Волчья Стая

— Смотри, Мираж, какой уют! — громко сказала она, и в голосе снова звенела насмешка. — Живут, дышат, уверены, что их волшебная Андора защитит...

Она не закончила. На мгновение её взгляд задержался на горизонте.

— Защитит, — повторила она тише, и в этом слове вдруг почудилась горечь. — Всегда она всех защищает.

Женщина оскалилась.

— Наивные жалкие букашки.

Ведьма опустилась на колени и впилась когтями в землю, как в плоть.

— Ах, какая девственная почва! Прямо просится быть испорченной хаосом.

Из-под её рук потекли пепельные нити — корни тьмы. Они поползли во все стороны, как змеи. Извивались и распространялись все шире и дальше.

— Это будет... прекрасно.

Поселение спало. Одно из немногих, что сохранило свою жизнь за пределами великого древа. Его обитатели не знали, что их время на исходе.

— КАРРРР! — пронзительно возвестил Мираж. И с этим звуком всё началось.

Тени — как чёрные лианы — начали обвивать дома, заполонять проёмы окон. Цветы вяли. Воздух становился липким, как кровь. Приторный запах гнили пополз вдоль улочек, заставляя просыпающихся в ужасе хватать ртом эту отраву.

— Что это?.. — в панике выдохнул кто-то.

Ответом был кошмар: из-под земли вынырнула бесформенная тень и врезалась в первого встречного. Юноша дёрнулся, устоял... но, открыв глаза, он уже не был собой.

Раздались первые крики. Кто-то бежал, кто-то хватал оружие. Все — напрасно. Тени множились, вырываясь из каждой щели, из каждой тени, из каждого испуганного вздоха.

— Ах, какие же вы жалкие... — тихо прошептала Магма, разглядывая хаос с довольной ухмылкой. — Один вдох — и вы уже мои. Один взгляд — и ваша воля съёживается, как старая кожа.

Ведьма шла, как хозяйка пиршества, по улице, усыпанной телами. Переступала их, как через мусор. Подол её платья волочился по земле, впитывая кровь и пепел.

У стены дрожал юный маг. Острые уши, взъерошенные волосы, взгляд полный ужаса. Он вжимался в камень, пытаясь стать невидимым, но дрожь выдавала его.

Магма повернулась, скривилась в усмешке и пошла к нему — медленно, как хищник, получающий удовольствие от страха добычи.

— О, привет, зайчик. — она наклонилась, лицо стало почти материнским. — Видишь ли… мои «друзья» кинули меня. Ушли без прощания. Видимо, к твоей драгоценной Андоре.

Голос стал тише, почти ласковым.

— Ты ведь знаешь, где она, правда? Поможешь старушке?

Малец замер. В один миг лицо ведьмы расплылось в чудовищной гримасе. И не дожидаясь ответа от испуганного жителя, она приступила к активным действиям.

— Жаль. Уже помог. — Магма вцепилась когтями в его голову, и вся её тьма вошла в него. Разум парнишки схлопнулся. Глаза угасли.

Ворон опустился рядом, громко хлопая крыльями.

— Ты видишь это, Мираж? — прошептала она, считывая память своей жертвы. — Он помнит Дерево. Не знает Арона. Кирэла. И Джену, нашу маленькую беглянку…

Ведьма встала, глядя на тело.

— Но я знаю, они все у Андоры. Ну, конечно. Где же ещё? Где ещё эти наивные идиоты искали бы спасение, как не у «матери света»?

Голос хлестал, как плеть.

— Мираж! Найди Дерево. Я хочу, чтобы Андора знала: ад приходит, обвивая мир чёрными лианами смерти.

Ворон взлетел в небо.

— Твой нетронутый мир, Андора, уже скисает. А теперь… он закипит. – Магма облизнула губы.

Всплеск тьмы окутал окружение. Всё, к чему зло прикасалось, становилось пустым, безвкусным, безжизненным. Пепел оседал на домах, как снег, делал все однотонным, убивал цвета.

Чёрная птица смерти воспарила и безоговорочно поспешила исполнить приказ хозяйки.

***

Рассвет пробивался в окна. У двери в комнату Джены стояли Андора и Арон, Орифс висел в воздухе чуть в стороне.

— Тише, — прошептала хранительница, прислушиваясь. — Спит?

— Ровно. Без бреда, — ответил блондин, перехватив поднос с фруктами и настоем. — Ночь пережила.

— Сегодня третье испытание, — напомнил фамильяр, и его контур стал резче. — Справится?

— Должна, — сухо произнесла Андора. — Но то, что она увидела вчера, — не для каждого. Не все выдерживают правду.

Она повернулась к Арону:

— Ты знал, как она появилась?

Блондин опустил взгляд.

— Нет. Не всё. Мне тогда было около десяти. Меня не подпускали. Сказали — нашли девочку. Больше никто ничего не объяснил.

— Этого и хотели, — кивнула ведьма. — Чем меньше лишних слов, тем больше шансов, что она вырастет своей.

— А вчера ей показали всё разом, — фыркнул Орифс. — Щедро.

— Не «показали». Она увидела, — поправила Андора. — Кровь Великого Белого Волка пролилась — и связала её с этим местом. Это не сказка у костра, Арон.

— Я бы хотел знать тогда. Хоть что то. - Арон сжал пальцы на краю подноса.

— Ты и так знал достаточно, — мягче сказала хранительница. — Заботиться — это тоже знание.

Фамильяр покрутился, как будто принюхиваясь:

— И всё же, раз уж узел затянут, нам важно понять, не поглотит ли её третье. Фейри она пережила, второе — с трудом, но жива. Сегодня будет глубже.

— Поэтому без лишней драмы, — тихо сказала Андора. — Завтрак — и в зал. Я буду рядом. Ты, — она кивнула Орифсу, — держи свои комментарии при себе.

— Постараюсь, — невинно моргнул фамильяр и тут же стал почти невидим.

Арон поставил поднос на столик у кровати, достал маленькую карточку и написал пару строк. Чернила высохли, но он всё ещё держал перо, глядя на её спящее лицо. Светлые волосы разметались по подушке, ресницы чуть подрагивали. На миг его пальцы потянулись к прядке, чтобы убрать её со щеки — но замерли в сантиметре от лица. Он резко выдохнул, одёрнул руку и отвернулся, будто обжёгся.

«Брат. Только брат», — мысленно приказал он, укладывая записку и оставляя её на видном месте.

***

Джена проснулась с пустотой. Отдохнувшее тело могло противостоять недавнему напряжению. Тяжесть слегка отступила. Надо было двигаться дальше.

На столике ждал поднос: ломтики груши и гранатовые зёрна, тонкий бокал с прозрачным настоем — мята, цитрус и еле уловимая хвойная нотка.

Записка, короткая и заботливая: «Это поможет прийти в себя, сестрёнка». Почерк Арона. На губах мелькнула мимолётная улыбка. Девушка надкусила грушу. Осушила бокал. Прохлада разошлась по телу, возвращая ясность.

В зеркале — та же она: светлые волосы, зелёные, чуть припухшие от слёз глаза, ни тени прежней улыбки. Но взгляд стал темнее, будто кто-то приоткрыл в ней тайную дверь. Под кожей едва заметно теплился знак, и вместе с ним шептала мысль: «её кровь — его кровь». Великий Белый Волк жил в жилах, а «безродная» участь жгла, как клеймо. Чужая себе — и всё же своя.

— Хватит раскисать, Джена. Сегодня третье испытание. Не вздумай вести себя как ребёнок! — Сказала своему отражению и потуже затянула ремень.

Выпрямилась, подняла голову и вышла из комнаты.

— Джена, милая, доброе утро! — окликнул знакомый голос.

Андора ждала её в коридоре. Рядом маячил Орифс — стоило ему замолчать, и он почти растворялся в воздухе.

— Лотто сказал, на первом испытании у тебя были фейри? — выпалил фамильяр, едва сдерживая нетерпение.

— Ага… — девушка на секунду задумалась. — Уже почти забыла, как они меня покусали.

— Как ты себя чувствуешь? — хранительница подошла ближе, голос был мягким.

— Вроде нормально… Спасибо за завтрак. Было вкусно.

— Аппетит — хороший знак! — оживился Орифс, и его контур чуть засветился.

— Второе далось тебе тяжело, — тон женщины стал серьёзнее. — Дальше легче не станет.

Взгляд Андоры пробивал своей белой пеленой. Хоть она была слепой, но все тонко чувствовала и понимала. Не таила и не скрывала очевидное. Не обнадеживала, а лишь излагала правду.

— Я готова, — прошептала девушка. — Вчера… я увидела, откуда пришла. Кровь Белого Волка пролилась, и… на том месте появилась я.

Орифс и Андора переглянулись.

Ведьма лишь слегка дотронулась до плеча Джены. Тонкая рука, увитая браслетами из трав и камней, будто возвращала равновесие.

— Это — не бремя. Это твоя опора!

Слова заложили фундамент, на который вновь можно было опираться. Девушка кивнула и направилась в зал испытаний.

Там, у арки зеркал, стоял Арон.

Он не сразу заметил, как она вошла — взгляд его блуждал по поверхности зеркал, но явно видел не их. Он был где-то далеко. В мыслях о потерянной силе, что делала его Достойным.

Арон придавался воспоминаниями о турнире. О том, как в семнадцать лет выбрал Индину — свою данную, своё будущее. Тогда ему казалось, что жизнь наконец-то встала на место. Но спустя всего пару месяцев всё разрушилось. Сила вспыхнула — и исчезла. Кирэл, которого он считал соратником, едва не убил его. Башня еле противостояла силам Теней. Символ Достойного утрачен. Вместе с ним — и Индина. Теперь она была у Делара. И это сжирало изнутри.

— Никогда не видела тебя таким.

Арон вздрогнул, будто вынырнул.

— А… — он повернулся, натянуто улыбаясь. — Просто задумался.

— Расскажешь? — Джена шагнула ближе, голос был не давящий, но мягко настойчивый.

Мужчина молчал. Он не говорил об этом — вообще ни с кем. Не потому, что стыдно, а потому что… это рана, которая всё никак не зарастёт. И всё ещё напоминает о себе.

— Индина… помнишь её? — выдохнул он, и в этом жесте было столько досады.

— Нет… — она покачала головой. — Мне не вернулись воспоминания. Но… она была важна… для тебя. — девушка рефлекторно перебирала пальцами, чтобы скрыть свою нарастающую смущенность. Таких разговоров между ними еще не было.

Арон долго молчал, глядя куда-то сквозь неё. Потом заговорил — тихо, с хрипотцой:

— Она была моей... Моей данной. Я выбрал её на турнире, когда стал Достойным. Тогда казалось — всё правильно. Судьба. А оказалось... — он сжал кулаки, и Джена увидела, как побелели костяшки. — Она была удивительной. Светлые, почти лунные волосы. Кожа цвета ночи. Глаза — как чистый родник...

Мужчина описывал девушку, которую Джена никак не могла отыскать в своей памяти. Её кольнуло от той ласки, с которой Арон отзывался о незнакомке.

— А потом? Почему её не было в Башне рядом с Лераном?

— Потому что её забрал Делар, — выдавил он. — Верховный Западной Башни. Я… не смог её защитить. — Взгляд упёрся в пол.

В голове пролетела фраза, брошенная Лераном: «Мы все платим свою цену, Арон».

— Я думал, что могу дать ей мир. А вышло — я просто исчез. И она — тоже. Я даже не знаю, как она теперь…

— Вернём её! — отрезала девушка.

Арон выдохнул — и рассмеялся. Не злобно, а с какой-то детской грустью, но надежда, подаренная бойкой наивностью собеседницы, порадовала.

— Если бы всё было так просто…

— Но она не вещь, — нахмурилась Джена.

— Не вещь, — кивнул он. — Но порядок есть порядок. Чтобы вернуть её, нужно снова стать Достойным. А я… потерял силу. Утратил знак. Без этого — нельзя.

Он не сводил глаз с зеркал. Видел в их отражении что-то своё.

— Найдём выход. Тебе нужен знак — и ты его вновь обретёшь!

Арон перевёл взгляд на девушку. В её неугомонных глазах горел тот самый огонёк, который всегда заставлял его улыбаться.

— С тобой Мир действительно обретёт мир, наследница Великого Белого Волка, — сказал он, и голос вдруг стал каким-то очень уютным, почти домашним.

Джена на секунду растерялась — не от слов, а от того, как он их сказал. Но тут же собралась, подняла подбородок, будто принимая вызов, и шагнула к зеркалу.

У самой поверхности она обернулась и с видом полководца, отдающего последнее распоряжение перед битвой, заявила:

— Наследница Великого Белого Волка официально заявляет: после этого испытания ей полагается чашка горячего супа и гора оладушек. Без споров, Арон!

Он усмехнулся — уже совсем иначе, легко, искренне.

— Будет и суп, и оладьи, и… если надо, бутерброды. Только возвращайся.

— Всегда, — кивнула она. Её ладонь коснулась зеркальной поверхности. Та дрогнула и Джена исчезла, оставив после себя только слабый отблеск.

***

Солнечный свет проливался на мраморный пол. Джена стояла посреди знакомого зала, и сердце дрогнуло — это была Башня Южной Стаи. Та самая. Всё здесь было как прежде: белоснежные колонны, затейливо оплетённые золотыми узорами, высокий купол, отливающий радужными солнечными зайчиками, тяжёлые светлые шёлковые гардины. Каждая деталь дышала узнаванием, щемящей тоской по дому, которого у неё никогда не было.

Интерьер роскошный, но не показной, а древний — с холодным блеском мозаик, резными гербами на стенах и мерцанием драгоценных кристаллов в светильниках. В воздухе узнавались нотки цветочных ароматов. За стенами раздавалась приятная и торжественная музыка.

Девушка не сразу заметила во что она была одета.

На ней было длинное платье цвета снега, лёгкое, с золотыми звёздами, рассыпанными по подолу и лифу. Спина оставалась открытой, а причёска — искусно собранной и украшенной диадемой в форме сияющих лучей. Она выглядела… как принцесса. Как та, кем могла бы стать, если бы жизнь пошла по-другому.

Джена моргнула, пытаясь понять, почему она здесь — и почему так выглядит. Но мысли не успели окончательно оформиться: перед ней выросло древо. То самое. Золотое, живое. Его ветви мерцали в солнечном свете, и в груди кольнуло — слишком много воспоминаний.

Но грусти не было. Не успело быть.

Чьи-то руки мягко обвили её талию, и знакомое дыхание коснулось щеки — а потом губ. Короткий, нежный, уверенный поцелуй, от которого запылали щеки и начали гореть уши.

— Предаёшься воспоминаниям без меня, любимая? — прозвучал у самого уха всё тот же игривый, слегка насмешливый голос Кирэла.

Джена встрепенулась. Не от страха — от удивления. Медленно, будто боясь спугнуть видение, оглядела мужчину. Он был. Стоял рядом, живой, ближе, чем когда-либо. В его глазах плескалась тёплая дерзость, а на губах та самая улыбка, от которой когда-то её дыхание сбивалось в груди. Он был без намёка на ту пустоту, что видела вчера.

Но в ту же секунду взгляд наследницы метнулся к его рукам.

— Где твои… оковы? — с лёгким испугом прошептала она, не веря своим глазам.

Кирэл с лёгким изумлением посмотрел на неё, потом хмыкнул, как будто это была шутка на троечку, но она ему понравилась:

— Такого свадебного подарка ты мне ещё не преподносила. — Его взгляд скользнул по её силуэту медленно и с нескрываемым любопытством.

Он потянулся к ней, легко, непринуждённо, будто они давно были вместе. Его руки скользнули к её стану, но Джена дёрнулась и отпрянула, как от пламени.

«Что происходит?! Этого не может быть!» — мысленно закричала она. Но всё это было реальным: свет, воздух, он — без цепей, без тени злобы, без желания разорвать её на части. От него пахло только им — тем самым диким, древесным запахом.

— Это всё… не настоящее, — едва слышно выдохнула она, губы дрожали.

— До сих пор не веришь, что получила Верховного Северной Стаи себе в женихи? — ухмыльнулся он, бесстыдно, с тем самым фирменным вызовом в голосе.

Джена чуть отступила, пытаясь отдышаться, успокоить бешено колотящееся сердце.

«Что это за испытание?»

«Что здесь нужно делать?»

«Почему я в платье невесты, а не с кинжалом в руке?»

Сражение, огонь, взрывы — всё было бы легче, чем вот это.

Она скользнула взглядом по Кирэлу — чуть прищурилась, как будто смотрела на него впервые. Та же челюсть, те же брови… нет шрама с левой стороны и выражение другое. Никакой тьмы. Только наглое, довольное выражение «мужчины, у которого всё хорошо».

«Он что, мой жених?»

«Это вообще… сюр какой-то…»

Глаза её выдали внутреннюю панику — она смотрела на него, как на учебный манекен, вдруг начавший флиртовать. И, разумеется, он заметил.

Кирэл рассмеялся — не громко, но с тем тёплым хрипотцой, от которого по спине пробегает ток.

— Ты так напряжена… — протянул он, делая полшага ближе, и голос стал тише, глубже. — Но, к счастью, я знаю способ снять все твои тревоги. Могу сейчас… не дожидаясь обряда…

Он сказал это медленно, с намёком, от которого Джена моментально вспыхнула — щёки налились алым цветом. Жар пробежал по коже, заставляя сердце выпрыгивать из тела.

Не дав ни секунды промедления, он аккуратно и бережно коснулся кончиков её пальцев и притянул к себе. Объятия, полные заботы, обволокли девушку. Она чувствовала себя сокровищем в его руках. Ценной, важной, желанной.

Её сердце ускоряло ритм. На лице — удивление и нетерпение. Глаза выдавали всё, обнажая сокрытое глубоко. Насколько этот момент стал для неё долгожданным и сокровенным.

Кирэл перехватил ладонь своей невесты, сплетая пальцы. Прикосновение кожи к коже дало небывалый ласковый импульс, который, как сладкая патока, разлился по телу.

Мужчина вёл свою драгоценную в особом магическом танце, принадлежавшем только им, двоим. Там, где мысли успокаивались.

Он губами коснулся её виска, медленно осыпая кроткими и нежными поцелуями, пока не встретился с её губами.

Джена не сопротивлялась. Она утопала в этом. Вторая рука зарылась в чёрные волосы избранного, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Насытиться этим прикосновением было невозможно. Контакт был иным, не таким, как в лесу. Сейчас она чувствовала, как Кирэл дотрагивается до неё, неторопливо скользит пальцами вдоль её спины. Это пьянило девушку и заставляло ещё сильнее погрузиться в происходящее.

Такой родной. Такой её.

— Я люблю тебя, — выдохнул он в губы. Ни колкости, ни грубости, только оголённые, настоящие чувства.

От этих слов в глазах невесты защипало. Она ещё несколько секунд стояла, всматриваясь, запоминая. Шёлк его волос словно магнит притягивал её сильнее.

— Кирэл… — голос задрожал.

Но интимность момента нарушил звук шагов. В зал вошёл Арон — всё такой же уверенный, с чуть приподнятой бровью, и рядом с ним — Индина, излучающая спокойствие и свет. Она была в лёгком голубом платье.

— Кирэл, видеть невесту до свадьбы — плохая примета! — вспылил Арон, но в его голосе звучал дружеский совет, а не угроза.

— Ты только глянь на неё… Разве можно вот такую девушку оставлять одну надолго?— Кирэл театрально взмахнул рукой, будто презентуя сокровище. — Моя, между прочим.

Джена молчала, наблюдая за ними. Не спорят. Не язвят. Ладят. Подкалывают — но с такой лёгкостью, как будто всю жизнь были братьями, а не врагами по крови.

«Как это вообще возможно?»

— Ты сегодня особенно прекрасна, Джена, — мягко сказала Индина, подойдя ближе.

Под её лёгким платьем угадывался округлившийся живот. Она светилась счастьем. Свободная. Целая, не сломленная. В её глазах не было ни тени той боли, что читалась в рассказах Арона.

Джена с трудом сглотнула ком в горле.

— Они поженились пару месяцев назад, — пояснил Кирэл, скользнув взглядом на супругов. — А ведь я обычно первый во всём! Не знаю, как допустил такую оплошность…

— Потому что ты слишком долго добивался Джены, — хмыкнул Арон, скрестив руки на груди. — Мы с Индиной уже успели пожениться, пережить медовый месяц и начать планировать второго, пока ты наконец решился.

— Прости, что я не из тех, кто бросается с головой, — пожал плечами Кирэл с видом пострадавшего гения. — Мои чувства - коллекционное вино. Долго настаивается, но зато как бьёт в голову! Это была тонкая стратегия.

— Тонкая? — усмехнулся Арон. — Да ты по кругу вокруг неё ходил так долго, что я начал думать — у тебя личная орбита.

— Очень смешно. Я просто ждал идеального момента, — надменно вздохнул Кирэл. — И, как видишь, дождался.

— Ну, конечно. Всё должно было быть с пафосом и аккомпанементом оркестра, — подколол блондин.

Все рассмеялись. Даже Джена.

Сначала едва слышно — будто чужой смех нечаянно вырвался из её горла. А потом — по-настоящему.

Она не поняла, в какой именно момент это случилось. Мир, к которому она привыкла, был холодным, сжимающим грудь, настороженным. А здесь — слишком много света, слишком много простоты. Никто не ожидал предательства. Никто не ждал удара в спину. Никто не играл в игры на выживание. И это пугало. Почти до дрожи. Но и грело. Вот так просто — слова, шутки, смех.

В этом было всё то, что она, возможно, всегда тайно желала. Без страха и напряжения. Без маски на лице. Здесь можно было просто быть.

«Если это иллюзия… пусть она продлится хоть ещё немного.»

***

Церемония должна была начаться с закатом.

Небо над внутренним садом багровело, воздух наполнялся дивными ароматами цветов. Пахло так, как пахнет в доме, когда ждут гостей — вкусной едой и напитками. Всё звенело весельем и приближало праздник.

Верховные явились первыми.

Они смеялись, пили, даже спорили — но по-доброму, как старые друзья. Никто не опасался наследницы, не ждал от неё уловок, не смотрел с тревогой. Все эти люди, что когда-то делили мир на своих и чужих, теперь сидели за одним столом.

Кирэл подошёл чуть позже, нарядный, неестественно спокойный — и тронул её ладонь, робко и нежно.

— Ты выглядишь невероятно, — прошептал он. — Я... Я всегда знал, что ты — мой выбор.

И она чуть не поверила.

Чуть.

Музыка скользила под рёбра. Всё было идеально. Настолько, что от правильности начинали скрипеть зубы.

Но что-то царапало сознание, как заноза под кожей. Все рябило. Картина перед глазами мелькала. Сцены сменяли друг друга без спроса. Резко.

Вспышка.

Он смеялся не так.

Кирэл — настоящий Кирэл — не умел быть таким гладким, вежливым, сдержанным. Он обжигал словами, а не миловал ими.

А здесь он был почти — «удобный».

Верховный Леран сказал Джене, что её мудрость будет нужна всем после свадьбы.

Но он никогда не признавал её, никогда не позволял девушке и шагу сделать без контроля.

Почему теперь — «добро»?

Сет и Анабель стояли среди гостей. Их взгляды были мягкими, спокойными.

Анабель чуть наклонилась к ней, и сдержанным, официальным голосом сказала:

— От имени Совета, мы признательны за твою зрелость и выбор.

Приятно. Правильно.

Но…

Как будто всё шло по сценарию, написанному для наследницы. Вырвано из мечт и предоставлено на золотом блюдце. Бери и наслаждайся.

Слова звучали, как заученные роли, а не как живая речь.

Вновь вспышка.

Джена шла к алтарю, и тысячи глаз были прикованы к ней. Всё было как в тумане. В душе разгоралось тепло и счастье, но что-то удерживало не нырнуть в эти эмоции с головой. Что-то внутри кричало: «Не верь!»

Кирэл взял свою возлюбленную за руку, и тепло его ладони тёплой волной расползлось по коже Джены.

— Как же хорошо… — прошептала она сама себе, почти неосознанно.

Верховный Леран начал свою речь — о союзе, о любви, о равенстве и мире.

Но слова звучали… непривычно. Смысл терялся. Каждая новая фраза, будто пропущенная через толщу воды. Лидер Южной Стаи шевелил губами, но звук исчез.

В ушах затаилась тишина. Волна тревоги прошла по спине. Мимолётно.

Слишком.

«Что-то не так.»

Девушка наклонилась к жениху:

— Кирэл. Скажи… как мы встретились?

Он не моргнул.

— В День Примирения. Ты протянула мне носовой платок.

— А когда понял, что любишь меня?

— Когда стала взрослее.

— Правда? — её глаза сузились. — А когда мы впервые поцеловались? Встретились?

— Это не важно. Важно, что мы здесь. Сейчас. Что ты моя.

Джена замерла. Ей хотелось сохранить сладость момента, но разум просветлел — всё было ненастоящим. Ответы были слишком гладкими, слишком общими — в них не было его, живого, колючего, настоящего.

— Нет, Кирэл. Первая настоящая «близость» была в ту ночь… когда ты едва не убил… под действием Тени. Мне было семь.

Кирэл продолжал улыбаться и молчал.

Джена отступила назад. Её взгляд, цепляющийся за черты лица. Шрам на щеке Верховного Северной Стаи то возникал, то растворялся. Чем дольше она смотрела, тем больше он расплывался, теряя чёткость.

— Ты — не он. Лишь проекция. Маска. Всё — ложь.

— Не говори так! Ты и я… мы здесь… — голос дрогнул. — …останься. Такой я тебе нужен. Тот — не сможет. Тот всегда будет драться, а я — любить.

Горечь в её взгляде. Спектакль тронул. Мгновение, которого никогда не будет. В груди защемило. Обман был приятным.

— Шрам… ты получил его, когда сражался с Ароном… — в памяти вспыхнула та ночь. Пальцы девушки скользнули по щеке мужчины. Гладкая кожа — никакого шрама.

— ВСЁ ЭТО — ИЛЛЮЗИЯ! Ни один не настоящий. Ни один! Все это ложь. Такую реальность я не принимаю! — Голос ударил раскатом грома — с болью, с гневом, с решимостью.