Бей в бубен, Хис!

Глава 5

Я плыл, не ощущая ни верха, ни низа. Астрал здесь был густым, как застоявшаяся вода в горном озере — холодный, безликий, проникающий в каждую пору. Я опускался все глубже, и с каждым мгновением границы моего «я» размывались. Руки и ноги, казалось, превращались в дым, в отголоски воспоминаний, которые уносило течением прочь.

Где-то далеко — или, может быть, бесконечно близко — махина имперского корабля мерцала холодным, равнодушным светом. Символ всего, что я ненавидел, и всего, что казалось теперь недосягаемым. Я смотрел, как он отдаляется, и странное равнодушие сковывало мысли. Зачем бороться, если вокруг так тихо? Темнота внутри шептала, что все попытки — лишь суета существ, чья жизнь коротка, как вспышка искры на ветру.

Я вспомнил лицо матери, смех сестренки, запах свежего хлеба по утру — эти образы доносились до меня, как из-под толщи льда. Они больше не жгли. Они стали призраками. Может, это и есть покой? Может, именно здесь, в этой безразличной пустоте, мне и место?

Но что-то внутри — тупая, ноющая боль — не давало раствориться окончательно. Что-то свербило, напоминая о долге. Месть. Слово, которое еще недавно казалось мне единственным смыслом, теперь звучало чужеродно и нелепо. Разве это важно для астрала, где живут лишь тени?

Тьма ласково провела по моему лицу, убаюкивая, обещая, что скоро я забуду вкус крови и тяжесть меча. Но в глубине, там, где скрывалось самое сердце моей злости, крошечный уголек вдруг полыхнул красным. Я вздрогнул. Решение, обещание, принятое где-то там, в реальности.

Месть — вот что вело меня, вот что давало мне силы.

Я собрал эту боль, сжал ее в кулак своей воли, чувствуя, как тело, еще секунду назад безвольно воздушное, наполняется холодной, сосредоточенной энергией. Астрал вокруг перестал быть хаотичной бездной. Он начал подчиняться. Воздух — или то, что здесь заменяло его — уплотнился, становясь опорой.

Миг — и хаос астрала сжался, обретая плоть. Я ощутил под ногами твердь, неприятно пружинящую, будто живую. Вокруг, до самого горизонта, простиралось поле высокой, неестественно сочной травы, которая шевелилась, даже когда стихал ветер. Позади меня простиралась вода — черная, бездонная, то истаивающая густым белесым туманом, то вновь собирающаяся в зеркальную гладь. Она тихо накатывала на желтый песок, не оставляя следов, и плеск — ритмичный, убаюкивающий звал обратно во тьму. Я потряс головой и снова сосредоточился на том, что видел впереди.

Передо мной высился лес. Его деревья, высокие и узловатые, казались выкованными из темного железа. Ветви покачивались, издавая скрип, от которого внутри все сжималось, но я лишь крепче сжал кулаки, так что ногти впивались в ладони. Астрал не терпел колебаний, и я чувствовал, как лес присматривается ко мне — настороженно, с жадным любопытством. Но моя воля была крепка.

Я поднял голову. Далеко в вышине, почти сливаясь с призрачным небом, медленно плыла фигурка имперского корабля. Она казалась крошечной точкой в бесконечности, но для меня она была единственной реальностью. Единственной целью.

Я двинулся вперед. Стоило мне сделать первый шаг, как трава неохотно расступилась, прокладывая узкую тропу. Чем больше решимости я вкладывал в движение, тем осязаемее становился лес. Он наполнялся шорохами — короткими, сухими вдохами листвы, странными вскриками невидимых существ, эхом моих собственных шагов.

Я шел, раздвигая тяжелые ветви, которые норовили хлестнуть по лицу, перешагивал через искривленные корни, похожие на пальцы утопленников. Здесь не было времени, не было усталости — только чистое, звенящее намерение. Я был шаманом, прокладывающим путь через туман собственного сознания. Лес подстраивался, менялся, становясь все более реальным под давлением моей воли. Каждый мой шаг был приказом, каждое движение — актом созидания. Лес вокруг пульсировал, и я следовал за его биением, чувствуя, как где-то высоко надо мной эхом отзывается мощь вражеской воли, скрип снастей и пульсация чуждого пути Ци.

Я вышел на поляну, где воздух был пропитан влагой, запахом прелой листвы и яростью. Аура столкнувшихся здесь сил царапала кожу, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. В центре поляны, в бешеном клубке, сцепились двое. Я присмотрелся и замер. Одним из противников была ласка — крошечная, чуть больше ладони, с блестящей буровато-коричневой шерсткой и белым воротничком на груди. Ей противостояло нечто болезненное, на что долго было тяжело смотреть: скрученная, словно старая коряга, тварь с горящими красными глазами, от которой веяло тленом.

Это не было просто сражение. Коряга искажала пространство вокруг себя, заставляя саму реальность трещать по швам. Гибкая ласка, мелькавшая всполохами вокруг твари, олицетворяла кусочек обычного мира, которому я принадлежал. Я тут же выбрал сторону в этой схватке, остаться равнодушным наблюдателем я не мог.

Мне нужно было оружие. Взгляд метнулся по траве, и я не столько захотел, сколько приказал. Оружие. Реальность послушно откликнулась — из густого тумана у корней деревьев, будто соткавшись из самой сути астрала, среди травы показалась внушительно выглядящая палка. Сучковатая, влажная, пахнущая свежей землей, она ощущалась в руке уверенной тяжестью.

Зверек пискнул, отлетая в сторону после очередного удара коряги. Тварь медленно, с хрустом переставляя узловатые конечности, поползла к нему, не замечая меня.

Я сорвался с места. Вложив всю свою решимость в удар, я обрушил палку на сплетение корней коряги. В голове вспыхнуло: «Бить не по телу, а по нитям!». Я не понимал, откуда пришло это знание, но в момент удара я почувствовал потоки — тонкие, пульсирующие нити, удерживающие тварь в этой реальности.

Раздался треск, от которого заложило уши. Из коряги брызнула едкая зеленая жидкость, шипящая при соприкосновении с землей. Тварь завизжала — это был звук ломающегося железа и предсмертного вопля одновременно. Моя палка разлетелась в щепы, оставив в руках лишь заостренный обломок, но я не остановился. С яростью, граничащей с безумием, я вонзил этот острый кусок дерева в самое средоточие красного свечения.

Последний визг — и тишина обрушилась на поляну, тяжелая и густая.

В тот же миг меня окатило ледяной волной, за которой последовал неистовый прилив бодрости. Мое тело, еще недавно измотанное бегом, вдруг наполнилось гудящей силой. Волосы взметнуло невидимым ветром, а сознание стало кристально ясным. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел, как от останков коряги в землю уходит тусклое мерцание, которое я жадно впитывал каждой клеткой. Это было мое первое осознанное поглощение, первая самостоятельно выигранное сражение в астрале.

Я медленно опустил взгляд. Ласка не подавала признаков жизни. Она лежала крошечным свернувшимся клубочком, лишь едва заметный подрагивающий бок выдавал, что она еще жива. Я бережно уложил ласку под ханьфу, у груди тотчас же почувствовался холодок.

Лес кончился и вывалился на песчаный берег. Вода, истаивающая вдалеке туманом, с плеском накатывалась перед моими ногами, рассыпаясь брызгами.

До корабля оставалось еще далеко, он удалялся по небу, становясь все меньше.

Недалеко от берега, среди нестройных волн, покачивался обломок мостика — массивный кусок темно красного дерева, оторванный от имперского корабля.

Я с шумом вбежал в воду, брызги взметнулись в воздух. Пробрел по пояс в воде, запрещая себе смотреть на туман в далеке, в который обрывалась вода.

Это просто вода. Просто вода, — твердил я себе.

Наконец я поймал обломок и побыстрее выскочил на берег. Это было именно дерево. Не что-то из астрала, а обычный кусок дерева. Я смотрел на него, вода в плотную древесину не впитывалась и сейчас, он лежал передо мной практически сухой. Лишь пара капель собрались на его поверхности, отражая свет, который шел не от солнца, а казалось от самого пространства астрала.

Корабль уходил высоко надо мной, постепенно превращаясь в точку. Корабль. Это часть корабля. Я вспомнил как практики Ци использовали свой меч, чтобы летать на нем. Летать в нашем мире. А здесь астрал, где главное воля и желание, как говорил мне Иых.

Я швырнул обломок перед собой и, пока тот не коснулся земли, запрыгнул сверху, вкладывая в этот шаг все свое намерение.

Дерево взбрыкнуло, как молодой жеребец, почувствовавший седока. Оно вибрировало, пытаясь сбросить меня, из его недр казалось вырывался гул, полный ярости. Хоть в воздухе и не раздалось ни звука. Я сжал челюсти, впился пальцами ног в гладкую поверхность.

— Подчинись! — рыкнул я.

Обломок дернулся последний раз и замер. Скрип сменился мягким, утробным гулом, доска под ногами начала светиться тусклым багровым светом, резонируя с моим дыханием. Она больше не была куском дерева — она стала продолжением моих ног, моей волей.

Мы рванули вперед. Корабль впереди стал отчетливее, но астрал вокруг, почувствовав мою волю, начал выталкивать наружу свои скрытые угрозы.

Именно этот азарт — мое предвкушение скорой расправы — и привлек его.

Ощущение возникло внезапно: давящая, холодная тяжесть за спиной. В воздухе, и без того густом от тумана, повисла мертвая тишина. Я не обернулся, но каждой клеточкой тела почувствовал: за мной наблюдают. Не кто-то, а нечто. Безмолвное, древнее и безмерно голодное.

Резкая боль пронзила грудь. Зверек, спрятанный под ханьфу, с остервенением вцепился зубами в мою кожу. Я дернулся в сторону, доска вильнула в сторону. А рядом со мной, где еще недавно было мое плечо, метнулось темное щупальце. Оно было толще человеческого тела, покрытое ороговевшими наростами, и двигалось с пугающей, неестественной плавностью.

Зверек спас меня от смерти, отплатив за мою доброту.

Я с трудом удержал равновесие, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Погоня превратилась в безумный танец. Существо выстреливало щупальцами одно за другим, пытаясь прихлопнуть меня, как надоедливого комара. Но я не собирался становиться легкой жертвой. Я лавировал среди призрачных островов, проносился под обрывками облаков, выныривал из морей, по которым невидимый ветер гнал барашки волн. Доска под ногами, подчиняясь моему бешенству, превратилась в послушный снаряд: я совершал немыслимые кульбиты, уходя от ударов в последнее мгновение.

Я чувствовал ауру существа — мощную, подавляющую, абсолютно чуждую. В ней не было разума в человеческом понимании, только чистый, доведенный до абсолюта инстинкт — съесть, поглотить, выпить все чувства.

Очередное щупальце с грохотом ударило в астральный островок, разнеся его в брызги тумана, но я был уже далеко. Я резко ушел в пике, совершил разворот и пронесся прямо над массивным телом чудовища, мелькнувшим в тумане.

Тварь замерла. Огромное, безмолвное, оно на миг зависло, словно осознавая бесполезность усилий, а затем развернулось и стало удаляться, все так же клубясь щупальцами и аурой злобы и похоже собираясь оставить меня в покое.

Слишком много усилий для такой мелкой цели, как я?

Я выдохнул, чувствуя, как дрожат руки. Впереди, закрывая собой полнеба, висел корабль. Огромный, величественный, он казался теперь простой, понятной и даже предсказуемой угрозой. В сравнении с бездной, из которой я выбрался, практики Ци уже не выглядели непобедимыми богами.

Я обернулся, посмотрел на растворяющееся в астрале существо. Чудовище медленно клубилось, погружаясь обратно в свои серые бездны. Оно насытилось или просто решило, что я — лишь досадная помеха, не стоящая усилий. Но теперь оно было нужно мне. Я развернул доску и рванул назад, к призрачной горе щупалец.

Подлетел вплотную, чувствуя, как от существа исходит густой, затхлый смрад астральной гнили. Оно лениво притормозило, словно раздумывая, стоит ли тратить силы. Я действовал по наитию: в момент, когда ближайшее щупальце дернулось в мою сторону, я не ушел в сторону, а уклонился ровно настолько, чтобы чиркнуть краем доски по бугристому наросту на его коже.

Раздался чавкающий звук, и брызнула зеленая жижа — кровь астрального хищника.

Тварь дернулась. Я не дал ей опомниться: рванулся в сторону корабля, на ходу выбивая из щупальца еще порцию эссенции. Каждое касание оставляло на его теле след моей энергии, как будто я ставил клеймо, указывающее путь. Я больше не был просто «комаром» — я стал тем, кто ведет охотника.

Из-за пазухи высунулась острая мордочка ласки. Зверек серьезно посмотрел на меня, как бы спрашивая, не тронулся ли я умом?

— Так надо, — буркнул я, резко уходя в сторону от очередного выпада.

Щупальце, толщиной с древесный ствол, просвистело в воздухе, едва не сбив меня с доски. Я ускорился, чувствуя, как существо за моей спиной входит в раж. Теперь оно преследовало не меня — оно преследовало след, который я тянул к кораблю.

Я спикировал вниз, лавируя между астральными вихрями, и в последний момент вывернул в сторону.

Существо, ослепленное яростью и голодом, не успело затормозить. Огромное щупальце, сминающее все на своем пути, с грохотом врезалось в борт корабля. Раздался звук, от которого заныли зубы: не просто треск дерева, а скрежет самой реальности. Там, где щупальце вошло в борт, вспыхнули золотистые искры Ци, тут же гаснущие в контакте с астральной гнилью. Дерево корабля задрожало, прогнулось под напором, но выдержало.

Существо взревело — беззвучно, но так, что само пространство вокруг корабля пошло рябью. Оно зацепилось за борт, впиваясь в обшивку, и корабль, доселе величаво плывший по тропе, содрогнулся всем корпусом.

Корабль ожил. Из бортов, прямо сквозь обшивку, с резким шипением вырвались сгустки ослепительно-белого света. Они прошивали туман астрала, оставляя за собой дымящиеся раны в существе. Когда такой сгусток попадал в щупальце, плоть твари начинала испаряться, превращаясь в едкий серый дым еще до того, как успевала коснуться корпуса. Монстр взревел — этот звук я ощутил всем своим существом, вибрация вошла прямо в кости, заставляя их резонировать в такт безумному голоду хищника.

Разъяренное существо выбросило из своей центральной массы еще с десяток щупалец. Они с грохотом, достойным падения обрушающихся гор, обвились вокруг корабля. Дерево заскрипело — звук был похож на крик живого существа, которое медленно переламывают пополам. Я видел, как имперский корпус прогибается под колоссальным давлением, но пока не ломается.

А потом корабль начал готовиться к прыжку.

Сначала появился звук: низкий, утробный гул, который быстро нарастал, превращаясь в вибрацию такой частоты, что мир вокруг стал двоиться. Воздух зазвенел, как натянутая до предела струна. Вдоль бортов вспыхнули разноцветные всполохи — словно кто-то решил перекрасить саму ткань мироздания.

Я смотрел на это, вжавшись в обломок доски, и чувствовал себя ничтожным. Моя ярость, мое шаманство — все это казалось сейчас детскими игрушками перед лицом такой мощи. Они не просто управляли астралом, они перекраивали его под себя, не считаясь ни с кем и ни с чем.

Корабль мерцал, окутываясь коконом света, готовясь в любой миг пробить завесу и уйти из этого мира. А я оставался здесь, мелкий свидетель их величия, сжимающий в руках кусок их же корабля, понимая — чтобы добраться до них, мне придется стать тем, кто сам способен разрывать реальность.

Гул достиг пика, превращаясь в чистое, невыносимое напряжение. Оставаться здесь стало смертельно опасно. Я рванул в сторону от места столкновения гигантов.

Корабль позади превратился в россыпь призрачных самоцветов. Он мерцал, пульсировал, готовясь пробить завесу.

Я с удивлением посмотрел на свои руки, моя кожа становилась полупрозрачной, доска, часть корабля, на которой я летел, тоже зажглась самоцветами. Похоже корабль собирался захватить нас с собой обратно в наш мир.

Вдруг — острая, невыносимая боль в плече. Я дернулся, видя, как черное щупальце, само сотканное из теней, проходит сквозь мою призрачную плоть, оставляя на ней рваный след. Жжение — холодное, липкое — мгновенно разлилось по всему телу, но додумать это я не успел.

Меня вышибло из астрала.

Реальность ударила под дых. Мир, только что бывший призрачным и послушным, обрушился на меня всей своей тяжестью. Грохот грома, от которого заложило уши, рев океана, хлещущий по лицу ледяной дождь — все это смешалось в одну безумную какофонию. Я задыхался, пытаясь вдохнуть воздух, но легкие наполнялись лишь соленой водяной пылью, запахом йода, водорослей и первобытного страха.

Глаза, привыкшие к призрачному свету астрала, слезились от ослепительных вспышек молний. В их неверном, рваном свете я увидел корабль: он завалился на бок, его мачты беспомощно взлетали на волнах и падали обратно в разверзавшуюся бездну, а величественная фигура птицы на носу безумно скалилась в отсветах молний.

Я завис в воздухе на мгновение, а затем мир, в который я вернулся, с дикой силой швырнул меня вниз.

Удар о воду лишил меня остатков сил. Я оказался в кипящем котле: волны, высотой с Расколотые горы, швыряли меня, как мусор. Я отчаянно барахтался, хрипя и выныривая лишь на мгновение, чтобы тут же снова оказаться погребенным под толщей ледяной воды.

В какой-то момент рука нащупала жесткую, переплетенную веревку. Снасть! Я вцепился в нее, наматывая на пальцы, чувствуя, как волокна впиваются в кожу. Меня швырнуло обо что-то твердое — обломок мачты. Я вцепился в него, он был спасительным куском стабильности в этом хаосе.

Новая волна с силой приложила меня о дерево — в глазах потемнело, во рту появился вкус железа. Но я не разжал рук. Даже когда сознание начало медленно ускользать, превращаясь в черную воронку, мои пальцы продолжали судорожно сжимать снасти, удерживая меня на грани жизни и смерти.

Глава 6

Снова клубящийся туман окружал меня. Я почти сразу понял, что это снова глубже, чем сон. Снова где-то на границе яви и астрала. Я сделал шаг, белесое ничто уплотнилось, снова зашелестели, закачались деревья в темноте ночи, запахло хвоей. Еще миг, и я очутился на поляне, где все так же горел, стреляя вверх искрами костер, а рядом сидел мой учитель Иых.

Он задумчиво смотрел на огонь, положив подбородок на сложенные на посохе ладони.

— Учитель?! — я дернулся, чтобы подбежать к Иыху.

— Хис… — учитель кивнул головой, легкая улыбка тронула его лицо. Но он все так же не отрывал подбородок. От ладоней, положив на ладони и подбородок, смотрел на огонь.

Я остановился, не зная с чего начать.

— Учитель… — мне хотелось так многое сказать, что-то, расспросить его о путях шаманов, вспомнить про дом, про родных…

Иых вздохнул и серьезно посмотрел на меня. Его темные нечеловеческие глаза казалось заглядывали мне в душу:

— Хис, это последний раз, когда мы с тобой встречаемся.

Он не дал мне возразить, приподняв ладонь, и тут же продолжил:

— Я задержался сколько мог, вел тебя и теперь покидаю преисполненный спокойствия. Возможно, наш род прервется, но ты не покроешь память своих предков позором, — он кивнул и пристукнул посохом, выпрямился, — Да, ты выбрал путь мести. Что ж, таков твой выбор. Будь тверд на этом пути. Но прошу тебя, если в жизни настанет развилка: выбрать смерть или отступить на время, то пожалуйста отложи свою месть.

— Учитель! — опять воскликнул я.

Я не знал, как выразить все те чувства, что переполняли меня. Уверить, что не подведу? Не выберу смерть? Я… Конечно же, я не хотел умирать. Кто в здравом смысле этого хочет?

— Постой, Хис, — помотал головой Иых. Его темные глаза смотрели на меня нечитаемо. Я не мог понять. Какие эмоции переполняют учителя? Есть ли эмоции там, за гранью?

— Учитель! — вдруг меня осенило и задохнувшись от догадки, я сам не заметил, что перебиваю его, — А в тот раз… Когда я упал, и зверь, барс — спас меня? Это была твоя помощь? Ты помог мне?

— Да, Хис, — он улыбнулся кончиками губ и согласно качнул головой.

— А когда мне открылся проход в долину? — тут же вспомнил я.

— Хис, — снова качнул он головой, ничего не говоря.

Я не стал наседать на его. Но тот момент на острове в астрале, где схлестнулись ласка и бесформенный хищник, когда будто из-за плеча пришла подсказка. Да, это тоже был он.

— Ты выбрал путь мести, — продолжил Иых, — Не медленного развития, когда ты мог бы собрать ресурсы, людей и спустя много лет совершить свою месть. А решил, что не сможешь под другому жить, зная, что твои враги дышат с тобой одним воздухом.

Он покачал головой:

— Ты уже видел, что практики – непростой враг. Разобраться в астрале не получилось, а дальше они будут на своей территории. Тебе придется искать ресурсы и помощи – уже здесь на чужбине.

Я кивнул, внимательно прислушиваясь к словам Иыха.

— Не доверяй никому. Здесь ценят только силу. Ты сможешь заручиться поддержкой только, если сможешь что-то предложить взамен. Если будет понятно, что тебя смертельно опасно обманывать. Ну или, — он усмехнулся, — Слишком хлопотно. Сейчас ты все еще птенец, хотя у тебя большой потенциал.

— И Хис, — учитель остановился, серьезно посмотрел на меня, — Практики приходили за камнем душ. Ты должен знать, что они провели ритуал, и к камню привязаны все погибшие жители деревни.

Я почувствовал, как кровь приливает к голове, меня охватывает чувство ужаса. И следом ярости.

Они не ушли на перерождение! Их не забрал Розбар за свой стол бесконечного пира.

— Тебе нужно не только отомстить, — предложил учитель, — Тебе нужно найти Камень душ и освободить Греев.

— Да, учитель! — воскликнул я.

— Хис, мое время истекает. Мне нужно идти.

— Учитель! – протестующе воскликнул я.

Ведь мне еще столько нужно было спросить, узнать, попросить совета…

Но лес, костер и окружающее пространство начала постепенно распадаться, подергиваясь белесым туманом.

— Учитель!.. — опять закричал я. Как будто пытаясь собрать весь этот ускользающий мир, схватить его пальцами и собрать вместе.

— Жизнь твоя не будет простой — боль, страдания, горечь потерь. Ты пройдешь с этим рука об руку, но, Хис… — учитель стал практически невидим, слившись с клубящимся туманом, — Как бы то ни было — это твоя жизнь и другой не будет. Вдыхай полной грудью, живи! Чувствуй!

Вокруг уже не было ни леса, ни ночи, ни костра. Лишь клубился белесый туман.

— Жизнь стоит того, чтобы жить, Хис. Проживи свою жизнь счастливо, несмотря ни на что!

Отзвук его слов, заколыхался, истаивая в тумане.

— И Хис… – донеслось до меня едва слышно, обволакивая со всех сторон. Казалось, я увидел, как Иых улыбается, — Бей в бубен, Хис!

Белесый туман заколыхался, истаивая дымом.

Постепенно я вынырнул из сна. А затем в меня без предупреждения плеснуло водой, и сразу же накрыло с головой. Я тут же проснулся и, выпучив глаза, потянулся изо всех сил к сверкающему, где-то там за колышущейся гранью воды, дрожащему шару солнца.

Вынырнул и, закашлявшись, стал отплевываться от залившейся через нос соленой воды. Увидел перед собой обломок мачты и вцепился в опутывающие его снасти.

Волны подхватили меня вместе с ним, а затем с плеском бросили вниз. Все внутри замерло, я будто во весь дух летел с горки. Следующая волна подхватил снизу и опять вскинула на верху, чтобы снова прокатить на себе. Это… Это было восхитительно!

***

Сверху палило пронзительно яркое солнце, обжигающе впиваясь своими лучами. На лице будто застыла маска из морской соли. Было тихо и умиротворяюще спокойно. И абсолютно никого вокруг. Ни корабля, ни других выживших, ни обломков.

Вдруг я почувствовал, что меня покусывают за пятки! Я взбрыкнул, дернулся почти выскочив из воды, а затем плюхнулся обратно в каскаде брызг. Я с оторопью и страхом посмотрел в воду, закрутил головой. Внизу сквозь прозрачную воду стало видно, как прыснула стайка мелких рыбешек.

Фух, всего лишь мелочь, — с облегчением выдохнул я, внутренне стараясь убедить себя, что все хорошо, и с вновь подступающей тревогой всматриваясь вокруг, — Мелкие рыбешки — это конечно забавно, но что делать если мной заинтересуется какая-то здоровая хищная рыбина?!

Вдруг одежда на груди зашевелилась из-за пазухи высунулась мордочка ласки. Черные глаза бусинки зажмурились от яркого солнечного света, зверек принюхался, усы на морде встряхнулись, будто человек поморщился. Затем она сладко зевнула, маленькие круглые ушки прижались к голове, и тут же одним прыжком ласка выскочила на скользкий, блестящий на солнце обломок мачты.

Прыжками, выгибаясь дугой, как пушистая, сверкающая на солнце радуга проскочила к одному краю, застыла выглядывая что-то, затем снова пушистой радугой перескочила на другой конец мачты.

На миг застыла, пошевелила черным носиком, принюхиваясь, а затем требовательно заверещала, защелкала. Будь у нее руки, еще бы и ткнула пальцем куда-то туда, где ее явно что-то заинтересовало. В целом внимание мое привлекла.

Я с плеском вытянул себя рывком вверх, так что на миг оказался над водой и в саженях пяти от себя увидел перевернутую лодку.