Бог дураков

— Вижу. И чем торгуешь?

— А всем понемножку. Предлагай свои товары, молодой человек, не томи себя.

— Ну хорошо, отец. У меня монеты, золотые, серебряные, да и медяки тоже, а также вот эта вещица, — я показал Могше колье Марго.

— Занятое украшение, — сказал Могша, закурив трубку и прищурив один глаз. — Дорогое. С памятью. Нехорошей памятью, так я полагаю.

— Угадал, оно принадлежало ведьме, — сказал я. — Точнее вампирике. Если брезгуешь — уберу.

— Нет, нет, отчего же, я возьму. — Могша вытащил из кармана лупу и рассмотрел драгоценность. — Очень даже неплохое украшение. Жемчуг добыт на далеких берегах! Работа высокого мастера! Я смогу очистить от зла колье, превращу в добрую вещь. Будет неплохо смотреться на девичьей шее, как думаете, друзья? Хорошее предложение, одобряю и сам в накладе не останусь. Думаю, вам, молодой человек, прежде всего понадобится оружие, да справная куртка взамен этой несуразицы, что сейчас на вас. Ну-ка, посмотрим…

Могша порылся в коробе и вскоре выудил оттуда черную приталенную куртку из превосходно выделанной телячьей кожи, похожую на ту, которую я носил в бытность богом, а не беглым рабом, и столь же восхитительный пистолет, с длинным стволом, снабженный тройным колесцовым замком.

То, что я хотел. Могша словно мысли мои прочел — вот еще одна странность.

— Хорошие товары, ничего не скажешь, — сказал я. — Равнозначен ли будет обмен?

— Отчего же нет?

— Я ведь спорить не стану, заберу, так и знай!

— Не волнуйся, молодой человек, я себя не обделю.

— Разрешишь куртку примерить?

— Конечно, молодой человек, конечно! А вот свое одеяние не выбрасывай — пойдет на заплаты. Ты только посмотри, какая ладная ткань! Давай-ка сюда!

С пистолетом шло два пороховых рожка.

— Тут обычный заряд, — сказал Могша, указав на первый рожок, — А вот тут, молодой человек, особая серебряная пыль. Заговоренная. От нечисти бесплотной, от зла лихого. В ваших странствиях непременно поможет!

Серебряная пыль, это, друзья, polvo de plata — сложнейшее в изготовлении магическое средство. Мне крупно повезло, такую штуку сложно добыть даже в пантеоне.

В завершении торга Могша одарил меня тремя пузырьками с классическим лечебным зельем, potio sanationis (понюхал и улыбнулся — этот запах ни с чем не спутаешь!) и ранозаживляющей мазью. Обычной растительной, с толикой магии для сугреву, как говорится.

— Великолепно! — сказал я, рассовывая покупки по карманам новой куртки. — Сердечно благодарю тебя, Могша-дудочник! Надеюсь, еще встретимся! Береги себя!

— Вы тоже, друзья, вы тоже берегите себя! — ответил торговец, вытряхнул пепел из трубки в догорающий костер, взял дудку и принялся насвистывать ту же меланхоличную мелодию.

Мы не стали мешать ему и, попрощавшись, пошли своей дорогой. Тем более, что цель близка. Во всяком случае, так утверждал кузен. Уже покидая аллею падших богов, я обернулся и… никого не увидел.

Могша исчез.

— Кто это был, как думаешь? — спросил я озадаченно.

— Даже не представляю, — ответил кузен.

* * *

— Точно тут? — еще раз спросил я.

Кузен посмотрел на меня. За то недолгое время, что мы путешествуем вместе, я научился безошибочно угадывать, о чем он думает. Раньше мне казалось, псы только и могут что бестолково восторгаться, тараща глаза, прыгая, виляя хвостом и гавкая почем зря; бояться, прижав уши и опустив морду; и сердиться — думаю, характерный признак злой собаки всем известен.

А вот и нет. Некоторые псы, а конкретно мой дражайший кузен Хуан, способны одним своим видом показать, что ты, друг Аркадио, идиот.

— Доставай ключ и отпирай, — сказал он. — И не говори, что у тебя нехорошее предчувствие.

— А ведь оно и впрямь нехорошее, — проворчал я.

Мы оказались перед незаметной низенькой дверью, что отыскалась в каком-то глухом закутке. Пришлось поплутать, прежде чем найти заветную комнату. Надеюсь, мы не разочаруемся. Вставил ключ в замочную скважину и… оказалось, что дверь не заперта.

В затылок мне уперся ствол от огнестрельного оружия. Чей-то сапог приложился к заду моего бедного спутнику — Хуан с жалобным визгом влетел внутрь лаборатории, принадлежавшей когда-то безымянному алхимику.

— Шагай, падаль! — услышал я грубый голос и тут же почувствовал тычок в затылок. — И смотри не шути!

Опять засаду прошляпил! Но на этот раз у меня имеется оправдание — кузен Хуан даже в виде фамильяра столь же зануден и доставуч, что и раньше. И даже более того. Ему не нужен повод для скулежа. Порой он начинает ворчать (либо умничать, что еще хуже) просто так, повинуясь дурному настроению. Это мешает концентрации. Кроме того, я сам расслабился.

В просторном помещении столпилась куча народу и все поголовно — оборванцы с факелами, палками, дубинами, самодельными пиками, топорами и луками. Парочка самых здоровенных парней были вооружены древними фитильными ружьями. Которые они нацелили мне в лицо.

В центре находилось облезлое кресло, в нем восседал низенький мужичонка с весьма, стоит отметить, важным видом. Усы и борода на худом рябом лице выглядели как пакля. На голове — нелепая корона из картона с приклеенными к ней разноцветными камнями и пуговицами. На коленях — сабля и пистолет. Я сразу понял, что сей несуразный сеньор в аляповатом костюме, скроенном из разноцветного сукна разной степени сохранности, и есть тот, кого горделиво зовут эль Реи де лос Мендигос — королем нищих.

Я скрестил руки на груди, не обращая внимания на враждебные взгляды. Хуан перепугано жался ко мне.

— Так-так-так, — сказал этот человек. — Ну наконец-то явились! Я так понимаю, вы принесли карту алхимика, где указано, куда он спрятал свои сокровища? Отдавайте ее мне, быстренько, быстренько!

— С кем имею честь? — спросил я.

— Как, вы не знаете, кто я?

— Не имею понятия, сеньор.

— Представляете, братцы, этот болван не знает, кто я такой!

— Гы-гы-гы! — последовало дружное ржание.

— Ну хорошо, я представлюсь. В данный момент ты, голубчик, стоишь предо мной — королем Дарко! На колени, несчастный!

Что я говорил? Однако сделаю вид, что ничего о таком не знаю.

— Что-то я о таком не слыхал, — равнодушно ответил я на требование.

— Теперь услышал! На колени!

— Мы преклоняем колено только перед отцом нашим Примигенио, да славится его имя в веках! — тявкнул кузен, прячась за мной.

Дарко злорадно усмехнулся. Его свита, как по команде, тоже осклабилась, обнажая кривые черные зубы.

— Вы посмотрите-ка — говорящая дворняжка! — сказал он. — В ином случае я взял бы такую зверушку в качестве забавы, да только у этой шавки уж больно язычок востёр! Может, мои славные слуги прибьют ее, а? Что скажете, братцы?

«Братцы» охотно закивали.

— Помолчи пожалуйста, Хуанито, — тихо сказал я. — Дай мне поговорить, я решу проблему.

Дарко с интересом прислушивался к нам.

— Так, карту, голубчик, карту! — сказал Дарко, нетерпеливо пощелкав пальцами. — А то я начинаю терять терпение!

Я со спокойной душой отдал документ — в нем больше нет нужды. Дарко повертел карту в руках, перевернул вверх тормашками, даже понюхал, затем отбросил сторону.

— Что это за каляки-маляки?

— Карта мертвого алхимика.

— Серьезно?

— Серьезней некуда.

— Хочешь сказать, что разобрался, что там намалевано?

— Разобрался.

— Ага, значит знаешь, где сокровища? Ну-ка, поведай нам!

Я придал себе глубокомысленный вид.

— Ответ на этот вопрос зависит от вас, «ваше величество», — сказал я, отвесив скупой поклон. — Что вы предлагаете?

— С чего ты взял, что я что-то предлагаю?

— По двум причинам. Первое: ваши люди следили за нами, второе: вы не разоружили меня.

— А ты не так прост, как я погляжу!

— Полагаю, то же самое можно сказать и о вас, «ваше величество».

— Нет, вы только гляньте на него, братцы! Каков фрукт, а? Хотит умаслить меня титулованием!

— Гы-гы-гы!

— Да только я не из таких! — взвизгнул он, стукнув кулачком по подлокотнику.

— Тогда как прикажете обращаться?

Дарко призадумался, почесал щеку пальцем с грязным потрескавшимся ногтем.

— Пусть будет «ваше величество». Так, голубчик, как, говоришь, тебя зовут?

— Пабло.

— Ага, значит, Пабло? А собачку твою как?

— Это пес, его кличут Хуаном.

— А чего разговаривает? Где научился так ловко по-нашенски балакать? Что за тварь такая?

— Это не тварь, а мой брат, обращенный заклятием некоей зловредной ведьмы в тело вот этого милого мохнатика.

Кузен посмотрел на меня так, что я понял — «милого мохнатика» он ни за что не забудет. К таким вещам он всегда относился негативно. Вы же не забыли? — в теле тщедушного юнца вынуждено томился великий герой. Ныне же и вовсе великому герою приходилось ютиться в маленьком песике. Не позавидуешь.

— А зловредную ведьму случаем не Марго звали?

А он не такой дурак, этот Дарко, король нищих! Хотя внешность говорит об обратном.

— Я знаю, кто ты такой на самом деле, Пабло, или как там тебя… Ты — из падших соискателей. Ты — претендьенте!

Точно не дурак.

— Позволь мне, — вальяжно развалившись в кресле, продолжил Дарко, — объяснить тебе кое-что важное, человек, назвавшийся именем нашего старого знакомца. Вы ведь помните Пабло-олуха, братцы?

Помнят, подлецы, еще как помнят.

— Вот видишь? Ты не Пабло-остолоп, не наш брат, попавшийся два года назад на мелкой краже. Нет, лицом-то ты и впрямь похож на Пабло-дуралея, диво, как похож, но меня, короля Дарко, не обманешь, вокруг пальца не проведешь! Я вижу тебя насквозь!

Невысокий, вертлявый… что они в нем нашли? Уж не за скрытые ли таланты к коварству? Интересно, кому он поклоняется?

— Итак, лже-Пабло, слушай меня внимательно. Как полноправный властелин всех сирых и убогих, я всюду имею уши и глаза, а раз так, то, стало быть, всё вижу и слышу. Посему я точно знаю, что за происшествием на галере, где наш брат Пабло-дундук тянул весло на пару со стариной Гольпито (да упокоятся в мире его бренные кости на дне морском!), стоял ты. Я точно знаю, что за пропажей госпожи Марго и ее лакея-людоеда (надеюсь, они оба сдохли, мерзкие твари!) стоял тоже ты — твою рожу видели неподалеку от ее имения.

Я вздохнул. Пока Дарко выигрывал.

— Сюда же можно присовокупить внезапную смерть Брухерильо-истязателя, в глотке коего вдруг обнаружился невольничий сухарь (с каких пор жирдяй, питавшийся исключительно мясом, частенько сырым, стал употреблять эту гнусь, вот какой вопрос мне не дает покоя!), и столь же внезапное помешательство трех глупых стражников, которых увлек за собой некий темный тип, тащивший с собой вот такой окорок! А где он его взял, никто вопросом не задавался? Последним так досталось от главного инквизитора, что они теперь долго не оправятся, но нам их нисколько не жалко, не правда ли, братцы?

«Братцы» кивали и гудели в знак одобрения.

— Что же власти? Власти разводили руками, пока некоторые «доброхоты» (кто бы это мог быть, а?), не шепнули в кое-какое ушко, кто за этим стоит. Что за темный тип тут разгуливает! Результат — по твою душу, голубчик, уже снарядили, наверное, с сотню «крючков». Тебя везде ищут, поздравляю! А как найдут, так и вздернут на виселице, еще раз прими мои искренние поздравления! Это успех!

— Насколько я понимаю, «доброхот» — это вы?

— Я, — сказал Дарко, торжествующе улыбнувшись.

Вот сукин сын!

— Пойми меня правильно, лже-Пабло, — продолжил король нищих. — Я не был бы тем, кто я есть, если бы не кумекал башкой. А тут всего-то нужно сложить дважды-два и получить ответ: наш лже-Пабло не простой парнишка, весьма непростой! В присутствии братьев скажу как на духу: не хочется ссориться с человеком, чьи способности мне неизвестны, но и упускать выгоду я не намерен. Ты в моих руках, лже-Пабло. Ты и твой дружок, вот этот славный песик.

— Слишком длинная подводка к тому, с чего я начал. Что вы предлагаете, «ваше величество»? Давайте не будем рассусоливать и перейдем к делу.

— Хорошо. Деловой подход мне по нутру. Во-первых, скажи, где сокровища алхимика.

— Их нет.

— Врешь!

— Если вы, любезный господин, найдете того, кто разбирается в картах, он вам скажет, что сокровища должны быть тут, в этой комнате. Иначе зачем мы сюда шли? Вы наблюдали за нами, следовательно хорошо знаете, с какими трудностями мы столкнулись, пока добирались сюда.

На самом деле тут точно что-то скрыто — пока Дарко разглагольствовал, я пробил помещение окулус магикус и кое-что увидел. Обещанный тайный знак. Дело за малым — обвести талантливого плута вокруг пальца. Всего-то.

Идейка уже возникла, но Дарко меня опередил, сам подсказав выход:

— Скверно… Ну да ладно, не думаю, что от того безумца осталось что-то, кроме безумств. Связываться со всякими нехорошими вещами себе дороже. Черт с ним! Есть идея поинтереснее: ты должен принести мне волшебный меч el Rey Parricida.

Должно быть так они зовут Плачущего короля. Король-детоубийца. Хм… наш вариант более романтичный.

— Если я это сделаю, что взамен?

— Ты заслужишь мою благосклонность.

— Зачем мне ваша благосклонность?

— Как зачем? Благосклонность короля Дарко означает, что на тебя не обратят внимание инквизиторы и прочие нежелательные лица — мы попросту им ничего не расскажем! Благосклонность короля Дарко означает помощь в темных делишках — а у нас руки длинные, достают всюду! Разве этого мало? Принеси меч!

Беда всех смертных (да и не только их, если честно) одна — алчность застилает им глаза. Дарко, безусловно, способный хитрец, но увы, подвержен той же страсти к обогащению.

Он угадал мои мысли — я собирался предложить ему то же самое!