как вариант, — согласился юноша, будто подыгрывая ему назло спутнице — по крайней мере, так подумала сама Эвва, из-за чего поморщила носик, а затем и вовсе насупилась. — Пожалуй, займёмся этим прямо сейчас. А то до рассвета ещё далеко, а время скоротать как же нужно, верно?

— Верно, — кивнув, согласился разбойник. — Отдыхайте. А я позже подойду, посмотрю, как вы тут.

И ушёл к ближайшему костру, скрытому за рядом деревьев, разделять с соратниками ночную трапезу.

— Какой любезный, — фыркнула ему вслед Эвва, когда мужчина отошёл на достаточное расстояние, чтобы не услышать подобных выражений в свой адрес. — Чтоб ты пропал.

— Ты говорила, что сидела в башне с уймой заумных книжек, — сказал ей Дан. Повернув голову вправо, он пытался разглядеть девушку, но всё тщетно — темнота такая, что ничего не видно дальше собственного носа. — Разве в них не было написано, что не стоит огрызаться на вооружённых людей, которые, ко всему прочему, тебя пленили?

— Я сейчас тебя стукну! — шикнула девушка. — В той таверне ты обещал доставить меня в безопасное место, и что теперь? А теперь я привязана к дереву в глухом лесу. Просто замечательно!

— Эй, не нервничай. Ищи в любой плохой ситуации и положительные стороны, — посоветовал юноша, не зная, как лучше всего смягчить гневный порыв спутницы.

— Да? — переспросила Эвва. — Тогда скажи на милость, где в нашей ситуации можно разглядеть что-то положительное? Вот я ничего не вижу, а ты?

— Например, мы живы, — заметил её спутник. — Обычно разбойники не оставляют свидетелей, так что нам в какой-то мере крупно повезло.

— Угу. «Крупно повезло», — закивала Эвва, повторяя слова спутника. — Повезло, что по утру меня вернут обратно в ту чёртову башню, а тебя казнят? Да-а, действительно прекрасная перспектива. Ничего не скажешь!

— Вот оно что… — прозрел Дан, слегка приподняв брови в лёгком удивлении. — Башня. Ты всё ещё боишься её.

— Какой ты догадливый… — с тихой грустью усмехнулась девушка. — Да, это правда. Меня терзают тысячи вопросов, среди которых то, почему меня держали в башне, кто за этим стоит и прочие подобные. Но именно сейчас больше всего боли мне причиняет перспектива вернуться обратно в эту клетку. Не только перспектива, но и сама мысль об этом… Я только вырвалась оттуда, попробовала этот чистый, вкусный воздух… Правда же, он приятный? Вне башни дышится… легче? Да… Именно так. И солнце… Оно кажется более тёплым, звёзды светлее, а луна более завораживающей. Здесь так… Так свободно.

И поняв, что сейчас она привязана к дереву, добавила:

— М-м-м… Свободна фигурально.

Эвва замолчала. Молчал и Дан, понимая, что простыми утешениями здесь не обойтись.

— Хэй… — вдруг сказала девушка, обращаясь к юноше.

— Да?

— Спасибо, что вытащил оттуда… — прошептала Эвва. — Я всё ещё твоя должница, Дан. Правда, я почти ничего не умею, кроме как читать, писать, вести расчёты, рисовать и ещё несколько незначительных навыков, которые ты вряд ли примешь в качестве платы. Поэтому отдать свой долг в бою у меня вряд ли получится… Но я что-нибудь придумаю. Честно.

В темноте блеснули зубы — Дан улыбнулся. «Должно быть, именно долгое заточение в башне в ответе за то, почему Эвва стала настолько разговорчивой девушкой», — подумал он. Впрочем, сейчас это было даже хорошо — ожидание рассвета и последующей неминуемой смерти легче коротать в беседе, чем в ночной тишине, которую лишь изредка нарушал пьяный смех, доносившийся из разбойничьего лагеря…

Юноша встряхнул головой. «Сегодня никто из нас не умрёт», — промелькнула в голове мысль, придавшая ему сил, а также укрепившая желание сопротивляться.

— Ты можешь дотронуться своей рукой до моей? — поинтересовался Дан.

— Попытаюсь. Но, думаешь, получится? — отозвалась Эвва, поняв замысел спутника: воспользоваться его нестабильной, не до конца обузданной магией, чтобы вырваться из очередного плена.

— Вот сейчас и узнаем. Всё равно это лучше, чем сидеть сложа руки и ждать чудесного спасения, — не без оснований заметил юноша. Бездействовать, надеясь на божественное вмешательство, точно не конёк Дана. — Ну что ты там?

— А?.. — удивилась девушка. — Я же взялась за твою руку.

— Нет, не взялась, — переняв её удивление, насторожился юноша. — Я бы почувствовал…

— Кажется, вышло недоразумение.

Раздавшийся между ребятами молодой мужской голос, отличавшийся лёгкой задоринкой, не на шутку перепугал Эвву, из-за чего она в панике отпустила чужую руку.

— Кто вы?! — вполне ожидаемо поинтересовался Дан, впав в лёгкое замешательство. Он, как и его спутница, никак не подозревал, что рядом с ними находится кто-то ещё.

— Поверьте, сейчас неважно, кто я такой. Важно то, какой у меня план, — спокойно сказал таинственный незнакомец. — Например, ваш мне совершенно непонятен. Как я полагаю, в рукаве этой леди спрятана маленькая заточка, иначе зачем вам вдруг понадобилась её рука? Или, может, она обладает стихией менто и способна подманить к себе наших пленителей? В чём именно заключается план?

— Кто. Вы. Такой? — повторил свой вопрос юноша, напряжённо, с расстановкой.

— Вас тоже пленили? — спросила следом девушка.

В отличие от скептически настроенного Дана, его спутница без малейшего сомнения принялась задавать не столь значимые в данной ситуации вопросы. Неудивительно, что подобная беспечность произвела на юношу крайне неприятное впечатление.

— Ничего ему не рассказывай, — предупредил Дан болтливую девицу. — Мы не знаем, кто он и чего хочет.

— Успокойся, парень. Нет никакой нужды в таких предосторожностях, — поспешил заверить незримый незнакомец. — Я узнал достаточно информации из вашего разговора. И что дальше? Разве после этого я призвал сюда этих дуболомов? Или, может, я обратился к небесам с просьбой проклясть вас? Нет. Я спокойно говорю с вами, таким же полушёпотом, чтобы нас не услышали эти мерзавцы. Как думаете, с чем связано моё решение?

— Очевидно, что вы, так же как и мы, хотите выбраться, — предположила Эвва. — Я права?

— В точку! — согласился таинственный незнакомец. — Сейчас мы в одной беде, и если хотим справиться с ней, то давайте отбросим формальности и перейдём к сути дела. Меня зовут Кайл. Что касается ваших имён, то они мне уже известны. Однако будет не лишним узнать, откуда вы прибыли, и если состоите в клане, то под чьим началом? Рассказывайте, мне можно доверять.

— Мы не из клана, — продолжала рассказывать девушка. — Мы сбежали из столицы, спасаясь от властей, и попали в этот лес, где нас схватили вот эти мерзавцы.

— А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, — попросил Кайл. — Чем вы так провинились? Ранее речь шла о какой-то башне. Не о «недосягаемой» ли часом?

— Вы правы, о ней, — кивнула Эвва.

Дан вздохнул.

— Прошу простить, что вмешиваюсь в ваш задушевный диалог, Кайл, — сказал он с едва сдерживаемой зубами злостью. — Но дальше разговаривать с вами буду я, а не моя спутница. И для начала было бы хорошо узнать подробнее, кто вы, чёрт возьми, такой и как оказались привязаны вместе с нами к этому дереву.

— А ты настойчив, ценю эту черту, — с тихим хохотом отозвался Кайл. — Что ж, будь по-твоему. Я — один из офицеров клана «Алая роза». Подкрепляющий мои слова медальон висит у меня на шее, но показать его сейчас, сам понимаешь, не получится. А большего вам знать пока что не стоит, поверьте. Сам-то кем будешь, злыдень?

От полученной информации Даном овладел лёгкий, приятно кружащий голову шок. Мало того, что третий пленник оказался членом сопротивления — что для Глейса является первостепенным поводом к уважению, — так он ещё и состоял в клане Эрла Скаута, где, если верить его словам, занимал не самую последнюю роль.

Такой шанс нельзя упустить.

Дан тут же рассказал Кайлу обо всём, что произошло с ним и его спутницей за минувший день, не забыв упомянуть погоню и добровольное отставание Арихольда.

— Значит, вот что, — сказал Кайл после того, как обдумал полученную информацию. — Когда начнётся шумиха, вы двое следуете за мной, шаг в шаг, и не демонстрируете никакой самодеятельности, поскольку от сохранности ваших жизней теперь зависит о-о-очень многое, в том числе целость моей головы. Уяснили?

— Какая ещё «шумиха»? — удивилась Эвва.

— Вы правда подумали, что «алые» так просто сдадутся в плен каким-то оборванцам с большой дороги? — проговорил Кайл с лёгким задором в голосе. — Скажем так… Это не мы здесь в плену, а они у нас. Осталось лишь выждать подходящий момент и нанести точечный удар.

— А… Тогда уяснили, — последовал ответ девушки. — Однако я всё же позволю себе задать вам один вопрос, господин Кайл, если вы не возражаете.

— Попробуй.

— Не подумайте, что я сомневаюсь в стратегиях вашего клана, — продолжила говорить Эвва. — Но вы точно уверены, что сидеть и ожидать какого-то «момента» действительно безопасно? Я про то, что мы сейчас в лагере вусмерть пьяных разбойников, убийц и мародёров. Что, если в одну из этих дурных голов взбредёт нас прикончить? Может всё-таки позволить Дану переместить нас в другое, более спокойное место?

— Куда, например? Обратно в башню? Или на стену королевского замка? — вопросом на вопрос ответил Кайл. — Ваш спутник ещё не овладел данной ему силой в полной мере, и поэтому она опасна не только для него, но и для нас с вами. А я, к тому же, привык доверять острому клинку и быстрым ногам, чем всяким магическим штучкам.

— И поэтому сидите без дела, ожидая чудесного спасения? — не мог не заступиться за самого себя Дан.

— А кто вам сказал, что я сидел без дела?

Сказав это, Кайл вдруг поднялся с места и отошёл от дерева на метр. Разглядев это сквозь постепенно расступающуюся тьму, остальные пленники притихли.

— Сидим тихо, ждём рассвет и рассматриваем птичек, ребята, — проговорил «алый», вернувшись на прежнее место и накрыв свою грудь путами. — Как заметите пушистый шарик с длинным клювом — дайте знать.

Убедившись, что не стоит пренебрегать словами Кайла, юноша и девушка начали молча осматривать окружающие их деревья в поисках птицы, которая соответствовала описанию.

Занятие оказалось настолько скучным и однообразным, что вскоре Эвва почувствовала, как её начинает одолевать сонливость. Не в силах более сопротивляться потребности организма, в какой-то момент девушка поникла головой, провалившись в королевство снов. Услышавший лёгкое, чуткое сопение, Дан понял, что продолжать наблюдение придётся одному…

* * *

Из-за монотонности поручения, которое Кайл возложил на юношу, остатки ночи показались Дану целой вечностью.

Но вот, когда темнота начала постепенно рассеиваться и между деревьями замелькали первые лучики восходящего солнца, вдруг юноша заметил на одной из веток долгожданную птицу.

— Псст! Кайл!.. — тихо подозвал он. — Смотри! Она?

«Алый» повернул голову и прищурил взгляд в указанную сторону.

— Наконец-то… — вздохнул Кайл, после чего принялся мелодично свистеть, приманивая к себе пушистый шарик с тонким изогнутым клювом.

Когда птица услышала знакомый мотив, то, энергично замахав своими короткими крылышками, взлетела с ветки и, подлетев к Кайлу, плавно опустилась на его сложенные лодочкой ладони. Поднеся пернатого к своим губам, «алый» начал что-то ему нашёптывать — что именно, ни Дан, ни Эвва, удивлённые подобной сценой, не расслышали.

— А теперь лети, родной! Лети и принеси другим благую весть! — Кайл отпустил птичку, и та устремилась вверх, где сразу скрылась в сплетениях пышных зелёных крон.

— Что теперь? — поинтересовалась Эвва, которая, как и Дан, изрядно утомилась сидеть на одном месте без дела.

— Я скажу тебе, но только обещай, что никому об этом не скажешь, хорошо? — ответил «алый».

— Обещаю, — согласилась девушка. Дан же, уже успевший понять натуру нового союзника, как только услышал тон Кайла, приготовился ждать подвох…

— Итак, — начал боец сопротивления, с опаской оглядываясь по сторонам. — Не удивляйтесь, но сейчас мы… Продолжаем ждать. Нет, серьёзно, куда вы так торопитесь? Как говорит Арихольд: «Познавший жизнь человек более лишён необходимости к спешке», или как-то так. Но суть, полагаю, вам ясна.

Дан собрался возразить, как в ту же секунду из глубины лагеря вышло двое мужчин — Соловей и тот здоровяк, что грозился научить Эвву манерам.

Когда они подошли к дубу, лысый разбойник крепко пнул спутника под зад, из-за чего последний неуклюже рухнул на грудь и охнул.

— Пустоголовый болван! — недовольно прошипел Соловей. — Какого чёрта ты оставил их без присмотра?

— Так а куда они денутся? — удивлённо вопросил упавший здоровяк. Из-за увесистого пуза его попытка встать оказалась не менее неуклюжей, чем падение. — Они же связаны! И леса не знают! Куда им подеваться?

— Связаны здесь только твои мозги в узел, жирный идиот! — сердито оскалился Соловей, ткнув в сторону пленных остриём кортика. — Почему рты не завязаны? А если бы они на всю округу заорали? Хочешь, чтобы сюда со всей округи всякая мятежная шваль сбежалась? Тебе нельзя доверить даже охрану пня, болван!

Закончив отчитывать легкомысленного разгильдяя, Соловей опустился на согнутое колено перед пленными и внимательно посмотрел сначала на юношу, затем на девушку, при этом уделив особую пристальность её таинственному браслету.

Дан понял, что ничего хорошего ожидать не стоит. Поэтому, незаметно дотронувшись до спутницы, принялся за очередные попытки воспользоваться своим даром и переместиться отсюда куда подальше.

— Окорок, — кратко бросил Соловей, обращаясь к тучному здоровяку, стоящему позади него. — Сними эту штуковину с руки девчонки. Быстро!

Названный «Окороком» беспрекословно подошёл к Эвве, взялся за механическое устройство и грубо потянул на себя.

— Ауч!.. Хватит! — незамедлительно взбунтовалась девушка. — Ты мне сейчас руку оторвёшь!

— Заткнись, иначе всем троим языки поотрезаю! — рыкнул Соловей, после чего перевёл взгляд на напарника: — Какого чёрта так долго возишься? Снимай уже и пошли!

— Не снимается, — ответил озадаченный Окорок. — Крепко закреплён. Может, всё-таки отрубим ей кисть и дело с концом?

— Я тебе дам кисть! — взъелся лысый. — Тяни дальше!

— Как скажешь… — вздохнув, здоровяк продолжил тянуть на себя браслет девушки.

Пока Эвва едва сдерживалась, чтобы не закричать от нестерпимой боли, Кайл наконец решил действовать, ведь если это продолжится, то девушка точно останется без руки.

— Эй, дубовая башка! — негромко выкрикнул «алый», повернув голову в сторону Окорока. — Ты не думал полить руку маслом? Или, к примеру, отрезать от своего жирного брюха кусок сала и смазать им?

— Чего-о-о?

После подобного обращения Окорок вполне ожидаемо не остался равнодушен. Позабыв про приказ старшего, он незамедлительно приблизился к Кайлу — угрожающе, вразвалочку, подобно медведю, пытающемуся запугать добычу.

— Ты это мне? — поинтересовалась озлобленная массивная туша, тяжело дыша от наката ярости.

— А разве здесь есть ещё болваны?.. — с наигранным шоком удивился «алый». — К тебе, идиот! К тебе!

Окорок занёс над его головой массивный кулак, похожий на большую мясную дубину, для удара. Однако на безмятежном лице Кайла не дрогнул ни один мускул — всё шло именно так, как он и рассчитывал…

Поскольку «алый» уже не был скован тугой верёвкой, то ничто не помешало ему завалиться всем телом вбок, уходя от сокрушительного удара, вследствие чего кулак разбойника со всей дури врезался в твёрдую поверхность дуба. Воспользовавшись моментом, Кайл молниеносно выхватил кинжал с пояса мужчины и вонзил в брюхо его же владельца!

Над лесом тут же разнёсся истошный крик.

Стоящий рядом Соловей даже не успел опомниться и предпринять какие-либо действия — юркий «алый» расправился с Окороком всего за несколько секунд, — а когда осознал произошедшее, то было уже поздно.

— Тревога!!! — раздался чей-то встревоженный возглас со стороны разбойничьего лагеря. — Мятежники!

Оттуда же до троицы пленников донёсся звон клинков, свист стрел, ругань и предсмертные крики, слившиеся в единую симфонию, дирижёром которой выступила сама смерть.

Начался бой.

Удивлённые Дан и Эвва повернули головы в сторону лагеря. В свете огня они различили множество фигур в одежде, совершенно отличной от разбойничьей: коричневые накидки, штаны и тёмные сапоги, просторные зелёные плащи с глубокими капюшонами, колчаны и самые разные клинки…

Пока ребята, разинув рты, рассматривали нападавших, Кайл, не теряя времени даром, ринулся на Соловья. Однако навязать дуэль «алому» не удалось — увернувшись, разбойник сбил его с ног и принялся бежать вглубь леса.

Кайл быстро поднялся с земли и, припав на правое колено, хищно посмотрел вслед убегавшему. Ему чертовски сильно хотелось броситься в погоню за ценным информатором, но оставлять более важных беглецов одних, когда всюду шла бойня, было недопустимо.

— Это и есть твой план? — спросил Дан, когда «алый» начал отвязывать их от дерева.

— Вроде того, — сказал Кайл, умело орудуя трофейным кинжалом. — Конечно, не обошлось без капельки рискованной импровизации… Но в целом я доволен результатом.

— И что дальше? — поинтересовалась Эвва, осторожно проводя рукой по следам от верёвки на своей коже. — Ай…

— Продолжаем стоять на занятом рубеже и ждать, когда наши покончат с противником, — ответил «алый» и повернулся к ним спиной, держать под визуальным контролем обстановку перед всей группой.

— «Наши»? — удивилась девушка.

— Наши, — кивнул Кайл. И, отойдя в сторону, демонстративно указал на охваченный огнём лагерь, где прямо сейчас шло самое настоящее избиение полупьяных и оттого не в состоянии дать отпор разбойников. — Представляю вашему вниманию воинов клана «Алая роза».

Понеся ощутимые потери в схватке с подготовленными противниками, разбойники были вынуждены последовать примеру сбежавшего Соловья — оставить лагерь и спасаться бегством. Спешно подхватив с земли часть добычи и других ценных ресурсов, которую можно унести на руках, приличная часть отступающих направились прочь через то место, где находилась троица освободившихся пленных.