Волчья Стая

— Не зазнавайся, Кирэл! Ты просто тот, кому я могу помочь. Уж поверь, не ты — моя главная мотивация. — Она стояла прямо, будто прокачивая себе уверенность через слова. Знала, что это не просто помощь, а часть её пути.

— Да?.. слышу нотки дерзости в твоём голосе — мужчина закусил губу, предвкушая словесный поединок.

— У меня был… вредный и несносный учитель. Всё благодаря ему!

— Что ты так носишься со мной? — Кирэл нахмурился. Голос прозвучал грубо и резко.

— Прости? — девушка прищурилась. Ощущение, что ей плеснули кипяток в лицо. Она искренне переживала за волка Северных Врат, но его колкие фразы и обидные речи задевали.

Молчание легло пеленой и растянулось.

Кирэл как ни в чём не бывало резко сменил тему.

— Этот запах… — прищурился, вглядываясь в её лицо, будто искал ответ. — Он остался на тебе. И в тебе. — Волк любил докапываться до сути. Не намеревался отступать. — Что ты видела на том испытании, Джена? Что так повлияло на тебя?

Она опустила глаза. Закусив губы, смакуя воспоминание.

В памяти вспыхнул тот самый поцелуй. Тёплый. Неожиданный, но желанный. В её душе горел огонёк надежды, что мужчина, требующий от неё ответы, мог быть иным.

— Я видела… тебя. Без оков. Без боли. Другого. Ты был… — лёгкая обида сидела в ней, но она ответила честно.

Запнулась. Не смогла выдавить «нежный». Это было бы слишком. Но собеседник понял.

Мужчина на мгновение задержал дыхание. Глаза метнулись вбок, будто от удара. Кирэл медленно повернул голову, и в скошенном свете Джена увидела его лицо полностью. И — шрам. На испытании его не было. Там он был… целостным. Чистым. Почти сияющим. А сейчас — вот он. Грубый, резаный, затянувшийся как попало. Он уродовал идеальные черты, но…

Девушка смотрела на него дольше, чем обычно. Не потому, что рубец был отвратителен — а потому, что он был настоящим.

Он якорил. Возвращал в реальность. И — впервые — она поняла: она не хочет, чтобы он исчез.

— Мне не надо, чтобы ты был другим. — Тихо. Без вызова. — Я просто сказала, что… ты был там... мягче. И это тронуло.

Кирэл напрягся.

— Эти иллюзии врут, — отрезал он. — Они показывали то, чего ты хочешь. Даже если сама этого не осознаёшь.

Мужчина шагнул ближе. Почти вплотную. Джена услышала, как он дышит — коротко, резко.

— Но я не такой. Я не стану таким. Поезд ушёл, понимаешь? Ты не сделаешь меня другим. Я гибель. Я...

Он замолчал. К горлу подступил сухой комок.

Выдох вдох. Выдох вдох. Их дыхание синхронизировалось. Тяжелое, частое.

Он хотел сказать больше. Но не мог.

— Джена… — мужской голос дрогнул. — Прими это. Пока ещё можешь уйти.

Но взглядом девушка дала понять, что ретироваться не намерена.

Кирэл отступил назад, на мгновение остановился, будто что-то хотел — возможно, прикоснуться к её плечу, или сказать нечто важное. Вовремя одёрнул себя. Повернулся. И ушёл.

Джена не шевельнулась. Молча смотрела в приоткрытую дверь.

Только внутри стало… тише. Как будто после громкого раската молнии — наступает секундная звенящая пустота.

Дверь снова слегка скрипнула, и Кирэл вновь оказался на пороге. На этот раз — с другими глазами. Холодными. Нерешительность сменилась чем-то резким, почти колющим.

— Перестань держаться за меня. Это... глупо. — сказал он резко.

Слова были как пощёчина. Отрывистые и жёсткие. Неожиданные.

Джена вздрогнула.

— Я не держусь… — сказала она тихо, вполголоса. — Я просто...

Он не дал договорить.

— Ты придумала во мне кого-то, кого нет на самом деле. Кто изменится, поймёт, станет лучше ради тебя. Но это — сказка. Я не тот. Никогда не был. И не буду.

Пауза.

Он смотрел на неё — долго, пристально. И в этих секундах была боль. Яростная, беззвучная. Как будто каждый взгляд золотых глаз — это «прости», которое он себе запрещает говорить.

— Ты добрая. Слишком. И ещё… слишком смелая. Это бесит. — Он стиснул зубы. — Это не про меня. Это не для меня. Так что… хватит. Не обманывай себя.

— Это ты не обманывай себя! — не выдержала Джена. Её окатило волной возмущения. — Ты как баран. Упёрся в своё «я опасен». И что? Ты ничего с этим не делаешь! А я стараюсь помочь… Болван! — сердце резко забилось. Девушка и сама не поняла, откуда у неё это желание «настучать по голове» неблагодарному волку.

Кирэл остолбенел. Он уловил в воздухе незнакомую силу, энергию, которая начала исходить от девушки.

— Знай, — её голос стал ровным, твёрдым. — Я дойду до конца. Получу эту силу — или что там должно быть. Помогу тебе — и всё. Наши пути разойдутся. Я не обязана слушать, как ты льёшь яд мне в уши. И да… в иллюзии ты был нежный, лю… лю… — слово упиралось, царапало горло, — добрый. И мне это понравилось, чёрт бы тебя побрал.

Ночной гость двинулся быстро, как хищник. Пальцы легли ей на подбородок — грубо, жёстко, разворачивая лицом к себе. Второй рукой он перехватил её запястье и вжал в стену. Воздух между ними стал тесным, опаляющим. Он наклонился так близко, что её собственный пульс отдавался ему в губы, но не поцеловал — ударил близостью. Вторгся на территорию, которую всячески пытался избежать.

— Вот так. Смотри, — шепнул у самого уха. — Это и есть я.

Она вздрогнула — не от боли, от угрозы. Ногти девушки впились в его кожу там, где она упёрлась ладонью в грудь. Между губ Джены блеснул тонкий клык. Но захватчика её спокойствия это даже позабавило. Он усмехнулся, сжал сильнее и провёл костяшками по её щеке — так, чтобы щипало.

— Тише, зубки спрячь. Не играй тем, чего не удержишь.

Девушка попыталась вырваться — он не позволил, прислонил её рукой к стене, большой палец лёг на впадинку под горлом, не душил — просто обозначал, что может. В зрачках у Джены сверкнуло.

— Чувствуешь? — он тихо рассмеялся, сухо, зло. Его золотой треугольник на лбу блеснул. — Это не про нежность, глупая сельская девчонка. Это про охоту.

— Тогда устроим охоту! — вырвался призыв, и её слова едва ли звучали как её собственные. В них была острота, дерзость, которую она сама не ожидала. Но не могла остановиться.

Вызов сработал. Кирэл не просто притянул Джену — он врезался в её личное пространство, как буря. Ещё ближе. Ещё наглее. Он не играл в приличия. Руки сразу же, без колебаний, скользнули по её талии — жадно, требовательно, как зверь, впервые коснувшийся желанной добычи.

Губы накрыли её, словно ураган, и она не успела сделать и полвдоха, как из груди сорвался тихий, слишком откровенный стон. Всё происходило стремительно — горячо, грубо, властно.

Кирэл прижал её к стене, жёстко. Холод поверхности впился в лопатки, но жар от его тела был сильнее. Он развёл её руки, зафиксировал у головы, пальцы мужчины сжали запястья так сильно, что кожа девушки вспыхнула от напряжения. Нога мужчины вклинилась между бёдрами пленницы.

Выбора не было. Ни малейшего шанса на побег.

— Сладкая! Говорил же, что съем тебя! — пошло, нагло, кончиком языка огибая внешнюю грань её уха, заявил он.

Его движения были отточены, будто он делал это сотни раз — страстные, и без единой капли сомнений. Джена инстинктивно пыталась перехватить инициативу, но его ярость и желание раз за разом разбивали её хрупкие попытки сопротивления.

Поцелуи Кирэла требовательные, будто он хотел впитать, запомнить, разорвать границы между ними. Каждое прикосновение жгло, впитывалось под кожу. Он скользнул к шее, задержался — и внезапно прикусил, оставляя клеймо его присутствия.

Руки мужчины опустились ниже и перешла на стройный стан девушки, четко очерчивая и знакомясь с еще дрожащим телом. Талия. Бёдра. А потом рука Кирэла скользнула под тонкую ткань ночного одеяния.

Это вернуло её в реальность. Мгновенно.

«Только не так…»

Но Кирэл уже переступил черту. Его движения становились всё более безрассудными, распутными, голодными, и Джена поняла: то, что выходит наружу, — это не просто страсть. Это его тьма.

Она выдохнула резко, почти со стоном, и оттолкнула его грудь, как могла.

— Прекрати! — женский голос был холодным и властным, золотая нить промелькнула по оковам мужчины, заставила подчиниться.

Приказ обжёг сознание, заставило тело мужчины замереть. Его пальцы как магнит, прикованные к её коже. Кирэл играл в опасные игры, сам того не заметив, как угодил в собственный капкан. Ловушку, которую избегал. Безумие, выпущенное наружу, теперь требовало продолжения. Но оковы сдавили запястья, напоминая: он — не хозяин положения. И это сводило с ума сильнее, чем любая Тень.

Отпустил так же внезапно, как схватил. Шаг назад — и пустота между ними хлынула ледяной волной.

— Ну как? Такой я, как в твоей грёбаной иллюзии? — надменно и вызывающе Кирэл прошёл большим пальцем по своим губам, словно смакуя произошедшее. В глазах вновь вспыхнул хищный блеск.

Он скользнул взглядом по её устам, всем видом показывая, что это незначительная деталь.

— Не устраивай охоту, если не готова стать её добычей, — мужской голос звучал высокомерно, но глаза выдавали. Он пытался растянуть фразу чтобы как можно дольше. Урвать частичку её образа и забрать с собой. — Держись подальше, пока у тебя ещё целые руки. Не вынуждай меня объяснять это по-настоящему.

Кирэл явно добился желаемого. Джена стояла, не в силах двигаться, её тело как будто отказывалось слушаться. Прошло несколько минут, прежде чем вернулся контроль. Тревога продолжала биться в груди, тяжело, как камень, с каждым вздохом. Мысли спутались.

Не в силах выдержать нарастающий беспорядок в голове, девушка пошла в уборную и встала под холодную воду, пытаясь вымыть все следы того, что случилось. Вода била ледяным потоком, но даже она не могла заглушить огонь, который разжёг он. Джена пощипала себя за щёки, надеясь вернуть себе реальность, заставить её стать менее страшной. Но всё, что она чувствовала, — это сожаление.

Граница между ними нарушена. И к чему это приведёт — пугало.

Завернувшись в тёплое одеяло, как в щит, хотелось почувствовать себя в безопасности, но это не могло защитить. И пока мысли кружили в голове, шло время. Бессонница медленно отошла, уступив место долгожданному сну. И даже там она видела его.

Он становился наваждением.

***

Джена открыла глаза. Комната была наполнена мягким утренним светом, но он не сразу прогнал остатки ночи.

На прикроватном столике стоял поднос: чай, мёд, оладьи, фрукты — её любимое. Всё выглядело свежим, как будто кто-то поставил его сюда совсем недавно.

Она села, медленно поправляя волосы. Подумала о замках. Ух слишком легко в её покои начали проникать мужчины.

И тут — лёгкий стук в дверь.

— Ты проснулась? — спросил Арон. Его голос был тихий, почти ленивый. Но в нём — всё то же искреннее участие.

Он заглянул в комнату с осторожной улыбкой, будто боялся навязаться.

— Как прошла ночь?

Джена на секунду замешкалась. Опять вспышка из жарких поцелуев в голове. Щёки загорелись румянцем.

«Он точно убьёт его!»

«Нет.»

«Надо сохранить хотя бы видимость простоты.»

— Всё хорошо, Арон. Я в порядке.

Он чуть склонил голову, будто искал подвох в её словах, но не стал спрашивать больше. Только кивнул — и мягко улыбнулся:

— Я подумал, тебе пригодится завтрак. А ещё — мёд, настоящий. Помнишь, ты его в детстве любила?

Глаза девушки блеснули. Рот расплылся в доброй улыбке. Забота её смотрителя трогала.

— Спасибо. Ты всегда всё помнишь.

Арон развёл руками:

— Кто-то должен. Иначе ты бы питалась одним упрямством.

Он не смеялся — просто был рядом. Спокойный. Искренний.

На мгновение ей захотелось, чтобы всё остановилось. Чтобы не надо было идти на испытание. Чтобы главной задачей было с утра помочь Анабель с готовкой, чтобы Сет всё так же с интересом рассказывал о новом жеребце, который недавно родился, а Арон опять бы учил её, как обращаться с кинжалом.

Но время не останавливается по чьей-то просьбе.

Они разделили завтрак на двоих. Это событие ненадолго вернуло Джену в прошлое. Такое любимое и уютное.

— Готова? — тихо спросил Арон, взглядом показывая на дверь.

Она встала, ровно, как по команде.

— Готова.

***

Зал испытаний сегодня был ещё светлее.

Лучи просачивались сквозь густую листву дерева, раскинувшегося прямо под куполом, и отражались в гладких зеркалах, раскиданных по периметру. Сегодня он казался почти... добрым. Почти.

Джена остановилась у одного из зеркал.

Арон оставался позади.

Тихий кивок — и она сделала шаг.

Под ногами — хруст. Снег. Глубокий, свежий, предательски холодный.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, пробежался по рукавам, заставил её судорожно втянуть воздух. Ночь. Лес — чёрными стенами. Густой и еле проходимый. А луна — как прожектор, режущий тьму.

Джена резко оглянулась — ничего. Только деревья, только дыхание, парящее перед лицом.

Ощущение… знала его. Уже была здесь. Когда-то бежала по этому снегу, слышала, как сердце колотится от страха. Дежавю вцепилось в неё ледяными пиками. Каждый шаг был знаком.

Двигалась медленно, оглядываясь. Ветер гулял между стволами, пробирался сквозь тонкую ткань рубашки. Одежда явно не была рассчитана на зимнюю погоду — холод делал всё ещё более зловещим.

— Надо быстрее разобраться с этим… иначе я тут околею, — пробормотала она себе под нос, сжав плечи.

Девушка принялась растирать замёрзшие руки, чувствуя, как в груди снова поднимается то самое чувство — неопределённость, уязвимость... и что-то из прошлого.

…Ветер утих. Лишь стук её собственного сердца.

Тени деревьев становились гуще, будто тьма начала сползаться к центру леса. Джена сделала шаг, другой — и замерла.

Впереди, между елями, стояло существо.

Огромный волк. Массивный, с тёмной шерстью, будто сотканной из самого мрака. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а глаза сверкали в темноте с холодным, недобрым помыслом.

На лбу небольшое отличие — золотой треугольник был перевёрнут. Он не рычал. Не бросался. Только смотрел. И этого было достаточно, чтобы Джена поняла: это он. Иной Кирэл в облике зверя.

На мгновение между ними повисло безмолвие, плотное, как лесная мгла.

Она бросила взгляд на его лапы — но не нашла того, что искала. Ни следа оков. Ни магических цепей. Ни знаков, сдерживающих его опасную суть. Он был свободен. Полностью.

Джена начала медленно пятиться. Холод пробежал по её позвоночнику.

Тело сначала не слушалось, но воля взяла верх. Девушка старалась не делать резких движений, не отводить взгляда, не выдать себя и свой страх. Каждый шаг назад был как на грани.

«Только не спугнуть. Только не заставить его напасть…»

Волк склонил голову чуть вбок — так, как Кирэл когда-то делал, разглядывая её. И в этом взгляде не было сомнений: он узнал Джену. И не собирался притворяться. Его ноздри расширялись и выдавали густой обволакивающий пар.

Волк сделал шаг вперёд. Мягкий, почти бесшумный, но стволы деревьев будто задрожали от этого движения. Хищник смотрел прямо ей в глаза — как Тень. Внутри девушки, раздалось:

— Я твоя смерть.

Земля ушла из-под ног. Словно нож, воткнутый в живот без предупреждения. Джена резко развернулась и бросилась прочь — прочь от этих глаз, от этого разума, от этого ужаса, что обрёл плоть.

Ветки хлестали по лицу, снег летел из-под ног. Она судорожно прощупывала пояс — кинжал!

«Где он?!»

«Где, чёрт возьми, кинжал, который дал Арон?»

Пусто. Ледяные пальцы соскальзывали с ткани, ничего не находя. Кулон. Его тоже не было. Это испытание. Оно забрало у неё всё. Ни оружия. Ни защиты. Ни выхода.

Дыхание перехватывало. И в то же время — тело наливалось жаром. Каждый выдох вырывался изо рта клубами пара, словно она сама начинала гореть изнутри.

Куда бы Джена ни бежала, тьма и эти глаза всегда были перед ней. Как два огненных факела, запечатанные в воспоминании, заставляя поднимать из глубины памяти то жуткое чувство последнего мгновения жизни.

— Куда бы ты ни убегала, я найду тебя...

— Разорву твою плоть... Уничтожу... и ты сгинешь, дитя Великого Белого Волка!

Тело предательски слабело. Глубокий снег забирал все силы. Бегляннка ничего не могла противопоставить этому чудовищу, этому страшному и одержимому зверю.

Удар был молниеносным.

Что-то горячее и твёрдое ударило её сбоку — настолько резко, что в глазах потемнело, и всё поплыло. Сознание почти сорвалось в темноту, но Джена с усилием вырвала себя из этой воронки.

Спина глухо ударилась о ствол дерева. Девушка сползла в снег. Холод обжёг лопатки, пронзая через невесомую ткань рубашки. Над ней возвышалась громадная фигура — Чёрный Волк. Его дыхание било в лицо, обжигающее, но в этом жаре не было ни тепла, ни заботы. Только подавляющая мощь, злоба и древняя дикость.

«Я твоя смерть…»

Его пасть раскрылась, зубы мерцали во тьме. Волк наклонил голову ближе к её лицу, и голос — не рык, не шёпот, а зов сквозь ткань реальности — зазвучал внутри её черепа:

— Ты сгинешь, Джена. Последняя капля твоей крови — и сила Великого Чёрного Волка получит завершение. Тьма вновь воссядет на трон. Бразды правления перейдут нам… детям Тени. Мир забудет свет. Мы — его новая участь.

Его глаза сверкнули, будто ловя предвкушение.

Он поднял лапу, как палач, готовясь нанести решающий удар.

Джена взорвалась изнутри — инстинкт выживания. Ногой — в бок зверя. Ладонью — в горло. Криком — в мороз. Она не могла победить, но могла бросить вызов. И сделала это.

Волк взвыл, не от боли — от раздражения. Он отшатнулся, и Джена вырвалась из-под него, отползая назад по снегу.

Для Чёрного Волка её удары были лишь щекоткой. Ни один удар не причинил ему вреда.

Хищник обошёл её по кругу. Медленно. Уверенно. Как будто наблюдал за насекомым, что в отчаянии бьётся в углу.

— Ты сопротивляешься… Всё ещё. Глупо. Но красиво.

Его голос был низким, хриплым, как скрежет камня.

— Но теперь, Джена… Давай поиграем иначе.

Тень сгустилась. Морозное марево вокруг дрогнуло. И вдруг — волка не стало. Перед ней стоял он. Человеческий силуэт. Его глаза. Его лицо. Кирэл.

Таким, каким она его помнила. Мягкая тень улыбки, которой больше нет. Голос — обманчиво знакомый.

— Я убью тебя… вот так. В этом облике. Чтобы было больнее. Чтобы ты унесла меня с собой в самую глубину.

Он вытянул руку — и из воздуха, словно из складок сна, сформировался знакомый кинжал.

Тот самый, что когда-то вручил ей Арон, с гравировкой по обуху — как символ доверия и защиты. Теперь — оружие её палача. Кирэл усмехнулся, увидев, как глаза Джены расширились.

— Узнала, да?

— Красиво, символично. Умереть от того, что должно было защищать. — Хищник до предела накалял ситуацию.

— Не бойся, Джена… Я буду осторожен. Чтобы ты почувствовала ВСЁ.

Он двинулся к ней — не торопясь, как охотник, уверенный, что добыча не убежит. Но девушка подскочила. Вся напряжённая. Сконцентрированная. Всё внутри сжалось.

Она слышала голос Арона, чёткий и отстранённый:

«Не стой на прямой линии удара. Главное — ритм. Найди его.»

Кирэл взмахнул кинжалом. Первый удар — наотмашь, по касательной.

Она ушла влево, в точности повторяя то движение, которое делала сто раз на тренировках.

Второй — снизу, по бедру.

Она отскочила назад, почти танцуя.

Третий — обманный укол в живот, но рука в последний момент меняет траекторию — Кирэл всё ещё помнил, как она сражается.

Джена едва успевала среагировать — рука на лезвии, оно царапнуло кожу, но не глубоко.

Кровь. Белая ткань рукава потемнела.

— Быстро, — хмыкнул он. — Ты выживаешь. А я — наслаждаюсь.

Джена сжала ладони, охватив горсть снега, и, не раздумывая, метнула её в лицо Кирэлу, пытаясь хоть на миг сбить его с фокуса.

Он отмахнулся, мгновенно зажмурившись. Зловещая усмешка заиграла на его лице.

— Любишь играть? — его голос был тихим, почти ласковым, как у старого друга. — Я тоже люблю играть…

Джена закрыла глаза, чувствуя, как тело постепенно сдаёт. Каждое движение — непосильная нагрузка. Кровь медленно стекала с ладони, горячая, как жизнь, отступающая от неё. Пульс бился где-то в глубине черепа, отмеряя последние секунды.

— Если ты так жаждешь моей крови… — голос её был тих, но не сломлен. — Если она освободит тебя от бремени — я не стану мешать. Я… позволяю тебе, Кирэл.

Он остановился. Словно наткнулся на стену из льда. Глаза его, затуманенные Тенью, дрогнули. Такого он не ожидал.

Джена подняла взгляд. Снежные порезы на губах побледнели, но голос звучал чётко:

— Я освобождаю тебя. Это прощение не для тебя. Оно — для меня.

Осознала: борется не с ним, а с памятью о нём. И если уж ей не уйти отсюда живой — она уйдёт свободной. Без ненависти. Без вины.

— Сделай это. Стань тем, кем ты должен стать. Избавься от меня. Пусть голоса в твоей голове умолкнут хоть на миг. Но знай: я прощаю тебя. Даже теперь.

Он шагнул ближе. Кинжал в его руке дрожал, но не от холода. Ощущал её слова, как пощёчину — такие сильные, такие неизбежные. Каждое слово девушки прожигало тьму его сознания.

Джена не двинулась. Лишь тихо вздохнула, поглощённая моментом, который мог стать её концом.

Мужчина подошёл совсем близко.

Застыл. Пальцы, сжимавшие рукоять, на миг ослабили хватку — лезвие чуть отошло в сторону. На лице Кирэла растерянное недоумение. И где-то в глубине глаз, сквозь тьму, проступил слабый, робкий проблеск — незнакомый ему самому. Надежда.

Джена сделала шаг. Пальцы — всё ещё трясущиеся — коснулись его груди, прямо над сердцем. Под ладонью девушки — глухой, неровный пульс. Живой. В её взгляде — ни страха, ни мольбы. Только покой и смирение.

Руки наследницы медленно и ласково обвили его, так что тот и опомниться не успел. И несмотря на весь мрак, что окружал его, произнесла:

— Твоя тьма… для меня — свет.

Кирэла затрясло. Тело пронзил разряд. Зверь потерпел поражение и отступал. Этой простой девичьей фразой. Этим чистым, безусловным принятием. Клинок выпал из рук мужчины, растворился, будто его никогда не существовало.

Снег под ногами начал таять. Из земли пробились крохотные светящиеся лепестки. Мёртвый, ледяной лес наполнился красками.

Джена не отпускала. Стояла, держала его в объятиях, даря своё тепло. Она приняла его. Не тем, кем он был, а тем, кем стал. Прошлое уже не имело значения.

Иллюзия мира, в котором всё это происходило, начала осыпаться, как тонкая шелуха.

Объятие растаяло.

Кирэл исчез.

Испытание закончилось. Перед глазами вспыхнул выход.

Джена приблизилась. В отражении — не привычный образ. На неё смотрела не та, кем она была когда-то: испуганная, неопытная, ещё не познавшая боли и выбора, а иная: взрослая, окрепшая. Та, кто выстояла.

***

Радость мелькнула на лице Арона, когда девушка вновь очутилась перед ним. Он нервно выдохнул — с каждым разом всё легче. Видя, как растёт та, кого он оберегал, росла и его гордость.

Джена шагнула к нему. Лицо блондина резко изменилось — исчезла улыбка, когда он заметил красное пятно на рукаве. Нахмурился. Подбежал, коснулся запястья, провёл пальцами до отметины. Остановился взглядом на ранах, но ничего не сказал.

Порез на теле остался за гранью её внимания — в голове билась только одна мысль: она цела. Но тут, как вспышка, пришло осознание: кровь реальна. Как и всё, что случилось в том зеркальном мире.

— Всё это было по-настоящему, — дошло до неё. Там, в зеркале, Кирэл был настоящим, как и его намерения. Она могла не вернуться, могла не выйти из этого испытания живой.

Сердце сжалось, но вместо паники её накрыло чувство триумфа. Смех, лёгкий.

— Я справилась, Арон. — Она улыбнулась, несмотря на боль, которая пульсировала на кончиках пальцев.

Она победила.