— А я уж подумала, что ночь в моём обществе изменила твою чёрную душу.
— Ничего не изменилось.
— Какая радость.
Я всё-таки выбралась к выходу, осторожно перебираясь через толстые корни. Рэйтон последовал за мной, а затем первым выбрался наружу и оглядел лес. Утренний туман ещё не успел рассеяться: он стелился между деревьями, цеплялся за кусты и скрывал дальние участки леса сероватой дымкой. После ночной сырости земля стала скользкой, листья блестели от капель, а воздух был настолько холодным, что при каждом вдохе неприятно щипало в груди.
Я подтянула сумку на плече и размяла затёкшие пальцы.
— Кстати, что с солдатами? — спросила я. — Они ушли?
— Уже около трёх часов их не слышно.
Я нахмурилась.
— Ты всё это время не спал?
— Кто-то же должен был следить, чтобы нас не нашли.
Я посмотрела на него внимательнее, но Рэйтон уже отвернулся, проверяя окрестности.
— И ты решил не разбудить меня?
— Ты спала как хорек.
Я хотела съязвить в ответ, однако внезапно почувствовала странную слабость. Она не была похожа на обычную усталость после бессонной ночи. Тело будто налилось тяжестью, а голова на несколько секунд стала непривычно лёгкой. Я осторожно размяла плечи, затем шею, надеясь, что неприятное ощущение пройдёт.
Возможно, дело было в холоде, недостатке еды или в том, что последние дни я почти не отдыхала. Сейчас мне хотелось только выбраться из этого леса, найти сухое место и наконец привести себя в порядок.
Рэйтон тем временем оттолкнулся от корней и выбрался на склон. Я последовала за ним, ухватившись за выступающий корень, и вскоре тоже оказалась на поверхности.
— И куда теперь? — спросила я, отряхивая одежду от земли.
— В порт возвращаться бессмысленно, — ответил он. — На острове всего один порт, и теперь он горит.
— По милости твоей ящерицы, — прошипела я.
Рэйтон бросил на меня короткий взгляд, но спорить не стал.
— Нам нужно вернуться.
Я замерла, не сразу поняв, что именно он сказал.
— Куда?
— Обратно.
— Обратно куда? В нору? Если тебе так понравилось там ночевать, можешь возвращаться один. Я предпочитаю спать там, где на меня не сыплется земля.
— В моё королевство, Ариала.
Я несколько секунд молча смотрела на него.
— Погоди. Ты серьёзно?
— У меня нет привычки шутить о маршрутах.
— А у меня нет привычки путешествовать в компании огнедышащих ящериц. И, если ты забыл, твоё королевство — это твой дом, а не мой.
Рэйтон уже направился дальше, раздвигая ветки, которые преграждали путь.
— Тогда можешь остаться здесь.
Я застыла на месте.
— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне остаться на острове, где только что сгорел единственный порт, неизвестно сколько вооружённых солдат ищут беглецов, а по лесу бродят разумные медведи размером с телегу?
— Ты ведь хотела свободы.
— Я хотела свободы, а не возможности умереть от холода, голода или в зубах очередной твари!
— Значит, мы наконец пришли к взаимопониманию.
— Рэйтон!
Он продолжал идти, совершенно не обращая внимания на моё возмущение.
Я ускорила шаг, догнала его и схватила за рукав.
— Как мы туда доберёмся? На чём? У нас нет корабля, нет команды.
— На драконе.
Я остановилась так резко, что Рэйтон успел сделать ещё несколько шагов, прежде чем заметил, что я больше не иду следом.
Медленно повернувшись, я посмотрела на него.
— Что?
— На драконе, — терпеливо повторил он.
— На той самой многометровой огнедышащей ящерице, которая сожгла наш корабль вместе с портом?
— Ты удивительно быстро усваиваешь информацию.
— Ты предлагаешь мне добровольно забраться на спину существу, которое несколько часов назад превращало людей в пепел?!
— Именно.
Я смотрела на него, ожидая, что он хотя бы на секунду усомнится в разумности собственного предложения. Но Рэйтон лишь поправил ремень на плече и стал ждать, когда я закончу возмущаться.
— Ты окончательно сошёл с ума, — заключила я.
— Возможно. Но это не меняет того факта, что другого способа быстро вернуться в королевство у нас нет.
Он развернулся и продолжил путь.
Я несколько мгновений стояла, глядя ему вслед, а затем поспешила за ним, продолжая возмущённо бормотать себе под нос. Рэйтон, разумеется, делал вид, что не слышит.
— И вообще, — начала я, поравнявшись с ним, — с чего ты взял, что дракон нас будет ждать? Он улетел в сторону гор. Вполне возможно, что уже пересёк половину страны.
— Драконы не могут бесконечно долго летать без отдыха.
Я посмотрела на него с сомнением.
— В смысле?
— Они различаются по силе и выносливости. Есть драконы, способные преодолевать огромные расстояния почти без остановок. Есть те, которым приходится отдыхать значительно чаще. Всё зависит от вида, возраста и подготовки.
— То есть та ящерица, которая сожгла порт, относится к слабым?
Рэйтон остановился и медленно посмотрел на меня.
— Во-первых, это дракон. Во-вторых, я не говорил, что он слабый.
— А я говорю, что если он способен устроить такой пожар, а потом спокойно улететь, то мне совершенно не хочется знакомиться с его более сильными родственниками.
— Разумное решение.
— Спасибо.
Он выразительно посмотрел на меня.
— Что? — возмутилась я.
— Ничего.
— Я прекрасно видела это выражение лица!
— Тогда зачем спрашиваешь?
Я раздражённо махнула рукой.
— Продолжай. Рассказывай про своих ящериц.
— Дракон, которого мы видели, не мог далеко улететь. После такого полёта ему потребуется отдых. Скорее всего, он находится где-то в глубине леса, ближе к горам.
Я огляделась. Высокие деревья стояли так тесно, что между стволами едва просматривалось пространство, а густой подлесок скрывал всё, что находилось дальше нескольких десятков шагов.
— И ты предлагаешь найти его среди всего этого?
— Да.
— А как, позволь спросить, мы собираемся отыскать существо, которое способно спрятаться за горой, но при этом само размером с небольшую башню?
— Он не станет прятаться за деревьями.
— Какая полезная информация. Значит, будем искать то, что невозможно спрятать. Прекрасный план.
Рэйтон отодвинул очередную ветку.
— Стража вряд ли решится искать его в лесу. Они прекрасно понимают, что дракон может находиться поблизости. А если они не знают, что он остался здесь, то, вероятно, считают, что он уже улетел.
— То есть мы просто пойдём наугад и будем надеяться, что первой на нас не наткнётся какая-нибудь другая разумная тварь?
— Ты начинаешь понимать суть путешествия.
Я стиснула зубы.
— Ненавижу тебя.
— Это уже начинает звучать как привычное приветствие.
Мы продолжили пробираться через заросли, и вскоре я поняла, что Рэйтон не собирается замедлять шаг ради меня. Приходилось то и дело перепрыгивать через корни, пригибаться под низкими ветвями и обходить густые заросли колючего кустарника. Холод понемногу отступал, но странная усталость никуда не исчезала, и я всё чаще ловила себя на том, что дышу тяжелее обычного.
Наконец я остановилась.
— Знаешь что? — произнесла я, скрестив руки на груди. — У меня есть предложение.
Рэйтон обернулся.
— Уже боюсь.
— Мне не нужен твой дракон. Не нужен твой дворец, твои солдаты и, уж тем более, твоё общество. Ты ведь собираешься вернуться домой? Прекрасно. Возвращайся. А меня отпусти.
Он некоторое время молча смотрел на меня.
— И куда ты пойдёшь?
— Найду способ выбраться с острова.
— Каким образом?
— Разберусь.
— У тебя нет корабля.
— Спасибо, я заметила.
— Нет команды.
— И это тоже не ускользнуло от моего внимания.
— Нет денег, насколько я понимаю.
Я поджала губы.
— А вот это уже не твоё дело.
— И нет ни малейшего представления, где сейчас находятся солдаты, которые преследовали нас ночью.
— Рэйтон, если ты не прекратишь перечислять мои проблемы, я добавлю к ним ещё одну — твою смерть.
Он не улыбнулся и даже не попытался поддеть меня в ответ. Вместо этого его взгляд стал серьёзнее.
— Мы должны попасть в Долину смерти, Ариала. И ты проведёшь меня туда.
Я медленно выдохнула, запрокинув голову к небу, которое едва виднелось сквозь кроны.
— Да чтоб тебя…
— Что такое? — спросил он с едва заметной ехидцей. — Неужели боишься дракона?
Я резко опустила голову и посмотрела на него.
— Представь себе! Где это видано, чтобы нормальный человек не боялся многометровую огнедышащую тварь, способную одним взмахом крыла превратить порт в груду пепла?!
— Дракон, Ариала, — отчётливо произнёс Рэйтон, словно объяснял что-то ребёнку. — Дра-кон.
— Да какая, к чёрту, разница?!
— Существенная.
— Для меня существенная разница только в том, что эта твоя существенная разница может однажды нас сожрать!
Он выдержал паузу, а затем спросил:
— У тебя какие-то проблемы с драконами? Ты их так старательно избегаешь, будто они лично задолжали тебе денег.
Я отвела взгляд и поправила повязку на плече.
— Я не избегаю их. Я просто предпочитаю держаться подальше.
— Любопытно.
— Что именно?
— Обычно люди так говорят, когда за этим стоит какая-нибудь трагическая история.
Он чуть склонил голову, и в его голосе вновь появилась знакомая насмешливая нотка.
— Дай угадаю. Дракон убил кого-то из твоих близких, ты поклялась отомстить всем драконам на свете, а теперь каждый раз, когда видишь крыло в небе, вспоминаешь трагическое прошлое?
Я резко остановилась.
— Вообще-то, это не смешно.
Улыбка исчезла с его лица, хотя он по-прежнему внимательно наблюдал за мной.
Я несколько секунд молчала, пытаясь справиться с неожиданно нахлынувшим раздражением. Мне не нравилось, когда кто-то задавал вопросы о моём прошлом, особенно если делал это с таким видом, будто заранее знал ответы.
— И нет, — добавила я уже спокойнее. — У меня нет никакой трагической истории с драконами. Я сирота. Мне некого было терять из-за них.
Рэйтон слегка нахмурился.
— Ты говорила, что выросла у моряка.
— Говорила.
— Где он сейчас?
Я отвернулась и пошла дальше, не желая продолжать этот разговор.
— Умер.
На этот раз Рэйтон не ответил сразу. Я слышала его шаги за спиной, но он не пытался меня догнать и не задавал новых вопросов, пока мы не обошли очередной участок густого кустарника.
— Значит, он тебя воспитал, — наконец произнёс он.
— Да.
— И после его смерти ты стала пираткой?
Я остановилась, медленно повернулась к нему и прищурилась.
— Ты всегда такой любопытный или сегодня решил установить личный рекорд?
— Я задал вопрос.
— А я не обязана на него отвечать.
Рэйтон выдержал мой взгляд.
— Ты сама сказала, что после его смерти отправилась в пиратство. Я лишь уточнил.
Я отвернулась, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. Не потому, что он спросил. Скорее потому, что ответить на этот вопрос оказалось труднее, чем я рассчитывала.
— Он был хорошим человеком, — произнесла я после короткой паузы. — Вырастил меня, научил всему, что умел сам, и никогда не пытался сделать из меня кого-то другого. Он знал, что я не создана для тихой жизни в четырёх стенах. Но, будь он жив, вряд ли позволил бы мне стать пираткой.
— Почему?
— Потому что он хотел для меня другой жизни. Более спокойной. Без опасностей, без погонь, без необходимости каждое утро проверять, не собирается ли кто-нибудь перерезать мне горло.
Я невольно усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.
— Он был моряком, а потому прекрасно знал, чем может закончиться жизнь на море. И всё же я выбрала именно её.
Рэйтон молчал, и это молчание почему-то раздражало меня сильнее любых его насмешек.
Я обошла его, собираясь продолжить путь, но он заговорил снова:
— Значит, ты стала пираткой, потому что не хотела жить так, как он для тебя планировал.
Я резко обернулась.
— Нет. Я стала пираткой, потому что после его смерти мне больше нечего было терять и потому что море осталось единственным местом, где я чувствовала себя по-настоящему свободной.
Мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась.
— Послушай, Рэйтон, я, конечно, понимаю, что ты привык знать всё обо всех и решать за окружающих, как им следует жить, но давай-ка ты не будешь лезть в мои дела. У тебя своя жизнь, у меня своя. И я не собираюсь объяснять тебе каждый свой поступок только потому, что тебе вдруг стало любопытно.
Я шагнула к нему, остановившись совсем близко, и посмотрела прямо в глаза.
— Твой отец, твоё королевство, твои драконы и твои бесконечные тайны — это всё твоё. А моя жизнь принадлежит мне. А если кто-то хочет провести её на цепи, подчиняясь чужой воле, пусть делает это сам. Я не собираюсь.
Последние слова повисли между нами.
Рэйтон не отвёл взгляда. Его лицо оставалось почти непроницаемым, но привычная насмешка исчезла окончательно. Он словно пытался понять, говорю ли я это исключительно ему назло или действительно готова отстаивать свои слова, даже если придётся остаться одной посреди чужого острова.
Я не собиралась ему помогать с ответом.
Наконец он чуть отступил, освобождая мне дорогу.
— Закончили?
Я недоверчиво посмотрела на него.
— Ты сейчас серьёзно?
— Ты сказала всё, что хотела. Теперь нам пора идти.
Я сжала челюсти.
— Вот и поговорили по душам.
Я отвернулась и двинулась вперёд, сердясь на него, на себя и на весь этот проклятый мир, который, казалось, намеренно проверял моё терпение на прочность.
Рэйтон пошёл следом.
Некоторое время мы молчали. Я не знала, что именно он подумал после моих слов, да и не особенно хотела знать. Мне хватало того, что он больше не задавал вопросов о моряке и моём прошлом.
Но когда я в очередной раз задела плечом ветку и поморщилась от боли в затёкших мышцах, Рэйтон неожиданно замедлил шаг.
Не настолько, чтобы это выглядело заботой.
Ровно настолько, чтобы мне больше не приходилось догонять его через каждые несколько метров.
Я заметила это, конечно. И, разумеется, ничего не сказала.
Потому что иногда лучше промолчать, чем дать человеку повод думать, будто его маленькие поступки что-то для тебя значат.
========== Часть 17 ==========
— И долго нам ещё идти? — простонала я, в очередной раз уворачиваясь от ветки, которая едва не выколола мне глаз. — У меня уже ноги отваливаются. Мы битый час бродим по этому дебильному лесу, а я уже перестала обращать внимание на все палки, которые так и норовят ткнуть меня в лицо. Даже отодвигать их больше не хочется. Пусть сами отвалятся от моей физиономии.
— Почти пришли, — коротко бросил Рэйтон.
Он повторял это последние сорок минут.
Я закатила глаза, но спорить не стала. На подобные занятия у меня попросту не осталось сил. Волосы растрепались, одежда цеплялась за колючие кусты, а ноги ныли так, словно вместо прогулки по лесу я весь день таскала на себе якорь. Рэйтон же продолжал идти с таким видом, будто совершал обычную утреннюю прогулку, а не пробирался через чащу, способную превратить в лохмотья даже самого терпеливого путника.
Впрочем, кое-что я всё-таки заметила.
Он был напряжён.
Не так, как обычно, когда раздражался из-за моих комментариев или заранее просчитывал очередную неприятность. Сейчас в его движениях чувствовалась настороженность, а взгляд то и дело скользил по деревьям и скалистым выступам. Он словно ждал чего-то. Или кого-то.
Рэйтон резко остановился.
Я едва успела затормозить, чтобы не впечататься носом ему между лопаток.
— Ты чего? — возмутилась я, потирая чуть не пострадавший нос.
— Мы пришли.
Я выглянула из-за его плеча.
Перед нами возвышалась скала — мрачная, серая и совершенно непримечательная. Никаких следов цивилизации, никаких тропинок, никаких подозрительных построек. Только камень, деревья и несколько чахлых кустов, которые, судя по их виду, тоже предпочитали держаться от этого места подальше.
— Ты уверен, что мы пришли именно туда? — Я приложила ладонь ко лбу, изображая козырёк, и оглядела окрестности. — Потому что я не наблюдаю здесь ни дракона, ни конюшни для драконов, ни хотя бы таблички с предупреждением о том, что отсюда лучше убираться.
Рэйтон даже не повернул головы.
— У тебя удивительный талант говорить именно тогда, когда лучше помолчать.
— А у тебя удивительный талант ……
Я уже собиралась добавить что-нибудь особенно язвительное, когда ветер внезапно ударил мне в лицо.
Волосы взметнулись, закрывая обзор. Я раздражённо выругалась и принялась отбрасывать непослушные пряди назад, пытаясь понять, откуда взялся такой сильный порыв. Ещё мгновение назад в лесу почти не было ветра, а теперь он налетел так, будто кто-то решил одним движением сдуть с горы всё живое.
Я подняла голову.
И замерла.
Над нами парила громадина.
Огромная тень закрывала почти всё небо. Широкие крылья рассекали воздух с такой силой, что кроны деревьев пригибались к земле. На мгновение мне показалось, будто сама гора оторвалась от скалы и решила полетать над лесом. Только у гор обычно не бывает хвостов, когтей и привычки смотреть на людей так, словно они уже выбрали, с какой стороны их удобнее съесть.
— Мать вашу… — прошептала я.
Земля под ногами задрожала.
Я медленно попятилась. Потом ещё на шаг. И ещё.
В глубине души я надеялась, что, если буду двигаться достаточно тихо, эта летающая гора решит, будто меня здесь нет. Возможно, даже примет за особенно уродливый куст. Я была готова согласиться на любую роль, лишь бы не оказаться под её лапой.
Отступив ещё немного, я внезапно почувствовала, как чья-то рука крепко обхватила моё запястье.
— Рэйтон, пусти…
Он потянул меня за свою спину, заслоняя собой от приближающегося чудовища.
— Он тебя не тронет, пока видит меня, — произнёс принц.
Голос у него был ровный и спокойный. Настолько спокойный, что мне захотелось встряхнуть его за плечи и спросить, не повредился ли он головой по дороге сюда.
Пока видит меня.
Прекрасно. Просто замечательно. Моя безопасность, значит, зависела от того, насколько хорошо дракон различает лица и не страдает ли он внезапной близорукостью.
Но спорить с Рэйтоном я не стала. Возможно, впервые за всё наше знакомство здравый смысл оказался сильнее желания доказать ему, что я способна самостоятельно принимать решения. А возможно, я просто не хотела проверять, насколько быстро эта тварь умеет перекусывать людей пополам.
Я спряталась за спиной принца, продолжая выглядывать из-за его плеча. Чисто из любопытства. И совершенно не потому, что боялась.
Дракон сложил крылья и рухнул вниз.
Для существа таких размеров это, вероятно, выглядело как аккуратное приземление. Для меня же земля содрогнулась так, что я едва удержалась на ногах. С грохотом и облаком пыли громадина опустилась на задние лапы, а передние, массивные и когтистые, одновременно служившие ей опорой и крыльями, тяжело коснулись каменистой почвы.
Я вцепилась пальцами в рукав Рэйтона.
— Если ты собираешься сказать, что нам придётся на этом лететь, я хочу заранее сообщить, что ты сошел сума.
— Ты говорила это уже несколько раз.
— Значит, повторю, чтобы до тебя наконец дошло.
Дракон поднял голову и зарычал.
Звук прошёлся по телу вибрацией, ударил по груди и заставил сердце пропустить удар. Ветки затряслись, мелкие камни покатились по склону, а я мгновенно пересмотрела своё отношение ко всем видам транспорта, не оснащённым крыльями, зубами и способностью одним рыком заставить человека пожалеть о собственном рождении.
Я больше не хотела лететь на этой громадине.
Более того, я готова была пройти пешком до самой столицы. Даже если путь занял бы несколько месяцев. Даже если пришлось бы питаться кореньями и собственными сапогами. По крайней мере, это выглядело бы более безопасно.
Дракон медленно опустил голову почти до самой земли, но продолжал следить за мной. Его янтарные глаза двигались с пугающей осмысленностью, будто он оценивал, сколько хлопот я принесу его хозяину. Пасть приоткрылась, обнажая ряды острых зубов. Между ними тянулись густые нити слюны, одна из которых сорвалась вниз и шлёпнулась на камень.
Я невольно поморщилась.
— Он всегда так пускает слюни?
— Ариала, — предупредил Рэйтон.
— Что? Я всего лишь спросила.
—Он тебя не тронет. Драконы выполняют приказы всадников.
Я закрыла рот.
Не потому, что принц был прав. Просто дракон снова посмотрел на меня, и мне совершенно не понравилось выражение его глаз.
В этот момент на его спине мелькнула тень.
Человек быстро спустился по укреплённым ремням, ловко опираясь на выступы чешуи, а затем спрыгнул на землю. Приземлившись, он выпрямился и одним движением откинул капюшон плаща.
Белые волосы длиной до плеч рассыпались по тёмной одежде. Черты лица напоминали Рэйтона — та же линия скул, похожий разрез глаз, тот же аристократический облик. Однако незнакомец был старше, его лицо не пересекали шрамы, а в выражении глаз таилась неприятная уверенность человека, привыкшего получать желаемое.
Он посмотрел на Рэйтона и усмехнулся.
— Ну здравствуй, братец.
В его голосе не было ни особой радости, ни удивления. Только насмешка, за которой пряталось что-то более острое.
Рэйтон чуть приподнял подбородок.
— Лейран.
— Как всегда, многословен. Я уж начал беспокоиться, что лес лишил тебя последних остатков воспитания.
— Не льсти себе. Для этого мне пришлось бы прислушиваться к твоему мнению.
Лейран несколько секунд смотрел на брата, словно решал, стоит ли продолжать перепалку, затем перевёл взгляд на меня.
И задержал его чуть дольше, чем требовалось.
Я машинально выпрямилась. Не из желания произвести впечатление, а потому, что терпеть не могла, когда на меня смотрели так, будто я была вещью, которую можно оценить, прежде чем забрать себе.
— А это ещё кто? — спросил он.
— Ариала, — ответил Рэйтон.
— Только имя? — Лейран приподнял бровь. — Ты становишься скрытным, братец. Или она настолько незначительна, что представлять её подробнее не имеет смысла?
— Если тебе так необходимо знать, спроси у неё сам.
Рэйтон произнёс это безразлично, словно разговор его больше не интересовал.
Лейран слегка наклонил голову, продолжая разглядывать меня.
— Что ж, Ариала. Надеюсь, ты умеешь разговаривать лучше него.
— Зависит от того, с кем приходится разговаривать.
Уголок его рта приподнялся.
— Острая на язык. Любопытно.
— А я уже начинаю жалеть, что умею говорить.
Он словно не услышал последней реплики.
— Ты не из этих мест, верно? — спросил он, делая шаг ко мне.
— А ты всегда задаёшь вопросы, ответы на которые и так знаешь?
— Не всегда. Иногда я предпочитаю узнавать подробности.
Он сделал ещё один шаг. Я осталась на месте, но всем своим видом дала понять, что приближаться дальше не советую.
Лейран заметил это. Разумеется, заметил. И, судя по едва заметной усмешке, именно такой реакции от меня и ждал.
— Пиратка? — предположил он, окинув взглядом мою одежду и сумку. — Теперь понятно. В королевстве редко встретишь женщину, которая смотрит на будущего короля так, словно обдумывает, куда удобнее воткнуть ему нож.
— Возможно, дело в будущем короле.
— Возможно. — Он чуть склонил голову. — А может, ты просто привыкла привлекать внимание подобным образом.
Я нахмурилась.
— А может, вы привыкли делать выводы о людях, которых знаете меньше минуты.
— Обычно мне хватает и этого.
В его голосе не было открытой грубости. Лейран говорил спокойно, почти учтиво, но каждое слово звучало так, словно он намеренно искал место, куда ударить побольнее. И при этом продолжал смотреть на меня с нескрываемым интересом, будто моё раздражение было не предупреждением, а приглашением продолжать.
Мне это совершенно не нравилось.
— Тогда вам стоит чаще ошибаться, — ответила я.
— Возможно. Но пока ты не дала мне ни одной причины.
— А я не помню, чтобы просила вас искать причины.
На этот раз его улыбка стала заметнее.
— Нет. Не просила.
Он произнёс это так, словно отсутствие приглашения было для него не препятствием, а всего лишь незначительной подробностью.
Я уже открыла рот, чтобы поставить его на место, но Рэйтон заговорил раньше.
— Лейран. Хватит.
Всего два слова, произнесённые негромко, без угрозы в голосе. Однако в воздухе словно что-то изменилось. Улыбка Лейрана на мгновение застыла, а затем исчезла почти полностью.
Он посмотрел на брата.
— Я всего лишь знакомлюсь с твоей спутницей.
— Теперь познакомился.