Волчья Стая

Глава 16

Переступив порог зеркала, Джена сразу погрузилась темноту. Глаза девушки не сразу привыкли к приглушенной и мрачной обстановке. Воздух сырой и плотный, как перед грозой, но вместо свежести — только гниль и пепел.

Перед ней возвышалась клетка.

Невероятно огромная. За раз было сложно охватить одним взглядом массивную конструкцию.

Неожиданное появление этой громадины заставило девушку вздрогнуть. Она интуитивно отступила назад, будто опасаясь того, что может последовать дальше.

Джена задрала голову. Глаза округлились. Сердце ускоряло свой ритм.

Сооружение парило над землёй.

Прутья, скрученные из чёрного железа, были толщиной с тело девушки и пересекались в сложном, почти живом узоре. Клетка чёрная, как дёготь, высотой с колокольню. Стенки словно гнулись под тяжестью чего-то внутри. Ажурная, холодная и такая устрашающая. Своим видом она давила. Кого же она удерживала?

Но хуже всего был звук — едва различимый, низкий и вязкий, как дрожь под кожей. Он не был направлен на уши — гудел в груди. Этот гул отдавался в костях, заставляя сердце биться с каждой секундой быстрее и быстрее. Живот скручивало от напряжения.

И только спустя несколько секунд Джена увидела пленника.

Чёрный Волк.

Зверь был больше любого существа, которого она могла себе представить. Его тело покрывала черная плотная шерсть. Каждая лапа — как колонна. Когда он дышал, земля под ним вибрировала.

Джена казалась букашкой рядом, песчинкой перед ураганом.

Глаза волка были закрыты, но уши — подрагивали. Он слышал её. Чувствовал.

Наследница заметила на лбу зверя знакомый ей знак силы волков — треугольник, но на этом волке он был перевёрнут.

И вот, его глаза открылись — два светящихся угля посреди тьмы. Ни зрачков, ни белков. Жест медленный. Слишком осознанный.

Звериный взор будто крючок с острым наконечником сцепился с её. Отчего глаза девушки защипало, словно попала соль.

И тогда он заговорил.

— Ты пришла ко мне...

Голос не прозвучал. Он прошёл сквозь неё — дрожью по костям, липким, пульсирующим шёпотом на затылке.

Джена поморщилась, будто к коже прикоснулись чем-то студёным и склизким. Этот гул в голове. Он бесцеремонно разгуливал внутри, и казалось — границы стёрты, секреты обнажены.

— Маленькая, глупая душа. Неужели ты всё ещё веришь, что держишь поводья в своих руках?

Он вещал спокойно, на низких частотах, и каждый раз, когда его слова касались её сознания, по телу пробегал мелкий, неконтролируемый озноб, отдаваясь где-то под рёбрами.

— Ты дрожишь. Я чувствую это. Не бойся, Джена. Я — не враг. Я — истина. Я — та часть тебя, которую ты прячешь. Твоя ярость. Твоя свобода. Твоя... жажда.

Он медленно поднялся, и глаза его возносились всё выше, выше… пока девушка не осознала: этот зверь мог раздавить её одним шагом, и только клетка удерживала эту силу.

— Они называют меня чудовищем. Но я — лекарство. Ты сдерживаешь меня, потому что боишься. А боишься — потому что знаешь, что я прав. Открой клетку... Позволь себе быть не тем, кем они тебя хотят видеть. Позволь быть... собой.

Зверь говорил, а в груди Джены что-то реагировало, трепетало. Где-то глубоко внутри, там, где она прятала свою боль, что-то отзывалось на этот голос.

— Ты прячешь меня, как проклятие. Но я — не зло. Я — ты.

Слова были как удары по застывшему льду внутри неё. И этот лёд начал трещать.

— Они боятся тебя — потому что ты сильна. Я — не тьма, я — твоя воля без цепей. Позволь себе стать тем, что ты есть.

Голос волка был теперь ближе, гуще, почти интимным. Он не звал, он предлагал. Не как враг. Как союзник. Как часть.

Девичье сердце бешено колотилось. В висках стучала кровь, и в этом стуке слышался соблазн.

Внутри Джены поднималась злость, жар, желание кричать, рвать, мстить. Всё, что она прятала. Да, это было в ней. Всегда было. И теперь хотело выйти.

Девушка сжала кулаки. Выдохнула. Сделала шаг ближе к клетке почти вплотную.

— …если это всё, — сказала она наконец. Голос её был ровным, спокойным, без вызова. — Значит, испытание можно считать завершённым.

Волк не двинулся. Только моргнул.

— Меня так не взять. — Она шагнула назад. — Я знаю, как тьма овладевала Кирэлом. Я видела, как она мягко, почти ласково крадётся в мысли, как предлагает себя в обмен на силу. Но я не торгуюсь с тем, кто говорит моими страхами.

Тишина в зале стала плотнее. Дыхание зверя горячим облаком коснулось стальных прутьев.

— Я не отрекаюсь от тебя, — продолжила она. — Но я и не выпускаю тебя. Ты часть меня. Но не хозяин.

Волк не ответил. Его глаза — два красных рубина — медленно потускнели. Он смотрел на неё ещё миг, будто взвешивал, испытывал… и, не проронив ни слова, развернулся.

Гигантская туша растворялась в глубине клетки, шаг за шагом, всё тише, всё темнее, пока от него не осталось ничего — лишь ощущение тяжести, будто в груди девушки застряла не проглоченная истина.

Джена сделала вдох, уже собираясь повернуться…

Хряст! — воздух треснул, как зеркало, рассечённое топором. Пространство будто кто-то порвал ногтями, и сквозь разлом хлынуло нечто чуждое. Запахло серой и палёным.

Магма.

Зловещий силуэт, окутанный дымом и живым огнём. Ведьма не шла — тянулась, как вырывающийся пар из вулкана. Кожа пульсировала, как раскалённая порода, трескавшаяся от жара. Из-под ног прорастали лианы. «Змеи» шевелились, скручивались, и на глазах превращались в чёрные нити, что вились по полу, цепляясь за всё вокруг. Они словно искали… цель. Позади неё, из раны в небе, вырвался ворон.

Один. Потом ещё.

Мираж.

Фамильяр рассыпался на десятки, сотни чёрных теней, крича как один — и разлетелся над клеткой, над головой Джены.

Магма улыбнулась.

— Значит, ты решила быть героем. — Голос был как горечь на языке. Сухой, едкий, тяжёлый.

— Отказалась от Силы Чёрного Волка. Прекрасно. Посмотрим, сколько ты продержишься.

С каждым словом ведьмы лианы шевелились сильнее. Некоторые начали ползти по клетке волка, будто хотели вскрыть её, освободить то, что Джена только что отказалась выпускать.

— Мираж, приготовься. — сказала Магма, не глядя.

Вороны взвились выше. Над головой всё почернело. Небо исчезло, осталась только мгла.

Атака не начиналась. Но это напряжение отдавалось дрожью в пальцах девушки.

Она стояла в центре этого ада — одна. Почувствовала, как что-то холодное касается её кожи. Не думала — просто интуитивно сжала пальцами кулон на груди. Тот самый камень, который ей подарила Андора. Когда-то — символ дружбы. Теперь — единственное, что было настоящим в этом расползающемся кошмаре. И вместе с прикосновением пришли слова. Слова хранительницы. Сдержанные. Как будто сказанные в данный момент, шёпотом, прямо в ухо:

«С помощью камня сможешь вернуться».

Дыхание Джены стало ровнее. Мир не перестал быть кошмаром, но внутри наследницы — стало спокойнее.

«Это испытание. Этого всего нет.» — повторяла про себя.

Раз за разом.

Но Магма услышала это сопротивление. И усилила натиск. Из мрака, как из глубины тёмного океана, начали появляться силуэты.

Нити, чёрные, скрученные, ползли из темноты. А вместе с ними и пленники, закованные в стискивающие жуткие удавки.

Первым был Арон.

Мужчина стоял — живой, но с опущенной головой, будто отрешённый, не осознающий происходящего. Лиана медленно обвивала шею, затягиваясь, как петля. Джена бросилась было вперёд — и застыла: тело не слушалось, ноги будто вросли в землю. Земля под сапогами стала вязкой, как болото.

Арон — её опора, голос разума, та тихая уверенность, что всегда удерживала от падения — теперь покачивался в воздухе. Из крепкого тела медленно уходила жизнь.

С ним уходила и её реальность. Сознание помутнело, и в грудь, точно иглой, пронзила острая боль.

— Нет! — Джена выкрикнула, но это не остановило замысел врага.

На лице девушки застыл ужас. Губы задрожали. Глаза заполнила влага. Самое страшное, что могло случится с тем, кого она любила, как брата, произошло. Беспомощность засела внутри, ведь она не смогла ничего с этим сделать.

Не отошла она от Арона, как новый удар.

Рядом оказался Кирэл.

Безмолвный. Привычная колкая искра в его взгляде погасла. Он смотрел мимо, пусто, будто утратил все, что его грело и питало. Тот, кто обычно стрелял словами и улыбкой, будто выдохся: плечи осели, губы обескровели. На лбу — тонкая царапина, смешная мелочь, за которую легче уцепиться взглядом, чем за висящую впереди петлю. Он был так близко — и так недосягаем.

Сердце Джены сорвалось в бешеный бег, швырнуло кровь в виски, под рёбрами стало тесно. Пальцы девушки дрогнули. Имя поднялось к горлу и застряло. Наследница дёрнулась к Кирэлу. Всего лишь шаг — и не успела: миг захлопнулся, как дверь.

Лиана сжалась, пленник вздрогнул, и вдруг — тело повисло рядом с Ароном, словно охотничий трофей.

— Только не это… — прошептала Джена. Голос заглох от бессилия на последнем слове и ухнул внутрь.

Наследница завертела головой, отгоняя увиденное прочь. В глазах проступили слёзы. Она рефлекторно закрыла рот руками, сдерживая внутриутробный и полный ужаса крик. Страхи стали такими реальными.

— Прекрати! — вцепилась в кулон. Когти ужаса терзал изнутри, но она не могла остановить то, что происходило.

Вереница смертей окружила плотным кольцом.

Следом — Сет.

Он боролся. Кричал. Звал её по имени.

Тьма сжимала девушку, не давая ни движения, ни мысли, чтобы спасти тех, кто был ей дорог. Быть свидетелем смерти любимых — это невыносимо. Бессилие и пустота истощали её, сжимали в тисках душу, оставив лишь израненные осколки. Сет замолк. Его крик оборвался так, будто никогда не звучал.

Следом — Анабель.

Женщина была в трансе, словно не осознавая, что происходит. Лиана обвила её, но она не сопротивлялась. Глаза отрешённые, лишённые света. Ветер тихо шевелил волосы, но чернота поглощала её, как морок.

Один за другим. Друзья. Любимые. Те, кого Джена знала, и те, чьи лица почти стёрлись из памяти. Они исчезали в тени — под гнётом её страха, боли, вины. Каждая смерть отзывалась в груди новым разрывом.

Магма наблюдала за Дженой спокойно, как учитель, дающий последний урок.

— Смотри... это цена твоего выбора. Ты действительно хочешь силу Белого Волка? Будущее в прекрасном одиночестве... — ведьма улыбнулась, торжествующая и величественная. Она давила на те струны, что, как горячая лава, приносили жертве невыносимое мучение.

— Бедная девочка! Больно? Но ты можешь уйти… — на лице женщины отразились снисходительность и понимание. Голос её был мягким, как подушка, которой душат.

Вороны кружились над висельниками, их протяжное «КААРРР!» разрывало всё внутри. Этот звук въедался в мозг, не давая думать.

Джена задрожала всем телом.

Мысли метались: «Уйти. Сбежать. Очнуться.»

Всё кричало: «Слишком страшно. Ты не готова. Это не твоё.»

Слёзы катились по щекам. Сил их остановить не было. Грудь словно всадили острое копьё. Сердце билось так, будто собиралось тараном пробить грудную клетку. Но девушка не упала, не отдала крик отчаяния, не дёрнула кулон, не спаслась бегством.

Она нашла силы и подняла взгляд на висящих перед ней — на Арона, Кирэла, Сета, Анабель, на тех, кто когда-то был маяком в её жизни.

— Это ужасная цена, — прошептала она. — И я не герой, — прозвучало громче и увереннее. — Я наследница Великого! — взгляд жёсткий. — И я не уйду.

Слёзы лились, глядя на любимых людей. Но в них уже не было отчаяния — только принятие цены, решимость и чёткое понимание дойти до конца.

Хаос содрогнулся. Вороны резко начали терять высоту.

— Я не спасу всех, — голос Джены с каждым разом звучал всё звонче и убедительнее, — но останусь с теми, кого могу спасти.

Ведьма атаковала без предупреждения. Просто махнула тонкими костлявыми пальцами — и мрак ожил. Из земли вырвалось ползучее существо — пепельное, сухое, но быстрое, как хлысты. Целилось в жертву с точностью палача, стараясь завершить картину из висельников последней деталью — самой Дженой.

Но девушка уже не была той, что стояла в страхе. Разорвав невидимые путы, что сковывали — двигалась. Не идеально, не изящно, но быстро. Каждый выпад, каждый рывок нитей твари она будто чувствовала заранее. То отклонялась вбок, перекатывалась, приседала, и каждая попытка поймать её обрывалась шипением воздуха. Движения девушки были простыми, грубыми, но — эффективными. Как будто тело вспоминало то, чему учили раньше. Как будто рядом — стоял Арон и помогал принять верное решение. Каждый уход от удара был маленькой победой над безысходностью.

Магма злилась. Её лицо становилось всё жёстче. С каждым уклоном Джены тьма вокруг становилась гуще.

— Мираж! — рявкнула она.

Рука вытянулась в сторону — и ворон, скрытый до этого в вихре теней, резко опустился ей на предплечье. Плотный, с гладким оперением, он раскрыл крылья, будто готовясь атаковать. Глаза птицы — зёрна бездонной ночи — впились в цель.

Тело наследницы уже ныло и познало первые сигналы усталости и тут мысль о оружии:

«Кинжал!»

В ножнах, сбоку. Забытый. Был с ней всё это время — подарок Арона, без магии, без зачарования. Просто острое лезвие и прямой смысл. Он дал его с сухой фразой:

«Метай, когда страшно. Особенно — когда страшно.»

Сейчас было страшно. Что промах будет фатальным.

Джена метнулась в сторону, уходя от очередного хлыста тьмы, и на лету выдернула кинжал. Тот тихо свистнул, как будто соскучился по работе. Ворон, чуя удар, поднялся чуть выше, но не ушёл — он был уверен в себе, как и его хозяйка.

Это — бой. Живой, смертельный. И у врага есть точка, где он уязвим. Девушка увидела это, как видит охотник слабость в броне зверя. Не Магма — она рассыпалась в пыль, исчезала, снова появлялась, ведь сама была частью этой адской иллюзии. Но ворон… он был реальным. И он подчинялся. Он был частью её воли.

Кинжал сорвался с пальцев, как молния, наточенный только одним — намерением. Не страхом, не надеждой, а яростью.

Оружие вошло в ворона прямо в грудь. Всплеск тени, звук влажного хлюпанья от соприкосновения плоти и стали. Короткий, нечеловеческий визг разорвали воздух. Магма дёрнулась, как будто в неё саму что-то вонзилось.

Мираж рухнул. Не птицей — сгустком, плавно растекающейся массой. Тьма, из которой он был соткан, расползлась. В этот момент лианы. Ведьма отступила на шаг. В её лице — злость, презрение, ненависть, но не страх.

— Умная дрянь… — процедила она, криво улыбаясь, с ядом. — В этот раз тебе повезло. Но когда ты останешься одна, ты пожалеешь, что не умерла сегодня.

И растворилась.

Джена не шелохнулась. Смотрела в пустоту, где только что стояла враг, а теперь была лишь тишина. Простая. Пугающая.

Она сделала всё правильно. Ушла от удара, атаковала, уничтожила цель. Не дала слабину. И впервые за всё это время — ничего не чувствовала, кроме холодной, как лёд ясности.

Но решимость — как броня. Её нельзя носить вечно.

Прошло ещё несколько секунд, и внутри Джены что-то дало слабину. Сначала незаметно: лёгкая дрожь в коленях, едва пробивающееся жжение в горле. Затем — приступ дыхания, как после бега. В теле нарастала истощение, как будто всё, что её держало — ушло. Панцирь треснул, и наружу хлынуло то, что она так долго сдерживала.

Перед Дженой возник выход — светлый проблеск, как рассвет сквозь щели шатра. Шатаясь, она двинулась к единственному источнику надежды в этом мраке… и вышла.

Свет ударил по глазам. Настоящий. Никаких теней и иллюзий. Запах листвы. Тёплый ветер. И — Арон.

Он стоял, целый, живой, с тем самым спокойным выражением, от которого захотелось закричать или заплакать. Мужчина не успел ничего сказать.

Джена кинулась к нему, как девчонка. Без стыда. Просто бросилась в объятья, врезалась телом в его грудь, уткнулась лицом в плечо. Острая необходимость почувствовать его запах. Он молча прикрыл её голову рукой, как брат. Тепло разлилось по телу девушки от макушки до пят — такое родное, такое необходимое. Запах дома и родного человека, такой знакомый, такой живой — лучшее лекарство.

И тогда слёзы пошли сами. Не бурей — рекой. Тихо, долго. Девушка позволила им идти, не сдерживаясь.

Потому что выжила. Потому что справилась. Потому что единственное что имело значение – жизнь в его теле.

Рунди подал успокоительный отвар из местных растений, который подействовал расслабляюще, и эмоции от испытания немного утихли. Тёплая жидкость обожгла горло и разлилась внутри приятным теплом, смывая остатки кошмара.

Арон проводил Джену до комнаты. Убедился, что она пришла в себя. Рассказ о третьем испытании дался нелегко. Но её немного отпустило. Говорить было трудно — слова резали, но каждое произнесённое вслух переставало быть таким страшным.

«Это всего лишь иллюзия. Этого всего не было и не будет!» — Арон повторял это, пытаясь вернуть её покой. Его голос был размеренным, спокойным.

Слова «брата» всегда находили ключи к обеспокоенному сердцу «сестры». Ей было не страшно оставаться одной в небольшой комнате, где всё было по-домашнему уютно. И засыпая, она всё ещё чувствовала на плечах тепло его рук.

Глава 17

Прошёл час.

От прорези в занавеске тянулся узкий луч закатного света. Джена сидела на краю койки, босыми ногами касаясь холодного, поросшего мхом пола.

Молча, сгорбившись, всё ещё переваривала то, что случилось в зеркале.

Магма исчезла, да. Но не оставила её. Всё ещё слышались отголоски.

И тогда — он вошёл.

Без стука. Как тень. Как запах. Тот самый. Пряный и терпкий, с примесью дыма и крови. От него сжимался желудок и одновременно обострялись все чувства.

Джена подняла голову. Кирэл стоял в дверях, полусилуэт на фоне тусклого света. Лицо — как вырезанное из камня. Но глаза… нет, глаза не были спокойны.

— Кирэл? Ты в порядке? — почти контрольная фраза вырвалась из уст девушки. Хотя ей бы прогнать этого наглого гостя, который так бесцеремонно вторгался в её пространство. Но увидев его смерть на испытании, в глубине души она была рада, что этот наглец всё так же жив и, судя по виду, чувствует себя намного лучше. Чары Андоры делают своё дело.

— Вряд ли… Надо поговорить. — Голос гостя звучал тяжело, почти потерянно. — Я… я чуть не убил тебя... опять. — Они так и не говорили о том, что произошло в поселении, когда мужчину вновь одолела жажда крови.

Джена съёжилась, вспомнив тот момент. Руки сжали ткань одежды.

— Андора говорит, что испытания помогут пробудить мою силу... и я смогу помочь тебе.

Кирэл цокнул и ответил с той же суровостью в голосе.

— Я тебя не просил! — слова были приправлены горечью.

— Ещё бы я твоего мнения спрашивала, ты в отключке был.

— Зачем столько чести?

Наследница не отступала, голос был твёрд, несмотря на всю неловкость ситуации.