Волчья Стая
Местные жители Стаи Южных Врат приняли её. Признали выбор Достойного. На короткий миг бывшая рабыня вновь обрела веру.
Но это было лишь затишьем перед бурей.
В воздухе всё чаще витали тени беспокойства. Гас не мог смириться с тем, что его влияние поколебал юнец. Верховный Восточных земель был правителем, который никогда не делился властью, вещами. И сам факт появления в Стае Южных Врат такой силы, как Арон, не оставлял его равнодушным. Гас всё чаще мрачно смотрел в сторону южных владений, и гнев его с каждым днём становился всё сильнее.
Ещё тревожнее была позиция Верховного Атланта. Он так и не сумевшего примириться с ростом могущества Лерана. Он иначе видел устройство мира, и что‑то в его сознании упорно отказывалось принимать такой неугодный ему расклад. Атлант был мудр, но сердце его переполняли сомнения, беспокойно ворочавшиеся в душе. Всё сильнее он поддавался власти тьмы, которая, словно пламя, пожирала его изнутри.
Это стало ударом по хрупкой системе — подрывом равновесия, которое веками удерживало мир на тонкой грани.
Вторжение сил Стаи Восточных и Северных Врат обрушилось на Южные, словно ураган, сметая все преграды.
В ту роковую ночь, одержимые Тенью волки Северных Врат вершили кровавое безумие среди белоснежных стен. Их цель была ясна — Джена. Маленькая девочка, ещё не осознающая своей силы, но уже представляющая угрозу их власти.
Сделка с Тенями усилила армию Верховного Атланта. Но какой ценой? На кон лидер севера поставил жизнь и душу собственного сына — Кирэла. Силы Тьмы проникли в каждую клетку юного тела, подчинили разум, поселив ярость и ненависть. Цель Кирэла — убить Джену. Таков был уговор. Голоса Тьмы гудели в его голове, подгоняли, направляли.
Верховный Леран действовал без промедления. Он отправил Джену в мир людей, поручив её защиту преданному Арону и четверым волкам-стражам. Лишь им он доверил будущее Врат.
— Оберегай дитя, — слова Верховного прозвучали не как приказ, а как просьба.
Пока волки Южных Врат сдерживали натиск врага, Арон и Джена спешно покидали поле бойни. Но Кирэл, уже не человек, не волк, а неуправляемый зверь, бросился по их следу. Он сметал всё на пути, его ярость подпитывалась силами тьмы. Они пользовались им, как тряпичной куклой, двигая по своим коварным планам.
Зимний воздух рвало горячее, хриплое дыхание хищника. Безумный волк взял след.
Маленькие пальцы Джены вцепились в густую шерсть золотистого волка. Арон мчался сквозь лес, перепрыгивая поваленные стволы. Ветки хлестали по морде светлого волка, снег забивался в глаза, но он не останавливался. Уводил девочку прочь от безумного, горящего взгляда Кирэла.
Несколько стражей попытались задержать одержимого. Преследователь отстал. Казалось, опасность миновала. Но это была лишь иллюзия.
Лес прорезал протяжный, жалобный вой. Затем наступила тишина — глухая, слишком тяжёлая. И вскоре из мрака деревьев вышел чёрный волк с глазами, горящими кроваво-золотым светом.
Арон встал в боевую стойку — как тогда, на арене. Но теперь не было ни зрителей, ни наград. Никто не имел права отступить. Это был бой с одним исходом: победа или смерть.
Волки сошлись в смертельной схватке.
Снег взлетал клочьями, раздираемый быстрыми прыжками. Два волка — свет и тьма — сталкивались снова и снова. Арон, в облике грациозного золотистого зверя, двигался молниеносно, ловко уклоняясь и отвечая резкими ударами.
Но Кирэл… он был чудовищем.
Каждый удар бешенного черного зверя — как удар молота. Когти врага оставляли на теле Арона рваные раны, из которых сочилась кровь. Северянин был быстрее, яростнее, беспощаднее. Он не чувствовал боли. Тень внутри подгоняла, подначивала усилить натиск. Уничтожить преграду.
С глухим, звериным рыком Кирэл вцепился в бок Арона и, резко дёрнув, швырнул его о массивный ствол дерева. Раздался хруст. Арон поднялся, но лапы предательски подгибались. Его дыхание было сбивчивым, шерсть залита кровью. В глазах — боль, но вместе с ней и твёрдая цель — выстоять до конца.
Вскоре его волчий облик дрогнул и сменился человеческим.
Арон, измотанный и окровавленный, тяжело дышал. Золотистые пряди волос слиплись от крови, один глаз не открывался, грудь неровно вздымалась. Снег окрасился алым.
Перед ним стоял Кирэл. Не человек. Не волк. Монстр, слепленный из гнева, ненависти и Тени. Его глаза полыхали красным огнём, пасть была раскрыта, обнажая длинные клыки. Из его горла вырывался низкий рык, но в нём слышались и чужие голоса — шёпот Теней, что вели его, словно поводья.
— Ты слаб, — прорычал Кирэл, поднимая лапу с когтями, острыми, как ножи.
— Быть щитом… не слабость, — прохрипел оппонент, смахивая кровь с подбородка.
Арон направил на врага всю оставшуюся силу. Рука начала меняться, кости хрустнули — и человеческая кисть вытянулась, превращаясь в волчью лапу. Резкий замах — и когти полоснули по морде Кирэла, оставив глубокую, рваную рану на левой стороне. Кровь тёмной полосой брызнула на снег. Но чёрного волка это не остановило. Напротив — его ярость вспыхнула ещё сильнее.
Удар Кирэла был молниеносным. Тело Арона отлетело в сторону, проскребая по снегу длинную кровавую борозду. На лбу поверженного Арона вспыхнул треугольный знак и тут же погас. Пустота. Символ исчез будто и не было. Слишком много священной крови потерял золотой зверь. Нить, связывавшая его с волком внутри, оборвалась. Тень отняла у него всё. Ещё один удар — и враг заберёт его последний вздох.
— Не трогай его… — крикнула Джена.
Кирэл замер и медленно повернулся к девочке. Она стояла у кромки леса — маленькая, испуганная, дрожащая. Прижимала к груди ледяные руки. Но в следующее мгновение всё изменилось.
Её взгляд стал иным. Глаза девочки засветились ярче, глубже. Воздух вокруг сгустился, замерцал, словно в нём прятались крохотные светлячки. Ветер перестал носить по сугробам только что выпавший снег. Замолчали деревья. Утихли звуки.
Из её ладоней вырвался мягкий, тёплый свет. Он не был агрессивным — напротив, ласковым, почти детским. Но в нём чувствовалась сила — древняя и чистая. Кирэл сделал шаг. Остановился. Его тело начало сотрясаться.
Золотые оковы вспыхнули прямо из воздуха, оплели его лапы. Чёрный хищник издал дикий рёв, но вой был искажён — в нём слышались боль, страх… и сожаление.
Голос Тени закричал в его голове. Шкрябал изнутри, рвал оболочку, пытаясь найти выход. Тьма не могла пробиться сквозь свет Джены. Кирэл потерял свою звериную форму и упал на колени. Его глаза потускнели, ушёл алый оттенок. Он смотрел на девочку — и в его взгляде появилось узнавание.
— Джена?.. — прошептал он. — Что ты…
Договорить наследнику Северных Врат так и не посчастливилось. Без сознания он рухнул на землю. Его дыхание замедлилось. Пришёл покой.
В тот день всё изменилось… для всех.
Роковая ночь стала точкой невозврата.
Верховный Леран, измотанный и истекающий кровью, всё же сумел сдержать натиск. Ценой победы стали жизни лучших. Южные Врата держались на грани.
И тогда — пришли они. Братья Западных Врат.
Первым ворвался Адерон — массивный, как сама гора. Его тело в волчьем облике, покрытое серебристо‑серой шерстью, сияло в отблесках пламени. Несколько волков, пропитанных Тенью, вцепились в его шею, но он, с неистовым рёвом, размахнулся и отбросил их в стороны, будто щепки. Каждое его движение сопровождалось хрустом костей. Он был не просто бойцом — он был щитом, что принимал удар, чтобы другие могли жить.
— За Стаю! — рыкнул он, сметая троих одним рывком когтистой лапы.
Игрис, средний брат, не спешил принимать волчий облик. В бою он был мрачен, грациозен и пугающе спокоен. Его длинные волосы, собранные в косу с золотыми кольцами, развевались в такт ветру. От одного его вида вздрагивали даже свои. С ледяной улыбкой он вызвал призрачных волков — павших врагов, восставших в новом обличье.
— Теперь вы — мои, — прошептал он, и тени зарычали.
Игрис не рубил — он сводил с ума тишиной. Его враги гасли, словно свечи на ветру. Вокруг него царило безмолвие — ужасающее, как штиль перед бурей. Он был омутом, что скрывал полчище мертвецов.
Делар — младший. Казалось, бойня его вовсе не волновала. Он то принимал человеческий облик, поправляя очки с ехидной ухмылкой, то мгновенно обращался в волка и поражал врага одним прыжком. Его атаки были непредсказуемыми; он играл с жертвами, загоняя их в тупик.
— Не переживай, я аккуратный, — прошептал он жертве, прежде чем оторвать ухо Гасу, когда тот пытался схватить Индину.
Делар смеялся, а в его глазах читалась пронзительная, почти безумная радость охоты.
Трое — как один.
На лбах у всех пылал золотой треугольник — знак силы Западной Башни. Их энергия исходила не только от тел, но и от самого мира, что питал их, — мира, где живут мёртвые, где тьма — закон, а страх — валюта.
Троицу называли Владыками Тишины. Их приход не возвещался звуками — но там, где они появлялись, тишина звучала громче всех криков. Вызвать гнев хотя бы одного из них — значило подписать себе смертный приговор.
Такая сила пугала. И потому враг отступал. Даже Тень замирала, ощущая, что братья — карающая стихия. Мощь, которой пока рано противостоять.
Информацию о том, что Джена выжила, Верховный Леран скрыл от всех.
Мир верил в её гибель — и так должно было быть. Не ради обмана, а ради защиты.
Верховный знал: новый натиск Тени — вопрос времени. А силы не бесконечны. Даже в союзе с братьями Западных Врат власть Южных Врат пошатнулась. Многие начали сомневаться, и каждое решение требовало выверенного хода.
Лерану нужна была передышка.
Время, чтобы окрепнуть.
Поэтому Джена была передана Сету и Анабель — тем, кто смог дать ей не просто укрытие, а семью. Они приняли её как родную.
Так родилась тихая, добрая легенда — о доме возле леса, где жил старший брат и его маленькая сестра.
А Кирэл…
Его заключили в темницу. Верховный Атлант знал, на что шёл, когда предавал волчьи законы.
Казнить наследника не имели права по закону, к тому же он был избранным и имел знак силы.
Глубоко под башней, там, где стены дышат эхом проклятий, Кирэл провёл годы — один на один со своей Тенью. Безумие стало его неизменной спутницей, а голоса в голове — единственными собеседниками. Его тело крепло, но разум… рассыпался. Он терял грань между собой и зверем, между прошлыми событиями и навязчивыми миражами.
Иногда, в самой глубокой тьме, он вспоминал её. Голос девочки. Свет, что сковал его лапы. Не боль — нет. Что-то иное. Чуждое Тени. Спасительное.
Он не знал, что это было началом конца для Теней.
И началом нового пути для него самого.
Глава 9
Минуло одиннадцать лет с той роковой ночи, и многое изменилось.
Верховный Леран стоял у своего трона — высокий, с белыми, как снег, волосами, сплошь покрывавшими его плечи. Белые одежды с золотыми орнаментами обвивали стройную фигуру, не выдавая возраста.
Слова Верховного ложились тяжким весом на сердце Арона. Племянник не знал, как реагировать, как принять то, что скрывалось за этой светлой, почти нереальной атмосферой.
— Ты потерял её, — голос Лерана прозвучал гневно, в нём не было места сомнениям. — Когда утратил символ власти!
Арон не двинулся. Вдох и выдох — медленные, будто он старался побороть подступающие волны ярости. Руки, ноги, тело, голова — всё онемело, парализованное невидимой силой. Только глаза жили. Они смотрели, но не видели — картинка расплывалась, теряла очертания. В них одних ютилась боль.
Племянник Лерана знал, что потерял многое. Свою отличие, Индину и… себя. Молча он сдерживал гнев, не в силах ответить. Чувства внутри бурлили. Они словно ядовитые лианы Магмы — плавно, с диким извращением подступали к горлу, сжимая до хрипоты. Напряжение росло. Крик – он бы мог помочь. Но Арон копил это безумие внутри. Он ощущал, как переживания давят на грудь.
— С ней ты бы так не поступил. – зло вырвалось с губ Арона. Карие глаза, наполненные враждебностью, без страха впились в Лерана.
Верховный замер. Еле заметно дернулись уголки губ. Но не в улыбке. Кольнуло сердце. Племянник перешёл черту, и беловолосый мужчина прекрасно понимал, на каком языке говорит мужчина перед ним. Что им движет и чем подпитывается эта ненависть.
— Не смей говорить так легко о том, чего не понимаешь. – тон Верховного стал мрачнее, суровее, выдавая вулкан просыпающихся эмоций. – Индина жива… А значит шанс есть.
Арон сменил гнев на милость. Сам понимал, что применил приём, который сам люто презирал. Играть на чувствах других – низко и отвратительно.
— Тень забрала силу, но не сломила дух! — речь Лерана вновь обрела привычный тон. Последние его слова с оттенком торжественности были наполнены энергией, которая проникала в самое сердце собеседнику.
Руки лидера легли на плечи Арону — аккуратно, неспеша. В жесте была поддержка и мягкость.
— Я подвёл тебя, — произнёс это тихо, с грустью, едва уловимой, но оттого не менее острой. Он смотрел на Арона как на сына, которого когда-то направил по пути, что обернулся провалом.
— Индину я отдал Делару позже, как плату за помощь. Её дар оказался ему интересен. А ты должен был оберегать Джену в мире людей, пока я восстанавливался. Тень лишила силы, но не уничтожила твою цель. Ты всё равно был и остаёшься защитником.
— Мы все платим свою цену, Арон.
В этот момент в дверях показалась Джена. Она вошла тихо, почти неслышно, но её появление сразу ощутили оба — Арон напрягся, Леран перевёл взгляд. В его глазах — привычное тепло.
— Всё хорошо? — тихо спросила она, сделав шаг вперёд. — Я не помешаю?
На миг в зале повисла гробовая тишина. Лишь слабый звон подвесок на арке входа откликнулся на её шаг.
— Я знаю, вы оба что-то скрываете, — тихо добавила она. — Индина… Это имя знакомо, но я не могу вспомнить. После той ночи… когда я… — она опустила глаза. — …когда я что-то сделала. А потом лихорадка. Всё как в тумане.
Леран медленно выдохнул. Он подошёл к Джене и аккуратно коснулся её плеча — с той же заботой, с какой прикасаются к хрупкому сосуду, наполненному чем-то могущественным.
— Воспоминания вернутся, дитя, — мягко произнёс он. — Истина приходит тогда, когда ты готова её принять.
— А если я уже готова?.. — её голос дрогнул.
Арон молчал. В его взгляде отражалось всё — вина, гнев, желание защитить. Но он понял: она чувствует правду, даже если не знает её.
— Воспоминания нахлынули? — холодно, почти насмешливо спросил Кирэл, входя в зал. Его движения были чёткими и чуть ленивыми, а лицо скрывалось под маской равнодушия, будто он и не был частью этой затянувшейся драмы.
— Кирэл, — проговорил Арон сквозь зубы, и даже голос выдал напряжение. — Ты всегда появляешься в самый неподобающий момент. - тело напряглось. Племянник Верховного изучил повадки наследника Северных Врат — его вызывающий взгляд, его язык, всегда острый, как нож.
Кирэл посмотрел на Арона, но не с привычным презрением, с которым они так часто сталкивались, а с каким‑то неуловимым интересом, который, казалось, был даже опаснее. Он прекрасно осознавал, что каждый его шаг, каждый взгляд вызывает у блондина реакцию, и явно получал от этого удовольствие.
Внимание наследника Северных Врат ненадолго переключилось на девушку, которая не сводила с мужчины глаз. На её лице читалось удивление. Ни намёка на ранение: Кирэл был слишком уверен, бодр и язвителен. Уголок его губ приподнялся. Он подмигнул, словно между ними существовала какая‑то сокровенная тайна. Отчего по спине Джены пробежал лёгкий холодок — воспоминания прошлого вечера вновь всплыли перед её глазами.
— Возможно, тебе стоит расслабиться, — переключился Кирэл на Арона, который был как оголённый провод — готовый вот‑вот сорваться.
Напряжение нарастало. Джена ясно ощущала: между этими мужчинами скрыто нечто большее, чем просто столкновение характеров.
— Как на вкус свобода, Кирэл? — Леран вступил в диалог. Его взгляд был холоден, а глаза мерцали сдержанным огнём. Он стоял прямо, величественно, словно по‑прежнему оставался на шаг впереди происходящего.
Наследник Севера улыбнулся шире; его «маска» не скрывала, а лишь подчёркивала самообладание. Он небрежно схватил яблоко с подноса и вальяжно направился к Джене.
— Превосходно! — почти торжественно произнёс он. — Особенно если учесть помощь одной прелестницы в обработке моих ран… — Кирэл говорил, не отрывая взгляда от Джены.
Он надкусил фрукт так, что из него брызнул сок. Магнетизм золотых глаз будоражил юную девушку, и мужчина не упускал возможности насладится этим триумфальным моментом её смущения. Всё было частью плана Кирэла — аромат её смятения будто опьянял его.
— Что ты хочешь, Кирэл? — Леран прозвучал грозно, заприметив сжимающие кулаки племенника. Вопрос прозвучал с лёгким оттенком раздражения.
— Я? — Кирэл снова улыбнулся; голос оставался лёгким, с чуть заметной язвительной ноткой. — Ничего. Просто пришёл посмотреть, как вы тратите время.
— У тебя всегда есть свои цели, — сдержанно ответил Верховный, не поддаваясь на провокацию.
Арон, не выдержав, шагнул вперёд. Лицо его было натянуто, как струна. Челюсть напряглась. Сдерживаться было сложно.
— Ты слишком неуважителен, Кирэл, — слова звучали холодно, но внутри он был на грани. — Не заставляй меня напоминать тебе, кто здесь решает, а кто подчиняется.
Брюнет прищурил глаза, оценивая угрозу в виде Арона. Он был готов к тому, что тот вот‑вот кинется с кулаками, но его собственная реакция оказалась неожиданной. Вместо этого, словно упиваясь паузой, отошёл на шаг, коснулся ладонью пояса, скользнул взглядом по оковам, будто о чём‑то размышляя. А потом — вдруг, почти обжигающе — встретился с ней взглядом.
В этот миг Джена ясно уловила знакомый жест — уголки губ чуть дрогнули, во всём облике проступила та самая царская горделивая осанка, которой Кирэл никогда не расставался. В нём не угасла привычка быть лидером, и, несмотря на контроль сил Джены, он всё равно чувствовал себя непобедимым. Бесило и раздражало лишь одно: его жизнь всё равно зависела от силы этой девушки.
Он часто представлял, каково это — снять оковы, как легко было бы вцепиться острыми зубами в её тонкую шею и показать всем, что никто, даже она — девчонка, которая по непонятной причине считается потомком Белого Волка, — не имеет власти над наследником Стаи Северных Врат.
— Ты прав! — вдруг сказал Кирэл с почти искренним восторгом, улыбнувшись так, что Арон даже ошарашенно вздрогнул. — Пока я под силой Джены… — Он поднял руки, демонстративно показывая свои оковы. — Пока, — добавил он, ещё шире расплывшись в улыбке.
В его глазах читалось предвкушение. Арону было понятно, что этот взгляд полон расчёта, будто пленник уже видел будущее без этих оков и примерял на себя то, что сможет сделать, оказавшись свободным. Золотой блеск сулил расплату.
— Будь благодарен, Кирэл, — Верховный Леран решительно прервал театральную постановку наглеца, не оставив места для сомнений. Его слова были словно тысяча ледяных иголок, которые впивались под кожу собеседнику точными ударами. — Ты предал… чуть не убил моего племянника… и посягал на жизнь наследницы, — каждый пункт он растягивал. Делал паузы. Усиливал тяжесть сказанного, пока грациозно наливал напиток в бокал. — Если бы не она… ты бы уже стал историей.
Главнокомандующий отпил глоток и, пренебрежительно посмотрев, добавил:
— Твой триумф завершён, Кирэл. Всё, что у тебя есть, — это её милость.
Наследник Севера на несколько секунд оцепенел. На миг царственная маска спокойствия дрогнула. Взгляд рассеялся.
— Атлант даже не просил за тебя, — с нажимом бросил Леран.
Эти слова словно ножом полоснули по горлу. Тело Кирэла напряглось, спина чуть прогнулась. Он еле заметно качнул головой — в это не хотелось верить.
— Каждый платит свою цену, — продолжил Леран; голос стал ещё жёстче. — И будь рад, что моё благоразумие не позволило твоему сердцу остановиться. Теперь ты служишь Стае Южных Врат не как равный, а как раб. Твой крест — служить потомку Белого Волка.
Кирэл, казалось, потерял дар речи. Он понимал: больше не хозяин собственной судьбы. Гордость и уверенность — всё, чем он был, — смыло этим твёрдым приговором.
Слова главного упали глухо и плотно, будто камни в воду. Джена поёжилась — не от холода, а оттого, что ей стало неуютно. Не за себя, а за Кирэла. Она не хотела быть той, кому «служат», не хотела слышать, как его называют рабом.
Украдкой взглянула на застывшего наследника Северных Врат. Этого хватило, чтобы комната вдруг показалась слишком душной, а слова Верховного — унизительными для них обоих.
— Верховный Леран, — она подняла голос чуть выше нужного, нарушая гнетущее молчание. — Силы, о которой вы говорите… её во мне нет. Я ничего не чувствую, — сказала она искренне, почти с упрёком к себе, словно боялась не оправдать чужих ожиданий.
— Ты чувствуешь не то, что хочешь, а то, что должна. — Голос тихий и плавный. Суровость, с которой он говорил с пленником пропала. Он подошёл ближе и протянул руку. — Кулон Андоры. Где он?
Джена коснулась подвески на груди. Та будто потяжелела. Камень подавал сигналы в виде фиолетового всплеска.
— Андора отдала его тебе не случайно, — сказал Леран, не сводя с неё глаз. — Она знала: тот, кто раскроет его силу, откроет путь.
— Путь куда? — Джена почувствовала, как в груди сжалось.
— В земли Андоры, — ответ прозвучал как план. — Они закрыты для всех… кроме того, кто несёт ключ.
Вспыхнуло воспоминание о встрече с ведьмой: её лёгкость, радость в глазах, жест с кулоном — как с простым знаком дружбы. Если бы тогда Джена знала, что этот дар разбудит в ней скрытую силу; если бы могла предсказать, что в тот же вечер прилетит ворон Магмы и начнётся резня в Грандоре.
Перед девушкой промелькнули воспоминания: раненый отец Сет; Арон и Августин, спрятавшиеся в подвале; улицы, по которым шла армия волков; Кирэл, бой за каждый угол. Она помнила собственную беспомощность — её руки не могли остановить этот кошмар. Тогда она была бессильна. Перед глазами на миг всё померкло — прошлое ударило без предупреждения.
Злость, отчаяние, сопротивление, печаль, обида — всё смешалось в один тяжёлый ком. Эти чувства снова делали её жертвой, а не тем, кто меняет ход событий.
Леран чуть отстранился, всё так же вглядываясь в неё, будто подтверждая: происходящее давно кем‑то просчитано. Мысли Джены беспорядочно забегали в голове: «Как активировать то, чего не понимаешь? Как использовать то, во что едва веришь?»
— Я оставлю вас ненадолго, — спокойно произнёс Леран. — Правильные мысли приходят в тишине.
Он ушёл, оставив девушку с кулоном и её размышлениями.
Джена перебирала в голове его слова, пытаясь понять, как разбудить кулон-ключ. Пальцы нервно крутили подвеску, словно был простой механизм его запуска и активации. Действия простые и интуитивные, в надежде что прозвучит неведомое «щёлк».
Она посмотрела на Арона и Кирэла: оба были настороже, как перед боем. Враги уже у порога, а она чувствовала себя загнанным зверьком — все ожидали от неё действий. Это тяготило. В груди затрепетало чувство тревоги, сердце сжалось.
— Потом поиграешь в страдалицу, — Кирэл повысил голос, вырывая её из мыслей. — Активируй его. Не тяни.
— Не дави на Джену! — Арон возмутился, вставая за «сестру» стеной. — Её сила только просыпается.
— А со мной трюк ты уже проделала, — ухмыльнулся Кирэл, кивнув на оковы.
— Не слушай его, — Арон заговорил мягче, будто ничего не произошло.
— Но Кирэл прав, — неожиданно твёрдо сказала Джена, встретившись с ним взглядом. — Мы не можем просто ждать. Нужно действовать.
Наследник Севера удивлённо скользнул по ней взглядом — он явно не ожидал от девушки такой решимости.
Джена сжала в ладони кулон.
— Ключ… Если это ключ, он должен что‑то открывать. Дверь. Не обычную…
Не давая себе времени на сомнения, она подняла кулон и повела им перед собой, словно очерчивая в воздухе прямоугольник. Камень едва заметно светился, послушно следуя её движению.
Кирэл на секунду повернул голову в сторону массивного окна. Его нос что-то учуял. Кулаки сжались.
В этот миг, где‑то поблизости раздался глухой удар. Стены содрогнулись. В нос ударил запах дыма и пепла.
— Тени! — выкрикнул Арон, бросаясь к окну.
Конструкцию зала вновь тряхнуло. Оконные арки разлетелись, в проёмы ворвались вороны Магмы. Тёмная энергия разъедала истёртый мрамор, покрывая белизну копотью. Из трещин, одна за другой, потекли Тени — клубящиеся безликие фигуры, устремлённые прямо к Джене.
— Быстрее! — рявкнул Кирэл.
— Я пытаюсь! — сорвалась на крик Джена.
По сверкающему полу в мгновение ока полоснули острые когти черного волка. Тело вытянулось, шерсть хлынула по коже. В прыжке он встретил сразу двух Теней, раздирая их клыками и когтями. С другой стороны зала Арон атаковал третьего врага, отбивая хлещущие тёмные щупальца. Мастер рукопашного боя умело владел клинками. И ни намёка на раненную руку.