Чайка-невеста Его Светлости

Глава 12

Саманта Деметер, ужин во дворце

Саманта понимала, что подготовила для новой атаки обоюдоострый нож. Рихард вспомнит, но и она – тоже.

Она думала, что готова нырнуть в пучину прошлого, но как только от костра потянуло запахом дыма и вечер накрыл поляну мягким полумраком, на миг остановилась, пытаясь выровнять дыхание. Ей почти удалось, когда сзади послышался голос Веронике.

– Саманта, все готово! Блюда с гарнирами вынесут, как только придет Его Светлость! – доложила она, подбегая со стороны кухни.

Уста богини дернула плечом.

– Спасибо, – кивнула она, но на помощницу даже не взглянула: рассматривала лица личных гвардейцев примарха, оцепивших периметр.

– Ой, – Веронике, тоже увидев их, вздрогнула. – На прошлом пикнике охраны было меньше. Неужели нам что-то угрожает?

Юная послушница уже почти привыкла к всегда спокойному и сдержанному виду Саманты, но сейчас, взглянув на нее мельком, с испугом отметила, как напряжено лицо главы их маленькой команды.

– Не думаю, что сегодня в парке опаснее, чем пару дней назад, – тихо сказала Сэм и быстро отвернулась от гвардейцев, которые рассматривали ее с не меньшим удивлением, чем она – их.

Слухи о прибытии в замок номахис Деметер до них доходили, но большинство из верных солдат Рихарда полагали, что это не более чем обычная сплетня. Почти никто из них не верил, что ей хватило бы сил появиться здесь.

Веронике хотела еще что-то спросить, но Саманта, заметив, что на поляну выносят тушу кабана, поспешила к поварам, прерывая разговор.

С каждой минутой реальность мешалась с воспоминаниями, и боль утраты разгоралась все ярче, полыхая в такт пляске высокого пламени. Тени скрадывали краски нарядов и улыбчивые лица, и Саманта вновь видела угрюмое, принужденное веселье, растерянность, чувство странной слепоты при взгляде на людей, которые за одну ночь в ее глазах вдруг стали плоскими и одинаковыми, словно бездушные тени. Ее мир снова лишился красок, и она отчетливо понимала, что прежняя яркость никогда уже не вернется. Как и прежняя чистота.

Наконец Рихард изволил явиться. Сэм склонила голову, когда он стремительно прошел мимо, но успела заметить глубокие тени на усталом лице и напряженные плечи. Невольно улыбнулась, и темнота скрыла ее злорадство: боль от раны, которую она нанесла себе, отражалась и в его холодном взгляде.

Когда началась трапеза, Саманта так и не смогла воздать должное отличному мясу и стараниям своих сокомандниц: кусок не лез в горло. И все же ее улыбка сверкала даже ярче, чем прежде.

Уста богини чувствовала присутствие Рихарда кожей, и всякий раз оказывалась к нему спиной.

– Номахис Деметер! – Лукас окликнул ее в тот момент, когда она раскланивалась с очередной девицей, которая решилась выразить открытое недовольство походной кухней.

Сэм обернулась и удивленно вскинула брови: начальник личной охраны Рихарда шел во главе небольшой группы мужчин. Среди них затесались и придворные, лица которых она начала смутно припоминать, и кое кто из замковой охраны.

– Чем обязана? – спокойно спросила Уста богини и сжала губы в тонкую линию.

Лукас не отвечал. Мужчины приблизились и хотя оставались на предписанном этикетом расстоянии от леди, почти окружили ее. Сэм снова дернула плечом, невольно подумав, что такими темпами скоро заработает вывих, но всмотревшись в лица людей, понла, что враждебности на них нет. Однако в воздухе повисло странное напряжение, которое все старались сгладить неловкими улыбками.

– Уж не арестовать ли ты меня собрался? – вновь спросила Саманта в надежде получить таки ответ.

– Думаешь, для ареста мне понадобилось бы столько народу? – улыбнулся Лукас.

– В прошлый раз понадобилась целая армия, – не осталась в долгу Сэм.

Некоторые из сопровождающих Лукаса и прежде избегали ее внимательного взгляда, теперь и остальные отвернулись, обнаружив что-то крайне занимательное в пляске огня или в темнеющем небе. На лицах мужчин ходили желваки. Тени, которые должны были скрывать неловкость, лишь подчеркивали ее.

– Вы наверное не помните нас, но мы вас не забыли, – тихо, будто выдавливая из себя слова, заговорил мужчина, имени которого Саманта, как ни старалась, не могла вспомнить. А может и вовсе никогда не знала.

Высокий и жилистый, он был облачен в одежды вельможи, но выправка, прямой уверенный взгляд и шрам, рассекающий край губ и подбородок, выдавали бывшего военного.

Саманта долго всматривалась в его лицо, прежде чем наконец поняла, кто перед ней.

– Еще бы вы забыли девицу, которой едва не свернули шею, когда она напророчила вам – одному из лучших гвардейцев – место секретаря, – улыбнулась Саманта.

Напряжение ослабло, но не до конца.

– Так что же вам нужно? Пришли закончить начатое? – спросила она в третий раз.

– Вовсе нет. Вы оказались правы, номахис. Я теперь секретарь законодательного собрания, – бывший гвардеец склонил голову, признавая поражение. – Мы пришли просить вашего благословения.

Сэм разом посерьезнела.

– Благословения хаоситки? Мало вам что ли проблем, которые начнутся после отставки Рихарда? – отметила она, с недоверием разглядывая тех, кто стоял вокруг.

Уста богини надеялась, что это нелепая шутка, но мужчины оставались серьезны. Один из них выступил вперед из-за спин товарищей. Сэм не видела его лица в густой тени, но шагал он по-военному четко.

– Нам нужно благословение не хаоситки, а ваше, – заявил он, ставя Сэм в тупик.

– Вам не кажется, что просить благословения света Деметера поздновато? – уточнила она, осматриваясь. – Что вы хотите от меня услышать?

– Да что угодно! – выкрикнул кто-то слева от Саманты. – Жерома вы тогда в бездну послали, а он возьми да и стань через год начальником заставы – той, что в низине на юге!

Мужчины грянули дружным хохотом, и Сэм к ним присоединилась. Жерома она помнила: сопливый юнец заявил ей, что готов взять такую красавицу в жены, хоть бы она переспала даже с целым полком.

– Вряд ли я причастна к его сомнительным успехам, – отсмеявшись, ответила Сэм.

Мужчина со шрамом собирался что-то возразить, но вдруг все, кто ее окружал, замерли и вытянулись. Саманте не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться, что встал за ее спиной.

– Добрый вечер, Ваша Светлость. Надеюсь, вам нравится ужин.

– Вечер действительно добрый, номахис. И станет еще добрее, если вы окажете моим людям милость, о которой они просят, – ответил Рихард, и Сэм почувствовала, как его дыхание щекочет ее волосы.

“Слишком близко”.

Оборачиваться она не решилась, только на миг сжала пальцы в кулак, но тут же расслабила руку.

– Простите, но я все никак не пойму, о какой милости они говорят, – продолжила упираться она.

Не из вредности, а лишь потому, что впервые за много лет не могла придумать подходящих слов.

– Все они уверены, что именно вы принесли удачу герцогству Нейдв, – пояснил Рихард, и в его напряженном тоне Сэм расслышала улыбку.

– В самом деле? – она окинула собеседников удивленным взглядом, некоторые смущенно кивнули. – Раз так, я не могу отказать.

Когда Лукас, а вслед за ним и остальные мужчины один за одним преклонили перед ней колено, Сэм выпрямилась и замерла. На миг ею овладело оцепенение, но оно спало, как только Уста богини ощутила легкое прикосновение к спине. Настолько невесомое, что казалось, будто линию вдоль ее позвоночника почти до самой шеи провел осенний ветер, а вовсе не пальцы мужчины.

– Хотела бы я пожелать, чтобы каждый из тех, кто стоит здесь, получил по заслугам, – пальцы Рихарда на ее спине дрогнули, а потом их тепло сменилось прохладой вечера. – Однако это прерогатива жрицы порядка. Хаос уже благословил. Теперь дело за вами.

Ложных надежд она никому из них давать не собиралась. Однако разочарованными ее просители не выглядели: поднялись и, откланявшись, ретировались так быстро, как позволяли приличия.

– Благодарю, номахис, – шепнул Рихард за ее спиной, и его голос дрогнул.

Саманта по-прежнему не желала поворачиваться, примарх не спешил уходить.

– Скажите, почему вы решили устроить именно такой ужин? – наконец спросил он, на этот раз показательно-светским тоном.

– Хотела напомнить вам о том, кто вы есть, – не стала лукавить Сэм и резко обернулась.

Рихард смотрел на нее прямо, расправив плечи и заложив руки за спину. Поза могла показаться уверенной, но Уста богини видела, что его тело натянуто, как струна.

Предыстория 2

Десять лет назад

Ночь под стенами Деметера

Генерал выполнил ее приказ, и теперь Саманта шагала от потайного лаза в основании внешней городской стены, чувствуя, как в спину ей упирается взгляд мужчины, проводившего ее наружу.

Перед тем, как она вышла из бесконечно-длинного коридора, генерал опустился перед ней на колено, прося благословения. Она согласилась, искренне полагая, что делает это в последний раз.

Армия Нейдва стояла достаточно далеко, чтобы не опасаться стрел арбалетчиков с городской стены. Поэтому Саманте пришлось долго идти по дороге, убегающей от городских ворот в низину просторного плато, откуда доносился тихий шум и где блестел свет небольших костров.

Ночь стояла безлунная, и черный плащ скрывал ее белый наряд. Саманта сбросила его лишь в тот момент, когда достигла поста часовых. Мужчины сидели на земле и тихо переговаривались. Они знали, что войск в городе слишком мало и номарх не выведет их на открытое поле. Гостей они не ждали, и потому изрядно удивились, когда прямо перед ними из темноты возникла женщина с белыми волосами и в белом одеянии послушницы храма порядка.

– Я – номахис Саманта Деметер. Желаю говорить с Его Светлостью Рихардом Нейдвом, – сказала она, глядя прямо на мужчин.

Видела, как страх в их душах сменяется удивлением, потом – облегчением. Один из них тут же убежал, чтобы доложить о гостье. Пока он искал герцога, все больше и больше взглядов устремлялось на Саманту.

Она читала в душах людей любопытство, недоумение, даже легкий страх оттого, что ее бледная кожа, белые волосы и светлые одежды так напоминали легенды о призраках.

Издалека послышался приказ, отданный сильным, но уставшим голосом. Саманта не расслышала его, увлекшись разглядыванием человеческих душ, но вскоре догадалась о его содержании: солдаты выстроились в два ряда, образуя коридор, на другом конце которого стоял, заложив руки за спину, мужчина.

К послушнице подошел еще один незнакомец с факелом и поклонился.

– Прошу за мной, номахис Деметер, – сказал он и направился вперед по живому коридору.

Саманта последовала за ним, взяв чуть левее: так, чтобы не прятаться за спину провожатого. Весь путь сквозь лагерь, который показался бесконечно-долгим, она не могла оторвать взгляд от герцога. Ее ноги подкашивались, спина онемела от того, насколько прямо Саманта держалась. Она сжимала пальцами просторный рукав, одергивала себя, на миг расслабляла руку и тут же сжимала ткань вновь.

Пробираясь до лагеря герцогского войска, она уже успела нарисовать в своем воображении портрет того, кто жаждет ее силы: человека с жестким взглядом и душой, зачерствевшей в погоне за властью. Но оказалась права едва ли на треть.

Взгляд герцога Нейдва действительно оказался жестким и холодным, но его душа сверкала под ее взглядом, как лезвие благородного клинка в свете полуденного солнца. Прежде она никогда не видела таких людей: смотреть на него было больно, отвести взгляд – невозможно.

Саманта не знала, чувствует ли разочарование или облегчение.

“Как минимум, он выполнит условия сделки, какими бы они ни были. И сделает мою смерть настолько безболезненной и легкой, насколько это возможно”.

Когда она наконец преодолела бесконечный коридор из гвардейцев, Рихард, сообразно статусу, первым поклонился ей. Саманта ответила лишь легким вежливым кивком и снова вздернула голову, рассматривая герцога.

Она видела мужчин и красивее, и уродливее. Сами по себе ей не были в новинку ни густые брови вразлет, ни спокойные серые глаза, ни прямой нос почти без впадины на переносице, который в ее городе называли сицийским, ни тяжелая линия подбородка. Но впервые она видела человека, так похожего на статуи паладинов, которые, как гласили легенды, прежде защищали послушниц порядка.

– Рад приветствовать вас в своем лагере, номахис Деметер. Надеюсь, вы добрались благополучно, – церемонно произнес Рихард, подавая Саманте руку.

В устах любого другого эта фраза прозвучала бы как издевка. Но сказанная его тоном, будто пыталась подарить спокойствие. Тщетно.

– Благодарю, я добралась без трудностей. И желаю знать, зачем вы хотели видеть меня, – не менее церемонно ответила Саманта, но сжала таки рукав балахона вновь, чтобы не опустить взгляд.

Ее сердце то замирало, то билось как у испуганной птицы, но она не могла позволить себе показать этого. Ответ она знала – ничего ценного, кроме дара, в ней не было – но все равно хотела услышать.

– Прежде чем говорить о делах, позвольте угостить вас ужином, – Рихард вдруг улыбнулся, и его лицо на миг перестало быть суровым.

У Саманты выбило воздух из легких: так не вязалась эта улыбка с тем, что происходило.

– Глупо кормить того, кто не доживет до рассвета, – холодно ответила она, смерив герцога презрительным взглядом.

Она пришла, чтобы спасти город, но не собиралась допускать над собой насмешек. К тому же, с каждой минутой этого странного разговора ее решимость таяла, ноги слабели все сильнее. Она хотела исполнить свой долг, сохранив достоинство, и времени для этого оставалось все меньше.

– Может быть, – не стал спорить Рихард. – И все же позвольте мне совершить эту глупость.

На протяжении всего их разговора он стоял в полупоклоне и продолжал протягивать Саманте руку, будто просящий подаянья бедняк. Стало ясно, что он не отступит.

Послушница вложила свою руку в его широкую, грубоватую ладонь, и пальцы Рихарда тут же сжались. Мягко, но настойчиво: если бы Саманта захотела вырваться, то уже не смогла бы.

Рихард провел ее в просторный шатер, который освещали несколько ламп. Посреди стоял стол, накрытый по-походному просто. За ним сидели двое мужчин, которые тут же поднялись, стоило Саманте первой пройти внутрь. Номахис сложила руки в привычном жесте приветствия и благословения.

Когда следом за ней пошел и герцог, отрезая путь к отступлению, тот из мужчин, что был ниже ростом и шире в плечах, толкнул высокого, сутуловатого и горбоносого товарища.

– А я говорил, что красотка придет, – улыбнулся он. – С тебя три золотых, Лукас.

Второй мужчина едва успел улыбнуться ему в ответ, но веселье обоих тут же завяло под суровым взглядом герцога.

– По-вашему, лишать жизни красавицу приятнее, чем дурнушку? – не удержалась от вопроса Саманта и иронично изогнула бровь.

Мужчины уставились на нее так, будто заговорила амбарная мышь.

Саманта же испугалась и вернула лицу холодное выражение, но в следующий миг поняла: здесь, в самом центре вражеского лагеря, ее некому осадить. Никто и никогда уже не узнает, что перед лицом смерти она вела себя вовсе не как идеальная послушница.

“Я презрела волю отца. Я уже не свет”, – отчетливо осознала она.

Эта простая мысль всколыхнула в груди смесь горечи, странного, неправильного облегчения и огненного куража, свойственного человеку, который уже считает себя мертвецом.

– Убивать? – спросил Рихард, отодвигая для Саманты простой деревянный стул. – Боюсь, вы не так поняли. Я здесь лишь для того, чтобы получить ваши силы.

Сэм продолжала стоять, игнорируя молчаливое приглашение. Она хотела ответить, и впервые в жизни почувствовала, что больше не должна молчать.

– Разве одно не подразумевает второго? – уточнила она, внимательно глядя на мужчин.

Тот, кого назвали Лукасом, фонил опасениями и постоянным напряжением, будто готовился к атаке даже сейчас. Второй сосредоточенно что-то обдумывал. Не впервые за девятнадцать лет жизни Саманта пожалела, что умеет читать лишь эмоции, но не мысли.

– Присядьте, номахис, и отужинайте с нами, – настойчиво повторил Рихард, проигнорировав ее вопрос.

Послушнице пришлось сесть, и теперь она хотя бы не боялась, что подкосятся ноги. Но спину по-прежнему держала ровно. Слишком ровно.

Мужчины сели вслед за ней и на какое-то время над столом воцарилась тишина. Впрочем, едва ли кто-то из четверых участников трапезы смог ею насладиться. Саманта и вовсе почти не ела, ее взгляд то и дело соскальзывал на Рихарда.

– Что вас беспокоит, номахис? – спросил он, когда игнорировать ее стало невыносимо.

– Вы понимаете, какое бремя на себя берете? Чего бы вы не добились с помощью моих сил, вы всегда будете помнить, что это не ваше достижение. И рано или поздно вы все их погубите, – напрямую задала она вопрос, который ее и впрямь интересовал.

Кто угодно забыл бы, но не он. С его душой-клинком это было невозможно.

– Понимаю, – спокойно кивнул Рихард. – Но не могу этого не сделать. Так же, как вы не могли не выйти ко мне.

Он никогда прежде не видел таких женщин, хоть повидал достаточно послушниц храмов и монастырей порядка. Ее широко распахнутые зеленые глаза должны были дарить весеннюю легкость, но взгляд оставался тяжелым, как справедливый приговор верховного судьи. Изящные линии бледного лица и тонкого тела напоминали о прекрасном хрупком цветке, но прямая спина, вздернутый подбородок и уверенные движения – о несокрушимой белой башне, устремленной в небеса.

Рихард опасался, что номахис Деметер не понравится ему в достаточной мере, чтобы провести ритуал без зелий. Но еще в тот момент, когда она приблизилась к нему из темноты, окутанная белой одеждой и пляшущим светом факела, ему захотелось сдернуть эту холодную красавицу с вершины ее порядка, заставить ее выгнуть прямую спину в порыве наслаждения и сорвать стон удовольствия с сухо поджатых губ. Рихард презирал себя за это слишком сильное, почти неестественное желание, но отмахнуться от него не мог.

Но сейчас он сидел, сжимая рукоять столового ножа, встречал прямой взгляд Саманты и не знал, как сказать о том, через что ей предстоит пройти.

Номахис Деметер кивнула, принимая его ответ.

– В таком случае расскажите, каким образом вы собираетесь получить мои силы? – спросила она, разрезая кусок мяса с такой уверенностью, будто представляла, что на блюде – его голова.

– Вы проведете со мной ночь. Как женщина с мужчиной. От вас больше ничего не требуется, – не стал больше тянуть Рихард.

Номахис выронила вилку, та глухо звякнула, упав на деревянный стол, но Саманта этого даже не заметила. Маска равнодушия, которую она держала на лице с момента их встречи, впервые дала трещину. Зеленые глаза сверкнули гневом, затем страхом, губы скривились в гримасе отвращения.

– Другого способа нет? – сдавленно просипела она.

– Увы, – покачал головой Рихард, наблюдая, как дыхание Саманты учащается, и как испуганный взгляд становится пустым.

– Нет, – выдохнула она и поднялась из-за стола, вздернув подбородок.

Рихард вздохнул и отложил приборы. Мужчины поднялись вслед за номахис, и герцог, заметив, что его подчиненные вопросительно смотрят на него, вскинул руку, призывая их помолчать.

– Давайте не будем усложнять ситуацию, номахис Деметер. Вы пришли, чтобы спасти свой город, и я готов уйти от его стен, как только получу ваши силы. Вы же сможете вернуться домой. Все останутся целы и невредимы. От вас требуется лишь…

– Лишиться чести, дара, веры и семьи. И продолжать жить с этим, – язвительно перебила она и стиснула зубы так, что на скулах проступили красные пятна.

Ее глаза заблестели от слез, во взгляде горело зеленое пламя мучительной внутренней борьбы, но даже в этот момент спина оставалась прямой, а подбородок – вздернутым.

Рихард ждал и боролся с растущим желанием протянуть руку и стереть с ее щеки одинокую слезинку.

– Я не могу пойти на это добровольно, – наконец выдохнула Саманта.

– Вы уже пошли, номахис, – Рихард отвел взгляд и повернулся к подчиненным. – Свяжите ее, доставьте в мой шатер.

Глава 13

Столичный дворец примарха

– Напомнить? Я не забываю об этом ни на миг. Тщетные усилия.

– Тщетные?

Саманта вздернула брови в показательном удивлении. Испытующе осмотрела напряженную позу, заложенные за спину руки и прямой взгляд. Она ждала, когда эта стена даст трещину, и дождалась: уголки губ Рихарда дрогнули. Уста богини широко улыбнулась.

– Тебе больно, Рид? – спросила она.

Рихард ответил столь же долгим и испытующим взглядом, который Саманта выдержала, не опустив головы. Только ресницы ее дрожали в такт неровному дыханию. Затем примарх развернулся и ушел обратно к толпе.

Многие гвардейцы примарха в этот вечер покидали пост, чтобы преклонить колено перед хаоситкой. Придворные – из тех, кто составлял постоянный штат дворца, жил тут при прежних примархах и продолжит жить при следующих – замечали это. Некоторые смотрели с любопытством, но большинство кривились и отводили взгляды.

Когда очередной гвардеец поднялся и, тихо поблагодарив, вернулся на место, Веронике, которую Сэм не заметила, тронула ее за рукав.

– Почему? – спросила она, глядя широко распахнутыми глазами с искренним недоумением.

– Если хотите, чтобы я ответила на ваш вопрос, послушница, выражайтесь яснее, – отчеканила Саманта.

– Почему они просят – это их дело. Но почему вы соглашаетесь? Вы навлекаете гнев на себя и наводите тень на репутацию Его Светлости, – пояснила Веронике, комкая ткань балахона, и наклонившись к Саманте ближе. – Ходят слухи, что непобедимое войско кровавого императора-тирана лично благословляла на бой его жена, нареченная дочь хаоса.

Саманта улыбнулась. Она знала эту легенду. Ни в одной книге ее не было, но среди молодых и не в меру романтичных послушниц обоих храмов она ходила из уст в уста как красивая история любви между жестоким королем и гордой жрицей. В той версии, которую слышала Уста богини, сердце кровавого тирана могла растопить только Дочь хаоса.

Уста богини покосилась на придворных, и все, кто ловил на себе ее равнодушный взгляд, спешили смешаться с толпой.

– Лицемеры. Они будут кривиться при встрече, но за снотворным, болеутоляющим, противозачаточным или ядом побегут точно не в храм порядка, – честно отвтеила Саманта, зная, что и этот удар прозвучит жестоко.

Веронике ахнула, ее губы задрожали.

– Как вы можете говорить здесь об этих мерзких, противоестественных вещах? – шепотом спросила она и оглянулась, будто боялась, что кто-то уличит ее в этом разговоре.

Саманта лишь вздохнула и пожала плечами.

“Была ли я в самом деле такой же наивной?” – подумала она, но тут же выбросила мысль из головы, завидев подруг.

Остаток ужина прошел спокойно, и как только все завершилось, Саманта, Бьянка, Мириам и еще несколько девушек, которых заинтересовала идея нормально поесть хотя бы раз за время отбора, скрылись в дальнем полупустом складе за кухней.

Среди тех, кто решил продолжить ужин в камерной обстановке, оказались не только Паула и Веронике, но и герцогиня Притор. Она и взяла на себя командование над остальными, кто накрывал их маленький стол.

– Я покажу, как должен был выглядеть приличный ужин, – пояснила Лилианна, вздернув нос.

– Сомневаюсь, что ужин в компании подвыпивших хаоситок, которые устали от придворного этикета, будет приличным, – ответила Саманта, но позволила перехватить бразды правления.

Бьянка принесла из своей спальни лютню. Даже Мириам с Самантой не знали, где она ее достала или какими угрозами выторговала, но порадовались, что вечер не пройдет в тишине. Все предвкушали приятный отдых.

– Вино пропало! Будь прокляты повара, я же лично его сюда запрятала! – выругалась Мириам, выныривая из-за ящиков. – Сэмми, ты же уверяла, что обо всем договорилась!

Мириам уставилась на Саманту, уперев кулаки в бока. Уста богини смотрела на подругу в ответ, но убедившись, что делиться личными запасами, припрятанными в спальне, та ни за что не согласится, отвела взгляд первой.

– Странно, – пробормотала она, оглядываясь. – Это не похоже на Рона. Может, бутылки просто убрали в другое место? Осмотритесь пока, а я поищу повара, если он еще не ушел.

Саманта покинула встревоженных девиц, миновала несколько подсобок и вышла наконец на кухню. Там она действительно застала Рона в тот момент, когда он передавал Рихарду большую корзину. Под тканью, скрывавшей ее содержимое, угадывались горлышки бутылок.

Заметив хаоситку, повар развел руками и виновато улыбнулся. Сэм кивнула ему, давая понять, что не злится, и перевела взгляд на Рихарда. Он пришел не один: за его спиной маячили Лукас, Фридолин и еще несколько молодых придворных.

Саманта при виде мужчин нахмурилась, но губы ее невольно растянулись в усмешке.