Чайка-невеста Его Светлости
Лукас, оглядев корзину, тихо присвистнул.
– Солдиный запас. Хотел бы я познакомиться с той, кто его сделал, – хохотнул он.
– Попробуй, – пожала плечами Саманта. – Разумеется, если Его Светлость пришел, чтобы разделить с дамами еще одну трапезу.
– Я здесь именно для этого, номахис, – кивнул Рихард, взвешивая корзину в руке.
Уста богини отступила от черного входа в кухню, признавая поражение. Приди Рихард в одиночку или только с ближайшими соратниками, она не постеснялась бы выставить его за дверь. Или хотя бы попытаться. Но в его свите стояли и те, при ком она не хотела опускаться до банального скандала.
– Что ж, прошу, Ваша Светлость. Осчастливьте невест своим появлением, – ядовито пропела она и замерла.
Рихард прошел в дверь первым, за ним потянулись и остальные. Люди из его свиты невольно поглядывали на Саманту. Ее холодное лицо и прямая спина совершенно ничего не выражали, но проходя мимо нее, мужчины невольно вжимали головы в плечи.
Фридолин шел последним. Остановившись возле Саманты, он неодобрительно покачал головой.
– Такое чувство, будто я третий лишний в супружеской спальне, – прошептал он, нахмурившись.
– Вы все тут лишние, – ответила Саманта и двинулась вслед за ним.
Девушки встретили появление примарха потрясенным молчанием. Он что-то неубедительно и без вдохновения врал о том, что не мог заставить компанию таких прелестных дам скучать в одиночестве и лишать их веселья, но Уста богини не вслушивалась. Прекрасно понимала – он пришел лишь затем, чтобы помозолить ей глаза. Так же, как она делала это в последние несколько дней.
К тому моменту, когда Саманта вошла в ставшую совсем тесной подсобку, только Лилианна кое-как справилась с эмоциями и раскланивалась Рихарду, что-то отвечая на его вежливое приветствие.
Мириам с облегчением смотрела на корзину, Бьянка отошла в тень и скрестила руки на груди, Веронике замерла рядом с ней, испуганно выпучив глаза. Паула и еще несколько девушек вскоре включились в вежливую игру с приветствиями, и Саманта не мешала им, досадливо оглядывая стол и гостей.
То, что обещало быть веселой пирушкой, превратилось в еще один раунд светского ужина: те из аристократок, кто это умел, поддерживали светскую беседу. Остальные, в том числе и Саманта, оказались вынуждены держать спину прямо, выбирать правильные вилки и улыбаться, мучительно решая, в какой момент будет уместно вставить нейтральный комментарий.
Когда вино, запущенный вид комнаты и полумрак наконец начали понемногу расслаблять собравшихся, Сэм подхватила со стола бокал и ускользнула за баррикаду из ящиков, скрываясь от чужих глаз. Прежде чем исчезнуть в тени, она поймала тяжелый взгляд Рихарда, который сидел за столом так же прямо и механически, как до этого стоял на празднике.
Она устроилась на пыльном мешке, не щадя дорогую ткань балахона, оперлась спиной на холодную каменную стену и прикрыла глаза. Не открыла их, когда рядом послышались шаги, когда стукнула о дерево ящика сначала тяжелая тарелка, потом бутылка. Посмотрела вниз лишь в тот момент, когда зашуршала ткань одежды.
Рихард опустился на пол рядом с ее ногами, но не касаясь их даже краем одежды. Предплечьем руки, в которой сжимал свой бокал, он уперся в согнутое колено. Теперь оба смотрели в темноту напротив.
Сэм пару раз сжала и разжала ножку бокала, покосилась на тарелку с нарезкой из мяса и сыра.
– Ты все еще совсем худая, Сэм. В монастыре матери хаоса тоже есть пищевые аскезы? – спросил Рихард, чтобы разбавить тишину.
– Нет. Умеренность в еде поощряется, но морить себя голодом считается глупостью, – ответила она.
Саманта склонила голову к плечу, глядя на его каштановые волосы, которые в полумраке комнаты казались почти черными. Будто невзначай двинула ногой, касаясь его плеча, но слои плотной ткани ее балахона и его мундира сделали жест почти бессмысленным.
Рихард откинул голову на мешок и прикрыл глаза.
“Пара сантиметров правее – и лежал бы у меня на коленях”, – отметила Сэм по смешанными чувствами, но без явного отвращения. – “Буду считать, что проверка прошла успешно”.
– Я тебя не звала, – бросила она, отводя взгляд.
– Разве я когда-нибудь отзывался на твое приглашение? Кажется, наоборот, это я звал тебя, – ответил он и пригубил вино из бокала.
– Зачем – на этот раз? – спросила Сэм, хотя вновь знала ответ.
– Чтобы сбылось еще одно твое пророчество.
Не открывая глаз, Рихард повернул голову и уткнулся лбом в ее колено. Рвано выдохнул, его пальцы побелели на мутно блестящем в темноте бокале. По стеклу побежала тонкая трещина.
– И как далеко ты хочешь, чтобы я зашла? – уточнила Саманта, вновь слегка двинув ногой.
Рихард, опомнившись, посмотрел на руки и не без усилия разжал пальцы.
– Так далеко, как только можешь.
– А если я не хочу заходить так далеко?
– Я тебя заставлю.
Раздался тихий хруст, и Рихард оставил в сторону сломанный бокал. Стряхнул в ладони стеклянное крошево и капли вина, выругался сквозь стиснутые зубы.
– Фи, что за выражения в присутствии дамы? – усмехнулась Саманта, но веселье вышло нервным.
– Исключительно те, которым я научился у самой дамы, – не остался в долгу Рихард.
И оба вновь замолчали, прислушиваясь к мягкому перебору струн лютни.
Никто из них двоих не хотел покидать маленькое укрытие и разрушать едва зародившееся веселье остальных. Саманта глядела в ночь, наслаждаясь простой и веселой песней. Даже обычные баллады, спетые низким с хрипотцой голосом Бьянки обретали особенную глубину, в которой многие тонули, как в темном омуте.
Рихард отпил вина прямо из горла бутылки и потянулся к тарелке с сыром. Теперь Саманта узнавала его куда лучше, чем во время прежних встреч. Усталое лицо, непослушные волосы, руки с широкими запястьями и длинными пальцами, и даже в моменты отдыха – выражение непреклонной решимости на лице. Решимости человека, который каждое мгновение жизни знает, что должен сделать.
Глядя на уверенный профиль Примарха, Уста богини сжала зубы в предвкушении. Теперь и она ясно поняла, какой должна стать ее месть.
Ни один из них больше не проронил за вечер ни слова. Из-за ящиков доносились тихие разговоры, кто-то танцевал, кто-то смеялся, и Саманта, убаюканная этими звуками, прикрыла глаза. Она надеялась, что Рихард хотя бы толкнет ее, когда компания будет раходиться, но он задремал вместе с ней.
Глава 14
– Сэм, поднимайся.
Рихард тряс Саманту за плечо, но она только отмахивалась и морщилась. Нахмуренные брови намекали, что сон не казался ей приятным, но и вырываться из его хватки она не спешила.
– Сэм… – Рихард потряс сильнее.
– Вчера ты будил меня куда нежнее. Случилось что-то? Войска Деметера на хвост сели? – проворчала Уста бониги, все еще не открывая глаз.
– Сэм!
Саманта вздрогнула, выпрямилась и открыла глаза. Осмотрела Рона, который старательно прятал усмешку, и ошарашенного помощника повара, который таращился то на Рихарда, то на нее.
Осознав, что происходит, Уста богини прикрыла глаза ладонью и глухо рассмеялась.
– Кыш отсюда, – шикнул на помощника повар и мальчика исчез за дверью. – Боюсь спрашивать, что вы тут вчера делали.
– Отлично вздремнули, не видно что ли? – продложила ворчать Сэм, и вопреки собственным словам зашипела, разминая рукой затекшую шею.
Рон с сомнением посмотрел на опустевшую бутылку, затем на осколки стекла на полу.
– Свободен, – бросил за спину Рихард, и Рон понятливо скрылся за ящиками.
Саманта поднялась и с наслаждением потянулась.
– Слухи пойдут, особенно после моего неосторожного “вчера”, – улыбнулась она, глядя в ту сторону, в которой скрылся слуга.
– Это было десять лет назад, – холодно напомнил Рихард, поправляя воротник и одергивая полы помятой одежды.
– Кто, кроме нас, об этом знает? Ты, конечно, можешь собрать весь дворец и подробно объяснить, что, когда и в каком порядке между нами было, но сомневаюсь, что это улучшит твою репутацию, – уже откровенно насмехалась она.
Настроение Сэм улучшалось с каждой минутой осознания. Она не планировала того, что произошло, но вышло по ее мнению крайне забавно. Она даже мысленно вознесла короткую молитву хаосу, хоть эта сила в благодарности и не нуждалась.
Рихард выдохнул сквозь стиснутые зубы и отвернулся. Как только он направился к двери, Саманта тут же шагнула следом. И в кухню, где уже вовсю суетились слуги, они вышли вдвоем. А затем направились к воридор под градом ошарашенных взглядов. Сэм потягивалась и довольно улыбалась, примарх, как ему и полагалось, оставался совершенно невозмутим и стращал взглядом до икоты любого, кому хватало наглости пялиться на него слишком долго.
В коридоре они, старательно не глядя друг на друга, разошлись в разные стороны. Сэм, предвкушая скандал и чувствуя, что глаза по-прежнему слипаются, планировала вздремнуть еще немного: сегодняшний день Даниэлла объявила свободным. Но проходя мимо комнаты Мириам, услышала такую забористую ругань, что невольно присвистнула и тут же без стука толкнула дверь.
– Этот проходимец у меня еще попляшет, – ворчала Мириам, шагая взад-вперед по комнате и нервно наматывая на палец прядь волос, выбившуюся из косы.
– Что случилось? – спросила Саманта, осознав, что подруга ее даже не заметила.
Мириам резко остановилась и сверкнула разъяренным взглядом. Сэм отметила, что впервые за много лет видит подругу такой взвинченной.
– Случился Лукас Филч. Откуда он узнал, что у меня в спальне есть еще бутылки? Уж не ты ли ему рассказала? Слишком вы дружелюбно друг другу скалились еще с тех пор, как мы въехали в город.
Саманта покачала головой и опустилась в ближайшее кресло.
– Не в моих интересах лишать тебя запасов, со мной-то ты поделилась бы. Лукас просто не дурак, вот и все.
– Не дурак, как же! Он мне вчера поставил ультиматум: или я ужинаю с ним сегодня же вечером, или он все конфискует! – Пиритовый блест уперла кулаки в бока и прошипела сквозь зубы еще несколько забористых ругательств.
– А сколько у тебя бутылок? – полюбопытствовала Сэм, оглядывая комнату, так похожую на ее собственную.
– Десять, – процедила сквозь зубы Мириам и села рядом. – Шикарного южного, между прочим.
– Так раздели с ним одну, – легкомысленно пожала плечами Сэм. – Сбережешь девять.
– С этим сутулым лисом? Ни за что! Ты его нос видела? Да он же на стервятника похож! И волосы эти черные, – Мириам зябко дернула плечами. – И вообще, я может и мошенница, но не куртизанка.
Саманта вздохнула и прикрыла слипающиеся глаза.
– Думать о людях хуже, чем они есть – моя прерогатива, так что не отнимай мой хлеб. Лукас шутник еще тот, но не подлец: раз сказал, что хочет поужинать, значит, поужинаете. Если конечно ты сама не захочешь большего, – улыбнулась Сэм.
Злость подруги наводила ее на подозрения, озвучивать которые она конечно же не стала.
Мириам вздохнула и принялась трепать кончик косы. Пожевала губами и вздохнула снова.
– Может, ты и права. У меня останется по крайней мере девять бутылок. Ну… может восемь, с учетом того, как лихо он опрокидывал вчера бокалы, – наконец проворчала она. – Кстати, про вчера. Куда вы с Рихардом делись?
Ответить Саманта не успела: в комнату ворвалась Бьянка с не менее забористой руганью.
– Мириам, ты не поверишь, о чем болтают сегодня на кухне. Я Саманту собственными руками придушу!
Столкнувшись с двумя любопытными взглядами, Бьянка подавилась воздухом и замолчала.
– Не смотри на меня так, Сэм. Просто скажи, что вы не переспали, – прикрыв глаза, выдохнула Щит веры.
– Мы спасли вместе, – широко улыбнулась Саманта, прежде чем Мириам успела что-нибудь спросить.
Обе подруги уставились на нее, и Уста богини несколько секунд наслаждалась их шоком, прежде чем пояснить.
– Но не в том смысле, в котором поняли это на кухне. Просто задремали рядом, вот и все.
И наконец расхохоталась, и комнату наполнил крик чайки вперемешку с горечью. Служанка, которая заглянула было в дверь, испуганно ахнула и исчезла в коридоре.
Мириам облегченно выдохнула, Бьянка едва не зарычала, но сдержала очередную волну ругани. Подошла к креслу Саманты и села на широкий подлокотник. Теперь, когда она оказалась так близко, Уста богини заметила, как осунулось за прошедшие несколько дней ее лицо.
– Я тебя не понимаю, Сэмми. Если бы ты попросила меня вмуровать его в стену и наслаждалась тем, как он задыхается, пока камни сковывают его грудь… если бы ты попросила меня убить его, если бы убила сама – тогда бы я поняла. Я бы исполнила любую твою просьбу, я готова защищать тебя, что бы ни случилось, но сейчас – я не могу. Почему ты так спокойна, Сэм? Как ты так можешь?
Уста богини отвела взгляд и промолчала, поджав губы. Бьянка схватила ее за плечо и встряхнула.
– Тебе же больно, Сэм, и не делай вид, что это не так! Зачем мучать себя? Хочешь, уедем отсюда? Я утоплю Даниэллу в пол по щиколотки, и нас выставят за нарушение правил. Штраф заплатим – не проблема. Я за прошлые три дня столько зелий продала, что полгода пировать можно. Отдохнем, по столице погуляем, и вернемся в монастырь в срок. Хочешь?
Щит веры взглянула в помутневшие глаза подруги и замолчала. Зажмурилась и уткнулась носом в блестящие волосы подруги.
– Прости, Бьянка. Ты можешь уехать, если устала, – глухо ответила Саманта.
Щит веры помотала головой, отчего волосы Сэм растрепались.
– Мы тебя не бросим, – ответила вместо нее Мириам. – Даже не проси.
Саманта откинулась на спинку кресла и медленно выдохнула. Так она и задремала почти до самого вечера. Проснулась лишь для того, чтобы перебравшись в свою спальню, снова провалиться в тревожный сон.
На следующее утро Даниэлла приказала конкурсанткам явиться в гостиную с самого утра.
Саманта припозднилась, и когда вошла в заполненный дамами зал, сразу ощутила общее недовольство, центром которого стала, как только все заметили ее. Гордо вздернув голову, она прошла к облюбованному с момента прибытия в замок окну, к подругам.
Стоило ей вспорхнуть на подоконник, как вперед выступила Лилианна Притор. Она нервно поджимала губы и мелко обмахивалась веером.
– Это возмутительно! – припечатала она, и остальные закивали в знак солидарности.
– Что именно? – уточнила Саманта, потому что герцогиня смотрела прямо на нее.
– Слухи вокруг вас и примарха. Это просто невыносимо! Такого не должно быть в приличном обществе! – то краснея, то бледнея, пояснила она. – Воспитание не позволяет мне произнести вслух все то, что я слышала от горничной.
– Что ж, если ваше воспитание мешает вам называть вещи своими именами, так и быть, я помогу: вы о слухах, что я якобы провела ночь с Его Светлостью? – спросила Саманта с легкой улыбкой.
Дамы синхронно ахнули, кто-то из аристократок картинно обмяк в кресле, закатив глаза. Лица послушниц монастыря порядка остались такими же постными, как и в начале разговора, но во взглядах читалось явное неодобрение. Особенно неистово сверкали глаза Веронике, и Саманта заставила себя отвернуться от белых мантий.
– Поверье, мне эти слухи тоже кажутся возмутительными, – посерьезнела она, но подруги, знавшие Уста богини много лет, слышали в ее тоне отчетливые ноты сарказма. – Однако куда сильнее меня возмущает ваша реакция, дамы.
Под ее укоризненным взглядом девицы замерли, лица некоторых, и без того розовые, откровенно покраснели.
– Меня возмущает, что вы так легко поверили в глупую сплетню, которую – как удобно – твердят все слуги, как один. И даже в деталях наверняка не расходятся, – Саманта говорила совершенно серьезно, только кончики ее губ едва заметно подрагивали. – Хватило всего пары слов, и вы уже убеждены, что Его Светлость мог вас так оскорбить! Нужны ли ему такие невесты?
И замолчала, позволяя смущенным умам собеседниц переваривать ее слова.
В ожидании леди Энкандер ее никто больше не осмелился ни в чем упрекнуть. Однако к моменту прихода придворной дамы все стояли и сидели, погруженные в размышления.
Даниэлла смерила Саманту высокомерным взглядом, в котором Уста богини без труда прочла обещания неприятностей. Затем леди показательно отвернулась и остаток беседы не смотрела на хаоситок вовсе.
– Благодарю вас за прекрасные столы, дамы, – начала она, усаживаясь в кресло. – Победительниц объявят позднее, после подсчета голосов. Однако я надеюсь, вы понимаете, что супруга Его Светлости должна быть не только хорошей хозяйкой, но и обладать другими талантами. Их вы и покажете на сцене в театральном зале. Через три дня.
Дамы восхищенно вздохнули и тут же позабыли о недавнем разговоре, предвкушая вечер песен и поэзии. Только Саманта сидела, будто водой облитая, с кривой улыбкой на ледяном лице.
Бьянка похлопала ее по спине, но спустя несколько мгновений заметила, как забегавший взгляд подруги вдруг остановился и в нем мелькнула озорная искра. Все три хаоситки знали, что никакими особенными талантами Саманта не отличается, но и Мириам, и Бьянка поняли, что она что-то придумала и на этот раз. Однако, судя по кривой улыбке, идея не нравилась даже ей самой.
Глава 15
Заметив улыбку Саманты, Даниэлла Энкандер вдруг посмотрела на нее и широко улыбнулась в ответ.
– Это еще не все, дамы. Чтобы соревнование было честным, мы ввели несколько условий. Во-первых, во избежание предвзятости имя конкурсантки будут объявлять лишь после того, как она завершит выступление и получит оценки. Во-вторых, сцена будет затемнена, чтобы ни у одной из вас не возникло соблазна прельстить Его Светлость своим телом.
Придворная дама смотрела на Саманту прямо, ожидая увидеть признаки раздражения или разочарования, но Уста богини рассмеялась, и всем вокруг вдруг стало горько, хоть никто и не понимал, почему ее веселье так печалит.
– Какое чудное мнение у вас сложилось о невестах. Вы в самом деле полагаете, что дама, появись у нее такое желание, не найдет другого времени, чтобы продемонстрировать Его Светлости свое декольте? – веселилась Сэм, не обращая внимания на возмущенные взгляды.
– Уверена, особенно сомнительные дамы еще и создадут для демонстрации подходящий антураж, – ничуть не смутилась Даниэлла. – Но помогать им в этом я не намерена.
Придворная дама поднялась, показывая, что разговор окончен, и удалилась под не стихающий смех Саманты. После того, как она покинула конкурсанток, остальные тоже сочли за лучшее удалиться.
– Что будете делать? – спросила Сэм у подруг, когда в просторном зале они остались втроем.
Бьянка пожала плечами.
– Сыграю что-нибудь на лютне, но не слишком мелодичное.
– Зачитаю какое-нибудь нудное место из наставлений для тех, кто вступает на путь хаоса, – улыбнулась Мириам. – А ты?
– Есть одна идея, но сначала мне надо убедиться, что я смогу достать все необходимое. И, Бьянка, подыграешь мне?
Щит веры лишь задумчиво вздохнула.
Когда подруги разошлись, Саманта вернулась в спальню и первым делом отправила горничную на кухню с запиской. Пока девушка ходила по поручению, она заглянула в гардероб и придирчиво осмотрела наряды. Только сейчас Сэм обратила внимание, что хотя все они пошиты из тканей темных цветов, ни одного черного среди них не оказалось. Зато нашлись те, которые очень сильно ей не нравились: слишком унылые коричневые и слишком светлые зеленые. И те, и другие покрывал плотный узор из серебристой ленты.
Саманта вытащила их в спальню и оставила пока на кровати. К этому времени горничная вернулась с большим подносом в руках. Сэм поручила ей раздобыть серебряные нитки, иглу и ножницы, а сама подняла клош и улыбнулась: Рон прислал прекрасные пирожные, как она и просила.
Взяв поднос, Уста богини направилась к комнате герцогини Притор. Лилианна никак не могла помочь ей в создании выступления, но Саманта не хотела, чтобы Рихард заскучал в следующие три дня, пока она готовится. А может, наоборот, хотела, чтобы он умирал от скуки, дожидаясь новой встречи.
– Что вы здесь делаете? – спросила Лилианна, нахмурившись, когда горничная провела Саманту в гостиную.
Уста богини заговорила лишь после того, как служанка скрылась за дверью.
– Всего лишь хочу извиниться за беспокойство, которое доставляю вам и остальным дамам, вынужденно играя свою роль на этом отборе, – аккуратно пояснила Сэм и опустила на стол поднос.
– О! – глаза Притор округлились, как только она поняла смысл сказанного. – Конечно-конечно, не беспокойтесь, Уста богини. Я все понимаю, вас наверняка связывает долг.
Сэм извинилась улыбкой. За сделанное и за то, что собиралась сделать.
– Ничего не говорите, – замахала руками Лилианна. – Присядьте.
Послушница монастыря хаоса приняла приглашение и сняла клош с массивной тарелки.
– Угощайтесь, – она пододвинула поднос ближе к Лилианне и с удовольствием отметила, как заблестели ее глаза. – Я вижу, что доставляю много неудобств вам, как и другим достойным конкурсанткам. И хотела бы немного отблагодарить вас за то, как великодушно вы меня терпите.
– В самом деле? – искренне удивилась Притор, разливая по чашкам ароматный чай. – Но ваше участие и само по себе благородно. Вы так отчаянно стремитесь выяснить, кто из нас достоин… Простите, я обещаю, впредь буду об этом молчать.
– Благодарю. И все же не могу остаться равнодушной. Может, вам кажется, что все хаоситки – чудовища, но увы, мы обычные женщины, и нам не чужды простые эмоции, – вздохнула Сэм и пригубила чаю.
Сладкого. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не скривиться.
Минут десять Лилианна что-то обдумывала, не забывая воздать должное стараниям повара, и наконец решительно кивнула собственным мыслям.
– После того, как Его Светлость лично пришел на неформальный ужин, который вы организовали, причин сомневаться в вас у меня все меньше. Как бы там ни было, я выслушаю вас, – заявила она.
“Будто одолжение делает”, – подумала Сэм, но на лице ее мысль не отразилась.
– Еще раз благодарю. Боюсь, я не смогу оказать существенную помощь, но я очень заинтересована, чтобы Его Светлость получил то, что заслужил за минувшие десять лет. А потому хочу поделиться кое-какой информацией на его счет с самыми достойными из дам, – мягко, нарочито растягивая слова, продолжила Сэм.
Лилианна польщенно зарделась, но не стала прерывать гостью.
– Герцог не похож на человека с тонкой душой, однако и у него есть свои тайны. Например, исключительная любовь к поэзии и живописи классического периода господства порядка.
– Напротив, я почему-то не удивлена. Должно ведь в душе такого серьезного человека оставаться место для любви к чему-то прекрасному, – Лилианна мечтательно закатила глаза и улыбнулась. – Я и сама подозревала в нем что-то подобное.
“Что ж, любовь к своего рода прекрасному Рихарду и правда не чужда”, – с улыбкой подумала Сэм, снова касаясь чашки с чаем только кончиками губ.
– Я знала, что вы все правильно поймете, поэтому пришла именно к вам, герцогиня. А еще я знаю, что вы достаточно благородны, чтобы не утаить эти знания от других достойных леди, – заговорщицки подмигнула она и поднялась. – Сама я их сообщить не могу: не все обладают столь же широким взглядом на мир и людей, как вы. Поэтому ради вашей же безопасности, лучше не упоминайте мое имя. Скажите, что узнали о пристрастиях примарха от слуг.
Лилианна вскочила вслед за ней.
– Не сомневайтесь, я не оставлю это преимущество лишь за собой, – кивнула она так уверенно, будто ей только что поручили задачу государственной важности.
На столь пафосной ноте соперницы и распрощались. Саманта обдумывала план следующего визита, но та, кого она собиралась навестить, уже дожидалась в ее гостиной.
Увидев чинно сидящую на диване Веронике, Сэм мелко вздрогнула от неожиданности и несколько секунд заставляла себя просто смотреть на гостью в белой мантии.
– Простите, что пришла без приглашения, – заметив, что ей не рады, пробормотала Веронике, сжимая широкий рукав балахона. – Но я бы хотела с вами поговорить.
– Я вас слушаю, – Саманта постаралась улыбнуться и села на диван рядом с гостьей, утягивая ее за собой.
Веронике опустила голову и снова принялась мять ткань рукавов, уже и без того потрепанную. Саманта подавила желание поторопить девушку и просто ждала.
– Скажите, Уста богини… Как вы отказались от доктрины порядка? В чем была причина? – наконец спросила она пугливым полушепотом.
Лицо Саманты окаменело.
– Если вы пришли лишь для того, чтобы разведывать и разносить сплетни, то прошу вас уйти, – холодно ответила она.
– Нет, простите! – тут же вскинулась Веронике, и даже руки подняла в жесте почти мольбы. – На самом деле я вовсе не хотела выведывать ваши тайны. Просто, мне кажется, только вы можете понять мои сомнения. Вы ведь видели обе стороны…
– Сомнения? – уточнила Сэм в надежде, что это направит Веронике в нужное русло.