— Давай переждем буран здесь, командир, — Арнольд тяжело спешился, сплюнул под ноги подмерзшую слюну и потащил коня под ветхий деревянный навес. — Лошади до темноты в чистом поле просто сдохнут.
Я спорить не стал. Метель завывала с новой силой, и стоять на открытом льду было чистым безумием.
Дверь поддалась с натужным скрежетом. Внутри было темно и сыро, как в склепе, но ветер здесь хотя бы не пытался содрать с нас кожу. Арнольд швырнул под ноги свой тяжелый мешок, стащил окоченевшие рукавицы и принялся яростно дышать на побелевшие пальцы.
— Ну и дыра, — проворчал он, осматривая пустые углы. — Командир, тут из мебели только эта полусгнившая нара. Сломать?
— Ломай, — я привалился спиной к холодной каменной стене, чувствуя, как внутри всё так же туго натянута ледяная нить компаса. — Только щепки помельче делай, иначе не разгорится. Камень промерз насквозь.
Арнольд ухмыльнулся, наступил тяжелым сапогом на край деревянного настила, и сухая сосна с треском лопнула. Вальтер тем временем уже доставал из седельной сумки кресало и сухой трут. Капрал действовал молча, методично, как на учениях — руки его, несмотря на холод, не дрожали. Через десять минут в круглом каменном очаге посреди хижины робко заплясал первый огонек. Каморку мгновенно заволокло едким, горьким дымом — труба забилась снегом, — но вместе с дымом пришло и первое, слабое тепло.
Корнелий опустился на колени у огня, протягивая к нему красные, дрожащие ладони.
— Господи, — тихо выдохнул клирик, зажмуриваясь от едкого дыма. — Я думал, мы до этой крыши не доедем. Пальцев на ногах уже не чуял.
— Меньше болтай, святоша, больше шевелись, — Вальтер швырнул ему в подол куртки кусок соленого сала и зачерствевший обрубок черного сухаря. — Доставай котелок. Растопи снег. Нам нужен горячий кипяток.
Арнольд тем временем устроился на охапке старой соломы, вытащил свой топор и принялся лениво протирать каждый миллиметр рунной вязи. Его движения, мерные, усыпляюще шуршали по стали, разгоняя завывания бурана за стенами. Каждые несколько минут нас трясло — порывы ветра с моря так лупили в заколоченное окно, что бревна плавника в крыше жалобно скрипели, а сверху сыпалась сухая земляная крошка. Нас заносило. Медленно, но верно сугроб рос, подбираясь к самой стрехе.
— Ну и ну, — Вальтер сделал долгий глоток прямо через край кружки, утирая усы ладонью. — Если бы мне кто сказал два месяца назад, в Тронте, что я буду сидеть на краю земли…
В углу хижины зашуршала солома. Леон, который до этого лежал неподвижно, завернувшись в три слоя попон, медленно сел. Он обвел нас своим пристальным, тяжелым взглядом, задержался на Корнелии и впервые за все время, что я его знал, заговорил сам.
— Больше ноги моей не будет на севере. Снег и холод – это не моё. Я родился далеко на юге и не думал что бывает так холодно. Это просто капец!
Вальтер отставил кружку и удивленно уставился на следопыта, приподняв брови:
— Леон, ты же никогда не рассказывал, откуда ты. Раз уж начал, поведай нам о своем прошлом. Откуда такая нелюбовь к сугробам?
— Родился я в Ангарии. Отец мой был простым лесничим у графа. Он и научил меня всему: читать следы, слушать птиц и понимать лес так, словно это мой собственный дом. Жили мы тихо, никого не трогали. Пока в наши края не пришла большая война.
Он замолчал, подбросив в огонь палку. Дерево яростно затрещало.
— Мне тогда шестнадцать исполнилось. Помню, как в деревню на рассвете вошел карательный отряд наемников. Дома подожгли, скот погнали, баб начали резать прямо на моих глазах. Отец успел вытолкнуть крикнуть: «Беги в чащу, не оглядывайся!». Я и побежал.
Следопыт осторожно коснулся пальцами старого, рваного и глубокого шрама на шее, который уходил под воротник куртки.
— Наемник нагнал меня у лесного ручья. На лошади прыгнул через кусты. Ударил мечом вдогон, лезвие прошло вскользь по горлу. Я упал в воду, захлебываясь собственной кровью, и если бы не нашедшие меня после бойни охотники, там бы и сгнил в иле. Рану они мне зашили, жизнь спасли, но голос я почти потерял — с тех пор говорю редко, только когда действительно нужно. Те охотники и вырастили меня, сделали следопытом. А потом я ушел в наемники. После битвы за замок Шлун меня приметил местный капелан и порекомендовал вступить в отряд воинов господних. Так я и попал в отряд инквизиторов. Вот и вся история.
Он замолчал, убирая кинжал в ножны. В хижине снова воцарилась тишина, нарушаемая только свистом ветра за стенами. Метель продолжала заносить наше временное убежище, но у огня было хорошо. Я сидел, глядя на угли, и ждал, когда стихия наконец уступит мне дорогу, чтобы сделать следующий шаг по ледяному насту тундры.
Ильза прижалась ко мне плотнее и тихо, мерно засопела, уткнувшись носом в жесткое сукно куртки. Я уже почти провалился в тяжелую, рваную дремоту, как вдруг сквозь свист метели на улице раздался утробный, раскатистый рев. Каменные стены хижины едва заметно вздрогнули.
— Кто в буран тут ходит? — Вальтер мгновенно отставил кружку, его глаза превратились в узкие щели. — Что за тварь...
Все подхватились с мест в ту же секунду. Сонливость моментально сдуло. Сухой скрежет вытаскиваемой из ножен стали и зловещий вибрирующий гул топора Арнольда слились в один звук. Рев повторился — это был голос какого-то довольно крупного животного, тяжелый, утробный, от которого заложило уши.
— Эй, его привлек запах дыма? Или что? — прошептал Арнольд, намертво перехватывая топорище обеими руками и закрывая собой Корнелия.
За заколоченным окном послышался тяжелый, хрустящий шаг, и в щелях между досками на мгновение мелькнула огромная тень. Густая белая шерсть, забитая ледяными сосульками.
— Всем внимание, — выдохнул с дрожью в голосе Леон, плавно поднимая лук. — Это горный великан.
Договорить он не успел. В дверь ударили с такой чудовищной силой, что петли с мясом вырвало из каменной кладки, и она с грохотом распахнулась внутрь каморки, впустив вместе с морозным воздухом и тучей снега белую гору ярости.
Мы забились в углу, сгрудившись за наваленными мешками. Арнольд встал впереди готовый пустить в дело свой топор.
В проем, снося плечами косяк, ввалился горный великан — огромный, покрытый густой белой шерстью, в которой намерзли сосульки и комья снега. Он глухо, утробно промычал:
— Люди... холодно... греться... тепло...
Мы стояли наготове, до боли в суставах сжимая оружие и абсолютно не понимая, что происходит. А великан, проигнорировав наши клинки, неуклюже втиснулся в каморку, уселся прямо на земляной пол и прислонился к теплому камню очага. От удовольствия он закрыл темные глаза и наслаждался жаром, пока тающий лед с шипением капал в горячую золу камина.
Через пару мгновений напряжение начало спадать. Я медленно опустил клинок, сделал шаг вперед из-за спины Арнольда и заговорил:
— Ты кто? — я сделал еще один шаг к очагу. — Как твое имя?
Великан даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на багровые угли нашего камина, ловя раскрытыми ладонями тепло, и глухо, надсадно вытолкнул из пасти:
— Дом... Холодно... Дракон выгнал.
Арнольд лишь крепче перехватил топор, ни на секунду не снимая массивную тушу с прицела.
— Из каких ты пещер, чудище? — жестко спросил Вальтер.
— Прилетел... — великан качнулся всем своим массивным телом, едва не задев плечом бревенчатый потолок. — Дом забрал. Дома нет. Холодно. Нет дома. Дракон злой.
Тварь явно плохо понимала человеческую речь, соображая только категориями голода и замерзающей шкуры. Он зажмурился, и из его темных глаз выкатились две крупные слезы, тут же затерявшиеся в грязной белой шерсти на щеках.
Вдруг из угла подал голос Леон. Наш следопыт прищурился, оценивая ширину плеч незваного гостя и то, как его голова упирается в балки.
— Он еще молодой, — хрипло скрипнул Леон, не опуская лук. — Особь совсем юная. Если бы это был взрослый, он бы в этот проем вообще не влез. Нам повезло, что приблудился этот щенок, а не взрослый самец.
Ильза осторожно отстранилась от моего плеча. Ее пальцы больше не сжимали артефакт — вместо этого она потянулась к мешку, достала кусок заветренного соленого сала со дна и протянула великану на вытянутой руке. Монстр мгновенно учуял запах жира, шумно втянул воздух черными ноздрями и аккуратно цапнул его, сразу проглотив целиком.
— Мел, он говорит что дракон выгнал их из жилища, — тихо заметила Ильза, не отводя взгляда от монстра. — Настоящий горный великан никогда не спустится к морю в одиночку.
Я замер, и в голове мгновенно щелкнуло, выстраивая страшную цепочку. Дракон. Черный, огромный, с глазами из расплавленного золота, который обдал нас серным жаром в ущелье, когда петля отца Луки сжималась вокруг нашей троицы. Тот самый, что пролетел над нами, когда я бежал от инквизиции. Значит, тварь не просто летела на север. Она свила себе гнездо там, куда меня так упорно тащит компас в груди.
— Где этот дракон сейчас? — я сделал еще шаг вперед, заставив великана наконец скосить на меня взгляд.
Великан затряс головой, глухо зарычал от упоминания врага и сильнее растопырил пальцы над огнем:
— Большой... черный... Огонь жечь. Нет дома. Холодно...
— Мел, перестань, — Ильза мягко, но настойчиво тронула меня за локоть, заставляя отступить. — Отстань от него. Не видишь, что он замерз и напуган до смерти? Не видишь, что это совсем ребенок?
Я хмуро посмотрел на нее. Магесса сделала шаг к чудовищу, преграждая его от меня, и тихо добавила:
— Пусть греется. Он не опасен.
Великан замолк, ткнувшись плоским носом в собственные колени. Он послушно прикрыл глаза у камина, шумно втягивая ноздрями горячий воздух и полностью наслаждаясь долгожданным теплом. Шерсть на его загривке дымилась от жара — лед таял, и грязная вода с шипением западала в горячую золу камина, поднимая к балкам потолка сизый, тяжелый туман. Не прошло и пяти минут, как массивное тело обмякло, и великан мерно, глубоко засопел, засыпая прямо у очага.
Вальтер медленно опустил клинок, но в ножны его так и не загнал. Капрал подошел к выбитому проему и мазнул пальцем по обледеневшему косяку. От разбитого входа по полу уже пополз едкий морозный воздух, моментально выстужая комнату и прижимая дым к земле. Из-за двери в сени по-прежнему доносился непрерывный, глухой стук — кони, не затихая со времени появления монстра, продолжали в панике бить копытами в деревянные перегородки.
— Завалит нас к рассвету по самую крышу, Мел, — Вальтер хмуро повернулся к углу, кутаясь в куртку. — Слышишь, как кони до сих пор бесятся? Если сейчас не навести там порядок, они переломают себе ноги и разнесут пристройку.
Леон молча шагнул вперед. Наш следопыт сунул нож в чехол, накинул капюшон и коротко кивнул Корнелию, указывая на пристройку.
— Привяжите их покороче, — приказал я, глядя, как Корнелий торопливо прижимает локтем звенящую кирасу, чтобы не шуметь. — И набросьте на них все шкуры, какие найдете в седельных мешках.
Следопыт боком протиснулся мимо жирного белого бока спящего великана и скрылся в темноте сеней. Клирик нырнул следом за ним.
Когда они вернулись я кивнул Арнольду и мы вдвоем вставили дверь обратно в проем, крепко подперев изнутри.
Великан так и не проснулся до самого утра. Видимо, он слишком долго блуждал вслепую по тундре и выбился из сил. Когда наступил день, а метель снаружи наконец утихла, туша у очага зашевелилась. Он медленно повернул в мою сторону массивную голову, и в его темных глазах я увидел дикое недоумение. Монстр глухо, угрожающе рыкнул, не понимая, где он находится и откуда в этой заброшенной норе взялись живые люди.
Я мгновенно дернулся, до боли в пальцах перехватив рукоять меча. Весь отряд ощетинился сталью в ту же секунду — я уже был готов резать эту белую гору мяса, пока она не пошла на меня. На секунду в хижине повисла звенящая, ледяная тишина.
Но великан, увидев Ильзу, моментально вспомнил вчерашнюю кормилицу и успокоился, опустив поджатые плечи. Из его пасти снова вырвалось знакомое жалобное бубнение:
— Дракон... Нет дома... Холодно...
Он принялся настойчиво тыкать себя огромным пальцем прямо в мохнатую грудь, хрипло повторяя одно и то же слово:
— Ярг. Ярг.
К этому моменту наш отряд уже был полностью собран и готов к путешествию — кони стояли оседланными в сенях, а мешки были увязаны. Арнольд перевернул закопченный котелок, вывалив перед Яргом на земляной пол холодные остатки каши, и я скомандовал на выход. За моей спиной тут же раздалось довольное чавканье.
Я вывел свою лошадь из пристройки, запрыгнул в седло вороного и пустил её шагом по хрустящему насту. Но не успели мы отъехать от хижины и на сотню шагов, как позади раздался пронзительный, жалобный вопль. Ярг бежал вдогонку, неуклюже переставляя лапами и проваливаясь в снег.
От его дикого рева кони с перепугу взбесились — мой вороной захрипел, рванулся в сторону и встал на дыбы, я еле удержал его, натянув поводья. Жеребец Вальтера тоже заплясал на месте, хрипя от страха. Кое-как справившись с испуганными животными и заставив их замереть, я обернулся.
Ярг подбежал почти вплотную, тяжело дыша, и уверенно показал рукой как раз в ту сторону, куда мы и собрались.
— Ярг... дом... дракон... — запричитал он, упрямо махая лапой в сторону горизонта.
Я переглянулся с Вальтером и Арнольдом, с трудом удерживая мерина на месте. Раз уж он сам вызвался и ткнул лапой ровно туда, куда меня вел компас, пусть бежит рядом. Посмотрим, что он там лепетал про свой дом и дракона.
— Хорошо, — сказал я, ослабляя поводья. — Посмотрим, что ты там лепетал про свой дом и дракона.
Я пустил жеребца рысью по белой равнине, косясь на бегущего следом великана.
Наш новый лохматый товарищ Ярг понесся вперед, лихо отрываясь от лошадей, а потом резко останавливался, оборачивался к нам и отчаянно махал руками. В его диком бубнении теперь отчетливо разбиралось: «Люди... бить... дракон...». Наблюдать за этим спринтом по сугробам было чертовски весело и задорно. Белая гора шерсти неслась по насту, забавно виляя жирным задом, высоко подбрасывала лапы и поднимала за собой целые тучи пушистого снега.
Через несколько часов этого бега Ярг внезапно замер на месте, упал на четыре лапы и начал яростно рыть сугроб. Он копал так ходко, что комья льда летели во все стороны. Через секунду великан с победным ревом выхватил прямо из-под снега какого-то подледного гада — жирную, склизкую полярную многоножку длиной с хорошую руку. Тварь отчаянно извивалась и клацала жвалами, но Ярг, недолго думая, с хрустом засунул этого шевелящегося гада целиком себе в пасть. Мы с Арнольдом синхронно присвистнули, глядя, как великан шумно захрустел панцирем, довольно зажмурился и сыто сглотнул, даже не поморщившись.
После этого быстрого перекуса Ярг снова припустил вперед. Вскоре на горизонте, среди ровной белой тундры, показалась одинокая, выветренная скала. В груди у меня заворочалась игла Древнего Бога — ледяной компас вел меня именно туда, упрямо натягивая прозрачную нить к этому каменному зубу.
Глава 20
Примерно через час мы приблизились к подножию. Мы ехали осторожно, внимательно всматриваясь в каждую заснеженную расселину. По всему выходило, что мы подобрались к жилью великанов, и теперь в любую секунду можно было ожидать яростного нападения сородичей Ярга, которые вряд ли обрадовались бы незваным гостям с юга.
Я поднял ладонь, призывая отряд к полной тишине, и жестом подозвал следопыта. Леон бесшумно поравнялся со мной, его глаза внимательно осматривали каждый куст на обледенелых склонах.
— Твоя работа, Леон — тихо сказал я, указывая подбородком на темный зев пещеры. — Проверь подступы. Нам нужно знать, сколько их там на уступах и ждут ли они нас вообще.
Следопыт молча кивнул. Он привычным движением проверил, как ходит нож в чехле, перехватил свой лук и скользнул с седла прямо в глубокий сугроб. Спустя секунду он полностью слился со скалистым пейзажем.
Мы остались у подножия. Я удерживал вороного за поводья, вглядываясь в серые расселины, а Ярг рядом со мной замер, испуганно вжав голову в плечи и тихонько поскуливая при взгляде на собственный бывший дом. Напряжение росло с каждой минутой — мы ждали знака от следопыта, готовые в любой момент сорвать коней с места.
Леон соткался из ниоткуда и молча ухватился за мое стремя.
— На уступах двое из этих... лохматых, — следопыт заговорил едва слышным, рваным свистом, ловя ртом воздух. — Оперлись на свои дубины и замерли, как живые. Зенки белые, шкура в инее. Мертвые уже дня три. Но крови нет. Ни одной царапины. Словно их прямо на месте чистым страхом пришибло. Даже птицы на эти туши не садятся. Пялятся сверху, а подлетать боятся.
Ярг позади меня испуганно вжал башку в плечи и заскулил, пытаясь спрятаться.
— У самого входа в пещеру камень в мелкую крошку изодран, — Леон тяжело сглотнул, утирая иней с губ. — Там такие борозды... Лапа шире наемничьего щита, когти с бревно толщиной. И гранит там черный, паленый. Только гарью не воняет — прет ледяной, едкой гнилью, до костей пронимает. Весь наст вокруг входа покрыт жирной маслянистой копотью. Не тает, сука. Пахнет склепом и старой кровью. Я мазнул пальцем, гляди.
Он протянул руку, показывая исмазанную черным дегтем кожаную рукавицу. Ильза резко подалась вперед, перехватив его за запястье. Она бесцеремонно потерла маслянистую грязь пальцами, поднесла к лицу и брезгливо сморщилась.
— Это не копоть, — жестко отрезала магесса, оборачиваясь ко мне. — Это выброс некротического распада.
— Я глянуть внутрь хотел, — Леон поправил ремень лука, не обращая внимания на ее термины. Голос его опустился до едва слышного сипа. — Ни черта не разглядеть. Из глубины пещеры наружу выползает густой, тяжелый полумрак. Лениво так по сугробам клубами ползет, как живая тварь, и на свету не рассеивается. И оттуда, из этой темноты, идет низкий, рокочущий вздох. У меня аж зубы в деснах зашатались. Тварь сытая, отдыхает там. А эти замерзшие покойники на уступах — вместо вывески для чужаков. Нам туда нельзя.
Ильза медленно отпустила руку следопыта и повернулась ко мне. Глаза ее сузились, а на бледном лице проступила та самая жесткая, холодная сосредоточенность, с которой она обычно вычерчивала боевые руны Академии.
— Леон прав в одном, Мел — обычным мечом там делать нечего, — тихо, но отчетливо произнесла она, косясь на зев пещеры. — Описание сходится один в один. Это теневой дракон. Первозданная тьма подземного мира. Тварь извергает ледяной некротический туман, который за секунды иссушает жизненную силу. Обычный огонь его не берет. Он контролирует свои владения из темноты, и если эти великаны мертвы без единой раны — значит, их души уже там, внутри, пополнили его армию призрачных теней. Тварь невероятно хитра и практически неуязвима.
— Сколько она там проспит, Ильза? — я повернулся к магессе, стараясь говорить как можно тише. — Когда эта тварь проголодается? Надо мне очень в эту пещеру. Когда она на охоту улетит?
Ильза хмуро посмотрела на скалу, а потом перевела взгляд на меня:
— Тут, Мел, можно годы сторожить. Питаются они некротической энергией и гнилой плотью. Великанов ему хватит на годы. Даже выходить из логова не придется.
Я выругался сквозь зубы. Дракон нам сейчас просто не по зубам, шестеркой мы там все и ляжем. Мне кровь из носу надо внутрь этой пещеры, но глупо дохнуть я не собираюсь.
— Леон, — я подозвал следопыта. — Ищи другие пути. Любые щели, отнорки, штреки. Поищем ход. Если найдешь лаз — я сам туда тихо схожу, посмотрю что да как и сразу вернусь к вам. А если никакого отнорка здесь нет — валим отсюда. Вернемся в Дислоу будем до весны думать, как эту тварь выкуривать, и сил набираться. Давай, работай.
Следопыт молча кивнул и снова растворился в белой хмари у подножия. Я же подошел к нашему лохматому попутчику, который все так же прятался за крупами испуганных лошадей.
— Эй, друг, — я привлек его внимание, указав на склон. — Есть еще ходы в твою пещеру? Лазы какие-нибудь?
Ярг только тупо моргнул и жалобно шмыгнул носом и закивал испуганно косясь на зев пещеры.
Ильза вздохнула, сделала шаг вперед и ласково заговорила с ним, протягивая на ладони кусок сушеного мяса:
— Дракон большой, дракон злой. Мы знаем. Но нам нужно войти. Покажи лаз. Другой лаз в твой дом есть? Холодный? Маленький?
Она протянула ему этот кусок. Великан заулыбался, обнажив ровные зубы, и аккуратно забрал угощение. Сразу же с хрустом сожрал сушеное мясо и, довольно заурчав, уверенно ткнул массивным пальцем куда-то вбок, в обход главного входа скалы.
— Вальтер, забирай Корнелия и ищите место для лагеря, — я махнул рукой в сторону равнины. — Отойдите подальше, чтобы из этой дыры нас никто не учуял. Арнольд, остаешься с лошадьми.
Они разошлись, а мы с Ильзой двинулись следом за Яргом. Великан вел нас по обледенелому косогору, забирая сильно вбок, и всю дорогу не сводил глаз с вершины скалы. Он то и дело дергал головой, испуганно всматриваясь в зев пещеры, где на каменных карнизах остались его мертвые соплеменники. Монстра била крупная дрожь, он то хрипел, то принимался тихонько поскуливать под нос от страха.
Великан довел нас до обратной стороны скалы, где гранитная стена резко уходила вверх, образуя глубокий слепой карман. Я остановился, вглядываясь в нагромождение серых глыб. Между двумя огромными валунами чернел широкий проход. Внутри этого коридора было темно, и оттуда ощутимо тянуло могильной гнилью и леденящим склепом. Для великанов этот путь, может, и был тесной норой, но мы здесь могли идти во весь рост, даже не пригибая головы.
Ярг глухо замычал и упрямо замахал лапой в темноту:
— Лаз... Ярг ходить. Тепло. Дракон спать далеко. Ярг знать.
Убедившись, что проход свободен, я вытащил нож и глубоко чикнул лезвием по обледенелому краю камня у входа, оставляя приметную крестообразную царапину.
— Идем назад, — коротко бросил я Ильзе.
Мы повернули обратно к нашей ложбине, стараясь держаться ближе к скалистым навесам. Леон уже ждал у коней вместе с Арнольдом. Заметив нас, следопыт шагнул навстречу и доложил своим скрипучим шепотом:
— Мел, там дальше сбоку я проход приметил. Из него ручей вытекает. Щель совсем узкая — великаны туда точно не протиснутся, а вот мы на карачках пройдем. Оттуда ветерок легкий идет, значит, лаз ведет далеко вглубь скалы. И вообще тут весь склон испещрен мелкими ходами. Там есть где затеряться.
Мы на ходу жевали жёсткое, промёрзшее насквозь сушёное мясо, когда из белой круговерти тундры показался силуэт капрала. Вальтер ехал медленно, ведя жеребца под уздцы, и обветренное лицо его под обледеневшим капюшоном выглядело на редкость довольным.
— Место хорошее нашёл, Мел, — доложил он, швырнув на наст обледеневшую рукавицу и шумно потерев ладони. — Лощина глубокая, а сверху гранитный козырёк нависает. Со стороны пещеры, где этот крылатый гад засел, нас вообще не разглядеть даже если и взлетит то не увидит. Самое то, чтобы коней и самим укрыться.
Я хмуро посмотрел на притихший отряд.
— Собираемся и двигаем туда, — сказал я, перехватывая поводья. — У этой скалы мы можем застрять на несколько дней. По уму всё делать надо.
Вальтер хмуро кивнул, сплюнув под копыта подмёрзшую слюну.
— Значит, лагерь разворачиваем капитально, — он покосился в сторону, где на корточках, обхватив руками мохнатые колени, сидел великан. — А с великаном что делать? На привязь его не посадишь, а ну как со страху выть начнёт?
Я только молча пожал плечами.
— Соплеменники его мертвы жилище его не освободить. Жратвы хватит. Если будет мешать, то тогда придется угомонить. Но сейчас прирезать бедолагу жалко.
Я пустил мерина шагом в сторону лощины, а следом за нами, неуклюже переставляя массивные лапы и глубоко проваливаясь в хрустящий наст, уныло плёлся Ярг, то и дело шумно хлипая носом.
Гранитный навес оказался даже глубже, чем обещал Вальтер. Он уходил под скалу широким, темным зевом, образуя просторный и совершенно сухой грот. Мы завели коней под каменные своды. Жеребцы, почуяв защиту от летящего ветра, сразу притихли, перестали рвать поводья и шумно задышали, наполняя прохладу густым белым паром. Я прошел в самый конец пещеры, проверил сапогом землю — сухо, наносов снега нет, камень под ногами ровный. Самое то.