Волчья Стая

— Было чувство, что, если я хотя бы моргну — ты исчезнешь. А я… я не готов. — Он рефлекторно мотнул головой.

— Ты выглядел… как будто знаешь, что делаешь.

— Я не хотел быть таким. Бить кого-то так… в ярости. Без меры. Думаю, если бы не ты рядом — я бы не очнулся.

Джена молчала. Не из страха. Впервые за долгое время она увидела: он боится так же, как и она. Просто боится — потерять.

— Не знаю, пройду ли я. Если там... снова кто-то, как Кирэл...

— Если будет — я рядом, — произнес Арон без героизма. Без обещаний, которых не сможет сдержать. — А если нет — ты справишься сама. Ты не обязана быть сильной каждую секунду. Иногда можно просто… посидеть. И это уже достаточно.

Она кивнула. Неуверенно, но искренне. И в груди у неё зашевелилось что-то очень тихое. Спокойствие. Настоящее.

Пауза позволяла отдышаться.

Сад вокруг дышал вместе с ними. Цветы медленно покачивались в такт, даря умиротворение и внутренний баланс. Мысли уже не скакали так бешено.

— Как думаешь… — тихо спросила Джена. — Как там Сет и Аннабель?

Арон чуть повернул голову.

— Думаю, Аннабель поёт с самого утра. Её слышно, наверное, ещё до того, как солнце встаёт.

— Да. Она поёт, даже когда просто складывает травы в корзину. Или кормит птиц. Как будто пение — это часть её дыхания.

— А Сет, скорее всего, уже в конюшне. Говорит с лошадьми, как с родными.

— Он всегда так делает, — кивнула. — Гладит им лбы и рассказывает, что за день их ждёт. Как будто они всё понимают.

— Может, и понимают, — спокойно сказал Арон. — Сет в этом не сомневается.

Джена опустила взгляд.

— Я иногда думаю… считают ли они меня всё ещё своей? После всего.

Арон помолчал.

— А ты считаешь их своими?

— Конечно. Они же… они и есть моя семья. Даже если не по крови. Они были со мной, когда никто больше не был.

— Тогда и они считают.

Он не стал убеждать. Просто сказал. И этого оказалось достаточно.

— Раньше я думала, что семья — это те, кто едины кровью. А теперь понимаю: семья — это те, кто остаётся рядом, несмотря ни на что.

— Кто остаётся — и не требует, чтобы ты была идеальной, — добавил Арон, одарив девушку милой улыбкой. Его плечо слегка задело её. В знак поддержки.

— Кто по утрам поёт, как Аннабель. Или кормит коня и говорит ему, что сегодня всё будет хорошо. Как Сет.

Арон усмехнулся.

— Хорошо, что они сейчас в Сенторе. Волки Стаи Южных врат охраняют их.

— Да, — выдохнула. — Там безопасно.

Джена снова замолчала, и сад стал казаться особенно тихим. Она прикрыла глаза — и перед ней будто вспыхнула картина. Аннабель у костра, поёт полушёпотом, перебирая в пальцах травы, как струны. Сет у конюшни, проверяет сбрую, разговаривает с гнедой кобылой, гладит ей лоб. Пахнет сеном и солнцем. Всё спокойно.

Они в Сенторе. Под защитой волков Южных Врат.

Спокойствие почти закутало её. Почти.

И тут перед глазами словно чужой штрих на радужной картине – Тени. Она видела их. Видела, как они атаковали и забирали жизнь. Грандор в руинах и диком вопле. Отчаянная бойня стражей волков.

Если Тьма дотянется и до Сентора… Если однажды Аннабель не успеет допеть свою песню… Если Сет не успеет добежать до стойла…

Джена резко открыла глаза. Всё внутри сжалось, но не от страха — от ярости. От невозможности принять.

Нет.

Она не могла позволить себе не действовать. В этот раз — не отсидеться. Не ждать. Не надеяться, что кто-то придёт.

Если есть хоть один шанс защитить тех, кого она любит — значит, она должна пройти через всё. Испытания, страх, тьму — всё.

Отказаться сейчас — всё равно что бросить слабых, нуждающихся в защите. А она не бросает. Никогда.

— Я знаю этот взгляд, — раздался рядом голос Арона. — С таким же ты пыталась одолеть меня на тренировке с кинжалами. Что ты задумала, Джена?

Она чуть дёрнулась плечом, но не ответила сразу. В глазах — огонь, тихий, но неугасаемый.

— Ты всё же решила пройти испытания, — сказал он. Без вопроса. Просто знал.

Джена кивнула. Медленно, как даёт клятву:

— Да.

Он чуть склонил голову. На лице — ни тени удивления. Только то редкое спокойствие, когда внутри у человека уже нет борьбы — только принятие.

— Что бы ты ни решила — я рядом. Не для того, чтобы остановить. А чтобы подставить плечо.

Она повернулась к нему. В глазах — благодарность. Не громкая, не разливающаяся по лицу, но настоящая.

Была цель. Была решимость. И рядом — тот, кто не отступит.

Арон проводил Джену до её комнаты, чтобы она могла восстановить силы перед завтрашним испытанием.

В голове девушки долго звучал голос Кирэла — чужой, холодный, искажённый. В груди ныло от удара, но ещё сильнее болело осознание: всё было реально. Она могла погибнуть.

И только Арон…

Она перевернулась на бок, вглядываясь в темноту. Перед глазами вспыхивали обрывки — пустой взгляд, кривая усмешка и тёплое плечо, заслонившее её от опасности.

Сон подступал медленно. Но вместе с ним пришло и решение: завтра она докажет, что способна защитить. Не ради мести. Ради себя.

***

Утренние лучи коснулись светлых волос.

Джена медленно поднялась с постели. Умылась, подошла к подобию зеркала — водной глади, на которую не действовали законы гравитации. Вода лилась вертикально, чуть колыхалась, но стоило ей приблизиться — поверхность натянулась, и отражение стало чётким, как в настоящем зеркале.

На руках проступили багровые пятна — «награда» от Кирэла за неосторожность и доверие. Джена провела пальцами по неровной коже, истерзанной кровавыми узорами. На миг что-то холодное шевельнулось в груди, но она отмахнулась от лишних мыслей. Оставаться слабой она больше не собиралась.

Девушка поспешно оделась и вышла.

У входа уже ждали Андора, Орифс и Арон.

— Что же решила, дитя? — первой заговорила хранительница этого мира, едва заметив её.

— Сделаю это, — голос Джены прозвучал твёрдо, почти угрожающе. — Мне нужна эта сила.

Орифс, казалось, только обрадовался такому ответу, в его глазах вспыхнуло нетерпение.

— Вот так-то лучше! — сказал фамильяр с довольной усмешкой, будто это было решением всех проблем. — Хороший сон меняет многое, правда, дорогая?

Живые, мягкие ветви дерева обвили талию Джены и, как будто почувствовав команду, подняли всех вверх, к самому сердцу великого древа.

Высоко над землёй раскрылась залитая светом площадка с узорами, переплетёнными в сложные, почти гипнотические формы. Они переливались и светились мягким магическим светом.

— Сердце этих земель… — прошептала Андора, зачарованно глядя вперёд.

Арон и Джена одновременно замерли. Их взгляды упёрлись в алтарь — плотное сплетение ветвей, что бережно удерживали пульсирующее волшебное ядро, размером с большой мяч. От него исходило ровное, глубокое тепло, как от живого сердца.

Оно словно дышало — медленно, глубоко. Скрытое в зарослях лиан и корней. Стоило сделать шаг ближе — и каждый чувствовал его зов, его силу.

В тот миг, когда все еще стояли в тишине, раздался легкий шорох — словно ветер коснулся травы. Из-за сплетённых лиан выпрыгнуло существо — небольшое, гибкое, смесь черной пантеры и человека. Зверёк был одет в тёмно-синее красивое одеяние, а его движения были плавными и мягкими.

Он подошёл к Джене, склонил голову и произнёс тихим голосом:

— Наследница Великого Белого Волка, я Рунди — почтительно поклонился — прикоснись к сердцу. — жестом мохнатой лапы он указал на сердце древа.

Джена последовала его совету.

Вокруг начали вспыхивать огни — один за другим, по кругу. Из воздуха появлялись зеркала — тонкие, высокие, почти живые. Они выстроились вокруг, как древние стражи, в немом ожидании.

Орифс «подплыл» ближе. Фамильяр заговорил низко, почти торжественно:

— Столько зеркал! Больше не бывает. Это — предел. Их проходят не все.

Он посмотрел на Джену долго, внимательно, будто выискивая в ней первую трещину.

— А, ты умеешь поддержать, — буркнул Арон, метнув в сторону Орифса острый взгляд. — Прямо зарядил на подвиг.

Джена внезапно сорвала с шеи кулон и протянула его Андоре.

— Возьми. Если со мной что-то случится…

Ведьма покачала головой, мягко, без осуждения.

— Ты не понимаешь, дитя. Это не просто амулет. Это твой путь назад. Если зеркало потребует больше, чем ты готова отдать.

— Но если я держу его… — девушка замялась. — Это словно признание слабости.

— Нет, — сказала женщина с тёплой, но серьёзной интонацией. — Это признание того, что ты хочешь вернуться.

— Богатый, однако, выбор у меня, — пробормотала девушка, глядя на врата испытаний.

— Могу выбрать любое? — спросила она, обернувшись к Рунди.

Тот молча кивнул и затаился, став частью этого древнего зала.

Джена остановилась у одного из зеркал. Оно сверкало чуть ярче остальных и будто излучало тепло. И вдруг — из его глубины донеслась музыка. Лёгкая, интригующая, с быстрым ритмом и задорными переливами, словно её играли на свирели где-то на солнечной полянке. Мелодия будоражила, подталкивала вперёд, звала. Пальцы сами собой начали отбивать ритм по бедру.

Девушка всмотрелась. За прозрачной гладью зеркала закружились тени — крошечные фигурки, подскакивающие и вертящиеся в танце. С каждым ударом ритма они становились всё чётче, превращаясь в сияющих фейри с крыльями, переливающимися, как утренняя роса. Их смех был как звон колокольчиков, их движения — как порыв ветра.

Звуки стали громче. Наследница почувствовала, как ноги сами тянутся сделать шаг. Дыхание участилось — это было весело, захватывающе… но где-то глубоко внутри звенел тревожный колокольчик: слишком легко, слишком заманчиво.

И всё же она подняла подбородок, глубоко вдохнула и шагнула в зеркало — в самую гущу танца.

Арон рванул к зеркалу, но опоздал — поверхность уже сомкнулась, скрыв Джену в густой, вязкой тьме безвременья.

…Музыка звала. Лёгкая, стремительная, с переливами, как бегущие ручейки. Ноги несли её на залитую мягким светом поляну.

Там, в хороводе, кружились крошечные крылатые существа. На траве пестрели яства, блюда с фруктами, кубки с янтарным напитком. Фейри манили её жестами, подзывали ближе, и в каждом взгляде читалось дружелюбие и доброта.

Гостья замедлила шаг, но музыка становилась всё настойчивее. Тело невольно подхватывало ритм: лёгкое покачивание плеч, бедер, шаг в такт, ещё шаг. Через секунду-другую она уже была внутри круга, а смех крылатых закружил её в вихре танца. Мир сузился до этого круга, до этого ритма, до этой бесконечной манящей мелодии.

Чем дольше Джена кружилась, тем дальше отступала реальность. Мысли о Кирэле, распластанном на корнях, об Ароне, который, наверное, снова ходит кругами у зеркала, — всё это таяло, как утренний туман. Было так легко. Так хорошо. Так... пусто.

Где-то на краю сознания, там, где ещё теплилась она сама, мелькнула мысль: «А о чём я вообще должна помнить?» Но ответ утонул в очередном всплеске музыки. Она даже усмехнулась про себя: «Испытание танцем? Я думала, будет сложнее…»

Музыка звенела в воздухе, как серебряные струи ручья, переплетаясь с ароматами сладких фруктов и свежей травы. Ритм был живым, весёлым, игривым — он вплетался в движения тела, заставляя её покачиваться и кружиться всё свободнее. Каждая клетка тела пела в унисон с этом мотивом.

С каждым тактом удовольствие растекалось по её телу, как тёплый мёд, медленно заполняя каждую жилку. Лёгкость и радость — вот и всё, что существовало сейчас. Фейри смеялись, подхватывали её за руки.

Она не знала, сколько уже танцует. Мгновения, минуты или часы — всё смешалось в один нескончаемый поток звука и движения. Музыка заполняла голову, стирая границы между «до» и «сейчас».

Джена кружилась, не в силах остановиться, но в голове всё-таки вспыхнула тень мыслей о Кирэле и Ароне. Их образы мелькали в памяти, как мимолётные вспышки света среди густой тьмы. И они возвращали её в обратно. Тянули из манящей и утягивающей трясины волшебного танца.

«Что я вообще делаю?» — подумала она в момент, когда потеряла счёт времени. Эти образы — их глаза, их лица, их присутствие в её жизни — были не просто привязками, они были её силой. Танец больше не казался лёгким. Он стал бегством. От ответственности, от страха, от боли. Арон ждал. Кирэл... у него не так много времени.

Вместе с этим в теле нарастала усталость. Сначала лёгкое, почти незаметное, затем — всё более острое, будто мышцы и кости начинали протестовать. Лёгкость, что была вначале, сменилась тяжестью, а дыхание стало рваным. Ноги гудели, в висках стучало, но пляс не отпускал.

Мысленно, почти как молитву, она прошептала:

— Я не могу подвести их. Не могу забыть, что мне нужно бороться.

Джена попыталась замедлиться, сделать шаг в сторону… но ноги не слушались. Руки продолжали подчиняться невидимому ритму, пальцы — тянулись к ладоням фейри. Она осознала, что заперта в собственном теле — безвольном, изнемогающем, пляшущем без остановки.

Лица существ… ещё недавно милые, сияющие, словно у друзей, — теперь искажались, вытягивались в странные, почти хищные ухмылки. Глаза блестели чем-то холодным. Смеялись они уже иначе: звон колокольчиков сменился визгливым, почти режущим слух звуком. Красота обернулась хищной гримасой.

Всё плыло перед глазами. Крылья фейри сливались в сплошное радужное мерцание, трава под ногами казалась зыбкой, как вода, и девушка вдруг поняла, что может упасть… но танец не отпускал. Силы таяли с каждой секундой.

Музыка закручивалась всё сильнее, удары барабанов сливались с биением её сердца. Голоса фейри звучали прямо в ушах — уже не весёлые, а приказывающие:

— Танцуй! Кружись! Не останавливайся!

Наследница судорожно пыталась найти выход, но ноги не слушались, руки тряслись, а дыхание срывалось на короткие, жадные вдохи. Мучила жажда. Внутри нарастала паника. Грудь сдавило, словно невидимая рука сжимала сердце.

«Что же делать?»

Она уже почти сдалась. Ещё круг, ещё десять — и от Джены останется только танцующая кукла. Но в тот момент, когда сознание начало гаснуть окончательно, сквозь вязкий шум пробилось другое. Не причитания фейри, не музыка.

Запах. Тёплый, сдобный, с ноткой корицы. Запах хлеба, который пекла Аннабель. А следом — не голос даже, а ощущение: чьи-то сильные руки подхватывают её, не давая упасть. Сет. И где-то совсем рядом, на грани слышимости, спокойный, чуть хрипловатый голос:

— Если что-то идёт не так, доченька… пой.

Эти слова вспыхнули в голове, как свет в кромешной тьме. Джена ухватилась за них, как за спасательный круг. Грудь сжалась от усталости, но она разомкнула губы и, едва переводя дыхание, начала петь.

Помню, как пахнет рассветом в хлеву,

Руки Сета, что учили добру.

Помню, как Аннабель пела у огня —

Эта песня внутри, она часть меня.

Фейри застыли. Их лица исказились. То, что ещё недавно было прекрасным, теперь стало зловещим. Крылья дрожали, а глаза горели гневом. Они подступали ближе, но каждая строчка Джены будто раздвигала воздух вокруг неё. Слова звучали тяжело, как камни, падающие в воду.

С кругом что-то происходило — он трещал, как лёд под ногами, мерцал и рассыпался. Музыка фейри ломалась, разлеталась на звуки, как осколки стекла. Девушка поняла, что действует в правильном направлении. Главное — разрушить чары.

Она продолжала:

Помню тех, кто сейчас в этом аду,

Помню того, кто не даст мне упасть.

Ради них я сквозь тьму эту пройду,

Ради них обрету эту силу и власть.

Несколько фейри — маленькие и такие юркие — налетели и вцепились в руки и ноги. Злобные твари кусали девушку безжалостно, пытаясь остановить её пение. Зубы впивались в кожу, оставляя жгучую боль.

— Аааа — простонала девушка, смахивая с себя кровожадное создание. Второй паразит отлетел прямо в дерево. Третьего она буквально отодрала от кожи и метнула в кусты.

Маленькие струйки крови стекали по телу, но Джена, задыхаясь, выдавила из себя слова с такой силой, будто каждый звук рвал путы чар:

В жилах не пламя, не ветер, не гром —

Память о доме, где ждут за столом.

Я не жертва, я та, что упав, встаёт.

Кровь Белого Волка во мне поёт.

Её голос стал почти криком, но в нём была мелодия — странная, древняя, жёсткая, как клинок. Воздух вокруг завибрировал, загудел, словно сама природа откликнулась на зов. Фейри взвизгнули и отшатнулись, будто их обожгло невидимым пламенем.

Крылатые твари, что вцепились в её кожу, ослабли хватку; некоторые рухнули на землю, скрученные в агонии, другие сорвались в воздух, оставляя за собой дорожки искрящейся пыли. Но самые отчаянные ещё цеплялись за неё, и тогда девушка, вся в царапинах и крови, подняла голову и вытянула ноту, такую чистую и пронзительную, что даже шум леса смолк. Звук резал тишину, как лезвие.

Адреналин бурлил в венах. И вот, в этой безумной борьбе, её голос прорвался.

— ПРОЧЬ, ПИЯВКИ! — проревела она, как древний дух леса и сама земля отзывалась на её команду. В словах звучал не только приказ, но и проклятие, как вспышка молнии, разрывающая ночное небо.

Фейри отшатнулись, их крылья вдруг замерли, как будто чьи-то невидимые руки удерживали их в воздухе. Их глаза сузились, в них отразился ужас и непонимание.

— Не трогать меня! — голос Джены звучал, как раскат грома. Он был полон такой силы, что даже сам хаос, окружавший её, отступил на мгновение.

Когда она заговорила с новой силой, всё изменилось. Ситуация начинала поддаваться её воле. Она командовала. С каждым словом уверенность росла, и с ней исчезало чувство беспомощности, которое до сих пор её преследовало. И вот, нападения фейри прекратились.

Они отступили, их крылья больше не били воздух, а взгляды, полные страха и недоумения, только подтверждали, что теперь Джена контролировала ситуацию. Её голос, могучий и резкий, словно был не только звуком, но и силой, способной развернуть ход событий. Даже ночная пелена, казавшаяся непреодолимой, словно дрогнула и уступила по её воле.

— Шуты крылатые! Неужели вы подумали, что сможете меня остановить? — искусанная, но не покорённая, она усмехнулась, глаза сверкали, как огонь, готовый сжигать. — Вы мне напоминаете тараканов — шевелитесь туда-сюда, но не умеете даже по-настоящему укусить! — она резко провела по руке, на которой красовалась алая струйка. Движение быстрое и уверенное будто и не было ран прежде.

— Идите обратно в свои норки, пока я вам не устроила настоящий цирк! — она добавила, и слова были полны угрозы, скрытой за лёгким тоном. — Хотите шоу? У меня есть билет! — Джена улыбнулась.

Существа впали в ступор. Проявилась сила голоса. Горло горело, но это была приятная тёплая нега, которая словно лавина вещала и приказывала недругам отступить.

От каждого её слова воздух вокруг вибрировал, крылатые твари, как одна, начали отлетать, разрушаясь в воздухе, сгорая в огне её могущества. Одни с визгом исчезали в темноте, другие в ту же секунду осыпались пеплом.

Джена стояла среди туманной пустоты, почти не осознавая, что произошло. Кровь стекала по её телу, но глаза были полны стихийной мощи. Она с трудом выдохнула, но не от страха — от силы, что теперь жила в её голосе, в её теле.

Всё замерло. Никто больше не атаковал. Существа прекратили играть, танцевать, нападать.

— БУ! — резко вскрикнула она, и оставшиеся фейри в панике исчезли в воздухе, как дым.

Девушка стояла, осматривая пустоту вокруг. Всё замерло. Ни одного врага. Ни одного шороха. Все остановились. Почувствовала, как дыхание стабилизируется, и вдруг поймала себя на странной мысли.

— Что я только что сказала? — она оглядела разрушенную пустоту. Не верила в произошедшее. В душе явно что-то проснулось, что-то новое. Она рассмеялась, откидывая волосы назад. — Кирэла бы это позабавило... Время с ним явно пошло мне на пользу. — на лице мелькнула лёгкая улыбка.

Где-то в горле кольнуло, и вдруг жар расплылся по всему телу. Джена невольно положила руку на грудь и почувствовала, как говорить стало легче — в этом была новая сила, ещё не осознаваемая, но настолько явная.

Она вновь запела — так, как велело нутро, заставляя мир вокруг двигаться в унисон. Впереди возник выход.

***

Арон сидел напротив зеркала. И не сразу поверил своим глазам, увидев её силуэт, но когда облик стал чётким, сердце забилось быстрее. Он вскочил, словно дикий зверь, и мгновенно оказался рядом, схватив её за локоть.

— Джена?! — голос дрогнул.

— Это всё ещё я! Ты уже забыл? — девушка усмехнулась. Триумф первой самостоятельной победы всё ещё держал, и первое испытание дало веры больше, чем она могла себе представить.

Арон нервно затараторил:

— Тебя не было... Часов... Шесть!

— Сколько?!

— Я думал, что ты... — его слова оборвались, и, не раздумывая, мужчина притянул её к себе, крепко обняв, пытаясь почувствовать её присутствие. Объятие было жёстким, почти болезненным — так сжимают самое дорогое, боясь потерять.

— Если ты так будешь реагировать после каждого испытания, то тебе понадобиться душевный врачеватель.

— Блин, Джена — Арон рассмеялся. — Мне уже он нужен.

— Ты безнадёжен! — улыбка залила её лицо, и она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах хвои и свежести, ощущая безопасность в его объятиях. Его сердце колотилось где-то над её ухом — быстро, тревожно, живо.

— Глупая. Я переживал, — прошептал он.

— А где Андора и Орифс? — девушка отстранилась, но, почувствовав лёгкую тревогу в его взгляде.

Арон вздохнул и, с напряжением в голосе, произнёс:

— Магма… Жизни нет от её козней, она проникла и сюда. — он махнул рукой в сторону. — Андора выставляет щиты вокруг.

— А… Кирэл? — наследница нахмурилась, ожидая ответа.

На лице Арона заиграла тень злости. Он сделал шаг назад, будто прикоснулся к чему-то неприятному.

— Жив этот гадёныш! Пока еще.

— Надо спешить, в таком случае, — Джена решительно развернулась к следующему зеркалу. Но тут Арон заметил, как по её виску скатилась алая капля крови. Сердце сжалось. Он не сразу разглядел: девушка была вся покусанная, в ссадинах и царапинах.

— Стоять! — Арон схватил её за руку, разворачивая к себе. Их взгляды встретились. — У тебя кровь, — произнёс он жёстко. — Надо обработать раны.

Джена быстро стерла рукой проступающее багровое пятно, заметив, как она ярко выделяется на коже.

— Пустяки! — она отмахнулась с лёгкостью. — К этому пора привыкать. Девочка из села должна быть сильной, не так ли?

Некогда оберегаемая и беззащитная Джена выдавала базу молодого бойца, хоть и не опытного. Арон вздрогнул. Это было нечто новое. Та, которая всегда была под его опекой, слабой «сестрой», вдруг превращалась в ту, кого нужно защищать по-другому. Образ беззащитной девочки улетучивался. Мысли мужчины начали закручиваться в голове, будто пытаясь понять, как теперь с этим быть.

— Тебе в первом испытании по голове дали, как я смотрю? — его голос не выдержал, и лёгкий смешок вырвался из груди. — Но не беспокойся, эти зеркала никуда не денутся. Я в ответе за тебя, так что не спорь.

Он буквально потащил её за собой, к лекарю.

Когда они прибыли в знахарскую обитель, девушка сразу почувствовала перемену в пространстве. Здесь царила своя, особенная атмосфера. Они спустились в глубину дерева по магически освещённым коридорам, где воздух был наполнен свежестью и зелёным светом, исходящим от лиан, обвивающих стены.

Джену посетила мысль, как Арон хорошо ориентируется на местности.

— Я тут почти все изучил… — промолвил он, опережая её вопрос о его осведомленности.

Вокруг витала лёгкая суета, но не беспокойство, а скорее ритм постоянной работы. Вокруг летали баночки и пузырьки с жидкостями. На фоне играла успокаивающая музыка, звучащая как лёгкий поток воды, заставляющая сердце успокаиваться.

И тут, стрекоча и запыхавшись, к ним подлетел маленький пухлый крот с вибрирующими крыльями. Он вильнул в воздухе, сделал резкий манёвр и оказался прямо перед ними, не скрывая своего любопытства. Существо было одето в белый костюм, на носу красовались очки.

— О! О! О! — закачал головой крот. Он начал осматривать Джену с головы до ног, фиксируя каждый укус на её теле своим наблюдательным взглядом, сопровождая каждый осмотр мелким «угу» и «кхм». — Укусы фейри!

Девушка была изумлена, взгляд полон недоумения — этот зверёк не только сразу заметил укусы, но и поразил своей точностью.

— Ох, милочка! Не смотри на меня так! — он заметил её удивлённый взгляд и добавил с лёгкой улыбкой: — Меня зовут Лотто. Я главный лекарь этого места. И, поверь, я могу различить укусы... — его маленькие розовые лапки с чёрной шерстью начали перебирать воздух, как если бы он считал каждое событие в своей голове. — ...более трёхсот... нет, более пятисот... тысяч существ.

— Ого! Впечатляюще! — Арон, стоящий рядом, не мог сдержать восхищения. Он, похоже, осознавал, какой багаж знаний скрывается за этими словами.