Чайка-невеста Его Светлости
– Кроме того, вы сеете сомнения в душах остальных участниц. Само ваше присутствие здесь оскорбительно. Вы же понимаете, что слухи, которые теперь ползут по замку, вредят репутации Его Светлости? – продолжала придворная дама.
– Какие именно слухи? Мне о них ничего неизвестно, – не теряя самообладания, уточнила Сэм.
– Вы еще спрашиваете? – притворно удивилась Даниэлла. – Как минимум слухи о том, что ваше участие в отборе – часть испытаний.
– Я никогда лично этого не утверждала. Домыслы других участниц – не моя забота. Только они сами – хозяйки своим умам, – отбила Саманта и это.
– Что ж, вы скользкая женщина, номахис. Но будьте уверены, надолго вы на отборе не задержитесь. Я найду способ сделать так, чтобы вы покинули нас как можно быстрее, и не потерплю ни смутьянства, ни вольнодумства среди девиц! – холодно припечатала дама.
– Если вы найдете способ избавить меня от конкурса, буду вам весьма обязана, леди Энкандер. Или как минимум с удовольствием понаблюдаю за вашими попытками, – Саманта улыбнулась, зная, что переходит границу вежливости. Придворная дама на миг задохнулась от возмущения, но сумела взять себя в руки.
Сэм продолжила говорить, не дав ей вставить комментарий.
– Но пока я здесь, прошу, обрисуйте мне в общих чертах, что вы считаете вольнодумством. Чтобы я ненароком не посеяла его среди дам.
– Достойная леди и супруга должна быть скромна, почтительна, образована, заботлива, чиста телом и помыслами. Все, что заставляет девушку выходить за эти рамки – вольнодумство, – не задумавшись, процитировала леди Энкандер “наставление для молодых девиц”.
Саманта дернула плечом. Знакомая горечь снова растеклась по груди, словно не было никаких десяти лет осмысления и перемен.
– Поняла вас и постараюсь учесть ваши слова. Впрочем, само наше появление здесь уже противоречит как минимум последнему пункту из списка качеств идеальной жены. С этим я ничего не могу поделать, – наконец ответила она после слишком долгой паузы.
– Вы здесь не задержитесь. Но до тех пор, пока не освободите замок от своего присутствия, мне придется надеяться на остатки вашего благоразумия, – процедила придворная дама. – Можете идти.
Головы Саманта не склонила, просто вышла из кабинета.
– Я поговорю о вашем поведении с Его Светлостью, – пообещала ей Даниэлла напоследок.
Саманта только фыркнула.
“Удачи”.
Остаток дня она провела в своей спальне, глядя на прозрачную белую ткань балдахина, которая вдруг стала напоминать ей полог походного шатра.
Глава 10
Только вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом и коридоры замка погрузились в полумрак, Саманта поднялась с постели. Приготовления к ужину, который она запланировала, следовало начать заранее. Или как минимум подготовить для них почву.
Впервые за два дня вызвав горничную с помощью серебряного колокольчика на веревке, Саманта попросила отвести ее в кухню.
– Вы уверены? Там сейчас другие конкурсантки, отдают распоряжения на счет завтрака, – с сомнением протянула девушка.
– Я подожду, – не сдалась Саманта.
В кухне, несмотря на поздний час, действительно царил переполох. Три конкурсантки, имен которых Саманта никак не могла вспомнить, стояли между столов, котлов и печей как генеральши, и командовали – каждая на свой лад.
Главный повар в происходящем не участвовал. Высокий и грузный, он смотрел на суету из дальнего угла, будто изгнанник, который смотрит с холма на оставленный город, и лишь изредка качал головой.
Саманта не стала никого окликать. В кутерьме приготовлений ее никто не заметил, и она встала у двери, облокотившись плечом на косяк. Прошло какое-то время, прежде чем одна из конкурсанток увидела ее.
– Что тебе надо? – она подбоченилась и надула и крулгые щеки. – Ты же подаешь последний ужин, нечего тебе тут делать! – крикнула она.
Две ее товарки поддержали соратницу согласными, но бессвязными окриками, пытаясь при этом не выпускать из виду слуг.
Теперь и повар обратил на нее внимание. Смерил гостью равнодушным взглядом, прищурил серые глаза под выцветшими кустистыми бровями, и спустя несколько секунд его лицо озарила широкая улыбка узнавания.
– Саманта, голубка моя недощипанная! – крикнул он так раскатисто, что теперь на Сэм обернулись все, кто работал на кухне.
К счастью, долго ее не разглядывали: три девицы окриками и почти руганью вернули поваров и слуг к работе. Повар же спешно пробрался к ней и, подхватив под руку, отвел к ближайшему окну.
– Погоди, погоди, не говори ничего. Дай посмотрю на тебя, – тараторил он, останавливая Саманту в пятне лунного света. Отошел на шаг, покачал головой и недовольно цыкнул. – Вся работа моя на смарку, ты до сих пор худая, как жердь. Ну может, чуть мяса наросло.
Сэм слушала его причитания и невольно улыбалась.
– Я тоже рада видеть тебя, Рон. Как ни странно, – выдохнула она, когда поток слов повара иссяк. – Удачно, что ты по-прежнему заведуешь личной кухней Рихарда.
– Кто ж еще? – хохотнул мужчина так, что затряслось все его желейное тело. – После того, как… в общем, за десять лет он меня ни разу и на неделю в отпуск не пустил. Уж не знаю, благодеяние это или проклятье.
Расстроенным таким положением вещей Рон не выглядел, и вернул Саманте дружелюбную улыбку.
– Как ты тут устроилась? Как еда? Если что-то хочешь – скажи. Еще два дня я на кухне не хозяин, но потом смогу вам на стол что-нибудь особенное подать, – предложил Рон, не сводя с непрошенной гостьи взгляда.
Глаза Сэм на миг блеснули непрошенными слезами, но Уста богини моргнула, и они исчезли. Рону показалось, что он видел лишь короткий отблеск луны.
– Еда выше всяких похвал, – заверила она давнего знакомого. – Правда, я немного скучаю по каше с мясом из походного котла. И по жареной дичи.
Улыбка тут же спала с лица Рона, сменяясь растерянностью, а затем пониманием.
– Сэмми… может, не надо? Его не жалеешь – себя пожалей. Вы ведь оба там будете, – попытался возразить он, но наткнулся на уверенный взгляд и со вздохом отступил. – Ладно, замариную завтра утром кабанчика, как раз к вашему ужину поспеет. Вечером разведем огонь на поляне. Но больше ничем помогать не буду.
– Я сама сделаю, ты только оставь рецепт и найди парней покрепче, чтобы с вертелом хорошо управлялись. Если он спросит – ты не причем, – мотнула головой Сэм.
– Если сама, могла и завтра прийти, – Рон почесал вихрастый затылок. – Зачем сегодня?
Сэм облокотилась плечом на стену, скрестила руки на груди и пожала плечами.
– Просто… у твоего котла всегда тепло.
Рон снова улыбнулся, но взгляд на этот раз остался печальным.
– Можно мы с подругами немного возле него погреемся? После того, как испытание закончится. У тебя же наверняка есть тихий уголок, где мы не помешаем, – продолжила Саманта, сжимая пальцы на предплечьях.
Повар вздохнул и по-отечески потрепал ее по плечу.
– Найдется. Только зря ты все это. Уезжала бы – и забыла.
– За десять лет забыла бы, если бы могла, – вновь покачала головой Саманта.
– Ладно, не мне тебя учить. Мое дело накормить как следует. Когда придете готовить ужин, я покажу, куда излишки припасти, – окончательно сдался он.
Они еще немного постояли, глядя на залитый лунным светом сад. Но слишком долго прохлаждаться Саманта не планировала. Собравшись с духом, развернулась и шагнула в холодный коридор.
– Береги себя, – напутствовал Рон ей в спину.
Сэм обернулась с лукавой улыбкой.
– А ты – его береги. С этих, – она кивнула в сторону кухни, – станется любовное зелье подсыпать, а мне он нужен в добром здравии и трезвой памяти.
Рон коротко рассмеялся, вновь покачал головой и скрылся за дверью кухни. Об пол загрохотала опрокинутая кем-то в спешке посуда, но на этот звук Саманта уже не оглядывалась.
Следующие два дня всем конкурсанткам предстояло завтракать, обедать и ужинать вместе с примархом. Для приемов пищи выделили просторную столовую с тремя столами: один небольшой – для Рихарда и его приближенных, и два длинных – для конкурсанток и других придворных, которые составляли им компанию за трапезой и должны были оценить блюда.
Саманта не слушала, по каким критериям их будут оценивать, результат конкурса волновал ее в последнюю очередь. Пока Даниэлла зачитывала список условий и правил с таким важным видом, будто озвучивала текст новой имперской Конституции, Сэм рассматривала собравшихся.
Пару раз встретилась взглядом с Лукасом, тот ободряюще ей улыбнулся. Фридолин коротко кивнул, остальные из тех, лица которых Саманта помнила, либо тоже едва заметно улыбались, либо предпочли сделать вид, что не узнают ее.
Затем вынесли блюда. Саманта запихнула в себя постный, даже не посоленный лист салата и принялась методично резать помидор до состояния жидкой каши. Один раз поймала равнодушный взгляд Рихарда, на миг сжала в пальцах нож, но тут же расслабилась.
Дамы по очереди рассказывали, почему выбрали именно такие блюда. Слушая про пользу здорового рациона, Бьянка откровенно закатывала глаза, Мириам же просто воздавала должное дармовой еде. Ее аппетит не портила даже напряженная тишина и звон приборов, которые то и дело выпадали из рук конкурсанток, стоило взгляду Рихарда задержаться на них дольше, чем на пару мгновений.
Когда пытка завтраком наконец завершилась, Саманта поймала у выхода Паулу и Веронике, и впятером их странная компания отправилась в сторону спален. Уста богини, не спрашивая ничьего согласия, завела девушек в свою гостиную.
– Я предлагаю использовать праздничное гранд-меню. Беспроигрышная классика дворца: сытная и легкая, – тут же начала леди Ривеллон. – Куропатки под медово-перечным соусом как основное блюдо, тушеные овощи с паприкой на гарнир, пастила с клюквой на десерт. Напитки на выбор: столовое вино, смородиновый морс, вода с лимоном.
Она оглядела временных соратниц торжествующим взглядом, но хаоситки ответили ей равнодушной скукой. Только в лице Веронике она нашла поддержку.
– Отличная идея! – поддержала юная послушница храма порядка, не сразу заметив, что они с леди Ривеллон в меньшинстве. – Разве вам не нравится?
– Будет походная столовая. Дичь на открытом огне, овощи, каши, пряное горячее вино и травяной настой для тех, кто захочет от него воздержаться, – ответила Саманта.
Паула нахмурилась и выпрямилась, словно натянутая струна.
– С чего ты решила, что будешь командовать? Мое предложение гораздо выигрышнее. Сама подумай: все сейчас из кожи вон будут лезть, чтобы удивить Его Светлость или показать заботу о его здоровье. Простая классика будет выглядеть на этом фоне, как чистый алмаз рядом со стеклянной бижутерией, – возразила она, глядя прямо на Сэм.
Уста богини ответила герцогине холодным взглядом, та даже поежилась на секунду, но тут же вновь выпрямилась.
– Леди Ривеллон, если вы планировали затмить других участниц конкурса, то выбрали не ту команду. Сочувствую. Из всего, предложенного вами, нам подходят только овощи, можете заняться ими. Еще буду весьма благодарна, если придумаете подходящий для походного меню десерт, – уверенно, но беззлобно осадила соперницу она.
Несколько мгновений герцогиня и номахис смотрели друг другу в глаза. Паула сжала кулаком подол юбки, ее спина оставалась совершенно прямой. Саманта откинулась на спинку дивана, забросила ногу на ногу и отвечала ленивым, почти скучающим равнодушием.
Наконец леди Ривеллон перевела взгляд на стоящую неподалеку Бьянку, которая притопывала ногой, что-то обдумывая, затем на Мириам, которая глядела на нее в ответ с нескрываемым сочувствием. И наконец на Веронике, что спрятала порозовевшие щеки под длинными волосами, низко опустив голову.
Поняв, что она в меньшинстве, герцогиня вздернула нос и отвела взгляд.
– Ладно. Но я сделаю такие овощи, которые будут выглядеть посреди вашего нищенского ужика как золотая монета в помойной куче, – наконец решила она.
– Уверены, что бросать золотую монету в помойную кучу – то действие, которое вас украсит, герцогиня? Если так, спорить не стану, – кивнула Саманта. – Вопрос с десертом остается открытым.
Сама Сэм сладкое не любила и почти ничего не знала о десертах, потому обвела взглядом собравшихся. Миниам и Бьянка, которые провели больше десятка лет в монастыре, где одним из немногих ограничений было почти полное отсутствие сладостей, лишь пожали плечами.
– Можно ягоды растереть с сахаром и мятой. И подать с хлебом… или галетами. Мы так с дикой малиной делали, когда были служками, – вдруг подала робкий голос Веронике.
Уголки губ Саманты дрогнули, но она ободряюще и почти искренне улыбнулась.
– Отличная идея. Значит, займешься десертом.
Юная послушница просияла и даже расправила плечи.
– Чур вино и травы за мной, – блеснула глазами Мириам.
Саманта, заранее зная, что подруга прихватит пару бутылок не только для их маленькой секретной пирушки, но и для себя лично, спорить не стала.
– Мне самая легкая часть, выходит, – одобрительно улыбнулась Бьнка. – За мной каши.
– Так нельзя! – сделала еще одну попытку Паула. – За такое простое меню нам поставят низкие оценки. Вы что, вообще не слушали леди Энкандер? Она ведь ясно указала критерии: польза, питательность, оригинальность и красота подачи.
Саманта мельком взглянула на ее и снова повернулась к подругам.
– Точно, подача. Миски и ложки деревянные, котлы железные. Мириам, Бьянка, позаботитесь? А я найду подходящие столы и навесы для них.
Подруги синхронно кивнули, расплываясь в предвкушающих улыбках. Леди Ривеллон страдальчески закатила глаза.
Глава 11
Рихард Нейдв
Рихард стремительно шагал по коридору, проклиная отбор и все традиции, связанные с отставкой примарха, вместе взятые.
Если дело не касалось приема гостей, он привык обедать в кабинете, едва ли отрываясь от работы, и ужинать в спальне, если не засыпал, как только голова касалась подушки. Но теперь ему предстояло вытерпеть два дня полного столового официоза. Формальные обеды и ужины мало того, что раздражали многолюдностью, так еще и отнимали кучу времени, которого и прежде катастрофически не хватало.
Его преемник – амбициозный тридцатилетний герцог Притор, брат одной из участниц, за минувшие три месяца неплохо влился в работу и снял с него часть административной нагрузки. Зависть, которая клубилась в глубине его похожей на стоячую затхлую воду душе, этому не помешала.
Но все формальные встречи и заседания все еще проходили только в присутствии Рихарда, важные указы и дипломатическая переписка тоже не могли миновать его стол.
Рихард так задумался, что едва не сбил с ног мальчишку в форме лакея, который нагло преградил ему путь. Как только юнец разогнулся из поклона, примарх узнал в нем одного из младших отпрысков семьи Ривеллон – смазливого и черноволосого, как и вся его семья.
Герцог оглядел пустой темный коридор и вздохнул.
– Говори, – бросил он сквозь зубы в надежде, что парень уложится в пару коротких фраз.
– При всем уважении, Ваша Светлость, если вы действительно планируете короноваться, приближать к себе хаоситку неразумно. На нынешнем этапе это только вызовет подозрения и ненужные ассоциации с последним императором. Сейчас куда выгоднее держать эту союзницу в тайне. Прошу, предоставьте это нашей семье, и когда понадобится, мы выведем номахис Деметер на политическую арену! – протараторил юноша на одном дыхании.
Рихард выдержал паузу, убеждаясь, что молодой Ривеллон сказал все, что хотели передать ему его вздорные родители.
– Пошел прочь, – равнодушно бросил он и, обогнув паренька, направился дальше по коридору.
Оказавшись в кабинете, примарх устало опустился в кресло и тут же привычно потянулся за пером, хотя ничего не планировал писать, покрутил позолоченную ручку в руке и отложил его обратно на подставку.
– Монархисты совсем достали? – сочувственно спросил Лукас, худая фигура которого терялась на фоне массивной мебели в кабинете.
Рихард не стал подтверждать очевидное.
– А может, тебе и правда короноваться? Сплошные плюсы же, – продложил Лукас, не получив отпора.
Рихард холодно взглянул на него, и улыбка приближенного съежилась. Лукас кашлянул в кулак и вернул лицу серьезное выражение.
– Могу начать? – спросил он, худая фигура которого терялась на фоне массивной мебели в кабинете.
Рихард кивнул.
– Проверил еще раз всех, кого ты просил.
– Ривеллон? – спросил Рихард, откидываясь на обитую синим бархатом спинку кресла.
– Подтвердилась связь ее семьи с хаоситами. Среди родственников герцога никто официально не посвящен в их веру, но у парочки бастардов есть магические дары от хаоса, так что она тебе в жены не годится, – бегло отчитался Лукас. Он держал в руках бумаги, но почти на них не глядел.
Рихард прикрыл глаза и провел ладонью по лицу.
– Триссель.
– В биографии Веронике все чисто: ее дядя прочно сидит в кресле главы столичного храма порядка и уходить оттуда не собирается, ее брат готовится к посвящению в жрецы.
Примарх медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.
– Да ладно тебе расстраиваться, Рихард, – язвительно улыбнулся Лукас. – Опыт со жрицами порядка у тебя уже есть, и с этой справишься.
– Один случай – это не опыт. Что с Притор?
– В семье Притор тоже все чисто, хотя у самой Лилианны был тайный роман с дипломатом из королевства Миления. Я пока не выяснил, насколько далеко зашла их интрижка, но детей у нее точно нет. Если решишь выбрать ее, придется проверить глубже, – Лукас сам усмехнулся собственной грубой шутке, Рихард поморщился.
– Проверьте герцогиню Притор. Доложи, как только все станет известно, – велел он.
– А если она не чиста? – уточнил Лукас, вздернув бровь.
– Сделаешь так, чтобы формально была чиста, – тихо рыкнул Рихард. Разговор начал его утомлять.
– С Веронике проблем будет гораздо меньше, – цыкнул начальник его охраны. – Выберешь ее, и ни о чем не придется беспокоиться. Идеальная кандидатка: влияние семьи, статус, и в глазах людей уйдешь красиво.
– Мне хватило одной уверовавшей дуры, – устало ответил Рихард, опираясь локтями на стол.
– Дуры? – искренне удивился Лукас. – Вот уж не согласен. Наивной – пожалуй, но дурой она не была с самого начала.
Рихард бросил на него раздраженный взгляд.
– Защищаешь ее? Поздно, Лукас. Все вы согласились с моим планом, никто не спорил. Бездействие – тоже деяние, тебе ли не знать? Всем нам была дороже своя шкура, и теперь глупо покрывать плечи белым плащом.
– Если глупо, зачем ты ее вообще позвал?
Разговор прервал настойчивый стук в дверь.
– Войди, – бросил Рихард, отворачиваясь от старого товарища. Но неоконченный разговор повис между ними клубом едкого дыма.
– К вам Рон Грейв, Ваша Светлость, – сообщил секретарь.
Рихард махнул рукой, показывая посетителю войти.
Рон поклонился, но, получив разрешающий кивок, тут же расслабился и плюхнулся в кресло напротив Лукаса.
– Ты просил сообщать, если девушки задумают что-то из ряда вон. Догадайся, кто отличился? – улыбнулся он.
– Что она собирается делать? – поторопил Рихард, не настроенный шутить.
– Пикник с жареной дичью, а потом – тихий вечер на кухне в компании своих подруг и возможно других конкурсанток, – уловив настроение примарха, коротко отчитался повар.
– Вот как, – Рихард взглянул на Лукаса, тот тревожно встрепенулся. – И что они просят?
– Ничего особенного. Излишков с вечернего стола, несколько бутылок вина и тихую комнату. Может, любтню, – растерянно добавил Рон.
– Что ж… – примарх на несколько секунд задумался, сжав пальцами подбородок, – выдай все, кроме вина. Но запомни, сколько попросят, и собери его в отдельную корзину. После ужина отдашь мне.
Рон с сомнением поскреб пальцами затылок.
– Может, не стоит портить девочкам отдых? Им тут и так нелегко…
– Исполняй, – устало прервал возражения примарх.
– Будет сделано, – со вздохом кивнул Рон и поспешил уйти.
– Лукас, если она у тебя что-то попросит, исполняй все. И подтяни на поляну старых гвардейцев. Расставь по периметру для охраны, но намекни, что с поста отлучаться можно, – добавил Рихард, когда шаги повара затихли в приемной.
– Понял, – кивнул Лукас, старательно скрывая в глубине глаз жалость. Злить старого друга еще сильнее он не хотел.
– К вам леди Энкандер, – сообщил из приемной секретарь.
Стоило дородной даме войти в кабинет, Рихард по ее поджатым губам догадался, о чем она заведет разговор.
– Ваша Светлость, я вынуждена доложить о вопиющем поведении одной из конкурсанток… – степенно начала она, сверкая возмущенным взглядом.
Рихард поднял руку, призывая ее замолчать.
– Номахис Саманта Деметер останется на отборе. В рамках закона пусть делает, что хочет. И присмотритесь к реакции на нее остальных конкурсанток: те, кто поддастся ее… своеобразному обаянию, мне не подходят, – коротко проинструктировал он. На светские беседы и объяснения сил давно не осталось.
– Как прикажете, – грузная дама склонилась в идеальном реверансе и скрылась за дверью, как только получила на это разрешение.
– Ты тоже можешь идти, – бросил Рихард Лукасу.
Оставшись в одиночестве, примарх закрыл глаза и опустил голову на сложенные на столе руки, ловя несколько блаженных мгновений тишины.
– Ваша Светлость, дамы уже собрались к обеду, – сообщил из-за двери секретарь.
Рихард сжал кулак и поднялся. Одернул мундир, поправил воротник. Он должен оставаться безупречным. По крайней мере, еще несколько дней.
Невесты, не сговариваясь, раз за разом устраивали из обычной еды целые шоу. Фонтан пряного вина, лебеди из воздушного зефира, морские деликатесы, фигурная нарезка овощей, торт в форме пятиярусного замка – все это выглядело пустым излишеством. Когда Рихард изредка, забавы ради, спрашивал одну из девушек о причине, по которой она выбрала для подачи именно такое блюдо, все как одна твердили о пользе, поддержании здоровья и эстетике, словно забыли все слова, кроме тех, которые составляли критерии оценки.
Некоторые пытались продемонстрировать искреннюю заботу, но от таких тошнило больше, чем от явных попыток выделиться. Рихард не нуждался ни в кулинарных произведениях искусства, ни в няньке, но смиренно терпел, раз за разом останавливая собственный взгляд, который за считанные мгновения безошибочно вычислял среди голов серебряную косу.
Вечера второго дня Рихард ждал, как приговоренный к смерти ждет казни: с усталой обреченностью и желанием закончить все поскорее. Однако когда лица коснулся уже по-осеннему свежий, но все еще ласковый ветер, а носа – запах дыма костра и жареного мяса, он прикрыл глаза и на миг даже сумел представить, что нет никакого замка, никаких невест – только лес, веселые солдаты и походный огонь.
В животе призывно заурчало, но к счастью, не слишком громко: звуки простой песни и тихий шелест желтеющей листвы избавил Рихарда от возможной неловкости.
Примарх шел вдоль ряда придворных и невест, которые приветствовали его поклонами, чувствовал недоумение, веселье, презрение, и не пытался разобрать, кому какие эмоции принадлежат. В последний год в этом не было смысла.
Привычно отыскал в толпе серебристую косу. Сегодня задача усложнялась: если прежде достаточно было вычислить, на каком месте сидит Саманта, чтобы больше туда не взглянуть, то сегодня она наверняка собиралась гулять по поляне, и не смотреть на нее станет гораздо сложнее.
Вечер мог бы быть приятным: широкие деревянные столы под простыми тканевыми навесами, треск огня, привычная и добротная еда, веселые разговоры. Простота обстановки побуждала гостей ужина отбросить формальности, вечерние сумерки скрывали неточность движений и слишком широкие улыбки, музыка – брошенные вскользь неправильные, а порой и совершенно неприличные слова.
Рихард знал, что ужин готовили пять девушек, но все вокруг – от простоты мебели до пряного запаха горячего вина – дышало ее весельем, ее горькой свободой. И оттого Рихард держал спину прямее, взгляд – строже. И незаметно сжимал кулак всякий раз, когда видел в толпе черный подол расшитого серебряными нитями балахона или кончик блестящей косы.
В тот момент, когда он поверил, что сможет вынести этот прием, не упав в пучину воспоминаний, над поляной грянул раскат смеха, в котором выделялся один – похожий на плаксивый крик чайки. Рихард сразу обернулся, хоть и говорил с другой девицей, и, проклиная себя, нашел Саманту, окруженную хохочущими мужчинами. Она и сама искренне веселилась, запрокинув голову, и даже не почувствовала его взгляда.
В прошлый раз, когда Рихард застал Сэм вот так же смеющейся среди вечерней солдатской пирушки, он схватил ее за воротник, утащил в свой шатер и заставил наслаждаться его любовью до самого рассвета. А утром, когда настало время отправляться в путь, посадил на коня перед собой, позволяя дремать после бессонной ночи.