Конец Земли. Проект VITA

Бель горько усмехнулась, скрестив руки на груди.

— И знаете, что было дальше? Я почти уверена, что все эти политики, миллиардеры, звёзды и прочие «хозяева жизни» просто попытались спасти свои шкуры. Могу только догадываться, какая там началась грызня. Когда корабль тонет, элита первой бежит к шлюпкам. Наверняка бились насмерть за места в правительственных бункерах или на каких-нибудь спасательных шаттлах, сметая друг друга с пути. Те, кто ещё вчера сверкал белозубыми улыбками с экранов, тогда, скорее всего, вгрызались конкурентам в глотки ради глотка очищенного воздуха.

Она говорила об этом не как о факте, а как о холодной, математической неизбежности.

— А в это время на улицах оставленные ими люди просто сходили с ума от паники. Бунты вспыхивали один за другим. Даже солдаты — те самые «миротворцы» — быстро смекнули, что защищать больше некого. Вместо того чтобы сдерживать толпу, они срывали шевроны и присоединялись к ней. Магазины вынесли за считанные дни, города добили мародёры, а тех, кто уцелел в этой мясорубке, добили мутанты. Нас теперь буквально по пальцам пересчитать.

Она обвела взглядом слушающих, словно давая им время осознать масштаб.

— Интеллигентное общество, великая экономика, влиятельные государства, века прогресса — казалось бы, мы должны были учиться на своих ошибках. Но всё. Это. Рухнуло. К чертям. Собачьим, — зло прочеканила она. В каждом слове звенело презрение, густо замешанное на отчаянии. — Теперь нет ни правительств, ни армий. Нет своих и чужих. Половина планеты просто вымерла. Океаны, моря, реки — большая их часть отравлена. Почва мертва, на ней не растёт ничего, кроме сорняков. Дождь… — голос Бель дрогнул. — Иногда с неба льёт такой дождь, что кожа покрывается кровавыми ожогами. Я даже представить боюсь, сколько видов животных исчезло навсегда, а сколько превратилось в чудовищ. Земля погибает, — тихо подытожила Анабель. — Всё, что давало нам жизнь, медленно, но верно умирает. Мы идем к глобальному голоду, тотальному обезвоживанию и нехватке воздуха. Рано или поздно нас всех не станет. Потому что человечество сделало всё возможное, чтобы добить этот и без того измученный шар.

Взгляд Анабель поник. Она на несколько секунд уставилась себе под ноги — казалось, ей нужна была эта пауза, чтобы не сорваться. Но, когда она снова подняла глаза, её тон вновь стал сухим и деловым. Она ухватилась за конкретику, как за спасательный круг.

— Такие крошечные группы, как наша, просто пытаются отсрочить неизбежное. Мы нашли это место два месяца назад. Небольшая бетонная постройка, пара комнат, просторный зал, ветхий сарай и остатки забора. Мы восстановили всё в кратчайшие сроки, буквально голыми руками. Вокруг полно одичалых. Есть и другие группы, которые не прочь прийти на всё готовое и отнять наш «лакомый кусочек». Они нападали на нас, пока мы возводили стены. Многие из наших погибли, — её челюсти сжались. — Но теперь мы в относительной безопасности. Поэтому, если решите остаться, вам придётся работать наравне со всеми. Укреплять периметр, латать крышу — это в первую очередь. Убирать, работать в столовой, распределять ресурсы и стоять в дозоре. Наш лагерь, кстати, называется «Восход». И здесь найдётся место только тем, кто делает своё дело честно и без нытья.

Анабель сделала шаг назад, заложив руки за спину.

— И не обижайтесь, если люди будут смотреть на вас с подозрением. Сейчас такое время, когда доверие — это непозволительная роскошь. Я рассчитываю на ваше благоразумие хотя бы потому, что впустить вас сюда было исключительно моим решением. Но вы также вольны уйти, если захотите. Вы не заложники и не заключённые.

После этой пронзительной речи в сарае повисла мёртвая, звенящая тишина. Картина мира за стенами Элеайда прояснилась, но от этого стало только страшнее. В голове Мэри вдруг всплыло то самое видео и слова отца, который тоже отказывался называть происходящее обычной Третьей мировой. Внутри всё болезненно сжалось: если даже он тогда понимал истинную природу этой катастрофы, значит, реальность куда страшнее любых теорий.

— Я дам вам несколько минут, чтобы переварить всё это и обдумать моё предложение, — холодно разрезала тишину Анабель. Она перевела взгляд на Уайт, и в её глазах читалась жёсткая оценка: она взвешивала не только саму Мэри, но и её готовность нести этот крест. — Мэри. Я буду ждать снаружи.

С этими словами блондинка резко развернулась и вышла за хлипкую деревянную дверь, не оставив ни единой секунды для споров.

После ухода Торн ступор спал, будто кто-то щёлкнул выключателем. Ребята мгновенно ожили: заспорили, запаниковали, начали перебивать друг друга, выплёскивая накопившийся страх. Гудящий хор голосов быстро слился в одну истерическую волну, давящую на виски. Мэри крепко зажмурилась — резкая головная боль ударила так, что перед глазами вспыхнули тёмные искры.

— Замолчите! Пожалуйста! — выкрикнула она. В её голосе не было привычного раздражения, лишь отчаянная попытка удержать группу от распада.

Все, будто по команде, устремили на неё взгляды и замолчали, словно вспомнив, что сейчас не время топить друг друга в панике.

— Мы должны ненадолго остаться, — уже тише предложила Мэри, заставляя себя говорить ровно и размеренно. — У нас катастрофически мало еды и воды, а о лекарствах я вообще молчу. Судя по всему, в городе сейчас настоящая мясорубка. И угрозу представляют не только мутанты, но и люди, которые могут прострелить нам головы просто за то, что мы пересекли их невидимую границу.

Некоторым показалось, что это был неприкрытый укол в сторону Торн, но Мэри не позволила себе отвлечься на эмоции.

— Я думаю, нам нужно перевести дух. Выспаться, залечить раны и хотя бы немного разобраться в том, как теперь работают правила в этом мире. К базе мы всегда успеем, торопиться сейчас — чистой воды самоубийство. Я считаю, нам стоит осесть здесь на неделю, может, на две. Собраться с силами. Заручиться их помощью, а уже потом отправляться в путь. База никуда не денется, а вот мы должны быть ко всему готовы.

Она говорила жёстко, но её слова были продиктованы железной логикой: без сна, провизии и аптечки они не дойдут ни до какой цели. И хотя отец просил поторапливаться, сейчас этот план был единственным разумным выходом.

— А ты уверена, что нам вообще разрешат просто так остаться здесь на недельку-другую, словно в санатории? — язвительно встряла Сьюзен, опаляя Мэри ядовитым взглядом. Казалось, она специально пыталась вывести её из равновесия.

— Думаю, Анабель примет нас и на этот срок, — хладнокровно ответила Мэри, хотя внутри у неё всё дрожало от напряжения. — Но отдыхать мы не будем. Она ясно это обозначила. Мы возьмёмся за работу и поможем им всем, чем сможем. Взамен получим пищу, кров и медицинскую помощь. И настоятельно советую не забывать о тренировках в свободное время, — добавила она с металлом в голосе.

— Ты права, — коротко кивнув, согласилась Кэрол. — Это мудрое решение. Прыгать в обрыв без страховки нам сейчас ни к чему.

Группа переглянулась. Тяжело, нехотя, но они пришли к согласию — потому что любой другой путь пах смертью.

Мэри устало потёрла переносицу.

— Кэрол, — тихо позвала она женщину, когда гул голосов немного стих. — Почему я? Почему, когда мы наткнулись на них, вы сказали Торн, что именно я нас веду? Почему меня привязали к стулу и допрашивали, пока вы сидели здесь?

Харрисон посмотрела на неё внимательным, долгим взглядом. В её глазах не было ни капли сожаления.

— Потому что так и есть, Мэри, — спокойно ответила Кэрол, подойдя ближе. — Гастус не зря вкладывал в тебя столько сил, как и я. Ты думаешь, обрести силу — это когда ты просто стоишь впереди? Нет. Быть сильной — это когда ты не ломаешься, когда вокруг рушится мир. Я вижу твой потенциал. И я дала ей тебя. Привыкай нести ответственность, Уайт. Ты больше не тень.

У Мэри перехватило дыхание. Если бы кто-то несколько месяцев назад сказал, что к ней будут прислушиваться, что люди доверят ей свои жизни, она бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но волны новой реальности неумолимо захлёстывали её одна за другой. Ей приходилось учиться держаться на плаву в каждую секунду своего существования. Ей до тошноты не нравилось это бремя, но, с другой стороны, оно спасало. Оно отвлекало от пульсирующей боли в груди — боли по маме, по сестре, по друзьям, боли по нормальной жизни, которую она могла иметь.

— Иди. Бель ждёт, — мягко подтолкнула её Харрисон.

У Мэри от волнения болезненно сжался желудок.

Она поспешно вышла из сарая и увидела Торн, стоящую к ней спиной. Уайт невольно отметила, что блондинка в превосходной физической форме. В её осанке читалась тренированная собранность — стойка человека, который привык выживать, а не надеяться на чудо. Но было в ней и что-то ещё… Что-то странно притягательное. Словно Анабель обладала именно той непоколебимой силой, которой самой Мэри всегда так отчаянно не хватало.

— Мы останемся, — ровным тоном произнесла Мэри, поравнявшись с Торн.

Она едва дотягивалась макушкой до носа блондинки, из-за чего инстинктивно выпрямила спину и вскинула подбородок.

— Я буду очень признательна, если ты позволишь нам задержаться на пару недель. Мы готовы работать. Сделаем всё, что в наших силах, а как только встанем на ноги — уйдём.

— В городе очень опасно, — сухо констатировала Бель, даже не удостоив её взглядом. Это прозвучало не как мнение, а как железобетонная аксиома.

— А разве сейчас не везде опасно? — едко парировала Мэри.

Ответа не последовало. Вздохнув, Уайт решила выложить карты на стол — скрывать их конечную цель было уже глупо.

— Нам нужно добраться до военной базы. Нас там ждут.

— Значит, вы направляетесь в Вэстгард? — Анабель наконец повернула голову, вопросительно вскинув правую бровь. В её холодных глазах скользнул интерес.

— Да. Но откуда ты…

— Я знаю намного больше, чем тебе кажется, Мэри, — перебила Бель. Она сделала акцент на её имени так, что это прозвучало одновременно и как предупреждение, и как приглашение. — Через пару минут подойдёт Роб. Он расскажет, что нужно делать, и проводит вас к шатрам. А та комната, где мы были, — моя. Зайди туда вечером. Обговорим детали.

И снова, погрузившись в какие-то свои мысли, Анабель стремительно зашагала прочь, даже не обернувшись.

Она определённо впечатляла. От Торн исходила мощь и стать, которых, как казалось Мэри, она сама была напрочь лишена. И от этого становилось то ли пугающе, то ли странно спокойно: рядом с такими людьми можно было выжить. Если, конечно, в один прекрасный момент они не решат пустить тебе пулю в лоб.

***

Спустя пару часов людей распределили по лагерю — в основном по трое на просторный шатёр. Мэри и Кэрол достались индивидуальные палатки, поменьше. Внутри было тесновато, но вполне хватало места, чтобы бросить спальник и сложить немногочисленные вещи. Настоящим подарком оказались импровизированные душевые и уличные туалеты за деревянным сараем. Это вызвало у выживших дружный вздох облегчения: даже в эпицентре конца света человек отчаянно цепляется за возможность смыть с себя кровь, грязь и липкий страх.

Чуть позже Роб собрал всех у сарая и принялся раздавать наряды. Командовал он чётко и по делу: кого — на кухню, кого — копаться в огороде, кого — латать ограждение. Вскоре люди разбрелись по своим шатрам. Без назначения остались только тяжелораненые. И Мэри.

— Для тебя работы пока нет, Уайт, — произнёс Роб. Его бас звучал на удивление мирно, что никак не вязалось с габаритами медведя-гризли и его недавней агрессией.

— Если работают мои люди, я тоже буду, — Мэри упрямо вздёрнула подбородок, тяжело посмотрев на гиганта. — Я не собираюсь сидеть у вас на шее без дела.

Роб шумно выдохнул и закатил глаза.

— Боже. Два сапога пара. Вы своими взглядами обе можете дыры в бетоне прожигать, — фыркнул он.

Мэри непонимающе нахмурилась.

— Ты и Анабель, — пояснил здоровяк, словно это было самой очевидной вещью на свете. — Сделай одолжение, перестань на меня так смотреть. Я и от неё уже натерпелся.

Мэри горько ухмыльнулась, не подозревая, что со стороны действительно выглядит устрашающе. Заметив это, Роб не сдержал короткой, неловкой улыбки.

— Будет тебе работа. Но точно не сегодня. Вечером поговоришь с Бель, там и решим.

Он переступил с ноги на ногу, виновато косясь на свежую рану на её лбу, и смущённо взъерошил свои рыжие кудри.

— Слушай… извини, что приложил тебя прикладом. Погорячился.

Мэри молча кивнула, принимая извинение.

— Сходи-ка ты в лазарет. Без обид, но вид у тебя сейчас дерьмовый, да и бровь нужно нормально зашить, — с неожиданным сочувствием буркнул он. — Помнишь коридор в здании, по которому тебя вела Бель? Третья дверь слева от входа. Там наш док.

Одарив Мэри напоследок робкой, извиняющейся полуулыбкой, гигант развернулся и поспешно зашагал прочь, явно радуясь возможности сбежать.

***

После двух часов, проведённых в медпункте, последние силы оставили Мэри. Она сидела на кушетке, чувствуя себя так, словно из неё выжали саму жизнь. Обработка глубоких ссадин и ран заняла целую вечность, и каждый раз, когда к коже прикасалась пропитанная спиртом вата или хирургическая игла, её измученное тело непроизвольно вздрагивало.

— Осталась последняя пара стежков, и голова будет как новенькая, — негромко произнесла врач, пытаясь хоть как-то смягчить тяжёлую тишину в кабинете. Работать с таким угрюмым пациентом было почти физически неуютно.

Ещё через несколько минут пытка закончилась.

Женщина незаметно разглядывала Мэри и про себя удивлялась. Рассечённая бровь, глубокие гематомы, отбитые рёбра — любой другой человек на её месте выл бы от боли или просил обезболивающее. Но, пока Уайт зашивали и обрабатывали, она не издала ни единого звука. Только тихо шипела сквозь зубы, когда становилось совсем невыносимо. Выдержка у этой хрупкой девчонки была пугающей. Врач не могла знать, что физическая боль для Мэри сейчас не значила ничего по сравнению с той мясорубкой, которая творилась у неё в голове. Она держала лицо, потому что если бы позволила себе сорваться хотя бы на секунду, то уже не смогла бы собраться обратно.

— Девочка моя… — мягко начала врач, аккуратно приклеивая пластырь на лоб Мэри. — Откуда у тебя такие побои? Я хирург, я знаю, как выглядят случайные травмы, а как — целенаправленные удары. Тебе повезло, что у тебя не отбиты внутренние органы.

Мэри напряглась, инстинктивно закрываясь.

— Извините, мисс? — глухо спросила она, уходя от ответа.

— Ох, прости, — женщина невесело усмехнулась. — Забыла представиться. Элайза Райт.

— Мисс Райт, моё имя…

— Мэри Уайт. Я знаю, — она коротко улыбнулась. — И давай просто Элайза. Никаких «мисс».

— Хорошо. Элайза… — Мэри на секунду замялась, глядя в пол. — Я бы не хотела это обсуждать.

— Понимаю, — врач положила тёплую руку ей на плечо, слегка сжав его. — Но не держи всё в себе. Мы тут все насмотрелись дерьма. У каждого своя боль, и измерить её нельзя. Но если будешь копить это внутри, однажды тебя просто разорвёт. Если захочешь выговориться — я здесь.

— Спасибо. Возможно, однажды, — сухо выдохнула Мэри.

Элайза убрала руку, и её лицо внезапно стало очень серьёзным.

— Я должна кое-что тебе рассказать. И это плохие новости, Мэри.

Уайт вздрогнула. По спине пробежал холодок, а взгляд испуганно метнулся по лицу женщины в ожидании очередного удара.

— Твои люди отделались ушибами и вывихами, — Элайза тяжело вздохнулаи потёрла переносицу. — Но меня пугает не это. Меня пугают открытые раны. Даже крошечный порез сейчас — это, как ты знаешь, приговор. Воздух заражён. У тех, кто выжил до этого дня, иммунитет железный. Но инфекция всё равно ищет лазейки.

Элайза отвернулась и начала нервно перебирать стеклянные ампулы на железном подносе. Ей было страшно это говорить, но не сказать было нельзя.

— В ближайшие дни у всех раненых могут проявиться симптомы: кашель, кровь из носа, головокружение. В лучшем случае мы сможем их вылечить. В худшем — они умрут. Но есть и третий вариант. Самый паршивый. Инфекция превращает людей в мутантов. Если увидишь у кого-то из своих красные от лопнувших сосудов глаза — убей на месте. У тебя будет всего пара часов, прежде чем человек превратится в монстра.

Мэри сидела неподвижно. В ушах звенело.

— Поэтому я предупреждаю, — голос Элайзы стал жёстким. — Если кому-то из твоих станет плохо, мы запрём их в изоляторе. Мы постараемся помочь, но если не выйдет… ты сама понимаешь.

— Понимаю, — убитым шёпотом произнесла Мэри, глядя в стену.

— Мне жаль.

— Да. Мне тоже, — Мэри медленно подняла на врача оледеневший взгляд. — Жаль, что вместо того, чтобы просто остановить нашу машину и поговорить, ваши люди устроили аварию. И теперь половина моих друзей могут сгнить заживо из-за этих ран.

Слова прозвучали грубо, наотмашь. Мэри понимала, что Элайза ни в чём не виновата, что они уже были ранены после того, как выбрались из Элеайда, но страх за жизни ребят выжигал в ней остатки вежливости.

По спине Элайзы пробежали неприятные мурашки.

— Ладно, девочка моя. Тебя ждёт Анабель. Но имей в виду, многие люди здесь против того, что мы вас приютили, дали работу, да ещё и оказали помощь, растрачивая ресурсы. И в том, что вы ранены, а не мертвы, благодарить тебе стоит именно Бель.

Мэри ничего не ответила. Она лишь глухо кивнула, машинально коснувшись пальцами свежего шва на лбу, тяжело поднялась с кушетки, поблагодарила Элайзу и вышла из лазарета. В нескольких метрах по коридору виднелась закрытая дверь в комнату Анабель.

Она сделала шаг, и вдруг грудь больно сдавило железными тисками. Воздуха катастрофически не хватало. Паника обрушилась ледяной волной — резко, без предупреждения. Пальцы на руках начали покалывать и неметь, дыхание сорвалось на частые, короткие хрипы. Перед глазами замелькали лица её людей. Практически у всех были ссадины и порезы. У Кэрол. У Рози. У Феликса. У Лексы. О собственных ранах Мэри сейчас даже не вспоминала.

Они доверили ей свои жизни, а она не смогла их уберечь. Если бы она не потащила их к себе домой… если бы они не сунулись в центр города… если бы они просто не послушали её — возможно, сейчас они не сидели бы с открытыми ранами, ожидая, пока в их кровь просочится инфекция, превращающая людей в монстров.

С каждой мыслью становилось всё больнее дышать. Мир перед глазами начал темнеть и крениться. Мэри с силой упёрлась обеими руками в холодную бетонную стену коридора и низко опустила голову, впиваясь ногтями в ладони. Она снова не смогла никого защитить. Снова всё испортила.

«Дыши. Просто дыши, Уайт, — колотилось в её висках. — Тебя не должны видеть такой. Если ты сейчас сорвёшься, Бель воспримет это как слабость. Всё образуется. Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох».

Она стояла так несколько долгих минут, сосредоточившись только на холоде бетона под ладонями и счёте до десяти. Медленно, неохотно паника начала отступать, разжимая стальную хватку на горле. Мэри выпрямилась. Она всё ещё была на грани, но уже не в шаге от истерики — и сейчас это считалось грёбаной победой.

Выдохнув остатки дрожи, она подошла к комнате блондинки и осторожно постучала.

Услышав приглушённое «открыто», Мэри вошла. Анабель стояла у стола, склонившись над развёрнутыми картами.

— Мэри, — блондинка развернулась и коротко кивнула.

Уайт кивнула в ответ и подошла ближе.

— Тебе лучше? — вдумчиво спросила Торн, цепким взглядом всматриваясь в её лицо.

— Да, спасибо. Элайза меня подлатала.

— Хорошо, — Анабель сложила руки за спиной. — Но у меня неутешительные новости насчёт твоих людей. И тебя самой… — её взгляд скользнул по зашитому лбу Мэри, в глазах мелькнула тень обеспокоенности.

— Я знаю, Анабель, — отрешённо призналась девушка. — Элайза мне уже всё рассказала.

— Что ж, она в своём репертуаре, — еле заметно улыбнулась Бель и снова развернулась к столу. — Мэри, послушай. Если у кого-то обнаружатся симптомы заражения, мы будем вынуждены запереть их. Или убить. Я надеюсь, ты готова это принять. В противном случае вам лучше уйти прямо сейчас, — предупредила она пугающе ровным тоном.

— Знаю. Я согласна. И благодарна за то, что вы нас не выгнали и пытаетесь помочь, — Мэри говорила спокойно, но в её голосе сквозила тяжёлая усталость. — Плюс ко всему, как ты и сказала, многие из твоих людей совсем не рады нашему присутствию.

— Да. Но мои решения здесь не оспариваются, — строго отрезала Анабель.

— Почему ты так поступила? — Мэри облокотилась бедром о край стола и скрестила руки на груди.

— Как? — голубоглазая вопросительно приподняла брови. Это смотрелось бы почти мило, если бы Мэри на секунду забыла, сколько власти у этого человека.

— Не убила нас на месте. Приказала оказать нам медицинскую помощь, да ещё и, вопреки всеобщему недовольству, разрешила остаться.

— Знаешь, Уайт, ты преподнесла это в таком ключе, что теперь мне самой кажется, будто это была отвратительная идея.

Глаза Мэри испуганно расширились, сердце пропустило тяжёлый удар. А Анабель вдруг рассмеялась. Смех у неё оказался бархатным, приятным, с лёгкой хрипотцой. В этой короткой вспышке было что-то невероятно тёплое — как свет зажигалки посреди мёртвого города. Мэри шумно выдохнула и не смогла сдержать искренней усталой улыбки: внутри неё дрогнуло что-то, что ещё могло реагировать на живое тепло.

— Я шучу, Мэри, — улыбнулась Торн. — Если честно, я посмотрела на вас и поняла, что вы не представляете особой угрозы. Несмотря на весь этот ад вокруг, мне показалось, что вы ещё не до конца потеряли себя. У вас остался запал на борьбу, надежда на лучшее. Думаю, моим людям стоило бы у вас поучиться. Этот мир ещё не успел испортить вас окончательно.

Слова ударили неожиданно: это прозвучало одновременно как признание и как предупреждение.

— Каждый пережил то, что пережил, Бель, — тихо ответила Мэри. — Не думаю, что кто-то в этом мире сможет стать по-настоящему жизнерадостным снова. Даже если очень захочет.

— Зависит от человека, — небрежно пожала плечами блондинка, будто говорила о погоде, хотя на деле говорила о способности выживать.

— Может, и так.

— Буду откровенна — дела у нас сейчас паршивые, — с глухой грустью в голосе Бель резко сменила тему. — И становятся только хуже. Люди боятся. Но я надеюсь, мы сможем это преодолеть. Теперь — и с вашей помощью.

Эта фраза прозвучала как сделка, написанная кровью: помощь взамен на шанс.

— Мы сделаем всё от нас зависящее. Я сделаю, — ободряюще кивнула Мэри и легонько коснулась предплечья девушки. Осторожно, почти невесомо, будто инстинктивно проверяя: перед ней союзник или всё ещё чужой человек?

— Кхм… значит, вы остаётесь на две недели, я правильно поняла? — Анабель негромко прокашлялась и сделала шаг назад.

От Мэри это не укрылось. Она неловко сунула руку глубоко в карман, пытаясь спрятать не сам жест, а свою уязвимую потребность в человеческом контакте.

— Да. Так планировалось изначально. Но теперь я боюсь, как бы не вышло так, что отсюда просто некому будет уходить, — грустно констатировала Уайт. В её словах был только сухой, жестокий расчёт: риск заражения, мутаций и паники.

— Смотри сюда, — Анабель ткнула пальцем в развёрнутую карту. — Мы — здесь. А Вэстгард — здесь, — её палец скользнул выше. Движение выглядело обманчиво будничным. — Ехать недалеко, но город кишит мутантами, мутировавшими животными и одичалыми. Правда, это устаревшая информация. Мы давно не выбирались за периметр, предпочитая безопасность «Восхода». Ресурсов нам хватит ещё надолго.

Анабель начала нервно, резкими движениями сворачивать карту. Она говорила, даже не глядя на Мэри, словно изо всех сил старалась удержать эмоции в кулаке.

— Я слышала, ты сильная. Умеешь драться и хорошо стреляешь. Твои навыки нам понадобятся. Через несколько дней мы ждём нападения одной группы. Возможно, одичалых. Мне нужно, чтобы ты вместе с моими и твоими людьми вышла за стену и боролась за этот лагерь. Нам критически не хватает бойцов. А те, кто обучался в Элеайде, хороши в бою. Если всё пройдёт успешно и без потерь, я лично провожу вас до базы.

В её голосе не было просьбы. Только стальная необходимость.

— Поняла, — коротко кивнула Мэри. Внутри всё похолодело от жестокой мысли: сколько её людей вообще способны сейчас держать оружие? Хватит ли у них физических и моральных сил на новую бойню? Или предстоящее нападение станет для них концом?

— Если почувствуешь себя хуже — сразу иди ко мне. Или к Элайзе. И больше никому ни слова, ясно? — Анабель цепко оглядела девушку с ног до головы, словно уже выискивала на ней скрытые симптомы беды.

— Ясно.

— Свободна. День был долгим, иди отдыхай. О твоей работе поговорим завтра.

Блондинка отвернулась, и в этот момент её железная выдержка дала трещину. Плечи тяжело опустились, выдавая крайнюю степень изнеможения, и Анабель медленно, шаркая ногами, побрела к своей кровати.