Волчья Стая

Глава 10

Сначала — только свет. Обжигающий, яркий, резкий, словно кто-то щёлкнул спичкой прямо перед лицом. Жгучий, белый, он проникал сквозь веки, заставляя глаза слезиться ещё до того, как успеваешь их открыть. Потом — вихрь: крутил, выталкивал, тянул, выворачивал тело и мысли наизнанку. Кожу саднило, лёгкие сжимались, не находя воздуха. Джена ловила вспышки — зелёные, синие, ослепительно белые — хватаясь за них, как за нити.

Мысли путались. Полёт. Кто‑то был рядом — Арон? Магма? Кирэл? Чьи‑то крики доносились будто сквозь воду. Звуки плыли, растягивались, теряли смысл.

Потом — тишина. И сразу же падение.

Холод в животе. Сердце в горле. Она летела вниз, ветер бил по щекам, как пощёчины. Воздух рвал волосы, забивался в рот, мешая дышать. Страх накрыл с головой. Вскрикнуть не получилось — воздух застрял в груди. Только мысль: «сейчас всё кончится».

И вдруг — остановка. Её словно подвесили в воздухе на один невозможный миг. Время, чтобы сделать вдох.

А затем — удар.

Джена с глухим звуком впечаталась в землю. Не в камни, не в песок — в мягкую, чуть влажную поверхность, но от удара всё равно перехватило дух. Мягко, но больно. По спине прокатилась волна острой боли, она зажмурилась и всхлипнула.

— Ауч…

Не успела выругаться, как сверху на неё что‑то — кто‑то — рухнул. Тяжёлое, крепкое, с отчётливым «Уф!» и глухим шлепком. Грудную клетку сдавило.

Воздух вышибло.

Она закашлялась, распахнула глаза — и увидела над собой знакомое, до наглости довольное лицо. Чёрные волосы рассыпались по лбу, в глазах — искры смеха.

— Какой тёплый приём, — произнёс Кирэл и лениво подмигнул.

Щеки девушки моментально воспылали. Возмущение накрыло с головой.

— АУ! ТЫ НА МНЕ!

— Довольно удобно. Почти как упасть на подушку. Только с зубами.

— Слезь. Сейчас же, — прошипела девушка, пытаясь отпихнуть его локтями. Ладони упирались в его грудь — горячую, твёрдую, живую.

— Ну, раз так просишь… — Кирэл неторопливо поднялся, будто у него было всё время мира.

Джена села, жадно вдохнув воздух. В лёгкие хлынул приятный запах незнакомого леса. Щёки не переставали алеть — от злости и смущения. Волосы прилипли к вискам, весь её вид ясно говорил: «только попробуй пошутить».

— Ты всегда так эффектно появляешься? — буркнула она, поднимаясь на ноги.

— Стараюсь, — он стряхнул с плеча сверкающий лист и потянулся. — Первый день в новом мире — надо заявить о себе.

— Лично мне хватило твоего приземления, чтобы понять, в каком я аду, — проворчала девушка.

— Мне повезло.

— Повезло? — Джена сверкнула глазами. — Кирэл, если ты ещё хоть раз…

— Да‑да, понял, — он начал загибать пальцы. — Не падать, не шутить, не дышать, не существовать…

Она фыркнула, не отвечая.

— Расслабься, — протянул Кирэл. — Дыши. Жива — уже плюс.

— Я неизвестно где после портального торнадо, и на меня только что упал ты. Расслабиться? Какое, блин, расслабиться?!

— А ты, я смотрю, та ещё кусака недовольная. — Он шагнул ближе, чуть наклонился. — Не теряй запал, наследница. Зубки тебе пригодятся.

Джена впилась в него взглядом, способным испепелить. Он только хмыкнул.

— И где мы? — спросила она наконец, отводя глаза и оглядываясь.

Они стояли посреди странного, светящегося леса. Ветки деревьев были тонкими, почти стеклянными, и шевелились без ветра — медленно, плавно, будто дышали. Воздух искрился, трава под ногами светилась мягким зелёным сиянием. Каждый шаг отзывался лёгким звоном, будто по струнам. Вдалеке что‑то пропело — тонко и протяжно, не то птица, не то дух. Звук заставил мурашки пробежать по спине.

Кирэл медленно обвёл взглядом окрестности и нахмурился.

Между стволами висели странные коконы, сплетённые из тех же живых ветвей. Они свисали с веток, касаясь земли, слабо пульсировали тем же светом, что и трава. Некоторые были пусты, разорваны, как высохшие шелковые чешуи. Другие… плотные, замкнутые, почти человеческого роста. От них веяло угрозой, хотя они и казались безжизненными.

— М‑да… — протянул Кирэл, поворачиваясь на месте. — Типичный лес. Если не считать, что обычные леса не светятся и не поют, как призрачный хор.

— Где Арон? — Джена вскинула голову, в голосе звякнула паника.

Он повёл плечами — вроде бы небрежно, но в глазах мелькнула тень.

— Не здесь. Нас раскидало, как щепки. Порталы работают, как хотят.

— Прекрасно, — буркнула она. — Просто волшебно.

— Эй, — он мягко ткнул её плечом; в движении было больше поддержки, чем шутки. — Справимся.

Девушка медленно и с неодобрением перевела взгляд на сменившего тон мужчину.

— Ты в душевные целители заделался? Поддержка? От тебя? — язвительно отозвалась Джена.

— Приятно, правда? — уголки его губ дрогнули в фирменной ухмылке.

Она хотела огрызнуться, бросить что-то колкое… но просто выдохнула.

— Пошли, найдём Андору, — тихо сказала она.

— Я тут не бывал, — произнёс он. — Ведьма огородила этот мир, когда…

Он резко осёкся, словно сказал лишнее.

— Когда что? — Джена остановилась. — Договаривай, Кирэл.

Он взглянул на неё исподлобья, колеблясь. Секунда, другая… и всё же ответил:

— Когда начался конфликт.

— Конфликт? — девушка распахнула глаза. — Ты про ту ночь, когда едва не убил меня?

Фраза сорвалась сама. Уже в тот же миг она поняла — перебор. Но было поздно.

Тень скользнула по его лицу. Брови чуть сдвинулись, взгляд потяжелел. Золотой блеск в глазах стал опасным и напряженным. Но голос остался ровным:

— Тогда я был не тот. Тень управляла мной, но это не отменяет того, что моё тело делало это.

По его рукам пробежала лёгкая дрожь — почти незаметная. Кончики пальцев слегка побелели. Мужчина сглотнул.

— Не чувствуешь в себе Тень? — Джена прищурилась. — Это… из‑за оков?

Он усмехнулся, но в этом поведении было больше горечи, чем привычной наглости.

— Ты хорошо умеешь копать сразу в глубину, знаешь? — он сделал шаг ближе. — Прямо туда, куда я сам не лезу без нужды.

— Я не копаю, — она выдержала расстояние, не отступая. — Я пытаюсь понять, с кем хожу рядом. И хочу, чтобы ты перестал прятаться.

Она видела, как он снова пытается уйти в шутку, в намёк, в полуслова. И уже не просто злилась — чувствовала, насколько он зажат внутри. Как будто каждая правда — это ещё один нож.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла? — тихо добавила она. — Тогда расскажи. Нормально. Не для того, чтобы я пожалела. Для того чтобы ты… хоть раз сказал это вслух.

Он замолчал. Смотрел на неё долго — так, будто проверял, выдержит ли она то, что он собирается вынести из глубины. В его взгляде мелькнул гнев, усталость… и что-то очень похожее на страх.

Потом он коротко кивнул.

— Хочешь правду? Без украшений? — голос стал ниже. — Хорошо.

Мужчина шагнул ближе. Больше для проверки – не отступит ли она.

Теперь девушка слышала, как неровно он дышит. Воздух между ними вибрировал, густел. Сердце у неё заметно ускорилось, в висках отозвался пульс.

— Башни Севера и Востока объединились, — тихо сказал Кирэл. — Началась резня. Я был на той стороне, где правды не было.

— И? — выдохнула она.

— И дальше будет… некрасиво. — Взгляд его стал колючим, почти оборонительным. — Если ты ждёшь, что я начну оправдываться — нет. Я не за этим живу и не за этим продолжаю дышать. Но ты просишь правду — получаешь правду.

Он замолчал, давая ей возможность отступить. Она не двинулась.

— Мне не нужно, чтобы ты оправдывался, — сказала Джена, удивляясь, насколько тихим и ровным звучит её голос. — Не сейчас. Мне нужно, чтобы ты перестал это тащить один. Скажи. Просто скажи.

Она глубоко вдохнула. Ей очень хотелось, чтобы недосказанность растворилась, а напряжение, от которого она тряслась спало.

— Я не буду судить. И уж точно не хуже, чем ты сам себя судишь. Только не ври.

Лес будто притих. Светящиеся ветви почти перестали шевелиться, звуки ушли на второй план. Остались только они двое и его выбор — говорить или снова спрятаться.

— Упрямая, — сказал он наконец, почти мягко. — И, кажется, не из тех, кто убежит после первого же слова.

Джена уже открыла рот, чтобы ответить, но он неожиданно перехватил её запястье. Пальцы легли осторожно, но крепко. Кожа под его ладонью вспыхнула жаром, дыхание перехватило. Возможно, она первый человек, который хочет слушать и слышать. Его речь, его историю.

— Я расскажу, — произнёс он негромко. — Но ты… не отворачивайся.

Сердце ударило о рёбра. Тело напряглось, готовое выдернуть руку… но она не пошевелилась. Дыхание участилось, но взгляд она удержала.

— Я не собираюсь отворачиваться, — тихо сказала Джена. — Именно поэтому и спрашиваю.

Она чуть сжала его пальцы в ответ — коротко, почти незаметно, но осознанно.

— Говори, Кирэл. Я здесь. И я выслушаю.

Он смотрел на неё ещё миг — долгий, вязкий. И вдруг что-то в нём опустилось, сдалось.

С лица слетела маска — привычная наглая усмешка, игра, бравада. Осталось другое лицо: уставшее, жёсткое, с тонкой линией рта и тенью под глазами. Лицо мужчины, который слишком много держал в себе.

Он вдохнул глубже — будто нырял.

— Ладно, Джена, — тихо сказал он. — Тогда слушай.

— Мой отец… — начал Кирэл и сразу отвёл взгляд в сторону, будто слова обжигали изнутри. — Верховный Атлант заключил сделку с силами Великого Чёрного Волка. Из страха. Из‑за Лерана. Он знал, что проигрывает… и выбрал силу, которая пожирает всё.

Он на секунду замолчал. На этот раз — колкость исчезла. Спала, как пелена.

— Проще говоря — зависть, — глухо произнёс он. — Она разъела его. Его… и нас вместе с ним.

Грудь тяжело вздыбилась, голос стал ниже, резче:

— Он презирал свою силу. Своих волков. Меня. Ему всегда было мало. Всё казалось недостаточным. И когда появились Тени… он отдал нас им, как товар.

— Сосуды? — Джена нахмурилась, представляя жуткие кадры слияния живой плоти и черной мёртвой материи.

— Да, — кивнул он. — Им нужно было через кого‑то вернуться. А мы стали проводниками. Не по злости. По глупости. По слепоте. Мы думали, что защищаем мир… а в итоге потеряли сам смысл того, что оберегали.

Он провёл пальцами по лбу, потом ниже — к шеке, по неровной линии шрама.

— И этот шрам… — его губы дёрнулись в кривой усмешке. — Уродливый. Напоминание о том дне. Как Арон успел оставить свой след, прежде чем потерял силу, спасая тебя. Мы тогда все надарили друг другу «памятных подарков». Ты — мне оковы, Арон — этот шрам, а я — ему спокойное существование, полное деревенских забот.

Он замолчал, и в последнем слове слышалось сожаление.

— А потом меня отправили в темницу, — добавил он уже тише. — Непозволительно отпускать того, кто знает, что ты всё ещё жива.

Глаза затуманились, будто он снова был там — в том дне, в крови и криках, в том выборе, после которого стало «до» и «после».

— Кирэл… — мягко произнесла Джена. — Ты чувствуешь вину?

— Какая, к чёрту, разница? — пробормотал он. — Я сижу по уши в крови и играю в искупление. Зализываю раны. И чужие, и свои. Всё ради… его грехов.

— Прошло столько лет… — она смотрела на него, словно пытаясь заглянуть глубже. — Но ты до сих пор там. В том моменте.

Девушка опустила взгляд, пытаясь скрыть грусть.

— Не строй иллюзий, наследница Белого Волка, — голос Кирэла резко окреп. — Я не какой-то слюнтяй. И не мученик. За свои поступки отвечаю. Всегда.

— И поэтому ты… возишься со мной? Это искупление? — в её тоне проскользнул упрёк.

Он оскалился — по-настоящему, широко, с той самой искрой в глазах.

— С тобой все возятся, Джена. Просто у тебя талант — превращать это в стиль жизни.

Она прищурилась. Это кольнуло её. Задело. Она снова поймала его взгляд — сильный, прямой, слишком высокомерный. Он вновь закрылся.

— Ты всегда такой? — бросила Джена, ещё сильнее щурясь.

— Такой — это какой? — Кирэл вскинул бровь.

Он делал вид, будто не замечает резкой перемены в её настроении.

— Уверенный, самодовольный. Словно читаешь по губам и всегда на шаг впереди.

— А ты всегда такая трудная? — он усмехнулся. — Тебе нужна помощь!

— Я не просила! — она шагнула ближе, голос дрогнул от напряжения. — А ты ведёшь себя так, будто всё про всех знаешь.

— Знаю. Про тебя — точно. У тебя на лице написано: «Спасите, помогите, я ничего не понимаю».

Джена метнула в него злой, обиженный взгляд — и на его руку, всё ещё сжимающую её запястье.

— Иди к чёрту! — рявкнула она и дёрнула рукой, вырываясь из его хватки. — Убери от меня свои лапы!

— Поздно, сладкая, — голос Кирэла стал ниже. — Мы уже связаны. И начал эту игру не я.

Он резко провёл ладонью по своим оковам, словно смахивая с них пыль. Джена поняла намёк сразу: он снова напоминал ей о её невольном заклятии, которое заставило гордого волка стать обязанным.

Они буравили друг друга взглядами. Лес подхватывал их изменившееся настроение, как сухая трава поджигается от искры. Музыка стихла, ветер оборвался, и вокруг легла мрачная тишина. Воздух похолодел, стал тяжёлым, как перед грозой.

Под ногами трава зашуршала, словно дрогнула от жара в воздухе. Сверху с хрустом двинулись ветви, деревья начинали глухо шептаться между собой.

— О, теперь я ещё и виновата? — Джена сузила глаза, голос звякнул сталью. — Может, тебе табличку выдать? «Все беды — от Джены. Не забудь пожаловаться». Повесь её над своей койкой. Чтобы по ночам было кому ныть.

— Хм, — он кивнул с показной серьёзностью. — С гравировкой. И твоим портретом. Взлохмаченный хаос, убийственный взгляд. Кусака недовольная. «Ходячее бедствие. Осторожно: работает круглосуточно».

— А рядом повесим твою, — отозвалась она мгновенно. — С твоей физиономией идеальный лозунг: «Я не виноват, что раздражаю».

— Решила засыпать меня «комплиментами?» — его усмешка стала острее. — Осторожнее, наследница. Моё терпение закончится раньше, чем твоя фантазия.

— Что ж ты такой слабонервный? Я только начала.

Он тихо фыркнул.

— Я тебя спасла, неблагодарный, — отрезала она. — Мог бы уже выучить это слово. Спа‑сла.

— Ты называешь это спасением? Забавно. По‑твоему, если утопающему на шею повесить якорь, но красивый — это помощь, да?

— Слушай, если бы я знала, что ты будешь столько ныть, я бы действительно дала тебе утонуть. Была бы тишина и покой.

— Не ври, — он даже не моргнул. — Ты бы всё равно полезла. Ты же не умеешь проходить мимо проблем. Ты ими питаешься. А я — та ещё проблема.

Джена ощутила, как от нарастающего возмущения обдало жаром кончики ушей.

— У тебя мозгов, как у мха, — не унималась взвинченная девушка.

Мужчина наклонил голову, будто разглядывая её поближе, и голос стал ниже:

— Знаешь, мох — один из самых живучих организмов. Он выживает там, где всё остальное дохнет. Вцепится — и уже не отдерёшь.

— Сорняк! Всё сходится.

— Мох к сорнякам не относится, гений! — торжествовал Кирэл.

— Ты за одиннадцать лет получил диплом ботаника?

Ямочки на его лице стали ещё отчётливее.

Она хотела ответить — резко, чтобы уколоть — но не успела.

Под ногами что-то изменилось. Трава затрепетала. Почва под ними слегка прошлась волной, приподнялась. Из-под земли начали пробиваться корни. Они обвили сапоги Кирэла — быстро, хищно — а затем добрались до ног Джены.

Девушка попыталась сделать шаг, но каждое движение отзывалось в лесу, как в живом существе: корни дёргались и сжимались сильнее, отвечая на её сопротивление.

Кирэл на миг подумал о перевоплощении, но тут же отбросил идею. Стоило ему напрячься сильнее — и лианы реагировали удушающей хваткой. Волк — животное мощное, а значит, в зверином облике корни оплетут сразу все четыре лапы и сомкнутся быстрее, не оставив ни шанса. К тому же при резкой трансформации девушку могло просто разорвать на части от его действий.

Чем резче движение — тем крепче путы.

— Что это? — голос Джены дрогнул. Она резко оглядывалась по сторонам, выискивая хоть какой‑то путь к отступлению.

— Не двигайся, острячка, — голос Кирэла стал твёрдым, почти командным.

— Мне это не нравится… — глухо выдохнула она.

Побеги ползли всё выше, как будто внимательно изучали каждый изгиб непрошеных гостей леса. Прохладные, гладкие, но в их прикосновении чувствовалась сила. Достигнув бёдер, движение на миг замерло… а затем корни, убедившись, что люди в их власти, рывком стянули их друг к другу. Почти объятие — только не по собственной воле, а по прихоти волшебного леса.

— Лес примирения, — тихо произнёс он. — Здесь нельзя ругаться…

Корни ответили на его слова: болезненно дёрнулись и сжались, стянув их ещё ближе, от бёдер до груди. Джена чувствовала каждый зубчик на молнии его одежды, каждый шов, каждое движение его дыхания. Ветви над головой глухо скрипнули. Руки Кирэла инстинктивно сильнее обхватили тонкую талию девушки и зафиксировались на её спине. Он сглотнул, почувствовав, как её тело дернулось. Ситуация кричала: если они не найдут выход, жить им осталось недолго.

Кирэл задержал дыхание, вслушиваясь в лес, в тяжёлый скрип, в нарастающее натяжение корней.

— Плохо дело, — тихо выдохнул он. — Слышал о таких местах. Леса, где нельзя нарушать гармонию. Ссоришься — тебя стягивают, душат. Заставляют примириться.

— Примириться как? — она снова дёрнулась, и её ещё сильнее вжало в него, лишая даже иллюзии расстояния. Его грудь — твёрдая, горячая — прижалась к ней, и от этого по телу пробежал электрический импульс.

— Обычно навсегда, — коротко ответил он. — До последнего вздоха.

Краем глаза девушка, заприметив рядом огромные коконы, которые скрывали в себе обиды и гнев тех, кто пришел не в том настроении в эти земли.

Джена замерла. Её дыхание сбивалось, горячими, неровными выдохами касаясь его губ. Запах — мужчины, дикий, лесной, смешанный с металлом — заполнял лёгкие, кружил голову.

Несколько ударов сердца — и они просто смотрели друг на друга.

Он втянул воздух, ноздри едва заметно дрогнули.

Запах её страха, злости, смущения и… возбуждения ударил в него — знакомый по тому вечеру, когда она склонялась над его ранами.

Он хрипло усмехнулся:

— Ты знаешь… у меня нюх лучше, чем у тебя.

— Молчи, — прошипела она, чувствуя, как вспыхнули щёки.

— Помню, как ты обрабатывала мне раны, — продолжил он, будто не слыша. Голос стал ниже, мягче, опаснее. — Склонялась вот так же близко. Руки дрожали. Сердце колотилось — я его слышал. И сейчас бьётся так же.

Её пальцы судорожно сжали его плечи, будто в них был её последний опорный пункт.

— Неужели тогда ты ни разу не допустила мысли о поцелуе? — спросил он прямо, без насмешки, почти тихо. — Признайся хотя бы сейчас. Мы, возможно, не выберемся.

Она дёрнулась, обезоруженная тем, что он попал в самую суть, и тем, что сказал это вслух. На миг в её глазах мелькнуло короткое признание: да, допускала. Но губы сжались в знакомую упрямую линию.

— Вот уж время ты выбрал… Ты используешь момент, — выдохнула она, цепляясь за обвинение, как за щит.

— Я не хочу умирать здесь, — спокойно возразил он. — Лес реагирует на ссоры. Поцелуй — самый наглядный способ показать, что мы не враги.

Ветви над ними едва слышно зашелестели. Корни застыли, как в ожидании.

Он видел её дрожащие губы. Ощущал каждый её выдох. Тёплый, опаляющий кожу мужчины.

— Нет, — рявкнула девушка. — Поцелуя не будет.

Её обдало жаром. Ладони вспотели. Сердце – печь, в которую подкинули дров, разжигалось новой серией бешеных ударов.

Между людьми повисла пауза.

Лес стал еще мрачнее. Ответ ему не понравился. И его влияние отражалось на состоянии пленников.

— Альтернатива? — глухо спросил Кирэл, вопросительно приподняв бровь.

Она на секунду запнулась, приоткрыла рот, будто пытаясь выдать нечто умное и рациональное. Замерла. Слов, идей не нашлось. Этой секундной заминки ему хватило.

— К чёрту, — сорвался он, когда лиана подступила к их шее, блокируя доступ к воздуху. Лоза сдавила горло, дыхание перехватило. — Мне жить хочется. Ты не решаешься? Тогда я сам тебя поцелую.