Книга Инквизитор - читать онлайн бесплатно, автор Александр Васильевич Черкас. Cтраница 17
Инквизитор
Инквизитор
Оценить:

Рейтинг: 5

Инквизитор

— Располагаемся здесь, — скомандовал я, скидывая поводья вороного Вальтеру. — Арнольд, Леон — за дровами. Хватайте всё, что найдете под скалами, костер нужен большой, греться будем долго. Вальтер, распредели караул по сменам. На козырек поставить наблюдателя, менять каждые два часа. Не хватало еще, чтобы нас сонных, тут какие нибудь твари зажали.

Парни споро взялись за работу. Мы с Ильзой занялись лошадьми. Я лично распотрошил мешки с овсом, и мы принялись насыпать зерно в торбы, развешивая их на морды уставших коней. Жеребцы сыто захрустели кормом, мелко перебирая копытами по сухой гранитной крошке.

Арнольд ушел к склону и вскоре вернулся, волоча за собой охапку тяжелых, выбеленных солью и морозом кусков полярного плавника — под скалами этого сухостоя оказалось предостаточно. Мы соорудили костер прямо посередине грота, обложив пламя серыми гранитными валунами. Вальтер высек искру, сухой мох мгновенно принялся, и по обледенелым сводам пещеры наконец поползло первое, живое, сухое тепло. Дым лениво потянулся к потолку и стал уходить в незаметную трещину наверху.

Леон ушел из лагеря сразу, как только мы разгрузили коней. Еще днем, пока он лазил по обледенелым кручам в поисках прохода, приметил стадо диких горных козлов. Охотился он долго, до самых сумерек.

Я сидел у костра, подбрасывая в огонь куски плавника, когда у входа в грот послышался глухой хруст наста. Из сизого зимнего полумрака вынырнул он тяжело дыша, лицо под капюшоном обросло ледяной коркой, а на плечах он волок тяжелую, еще теплую тушу молодого горного козла с крутыми серыми рогами. Следопыт с глухим стуком сбросил добычу на каменный пол прямо у огня, вытер пот со лба и, не говоря ни слова, снова развернулся и ушел обратно в темноту тундры.

Прошел примерно час. Мы как раз успели его разделать и разложить мясо на угли, когда Леон вернулся во второй раз. Он шел медленнее, с трудом переставляя ноги по сугробам, но за спиной у него хрипела вторая туша — покрупнее первой.

— На пару дней хватит, Мел, — хрипнул Вальтер, оценивающе пиная сапогом жирный бок козла.

Арнольд ухмыльнулся, перехватил свой тесак и принялся снова за разделку. Свежая кровь густым паром обдала морозный воздух. Арнольд споро пластал тушу, отделяя тяжелые куски окорока

Я сидел на шкуре, прислонившись спиной к нагретому камню, и наблюдал, как Ярг, примостившийся у самого края грота, вовсю крутит своими черными ноздрями. Великан жадно ловил этот мясной аромат, сглатывал слюну и продолжал уныло, паскудно хлюпать носом, не сводя темных глаз с огня.

Я отрезал сочный, шкворчащий кусок козлятины и протянул его ему. Великан перестал хлюпать, заулыбался во всю пасть, цапнул мясо когтями и принялся шумно, довольно урчать, вгрызаясь в кость.

Ильза всё это время не сводила глаз с великана.

— Какой прекрасный экземпляр, — негромко произнесла магесса, разглядывая Ярга. — Глядя на тех замерзших на уступах великанов, мне теперь окончательно понятно, что этот — еще совсем ребенок. Удивительно, что в нём нет абсолютно никакой агрессии.

— Да, — согласился я, подбросив в огонь мерзлую ветку. — Странно всё это.

— Я хочу его приручить, — Ильза вдруг обернулась ко мне, и в её глазах блеснул чистый исследовательский азарт декана Академии. — Уже представляю глаза коллег, когда я вернусь на кафедру.

Она поднялась со шкуры, спокойно подошла к Яргу и уселась на камень прямо рядом с его массивным мохнатым бедром.

Я тут же без лишнего шума передвинул правую руку на эфес меча. Какая бы тварь доброй ни казалась, рисковать Ильзой я не мог и держал пальцы на оружии, готовый рубить при первом же резком движении монстра.

Ильза тем временем принялась что-то терпеливо объяснять великану. Она мягко ткнула пальцем в его мохнатую грудь:

— Ярг.

Великан шумно втянул воздух ноздрями и глухо промычал, повторяя за ней:

— Ярг...

Магесса улыбнулась и прижала ладонь к своей груди:

— Ильза.

Ярг качнул огромной головой, внимательно уставившись на неё темными глазами, и надсадно вытолкнул из пасти:

— И-иль...за.

— Хорошо, Ярг, — кивнула она, доставая из сумки еще один сушеный волоконный кусок и показывая великану. — Еда. На, держи.

— Е-еда... — Ярг аккуратно, одними когтями сцапал угощение, засунул в рот и сыто заурчал.

Она продолжила его обучать, терпеливо повторяя простые слова и показывая на костер, на оружие и на стены грота. Видя, что великан сидит смирно и послушно повторяет за магессой звуки, я постепенно расслабил пальцы на рукояти.

Вскоре я и вовсе перестал обращать внимание на их тихое бормотание у края пещеры. Из головы вылетела и Ильза с её Академией, и жующий великан. Я уставился на тлеющие угли, мысленно просчитывая завтрашний день.

Нужно было до мелочей распланировать, куда именно я завтра полезу. С одной стороны — широкий лаз Ярга, через который можно пройти свободно, не сгибаясь, но там выше сидит дракон. С другой — узкие трещины с ручьем, которые нашел Леон, где придется ползти на карачках, зато великанам туда ходу нет. Я сидел и прикидывал, что из снаряжения мне взять с собой для этой вылазки: сколько факелов уложить в подсумок, стоит ли надевать тяжелую кирасу, которая будет звенеть о гранит, или ограничиться легкой кожаной курткой, и какой длины веревка понадобится, если штреки уйдут круто вниз.

Парни у костра уже вовсю спали, Ярг сыто сопел, а Ильза, закончив возиться с великаном, тихо поднялась и направилась в мою сторону.

Ильза молча пересела поближе и примостилась рядом со мной на расстеленной шкуре. Обдало тонким, едва уловимым ароматом её волос, который упрямо пробивался сквозь едкий запах кострового дыма. Она положила голову мне на плечо и тихо шепнула на самое ухо, так что её дыхание обожгло кожу:

— Если этот ящер Бездны решит превратить нас в ледяные изваяния, Мел... я хочу, чтобы ты знал. Из всех мужчин, которых я встречала, ты — самый невыносимый. И самый живой.

— Учёные из Академии всегда так разговаривают, декан? — я скосил на неё глаза, невольно улыбнувшись.

— Только те, у кого в груди вместо формул осталось сердце, — её пальцы переплелись с моими, крепко сжав ладонь. — Не смей подыхать в этой пещере завтра. Я не для того тащилась за тобой через половину мира.

У огня зашевелился капрал. Вальтер поднялся, поплотнее укутавшись в свой тяжёлый, тёплый плащ, и перехватил поудобнее армейский самострел.

— Две стражи прошли, — буркнул он, пряча нос в меховой воротник. — Пошёл я менять Арнольда. Отдыхайте пока.

Капрал грузно зашагал к выходу из грота, и хруст его шагов быстро затих в темноте тундры. Арнольд вскоре вернулся, молча кивнул нам, завалился на шкуры у костра и мгновенно захрапел на всю пещеру.

Ильза резко поднялась, не отпуская моей руки, и с силой потянула меня за собой вглубь грота, где в темноте чернел полог нашей небольшой походной палатки. Стоило тяжёлому сукну закрыться за моей спиной, отрезав нас от тусклого света затухающего костра, как она буквально набросилась на меня.

Её губы — по-зимнему холодные снаружи, но сумасшедше горячие внутри — впились в мои с такой неистовой, злой силой, словно она пыталась выжечь весь тот первозданный страх, что клубился на вершине скалы. Тонкие пальцы судорожно рвали пряжки моей портупеи, путаясь в ремнях, а меховой плащ полетел прямо нам под ноги. В этой тесной, пахнущей сухой тканью и чистым женским теплом темноте не осталось места ни теневым драконам, ни мёртвым великанам. Только её бешено стучащее сердце под моими ладонями и хриплое, прерывистое дыхание в полумраке.

Глава 21

Я вышел наружу опираясь на Вехоход, готовый к бою в любую секунду. Отряд ещё спал, а у входа караулил закоченевший Корнелий. Мороз за ночь укрепился, и наст под сапогами звенел, как стальная броня. Тяжёлый походный мешок давил на спину, набитый факелами, и мотком прочной веревки. Кожаная куртка сидела плотно, не стесняя движений — если там, в темноте штреков, всё пойдёт к чертям, мне понадобится вся моя скорость. Внутри, под ребрами, уже глухо ворочалась сила амулета оборотней, готовая вырваться наружу по первому щелчку пальцев. Я был на взводе, готовый использовать этот дар в любую секунду — либо для бешеного прорыва и победы, либо для стремительного побега из каменной ловушки.

Прежде чем затянуть портупею, я проверил серебряный перстень на пальце. Матовый, молочно-белый камень тускло отсвечивал, скрывая в себе концентрированную силу Света — ту самую премию от аббата, способную выжечь любую тварь Хаоса в радиусе ста шагов, если я решусь раздавить этот кусок минерала. Лучшая страховка на случай, если под землей мне не хватит обычного оружия.

Мне нужно во что бы то ни стало найти этот проклятый алтарь в подземном лабиринте, пока теневой дракон сыт и не поднялся на крыло. Компас в груди уже вибрировал, указывая точное направление сквозь монолит хребта.

Я сделал глубокий вдох, впуская в легкие ледяной утренний воздух, и шагнул мимо Корнелия, который молча кивнул мне, сильнее кутаясь в обмерзший плащ.

Спустившись по хрустящему насту, я остановился у подножия одинокой скалы. Теперь оставалось только решить, с какого лаза начинать эту вылазку. С одной стороны, на обратной стене скалы, за нагромождением серых глыб, чернел просторный коридор Ярга. Там можно было идти во весь рост, не пригибая головы, и этот ход вел в обход центральных залов. Но этот путь пробили сами великаны, а значит, теневой дракон мог знать про него в первую очередь.

С другой стороны, дальше по склону была узкая трещина, которую приметил Леон. Лезть туда придется на карачках, согнувшись в три погибели, зато массивные великаны туда физически не могли протиснуться — этот ход был скрыт от их габаритов.

Я остановился у подножия одинокой скалы, коротко глянул на узкую трещину ручья, а затем повернул вбок — к широкому проходу Ярга.

Тоннель встретил меня глухой темнотой и леденящим могильным холодом.

Я шел по коридору, держа зажженный факел высоко перед собой. Огонь тускло выхватывал из кромешной темноты неровные гранитные своды. Под моими сапогами звенел твердый как стекло лед.

Через сотню шагов коридор резко вильнул вправо и разделился на два абсолютно одинаковых темных рукава. Один туннель уходил круто вниз, откуда тянуло сыростью и глухим журчанием воды. Второе ответвление забирало правее и шло вверх, теряясь в глухой черноте.

Я остановился на этой развилке, подняв факел повыше, чтобы рассмотреть стены. Гранит вокруг был совершенно чистым, без каких-либо следов.

Я выбрал правый проход, который забирал наверх. Пол под сапогами стал круче, гранитные стены сузились, и вскоре мне пришлось слегка пригнуть голову — потолок пошел вниз. Факел в моей руке тускло освещал шершавый, покрытый инеем свод, на котором то и дело попадались глубокие сколы от кирок. Судя по всему, когда-то давно великаны пытались расширить этот штрек, но бросили работу на полпути.

Я прошел еще около двухсот шагов, как вдруг воздух в туннеле резко изменился. До этого момента здесь пахло только старым жиром и вымороженным камнем, но теперь отчетливо потянуло едва заметным теплом. Это было странно — посреди ледяного ада хребта, где некромантия дракона выжигала всё живое, откуда-то поднимался сухой, почти осязаемый нагретый воздух.

Поток тепла шел откуда-то из-за поворота, и вместе с ним до моих ушей донеслось очень тихое, мерное, металлическое шуршание. Словно кто-то далеко впереди медленно волочил по камням тяжелую цепь или железный обрубок.

Шаг. Еще один. Под сухой подошвой сапога вместо шершавого гранита пошел гладкий лед. Пришлось замедлить ход, осторожно перенося вес тела с пятки на носок, чтобы не сорваться в скольжение и не звякнуть мечом. В этой мертвой тишине любой случайный звук отдавался бы в ушах как удар колокола.

В неровном свете пламени под мои взглядом, на стенах проступили сизые нити некромантии. Светящиеся жилы змеились по углам, уходя куда-то вверх — лаз великанов круто забирал в самое сердце скалы. Я аккуратно перешагнул эту фосфоресцирующую сетку, стараясь не задеть её даже полой куртки.

Пещера открылась внезапно, и из этой черноты в лицо сразу ударил такой плотный, концентрированный смрад гнилого пота и старой мертвечины, что в горле мгновенно встал ком. Я зажал рот ладонью, давя рвотный позыв, и с силой прижал горящую смолу к мокрому камню гася факел. Тьма накрыла мгновенно.

Я замер, боясь сделать даже вдох, и осторожно высунул голову наружу.

В паре шагов от моего лица высился огромный великан. Он стоял ко мне спиной, его бурая шкура покрылась инеем и примерзла к обледенелому полу. Чуть левее, на серых уступах, тускло отсвечивали пузыри из полупрозрачной слизи. Внутри этих коконов лениво копошились и ворочались покрытые чешуей твари размером с волка — до меня доносилось их мерзкое, влажное шуршание и скрежет когтей по натянутой коже мешков. Я перевел взгляд дальше, вглубь зала, окутанного черным некротическим туманом. Весь этот зал был забит мертвецами. Великаны застыли тут как попало, в тех самых позах, где их настигла смерть: одни сидели, тяжело привалившись спинами к гранитным глыбам, другие скорчились на коленях, третьи безжизненными грудами валялись прямо на проходах. Всего тут было не меньше двух десятков промерзших туш, и они перекрывали все три больших выхода в глубине. Пройти мимо этого хаоса незамеченным было невозможно.

Я начал медленно отводить ногу назад, собираясь убраться из этого склепа без шума, но великан прямо передо мной судорожно вздрогнул. Его грудная клетка со скрипом приподнялась, втягивая мертвый воздух, и он начал рывками разворачивать свою плоскую башку в мою сторону. Сухо затрещали промерзшие сухожилия в его шее, а из полуоткрытой пасти на камни вывалился жирный ком черного тумана. Мутный белый зрачок безжизненного глаза уже ловил мое движение в полумраке.

Я сделал первый шаг назад и бесшумно скользнул обратно в темноту туннеля, молясь, чтобы тварь не пошла следом.

Я сделал первый шаг назад, уходя в темноту туннеля, и не сводил глаз с мертвеца, пока излом скалы полностью не скрыл от меня этот зал. Спина была мокрой от холодного пота. Я двигался максимально тихо, стараясь не издать ни единого звука, пока под ногами снова не пошел сухой гранит.

Я вернулся к развилке, остановился в темноте и тяжело, хрипло выдохнул через нос. Наверх ходу не было. Лезть через пещеру, забитую двумя десятками зомби-великанов, — верное самоубийство. Оставался только один путь.

Только сейчас я снова зажег факел и повернул в левый рукав, который уходил круто вниз.

Проход быстро сузился. Своды опускались все ниже, пока мне не пришлось сначала пригнуть голову, а затем и вовсе встать на четвереньки, зажав рукоять факела в зубах. Гранитные стены сжали плечи так плотно, что тяжелый походный мешок на спине начал со скрежетом цеплять потолок, обдирая сукно. Шум воды становился все громче — ручей тек где-то здесь, пробивая себе дорогу сквозь монолит.

Подошвы сапог то и дело соскальзывали по обледенелому камню. Мерзлая влага быстро пропитала кожаные рукавицы, пальцы онемели от холода, но я упрямо толкал тело вперед, пропихивая мешок сквозь узкую гранитную щель. Единственное, что радовало — отсюда, из глубины этих ходов, вообще не пахло тухлым звериным потом или некротическим туманом дракона. Тварь Бездны со своими исполинскими габаритами просто физически не могла контролировать эти тесные ответвления.

Я прополз по сырому каменному ложу еще десяток метров, чувствуя, как лаз уходит все глубже под основание хребта. Внезапно стены начали плавно расходиться в стороны, а поток воздуха, шедший в лицо, стал заметно свежее. Нижнее ответвление коридора действительно вело куда-то вглубь скалы.

Штрек резко оборвался, я полетел вниз выронив факел из рук. Полет был не долгим, через несколько метров больно ударился о идеально ровный пол

Я выставил руку, и пальцы упёрлись во что-то ледяное и шероховатое. Повёл ладонью выше, нащупал глубокий ровный паз, затем резкий угловатый скос огромного кованого нагрудника и понял: это не скала.

Тлен внутри меня мгновенно отозвался на контакт. Мой дар Хаоса пробил этот глухой металл насквозь и выдал мне чёткую картинку прямо в подкорку разума. Передо мной, занимая почти всю высоту пещеры, неподвижно замер гигантский десятиметровый доспех. Никаких парадных побрякушек паладинов, никакой золотой чеканки. Тяжёлые, грубо срубленные латы из антрацитового сплава, который за миллионы лет в вечной мерзлоте даже не покрылся ржавчиной. Я стоял перед этой железной стеной и даже представить не мог, что за великан должен был носить такую броню. Время сковало её по-своему: сырость и вековой известняковый налёт полностью зацементировали все подвижные узлы, превратив коленные сочленения и суставы в сплошной ледяной камень. Из пазов между тяжелыми листами металла торчали глухие толстые штыри и грубые кованые рычаги, намертво заклиненные мерзлотой.

Ментальный взор скользнул дальше. Массивные железные перчатки железной хваткой сжимали пятиметровый вольфрамовый меч — гранёный, лишённый заточки, который у основания приморозило к полу пещеры ледяными наплывами. Эта махина могла раздавить меня одним своим весом, просто качнувшись в мою сторону.

Я отдёрнул руку и подобрал чадящий факел. Из глухой, чёрной прорези шлема, расположенного высоко над моей головой, на меня повеяло леденящим вековым холодом.

Я медленно отступил на шаг назад, поднимая огонь выше, чтобы рассмотреть ступни этой антрацитовой горы. Поднятый факел высветил, что идеально ровный пол под моими сапогами — это не просто вытесанный гранит. Это была цельная, круглая металлическая платформа, уходящая краями в темноту зала.

Я снова коснулся брони, и тлен в моей крови запульсировал с новой, бешеной силой. Глухой металл под ладонью казался абсолютно бесшовным — никакого зазора, ни единого стыка, сплошной ледяной монолит, выкованный единым куском. Но то, что скрывалось за этой толщей, заставило меня затаить дыхание.

Там, в самой глубине черного сплава, что-то было. Я чувствовал это так четко, словно смотрел сквозь чистое стекло. Души. Огромное, неисчислимое множество душ, запертых внутри антрацитового склепа. Чужие, древние, они находились в глубокой спячке, но их суть была мне до ужаса знакома. И тогда внутри меня встрепенулось то, что принадлежало гончей, жнецу и темному властелину — и все трое потянулись к этим спящим душам, словно к родному логову.

Но стоило им коснуться этой бездны, как неведомая сила резко оборвала контакт. Меня буквально швырнуло назад, а в голове зазвучал уже почти забытый, рокочущий голос древнего бога.

— Рано, червь. Твой Горн еще слишком мал, чтобы удержать эту ярость.

Ментальная связь лопнула, как натянутая струна. Осколки гончей, жнеца и властелина внутри меня испуганно забились обратно в свои щели, мгновенно разорвав контакт со спящим в броне воинством. Меня знатно качнуло на металлической платформе, в висках застучала тяжелая, дурная боль, а из ноздри на ледяной антрацитовый монолит потекла тонкая струйка крови.

— Триста моих злейших врагов заперты в этой обсидиановой клетке. Сильнейшие маги и воины прошлой эпохи сожрут твою волю быстрее, чем ты успеешь сделать вздох. Ты просто станешь триста первой марионеткой в этом склепе, если осмелишься протянуть к ним свой Хаос.

Голос в голове затих. Я перехватил факел и осторожно обошел огромную антрацитовую ногу доспеха по краю платформы.

Прямо за обсидиановой спиной гиганта из пола поднимался граненый каменный монолит. Он был полностью покрыт известняковым налетом и толстой коркой льда. Никакого света от него не шло — просто холодный кусок скалы, вросший в основание пещеры.

Я подошел вплотную, счистил ножом лед с оголовья и прижал амулет.

Он рванул, пропуская через мою руку бешеную, ледяную судорогу Хаоса. Алтарь ответил сразу. Из-под моей ладони с сухим треском во все стороны полетели осколки векового известняка и льда. Темный граненый монолит под рукой глухо задрожал, и эта вибрация пошла через металлическую платформу глубоко в гранитное основание скалы.

Внутри меня все перевернулось. Амулет высасывал силу, вколачивая ее в монолит, словно мощный таран бьющий по воротам. Кожа на руке мгновенно онемела, вены вздулись и почернели, а перед глазами все поплыло от резкой вспышки.

Я отлетел назад и приземлился на спину, больно ударившись плечом о металл платформы. Факел выпал из онемевших пальцев и покатился в сторону, дико разбрасывая рыжие тени по стенам. Черные вены на руке медленно бледнели, а пальцы сводило тяжелой, ледяной судорогой.

Над головой раздался сухой, оглушительный треск. За миллионы лет скованные льдом и известью суставы доспеха поддались. Корка на сочленениях лат лопнула, и град колотого льда с грохотом посыпался на помост. Пятиметровый вольфрамовый меч качнулся в железных кулаках, сдирая с себя намерзшие за эпохи наплывы.

Я перевернулся на живот, кашляя от поднявшейся пыли, и подобрал факел.

Вековой налет осыпался крупными хлопьями, обнажив чистый матовый антрацит нагрудной пластины. За толстой решеткой, в самой глубине обсидианового Горна, теперь ровно и глубоко пульсировало едва заметное багровое свечение. Доспех замер, встав в режим статичного ожидания. Он больше не был ископаемым мертвым куском железа — контур замкнулся, и махина караулила зал.

Каменный монолит за его спиной теперь тускло светился тремя серыми знаками. Этот замок закрылся для любого, в ком нет Тлена.

Я поднялся, вытирая рукавом пот со лба. Оставаться здесь больше не имело смысла. Я повернулся спиной к антрацитовому исполину и пошел по платформе обратно к узкому лазу пещеры.

Но стоило мне дойти до края площадки, как до моих ушей сквозь толщу камня донесся нарастающий гул. Мощный толчок Хаоса пробил гору до самых верхних ярусов. Встряска разбудила тех, кто спал наверху.

Далеко вверху, со стороны главного хода, раздался влажный, рвущийся треск сотен лопающихся коконов, а следом за ним — яростный, захлебывающийся визг. Лабиринт мгновенно заполнился сплошным копошением и стуком сотен когтей по граниту. Активация алтаря подняла на ноги всю эту голодную стаю, и теперь дрейки лавиной валили вниз по штрекам.

Я встал прямо у прохода, на самом краю обрыва, откуда совсем недавно кубарем свалился вниз. Позиция была удобная. Лаз здесь обрывался крутым уступом, и если дрейки решат сунуться сюда, им придётся падать сверху прямо мне под ноги. В этой тесноте их стайная тактика нападения теряла всякий смысл — они просто не смогут навалиться всей массой.

Я перехватил факел поудобнее, воткнул его в трещину между плитами платформы, чтобы освободить левую руку, и достал меч. Пальцы правой руки всё ещё мелко подрагивали после ледяной судороги амулета, но рукоять клинка я перехватил обеими ладонями. Чуть присел, ловя баланс на скользком полу, и развернул корпус к каменному зёву лаза.

В эту секунду я вспомнил тренировки на плацу Легиона. В преисподней мне хорошо вбили науку по обращению с мечом — вбивали через пот, кровь и выбитые суставы, пока каждое движение не превратилось в чистый, безжалостный рефлекс. Сейчас, когда тело ломило от усталости, эта зазубренная армейская автоматика оставалась единственным, на что я мог опереться. Руки сами вспомнили правильный хват, а корпус занял нужный угол для глухого встречного удара.

Визг и шуршание в туннеле становились всё ближе. Если твари будут падать сверху — надо просто успевать рубить. Без лишних движений, коротко и точно, встречая сталь на входе.

Я замер, не сводя глаз с темного отверстия над головой, и слушал, как когти первой бестии уже скрежещут по граниту. Ждем.

Глава 22

Тишину разорвало бешеным, захлебывающимся визгом — это было так близко, что у меня заложило уши. Твари ломанулись из лаза одновременно, набившись в узкую щель плотной, живой пробкой. Та, что лезла первой, застряла под весом навалившейся сверху туши. Их когти с диким скрежетом полосовали гранит, пока этот воющий, чешуйчатый ком под собственной тяжестью со свистом не выкатился из прохода.

Моя рука сработала опережая мысли. Заговоренная сталь уже летела по горизонтали. Тяжелый, рубящий удар наотмашь рассек верхнее тело пополам, с хрустом перебивая хребет, а на обратном движении клинок по самую гарду вошел в грудину второй гадине.