Божественные безделушки: Павшая армия
Спустя указанный промежуток времени до троицы путников донёсся изрядно приглушённый расстоянием гул, и вместе с этим дрогнули плиты под ногами, а с потолка посыпались частички каменной пыли.
— Теодор не слукавил, — сказал «алый», убирая часы обратно в сумку. — Предлагаю оставить все вопросы на потом, а сейчас воспользоваться выигранным для нас временем, мои друзья. Вперёд.
Вопросы у молодых людей и вправду появились. Но, следуя наставлению более старшего и опытного воина, они продолжили следовать за провожатым с прежним молчанием.
Потратив на дорогу ещё десять минут, вскоре троица путников почувствовала едва уловимые дуновения ветра. Воодушевлённые скорейшим расставанием с грязными тоннелями, они ускорили шаг и, наконец выбравшись из сточной трубы, оказались на свежем воздухе, представ перед по-своему прекрасным ночным пейзажем: болотце, куда стекали нечистоты, за ним — поле и очертания леса вдали. И всё это под светом яркой луны, застывшей в тёмном, полного звёзд небе.
— Фух… — с облегчением вздохнула Эвва, убирая от носа шёлковый платок. — Мне уже начинало казаться, что мы никогда не выберемся из этого лабиринта, — и перевела взгляд на провожатого. — А теперь-то мы имеем право узнать, что за гул услышали ранее?
Арихольд объяснил, что город отцеплен не только сверху, но и под землёй. Чтобы отвлечь выставленную стражу и уменьшить её концентрацию в месте выхода, люди Теодора подорвали бомбу в одном из тупичков канализации. План сработал даже лучше, чем задумывалось — отряд покинул тоннели, не встретив на своём пути ни одного противника, хотя изначально предполагалось, что какие-то стычки всё же будут неизбежными.
— Хороший знак, — добавил «алый», в очередной раз объясняя удачное стечение обстоятельств влиянием свыше. — Удача нам благоволит.
Спустившись вниз по небольшому склону, спутники преодолели маковое поле и вошли в лес. В условленном месте, на крошечной опушке, возле хитро разведённого костра — свет не виден издали, а дым и вовсе практически отсутствовал, — сидел мужчина в плаще, а рядом с ним стояло две лошади.
— Приветствую, друг, — сказал Арихольд, подойдя к одному из подчинённых Теодора. — Мы от Одноногого.
Не проронив ни слова, мужчина поднялся с полена и указал рукой на коней.
— Лучшие скакуны из имеющихся, — сказал он глухо, надрывисто, а затем и вовсе раскашлялся. Дан вгляделся в лицо незнакомца и разглядел седые брови, такие же усы и целую россыпь старческих морщин. — Домчат в два счёта.
— Примите мою признательность, — кивнул «алый». И обратился к спутникам: — Дан, тебе придётся разделить седло с Эввой.
— Конечно, — ответил юноша, что был совсем не против такого соседства.
Понимая, что девушка, возможно, не то что никогда не ездила верхом, а вообще впервые видит лошадь, Дан любезно предложил девушке помощь в её попытке взобраться в седло. «Спасибо», — кратко поблагодарила Эвва, из-за чего на лице юноши на мгновение промелькнула скромная улыбка.
Сев позади девушки, Дан взял поводья и принялся ждать команды старшего. Убедившись, что молодые спутники крепко сидят в седле, «алый», сам седлав другого коня, приказал трогаться и, как и прежде, следовать за ним.
* * *
Быстро преодолев густой лес, трое всадников выбрались на старую просёлочную дорогу, раскинувшуюся через большое дикое поле.
Как и многое другое в этой жизни, поездка верхом на лошади была для Эввы в новинку. Заворожённая восхитительным чувством скорости, её сердце то замирало, то билось с новой силой — Дан ощущал на себе каждый стук, поскольку девица вплотную прижималась спиной к его груди. И вместе с этим, пока девушка чувствовала свободу, юноша чувствовал её искреннее счастье. Восхитительный момент, который перебивал все прочие мысли, тревоги и переживания…
Но как подобает злому року судьбы, никакое счастье не длиться так долго, чтобы можно было насладиться им вдоволь.
Так случилось и здесь — в какой-то момент пути мчащийся впереди них Арихольд, словно почуяв что-то неладное, оглянулся назад. Наихудшие его опасения подтвердились: далеко позади них с дороги поднималось целое облако пыли, в котором, особенно при свете луны, были хорошо различимы с десяток силуэтов вооружённых всадников верхом на конях.
— Законники! — воскликнул юноша, после того как заметил недобрый взгляд старшего и также обернулся назад.
— Я ни за что не вернусь в башню! Ни за что, слышишь? — со злостью в тоне затвердила Эвва, обращаясь к Дану. — Мчи! Скорее же!
Юноша пришпорил коня, и тот помчался вперёд с ещё большей прытью. В это же время Арихольд стал показывать руками жесты, значение которых Эвва не смогла разгадать. А вот Дан, судя по кивку головы, сумел их понять.
— Арихольд предложил разделиться, — пояснил юноша, видя замешательство спутницы. — Как только мы попадём в лес, он ускачет налево, а мы с тобой направо.
— Разделиться? — встревожилась девушка. — Но ведь… Нельзя разделяться! Без него нам конец!
— Почему же? — приподнял брови Дан. — Затеряемся в лесу, оторвёмся от погони и спасёмся.
— Так себе план! — возразила Эвва. — Их там целая кавалерия! Что мы можем им сделать? Вот что?!
— Послушай, — резко оборвал её юноша, добавив в прежний тон нотки грубости. — Я не знаю, о каком мире ты себе фантазировала, сидя в башне, но в нашем, где ты оказалась, риск на каждом шагу. Поэтому помолчи и дай мне сосредоточиться! — и, поняв, что перегнул, добавил: — Пожалуйста.
— Что, умник, действуй, — обиженно фыркнула девушка. После чего, не выдержав, и сама перешла на повышенный тон: — Делай, что велит старший! Обратно в чёртову клетку я не вернусь!
Тем временем преследователи всё приближались и приближались. Несмотря на обилие оружия, они не спешили его применять, хотя это бы существенно облегчило поимку беглецов. «Приказано брать живыми», — успел предположить Дан в своей голове.
Первым достигнув начала лесного массива, Арихольд остановился и принялся ждать своих спутников. Когда Дан и Эвва, промчавшись мимо него, скрылись в глубине леса, мужчина повернул коня мордой к приближающимся всадникам и быстрым взмахом руки вытащил из-под рукава небольшую трубу. Ещё один взмах — и предмет удлинился в размерах, превратившись в полноразмерный боевой посох.
— Сбившиеся с истинного пути ещё в праве искупить свои грехи… — прошептал Арихольд на манер молитвы, приложив к груди два вытянутых пальца левой руки, чьи кончики озарились белым ореолом.
…Дан и Эвва услышали громкий хлопок позади себя, из-за чего юноша тут же остановил коня и настороженно прислушался. Но, вопреки всем ожиданиям, лес ответил ему ночной тишиной, словно ничего и не произошло.
— Что это? — удивилась девушка.
— Не знаю… — честно признался Дан, потерявшись в массе догадок. — Может, проделки Арихольда? Давай дождёмся его.
Пытаясь отдышаться после пережитого шока и всплеска адреналина, Эвва посмотрела назад, в заросли, за которыми где-то далеко позади остался воин из прославленного клана.
— Нет, здесь опасно, — сказала она, возвратив взгляд на спутника. — Лучше… Лучше давай выберемся из леса. Мне жутко здесь оставаться…
Предложение звучало заманчиво — юноша и сам был не в восторге от окружающей обстановки. Только вот даже если он сможет сориентироваться в незнакомом лесу и выбраться из него, то что делать дальше? Куда следовать? Ведь из всего отряда путь до расположения «Алой розы» известен лишь Арихольду, который остался позади. А без него тыкаться вслепую по всему королевству можно до скончания времён или до первой встречи с военным патрулём.
Заметив задумчивое выражение на лице спасителя, Эвва, понимая, о чём он сейчас размышляет, решила воспользоваться моментом и надавить на жалость:
— Просто вывези меня отсюда… — тихо взмолилась она, вжимаясь в спину Дана. — Прошу… Пожалуйста…
И это, к её счастью, возымело успех — вздохнув, юноша кивнул.
— Ну… хорошо, — нехотя согласился Дан, при этом глубоко в душе осознавая, что однозначно пожалеет о своём решении. — Сначала выберемся, а там уже решим, как быть.
Тряхнув поводьями, он на свой страх и риск направил коня вперёд, в ночную неизвестность…
Но дорога оказалась недолгой.
Вскоре, примерно через полчаса пути по узкой лесной дорожке, ребята увидели перед собой проблеск света, мелькающий в зарослях деревьев, из-за чего Дан был вновь вынужден остановить скакуна и прислушаться.
— Это костёр?.. — тихо прошептала девушка, одновременно с этим проклиная Арихольда, который и завёл их всех в очень нехороший лес. — Костёр же, да?..
— К сожалению, он самый, — отвечал схожим шёпотом Дан, после того как сумел различить множество мужских голосов.
— А почему «к сожалению»? Вдруг… Вдруг они нам помогут?
— Или нет. Я, знаешь ли, за семнадцать лет жизни ни разу не встречал посреди ночного леса людей, готовых помочь внезапно свалившимся на голову незнакомцам, — нервно пробормотал юноша в ответ. — Эвва, очнись. Это могут быть как простые путники, так и бойцы сопротивления, разбойники или законники. И что-то мне не хочется проверять, кого именно к нам послала судьба.
— И что же ты предлагаешь?.. — фыркнула девушка, явно обидевшись на «Эвва, очнись».
— Осторожно объедем это место стороной, и всё, — пояснил Дан. — Главное, чтобы не случилось, постарайся не орать, словно тебя режут, и тогда всё пройдёт хорошо.
— Ну… Хорошо… — согласилась Эвва. — Действуй.
Юноша аккуратно повёл коня дальше, обходя опасный огонёк по широкой дуге. Но когда под копытами скакуна предательски захрустели старые ветки, находящийся слева источник пламени вдруг начал отбрасывать тени. Оттуда же следом послышались неразборчивые голоса, приглушённые расстоянием и шумом покачивающихся крон…
Не теряя ни секунды, Дан тряхнул поводьями, и конь сразу перешёл с медленного шага на лёгкую рысь. Из-за действий юноши голоса стали громче, перерастая в крики, а кто-то и вовсе пронзительно и залихватски засвистел.
— Не вышло по-тихому, — шикнул Дан себе под нос. И принялся подгонять скакуна: — Н-ну! Вперёд, вперёд! Пошёл!
Промчавшись между деревьями, путники вырвались к узкой дорожке, с которой ранее ушли, чтобы обойти подозрительное место. Сердца их вновь забились с повышенным ритмом, а на лбу юноши проступил холодный пот. Если это и вправду были разбойники или королевские войска, как предположил Дан, то счёт отныне шёл на секунды…
Эвва оглянулась. Из зарослей на тропинку выбегали люди, вооружённые мечами, топорами и арбалетами, чья простая одежда тёмных тонов выдавала в них обычных бандитов.
— Твою же!..
Удивлённый возглас Дана отвлёк девушку. Обернувшись, она увидела, что в последний момент юноша заметил перед собой на тропинке большое дерево, преграждающее путь, из-за чего был вынужден остановить коня.
Воспользовавшись моментом, из придорожных кустов появились ещё около дюжины вооружённых людей в чёрных одеяниях. Стремительно и ловко, словно действуя по давно отработанной тактике, они принялись окружать всадников, не давая им возможности уйти.
Дан вытащил из прикреплённых к поясу ножен подаренный Теодором меч и начал размахивать им, не позволяя никому из разбойников подойти ближе. Страха не было. Лишь желание защитить важного для всего повстанческого движения человека…
— Не приближайтесь! — рычал Дан, словно загнанный в угол зверь, угрожающе вспарывая клинком воздух.
Однако подобные противодействия отсрочили неизбежное поражение всего лишь на считанные, ничтожные секунды. Кто-то ловко выбил меч из рук воинственно настроенного юноши, после чего обоих всадников ухватили и, несмотря на их сопротивление, быстро стащили с седла.
— Вяжи их! — кричал грубый голос из толпы.
— Да, связать! Связать их! — поддержал идею другой, более резвый и весёлый.
Следуя раздавшейся команде, руки и торс ребят быстро охватили верёвкой и затянули крепким узлом.
— Отвалите! — брыкался Дан, пытаясь отбиться, но безуспешно.
— Отпустите нас! — требовала Эвва, пытаясь отпихивать от себя разбойников ногами. — Мы вам ничего не сделали!
По толпе прошёлся хохот.
— Ишь ты, чего захотели! — смеялся кто-то из разбойников.
Дан же, в тайне ото всех, сплёл свои пальцы с рукой девушки и принялся очищать разум от посторонних мыслей, чтобы попытаться применить свои способности для спасения…
— Попались, соколики!
Из толпы вынырнул низкорослый, худой и чересчур сухой мужичок с лысой головой, вооружённый кортиком. Посмотрев на пленников, довольно ухмыльнулся, демонстрируя последние уцелевшие зубы.
— Гляди-ка на их одёжку, мужики! — сказал он довольным, даже певчим голосом, обращаясь к своей разбойной братии. — Небось детишки какого-то богатея! Сначала заблудшие «борцы за свободу», а теперь вот эти двое! Что это, мужики? Неужели мы наконец-то смогли схватить за задницу строптивую богиню фортуны и отныне удача на нашей стороне?
По всей толпе прошлась очередная волна весёлого хохота.
— Расступись!
Из плотного кольца вооружённых людей навстречу пленникам вышел мужчина лет тридцати. На нём была одета каштановая рубаха и штаны, короткий чёрный плащ и сапоги того же цвета, под растрёпанными тёмными волосами на лицо углём и сажей нанесён грим, изображающий человеческий череп.
Очевидно, предположил Дан, это был главарь всей банды. Или, на крайний случай, другой, но очень авторитетный для всех остальных разбойников человек. Но как бы то ни было, суть одна — договариваться придётся именно с ним…
Пройдя к схваченным ребятам, он внимательно осмотрел их с головы до ног и, заиграв желваками, произнёс:
— Мы не выручим с них и ломаного гроша.
Все остальные разбойники, впав в недоумение, переглянулись.
— Чего, чего? — удивился лысый говорун, хлопнув себя по коленям. После этого он приложил ладонь к левому уху, проткнутому серьгой. — Повтори-ка, Токрек. Кажется, я тебя плохо услышал. С чего это мы не получим ни монеты с этих сопляков? Иль ты опять знаешь то, чего не знаем мы?
— Полчаса тому назад дозорные, что прибыли из столицы, весть принесли, — проговорил мужчина с гримом, которого назвали северным именем Токрек. — Якобы минувшим утром двое юнцов бежали из королевского замка. Если доставить их законникам живыми, король обещает озолотить…
— Озолотить! — перебил его беззубый разбойник, уцепившись за сладкое для его ушей слово. — Это именно то, что нам нужно!
— Не тот случай. Мы откажемся от злата, Соловей, — качнул головой Токрек, чем вызвал бурное негодование среди остальной банды. — Наш главарь за души беглецов — таким будет наше требование властям.
— Главарь? Гла-ва-арь? — поддался ещё большему удивлению беззубый лысый разбойник, прозванный в честь звонкоголосой птицы. — Ты серьёзно? Жизнь какой-то ведьмы тебя интересует больше, чем гора золотых? Окстись, Токрек! Эта проклятая дьяволица подставила нас! Отплатила нам злом за нашу доброту, за что и получила по заслугам! Ни я, ни ребята не желают видеть её снова.
— А когда ты начал говорить за всех ребят? — приблизился к нему вплотную Токрек и перешёл на шёпот: — Что, боишься? Понимаешь свою участь за предательство, и теперь боишься мести? Какая жалость…
Соловей не отвечал, осознавая, что говорящий был прав.
— Она простит тебя, — заверил Токрек. — Но мы должны вытащить её как можно скорее. Иначе даже я не смогу замолить перед ней все твои грехи.
Сказав это, мужчина посмотрел на остальных членов разбойной банды.
— Кто ещё не желает видеть главаря? М? Ну же, не скромничайте! — обратился он к окружающим, при этом демонстративно держась за рукоять препоясанного меча. — Только помните, что без неё мы никто и звать нас никак. Что за свою сытую жизнь благодарны мы должны быть той, чья сила в час ночной ломает любой клинок и пробивает самый крепкий доспех. И не забывайте, что без неё нам рано или поздно придёт конец. Вы этого хотите, открещиваясь от той, кто привёл нас к успеху?
Разбойники тяжело молчали, предпочитая вместо ответа переглядываться между собой. В своих мыслях Эвва удивилась, как это некая дама, о которой шла речь, смогла приструнить целое скопище матёрых на вид мужчин. Подобной мыслью увлёкся и сам Дан после того, как в очередной раз не смог применить дематериализацию.
— Что ж. Полагаю, никто не возражает изложенного мной плана. Вот и славно, — одобрительно кивнул Токрек, не услышав ни единого «против». — В таком случае с головы пленников и волоска упасть не должно! Иначе вместо главаря всей братией окажемся в петле, болтаться с полным ртом мух на потеху столичным богатеям. Так что если кто из вас, псы, осмелится тронуть девку с парнишкой — лично руку отсеку!
Глава 4. Связанные одной целью
С наступлением рассвета в столицу прибыл Ищейка с отрядом. И не успел прославленный охотник на магов спешиться, как тут же был окружён королевской стражей. Ему не дали и минуты на то, чтобы перевести дух после целых суток утомительного пути, потребовав немедленно явиться в тронный зал.
— На поклон, так на поклон, — спокойно пожал плечами Ищейка, стряхивая пыль с длинных перчаток. Заметив, что гвардейцы не спешат уходить, он, закатив глаза, был вынужден добавить, предупреждая: — Благодарю за внимание, дамы, но, пожалуй, обойдусь без вашего сопровождения.
Оставив коня и свою группу под присмотром стражи, охотник, гордо задрав голову, зашагал по большому двору старого замка, направляясь к длинной каменной лестнице. Преодолев сотню ступеней, Ищейка оказался перед главными воротами, где сдал своё оружие и позволил надеть на себя наручи, блокирующие возможность пользоваться магическими способностями.
— Не люблю я эти кандалы! — фыркнул он, осматривая поблескивающие медным отливом «браслеты». — Какую ещё ересь придумают королевские инженеры? Ошейники от порчи? Медальоны от проклятий?
— Без подавителей магии вход строго воспрещён даже тем, кто не обладает способностями. Так велит предписание о безопасности, — как по уставу, чётко и невозмутимо пояснил стражник, принимающий оружие всякого, кто намеревается переступить порог замка.
— Знаю, знаю. Как же… — лениво отмахнулся охотник. — Открывай уже. Король гневается, когда его заставляют ждать.
Тяжёлые ворота отворились. Ищейка вошёл в лабиринт разногабаритных залов и помещений, некогда предназначавшиеся для приёма и размещений гостей, а теперь служившие казармами для войска. Проходя по очередному коридору, мужчина задержался возле приоткрытой двери и вышел на балкон, откуда открывался величественный вид на грандиозное детище нового короля.
За старым замком, на просторной территории, ограждённой высокими стенами, когда-то находился роскошный зелёный сад, впечатляющий обилием деревьев и фонтанов. Но с восхождением на трон нового короля один из его первых указов разрушил данную благодать, не оставив ничего от былой красоты.
Теперь на этом месте возвышается большое здание, похожее на крепость или утолщённую башню, построенную из тёмного камня и магического хрусталя.
Строительство этого сооружения велось в строжайшей тайне на протяжении двух десятков лет и только сейчас подходило к завершению. Особые материалы доставляли со всех уголков королевства, из самых глубоких и опасных шахт, где погибло не одно поколение мужчин. Однако результат того, очевидно, стоил.
Или нет?
Ищейка не знал, для чего королю могла понадобиться столь странная и крайне дорогая — что ещё мягко сказано, — резиденция. Впрочем, сейчас охотника данный вопрос уже практически не интересовал. За годы служения он твёрдо уяснил для себя, что его дело малое — молча выполнять свою работу и получать за неё достойное вознаграждение.
Вдоволь налюбовавшись архитектурными забавами короля, охотник продолжил свой путь, который вскоре привёл его в тронный зал. Наверное, это было самое большое и просторное помещение во всём замке. Высокий потолок подпирали резные колонны. Пол усеян большими плитами, отдалённо напоминавшими шахматную доску. Стены украшали синие гербы с изображением золотого меча, опущенным клинком вниз, а по периметру стояли облачённые в чёрные доспехи лучшие лейб-гвардейцы, отобранные со всей Флаверии. Бесстрашные войны, чья главная цель в жизни — умереть во имя короля.
В противоположном конце зала, под тремя широкими витражами, расположился трон из тёмного дерева, обитый голубым бархатом и серебром. Прямо сейчас на нём восседал облачённый в белую тунику мужчина почтенного возраста, примерно пятидесяти лет, с русой бородой и усами, которые охватила первая седина. Тяжёлый его взгляд был направлен на зажатую в его руках корону.
По правую руку от него, на более скромном ложе сидела, поджав друг к другу босые ножки, молодая девушка, облачённая в однотонные хитон и гиматий приятного василькового цвета, чья кожа подобна крови с молоком, формы лица утончены, волосы светлы, глаза прикрыты, а губы застыли в лёгкой, блаженной улыбке. Удостоившиеся чести приблизиться к главному королевскому советнику люди отмечали, что от неё веяло неким спокойствием и умиротворением. Вот и сейчас что-то подобное ощутил на себе Ищейка, едва успев посмотреть на девицу.
По левую руку от короля стояла, держа изящную осанку, высокая, статного вида женщина в таких же тёмных доспехах, как и вся его гвардия, — полная альтернатива главному советнику. Коротко стриженные волосы и выразительные глаза — не единственное, что отличало её от других женщин-солдат. В первую очередь она выделялась лицом: правая часть, включая волосы, была окрашена в чёрный цвет, а левая — в белый. Своеобразный стиль грима и одежды подарил женщине фирменное прозвище, которое она сама гордо именовала титулом — «Ферзь». Или же, как её звали до начала службы, Саара Белль.
Остановившись в десяти шагах от трона, Ищейка, вытянув руки в бок, вальяжно поклонился, переступая с ноги на ногу. Как любой труженик клинка и крови, он всем сердцем ненавидел подобные формальности. Но если этого требуют многовековые традиции, то можно потерпеть — обидеть короля трудно, но всё же возможно. Зная это, Ищейке категорически не хотелось заканчивать свою блестящую карьеру главной грозы магов в сырой и тёмной темнице…
— Милорд, — почтенно проговорил охотник вместо приветствия. — Не могу не отметить, что рад в очередной раз удостоиться вашей аудиенции. Это большая честь для меня.
Подобные слова не произвели никакого эффекта на короля. Напротив, он едва заметно для других закатил глаза, а затем вздохнул.
— Избавь меня от своей пафосной лжи, Эдвард, — сказал Р’Эн глубоким, звучным голосом. — С какими вестями явился? Обрадуешь или же, напротив, огорчишь?
— Новость одна, но она скорее смешанная. Вчера нам удалось выйти на след мага, обладающего демэро, милорд, — сообщил Ищейка, имевший в списке нелюбимых вещей пункт «настоящее имя». — Но, к превеликому сожалению, его сила оказалась настолько велика, что мы его упустили.
— Хм-м… Маг дематериализации… — задумчиво повторил король слова подчинённого. — Капитан.
Услышав своё звание, Ферзь, до этого смотревшая на Ищейку надменным взглядом, медленно провела указательным пальцем вдоль своей шеи. Охотник тут же почувствовал неприятную боль, схватился за горло и обнаружил появившийся словно из ниоткуда неглубокий порез.
— Милорд! Прошу, дайте мне шанс! — торопливо забормотал Ищейка, опасаясь дальнейший действий Саары. — Я выслежу мага и доставлю вам его на блюдечке! Клянусь жизнью!
— Достаточно, — не снимая взгляда с охотника, Р’Эн поднял правую руку, и Ферзь прекратила мучения бойца. — Тем же минувшим днём, когда ты имел наглость упустить мага, в башню, неспроста прозванную в народе как «Недосягаемая», сумел пробраться какой-то юнец, выкрасть из покоев главную узницу, после чего благополучно сбежать, устроив погром и волнения в городе. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я веду? Как понимаешь и то, что с тобой будет, если ты не возвратишь мне узницу?
Ищейка приподнял брови. На миг в его голове пронеслось три мысли, которые связались в одну единую последовательную картину событий: юнец, проник, выкрал… Сомнений не было — юнец, выкравший узница, и маг из Луговой Пади, это один и тот же человек.
— Понимаю, милорд. Понимаю, — сказал Ищейка, как только обдумал полученную информацию. — Я найду беглецов и брошу их к вашим ногам. Клянусь головой!
— В таком случае рекомендую сразу вбить себе в память, что с головы девицы не должно упасть и волоска — она требуется мне живой и невредимой, — предупредил король. — Очень надеюсь, что в этот раз ты меня не разочаруешь, Эдвард.
— Не подведу. Но что насчёт воришки? Как поступать с ним?
— Его судьба меня не интересует. По отношению к нему дозволяю тебе действовать по собственному усмотрению, — сказал Р’Эн. И, выдержав короткую паузу, добавил, проговаривая вполголоса: — Но поскольку его способности могут доставить нам больше хлопот, чем пользы, то я бы пожелал впредь больше о нём никогда не слышать.
На лице охотника промелькнула лёгкая улыбка. Очищать мир от неугодных короне людей, обладающих божественными дарованиями, было его главным призванием и хлебом. «Колдуний линчеватель» преуспел в этом деле настолько, что можно с уверенностью сказать — своё прозвище он носил не зря.