Я ухватился за луку седла и рывком закинул ногу.
Мы выехали из-под навеса под тусклое полуденное небо. Кони шли ровным шагом, копыта глухо стучали по обледенелому гравию тракта.
Проехали мы от силы пару миль, когда из-за ближайшего валуна навстречу нам бесшумно вынырнул Леон. Он придержал своего коня, тяжело дыша, и сразу махнул рукой вперед:
— Командир, придержи коней. Навстречу караван торговцев двигается, сейчас они как раз стали на отдых.
Вальтер мгновенно подобрался в седле, укладывая ладонь на рукоять меча. Арнольд тоже подобрал поводья.
— Погоди, — я повернулся к разведчику. — Куда они вообще могут двигаться? Дальше ничего на севере нет.
Вальтер хмуро насупился, подергивая поводья:
— Твоя правда, командир. Зима вот-вот наступит. Чем и с кем им там торговать в этих пустых скалах? С песцами?
— Торговцы ли это вообще? — Ильза пустила лошадь чуть вперед. — Странно все это. Ладно бы они двигались в сторону Керкуолла, к обжитым местам, так ведь наоборот — прут на север.
— Охрана у них есть, — добавил Леон, разворачивая коня. — Четыре человека с мечами. А у первой телеги сидит старик в глухом капюшоне. На торговца не похож. Из-под сукна у него костяной посох торчит.
Я молча посмотрел вперед, в серую пелену. Если этот обоз прет из Керкуолла дальше в глубь диких ледников, значит, им нужно именно туда. Прятаться от них или сворачивать в сугробы мы не станем — лошади и так еле идут от усталости.
— Едем прямо, — скомандовал я, посылая жеребца вперед. — Вальтер, арбалет держи под рукой, но зря в людей не тычь. Арнольд, приглядывай за Яргом, пусть идет спокойно. Если эти встречные не дураки, сами поймут, что связываться с нами плохая идея.
Караван открылся нам внезапно, стоило только обогнуть обледенелый край скалы.
Четыре тяжелые телеги стояли цепочкой прямо посреди зимней колеи. Тягловые кони уныло опустили головы, лениво перебирая ногами в сугробе. Из четырех повозок три были наглухо затянуты серым брезентом, перевязанным толстыми пеньковыми канатами. Охрана, они же возчики, не суетились — двое из них сидели на козлах первой телеги, укутавшись в тяжелые овчинные тулупы по самые ноздри, и безучастно смотрели на дорогу.
При нашем появлении трое из них синхронно поднялись, хмуро перехватив рукояти коротких мечей, но выходить вперед не спешили. Наша отряд, а особенно огромная туша Ярга, шагавшего у самого крупа моего жеребца, заставила их замереть на месте. Один из них инстинктивно сделал шаг назад, прижимаясь ладонью к деревянному борту повозки.
Старик в глухом капюшоне сидел на перевернутом ящике у колеса первой телеги. Он даже не шевельнулся, когда мой вороной остановился в десяти шагах от его повозки. Из-под грязного, обветренного сукна его плаща действительно торчал длинный костяной посох, покрытый старыми, потемневшими от времени резными бороздами. Его пальцы, обмотанные серыми тряпками, неподвижно лежали на белом набалдашнике.
Ломовые кони каравана испуганно захрипели, почуяв тяжелую вонь грязной шерсти Ярга, и начали испуганно забирать в сторону, дергая постромки.
— Доброго дня, почтенные, — хмуро бросил Вальтер, не снимая руки с луки седла, где под попоной лежал взведенный арбалет. — Кто такие будете и куда путь держите под начало полярных штормов?
Старший охраны зыркнул на меч Вальтера, затем перевел взгляд на широкое лезвие топора, которое Арнольд лениво положил на плечо, и сглотнул. Он явно понимал, что посреди этой пустой, промерзшей степи их четверку просто растопчут за несколько секунд, если начнется замес.
Старик у колеса медленно поднял голову. Под глубоким капюшоном показалось сухое, сморщенное лицо с блеклыми, почти прозрачными глазами. Он долго всматривался в мою куртку, затем его взгляд опустился на синеватую сталь моего меча, и на его тонких губах появилась странная, едва заметная усмешка.
— Из Керкуолла мы, служивые, — голос старика прозвучал мягко, но с легким свистящим хрипом. — Брата моего отряд там на севере промышляет, на дальнем рубеже. Они там с осени сидят, зверя бьют. Вот, пустые телеги гоним. Сейчас заберем мужиков вместе со всей добычей, погрузим шкуры — и ходу назад в город, пока погода еще позволяет. Разойтись бы нам мирно, люди добрые. Дорога-то одна.
— Брат, значит, — повторил я, не убирая ладони от рукояти меча. — И шкуры готовы, только забирай.
Я молча смотрел на него сверху вниз, не снимая руки с луки седла. Старик складно звонил про пустые телеги для шкур, но его слова полностью расходились с тем, что я видел своими глазами. Мне не нужно было заглядывать под брезент, чтобы понять: эти повозки забиты под завязку чем-то невероятно тяжелым. Дед откровенно врал сквозь зубы.
— Сворачивай басни, дед, — я перевел взгляд с его капюшона на колеса передней повозки. — Пустые телеги так глубоко промерзший наст не режут. У тебя колеса по самые ступицы увязли, пока вы сюда шли. Чего везёте?
Старик промолчал, но с места он не двинулся.
Охранник резко повернулся к деду у колеса:
— Олаф, ты зачем им соврал? Мы умирать за тебя не договаривались!
Я медленно перевел взгляд с него на старика.
— Так ты и есть Олаф? — вытолкнул я сквозь зубы.
Старик под капюшоном не успел даже открыть рот. Брат Корнелий бесшумно соскользнул на наст. Юный клирик сделал три быстрых шага, на ходу сдергивая тяжелый кистень.
Короткий, глухой взмах — и граненый кусок железа с хрустом опустился прямо на затылок Олафа.
Старик мешком повалился вперед, уткнувшись лицом в каменистый сугроб. Костяной посох скатился в снег.
Наемники даже не дернулись. Четверка охранников сидела неподвижно, тупо переводя взгляд на лежащего в снегу нанимателя, на нас, на тяжелый топор Арнольда и на Ярга, который за спиной коней утробно и глухо рычал.
— Скидывай брезент, — скомандовал я, кивая Вальтеру. — Посмотрим, ради чего эти парни в тундре себя морозили.
Вальтер спрыгнул с седла, подскочил к ближайшей повозке и полоснул ножом по обледенелому пеньковому канату. Тяжелый серый брезент с треском полетел на наст.
Под сорванной рогожей плотными рядами были уложены тяжелые матовые брусья. Я подошел ближе, едва переставляя затекшие ноги, и провел ладонью по их темной поверхности. На ощупь дерево было холодным и маслянистым. Черный дуб. Тот самый, который я помнил еще со времен службы в Легионе, когда мы корячились в грязи, перетаскивая такие же неподъемные брусья для укрепления тяжелых орудийных станин.
— Да тут слитки металла, командир! — крикнул Вальтер, уже перебегая к следующей телеге. Он с треском рванул примерзшую мешковину, открывая массивные, грубо скованные слитки инфернального железа. Иссиня-черная, проклятая сталь тускло блеснула под свинцовым небом тундры. Именно этот груз вместе с дубом и вдавил колеса повозки в наст по самые ступицы, пока караван пробивался сюда с юга.
Наемник шумно выдохнул, окончательно опустил свой топор в снег и медленно повалился на колени прямо в снег. За чужое вранье подыхать посреди дикой тундры мужик явно не планировал. Остальные трое охранников испуганно переглянулись, видя, как Арнольд лениво перекладывает тяжелое лезвие топора с плеча на плечо, и тоже сползли в сугроб, поднимая пустые ладони. Они знали всё. Они сопровождали Олафа из самого Керкуолла, видели железные клетки на Черных Скалах, видели испуганных детей, которых он сдавал жрецам, и молчали, пока им исправно капала купеческая монета. Теперь липкий, животный страх лишил их всякого желания драться.
Вальтер тем временем уже орудовал в хвосте обоза. Послышался сухой, яростный хруст — капрал сбил рукоятью меча замок с тяжелого дубового ящика, спрятанного среди лагерного барахла и палаток. Крышка откинулась. Под ней плотными рядами стояли тяжелые глиняные кувшины, а на самом дне, в небольшом сундучке, тускло поблескивали ровные золотые слитки.
Брат Корнелий шагнул к стоящим на коленях наемникам, по-прежнему держа в руке кистень. Его молодое лицо под капюшоном сейчас казалось высеченным из серого гранита. Он остановился над мужчинами, опустил взгляд на их брошенное оружие и тихо, но так, что его голос перекрыл свист ледяного ветра, произнес:
— Земной суд вы обманули, грешники. Молчали, когда кровь невинных лилась на камни. Продавали свои души за купеческое серебро. Но Господь видит каждую каплю. На колени вы встали перед людьми, но перед Его лицом вам придется ползти на брюхе. Ваше молчание — это соучастие в ереси. И искупать вы его будете пока плоть не сойдет с ваших костей.
— Леон, вяжи их, — выплюнул я, силой заставляя себя подняться обратно в седло вороного.
Следопыт вытащил из телеги моток толстой веревки и пинками поднял наемников с колен.
Ильза пустила свою кобылу ближе, наклонилась с седла и подхватила с обледенелого наста упавший костяной посох. Она долго и внимательно разглядывала потемневшие резные борозды на желтоватом оголовье, проверяя кость пальцами, а затем повернулась ко мне:
— Занятная и опасная штука, Мелхер, — тихо сказала она, протягивая мне холодное костяное древко. — Возьми пока. Он, правда, с твоим Вехоходом не сравнится, но подружится с твоим Хаосом. Эта вещь сил тебе добавит, как раз откат быстрее переваришь.
Я перехватил ладонью шершавую кость. Пальцы тут же стало покалывать легким, сухим теплом, а тупая ноющая боль в разбитых мышцах на секунду отступила.
Кони передовой повозки снова шумно прянули в сторону, косясь на Ярга. Наш великан, почуяв суматоху и запах свежего страха, утробно зарычал, переступая своими массивными косматыми лапищами по обледенелому гравию.
Для одного из охранников — того, что помоложе, с тонкими, судорожно подергивающимися губами — этот звук стал последней каплей. Парень сорвался. Вместо того чтобы покорно подставить запястья под веревку Леона, он дико вскрикнул, крутанулся и во весь дух бросился наутек, надеясь затеряться среди заснеженных валунов тундры.
Пока все соображали, беглец успел отмахать приличную дистанцию, петляя между обледенелыми глыбами.
Я вскинул руку, указывая пальцем прямо на удаляющийся силуэт в серой куртке, и жестко скомандовал великану:
— Ярг, враг. Убить!
Огромная косматая туша рванула с места с такой бешеной скоростью, которой никак нельзя было ожидать от этого трехметрового монстра. Наст под его лапами разлетался в пыль. Ярг настиг наемника в несколько мощных прыжков. Беглец даже обернуться не успел, как поперек его тела сомкнулась гигантская лапища. Один короткий, страшный рывок, сухой хруст ломающихся позвонков — и великан брезгливо швырнул обмякшее, сломанное тело в сугроб.
Трое оставшихся охранников от этого зрелища окончательно потеряли рассудок. Они снова рухнули на колени прямо в снег колеи, судорожно вытягивая перед собой пустые ладони и заходясь в диком, истеричном вое. Они буквально расползались в стороны, пытаясь убраться подальше от возвращающегося великана, и наперебой завели полубезумные, сбивчивые молитвы.
Брат Корнелий медленно монотонным голосом произнес над завывающими наемниками:
— Войте и молитесь, грешники. Вы думали сбежать от гнева Господня, но перед вами явилось Его орудие. Безгрешная дикая тварь покарала грешную душу, увязшую в скверне. Бездумное животное оказалось чище и праведнее вас, зрячих, продавших веру за купеческое серебро.
Старший наемник только ниже опустил голову, утыкаясь лбом в промерзшую корку перед копытами моего жеребца:
— Милосердия, командир! Пощады! Клянусь, мы не знали!
Леон споро стянул запястья оставшейся троицы за спинами одним длинным шнуром. Конец петли он жестким узлом захлестнул вокруг шеи Олафа.
— Живыми до города дойти хотите — держитесь возов и в сугробы не лезьте, — хмуро бросил я, не снимая руки с костяного древка. — Пойдете пешком позади телег. Будете дергаться — Ярг ужинать еще не садился.
Старший судорожно закивал. Животный ужас перед великаном выбил из них последние мысли о побеге, а приказ просто идти следом за караваном был единственным шансом не остаться подыхать в этой ледяной пустыне.
Леон тем временем шагнул к лежащему в снегу Олафу и с размаху приложил его тяжелым сапогом под ребра. Старик хрипло вздохнул, закашлялся от боли и сразу заворочался, приходя в себя после сокрушительного удара Корнелия. Следопыт резко дернул за шнур, заставляя его подняться на ноги, а затем мотнул головой в сторону хвоста обоза:
— Встать, старик. Шагай за первым возом. Живо.
Олаф, покачиваясь и судорожно держась ладонью за окровавленный затылок, поплелся вслед за своими людьми.
— Пошли, — скомандовал я устроившись на место возчика последней телеги.
Четыре тяжелых воза со скрипом и тяжелым скрежетом сдвинулись с места и начали разворачиваться делая петлю.. Наемники вместе с плетущимся позади Олафом, тяжело увязая в насте, покорно пошли след в след, не отставая ни на шаг. Великан Ярг лениво побрел рядом со мной, и от каждого его тяжелого шага промерзшая земля тундры глухо гудела.
Глава 24
Час в пути прошел когда Ильза подъехала ко мне и пустила кобылу впритирку к моим козлам. Какое-то время она ехала молча, щурясь от предзакатного солнца, а потом тихо выдавила:
— Мелхер, ты полный придурок. Когда ты голый и в кровище рухнул прямо в котел с кипятком, я думала, у меня крыша поехала. А уж когда рвануло так, что камни потекли… Обычный человек там бы и спекся. Из чего ты вообще сделан?
— Повезло просто, — хмуро отозвался я. — Ты лучше скажи — сама-то как, цела после той вспышки? Купол твой тогда нас всех спас.
— Мой барьер, Мелхер, выдержал исключительно потому, что его держала я, — она склонила голову набок. — Так что с тебя причитается. Как минимум — лучшие апартаменты в Дислоу до весенней навигации. И нормальная горячая ванна.
— Уговорила. Оплачу из королевского задатка, — я невольно усмехнулся. — А насчет того, из чего я сделан... Ты ведь сама обещала меня препарировать и изучить.
Ильза окинула взглядом мою наспех натянутую куртку, из-под которой виднелись полосы содранной о камни кожи, и её губы тронула тонкая, понимающая усмешка.
— Обязательно, Мел. Вот доберемся до тепла, я изучу каждый твой кусочек. Посмотрим, где у тебя прячется этот упрямый волчий дух, который носит тебя на такой бешеной скорости. Ну как твои раны? Посох помогает?
— Греет, — я пошевелил пальцами, чувствуя, как тупая ноющая боль после отката понемногу отступает вглубь мышц. — Моя сила жрёт его структуру и не давится.
— Ещё бы он не грел, — Ильза потянулась вперед и беззастенчиво накрыла мою ладонь своими тонкими, онемевшими от стужи пальцами, якобы проверяя узоры на оголовье. Её дыхание обожгло мою шею. — Вещь древняя, кость моржа, пропитанная первородной силой. Для обычного человека — яд, а для тебя — отличный костыль. Так что не ворчи. Тебе идет этот посох. Выглядишь... внушительно.
— Только посох мне идет? — я скосил на неё глаза, чуть повернув ладонь, чтобы удержать её пальцы в своих.
— И взгляд, — тихо добавила магесса, не убирая руки. — Твой невыносимый, тяжелый взгляд. От которого даже теневых драконов на части разрывает.
— Там! — Ярг вдруг дико ухнул, оборвав наш разговор. Великан резко развернулся всем корпусом и ткнул пальцем назад, На его морде застыл чистый, первобытный страх. — Дракон! Идет!
Я прислушался. Сквозь ветер долетел далекий, вибрирующий вой.
Пленные заверещали и дернулись натягивая веревку.
— Господин, смилуйтесь! — истошно закричал охранник. — Они сожрут нас! Развяжите, ради всего святого!
— Рот закрой, — бросил Вальтер даже не поворачивая головы. — Орать будешь — прирежу прямо тут, чтоб шуму не наводил.
Я перевел взгляд на замерзшее большое озеро слева. Остров приличный по середине. Отличное место если лед растопить или сломать.
— Ильза, есть у тебя магия, которая лёд сможет проломить? — спросил я, не сводя глаз с темнеющего острова.
— Найдётся, Мелхер, — улыбнулась магесса.
Я резко дернул вожжи влево, направляя коней прямиком к озеру.
— Леон, сворачивай с колеи за мной! — крикнул я, перекрикивая свист ветра. — Все возы на лёд, ходу к острову!
Тяжелые колеса с сухим треском соскочили с примятого снега на рыхлый лед.
До каменистого берега острова оставалось метров пятьдесят, когда до ушей долетел повторный хриплый рев. На берегу, взрывая сугробы, один за другим начали появляться серые лоснящиеся силуэты. Твари рассыпались цепью, мгновенно оценив траекторию нашего бегства.
— Быстрее! — Арнольд ожесточенно рванул поводья своей упряжки, выравнивая ход.
Моя телега первой вылетела на сухую песчаную отмель острова. Кони с хрипом уперлись ногами в песок.
— Разворачивайте! — скомандовал я, хватая за уздцы хрипящую пару Вальтера. — Сшибайте борта в стык!
Мужики работали без лишней суеты. Арнольд своим плечом подналег на край последней повозки, с грохотом вгоняя колесо между двух глыб. За ним Вальтер и Леон с силой довернули оставшиеся телеги, выстраивая плотный полукруг. Тяжелые болванки стали внутри звякнули когда деревянные борта сошлись образовав баррикаду.
— Корнелий, коней распрягай, живо! — крикнул я, выхватывая из телеги костяной посох. — Уводи их в самый центр. Олафа с выродками — к задним осям вяжи!
Клирик ходко орудовал ножом, срезая упряжные ремни. Лошади безумно косились на лед и рвались из рук, но Корнелий жестко хватал их и одну за другой загонял вглубь острова.
Леон уже тащил охапки сухого полярного плавника и кустарника, сваливая их прямо перед передками заклиненных повозок.— Вальтер, огниво! — хриплым голосом выдавил следопыт.
Спустя секунду перед нашей баррикадой весело и зло затрещали первые языки костров, выбрасывая в ледяной воздух искры и едкий дым.
Ильза соскочила с кобылы у самой стены и подошла ко мне вплотную. Глаза собранные, серые, на щеке мазок гари.
— Мелхер, фронт между телегами я перекрою щитом, — быстро заговорила она, глядя, как на том берегу первая десятка дрейков с ходу прыгает на лед озера. — Но если они сообразят обойти остров по кругу и ударят с тыла — мы не удержим. Когда мне бить по льду?
— Жди, — ответил я,— Пусть подбегут ближе. Пусть набьются на лед всей кучей, чтобы разом сдохли. Ярг, за мной на телегу!
Великан коротко ухнул и взлетел на груженый кузов занимая позицию прямо над кострами. Я встал рядом, упираясь сапогами в обледенелый борт.
Я посмотрел на количество тварей. Их было много, слишком много для нашей шестерки, если барьер Ильзы просядет хотя бы на секунду. Серая лавина уже прошла середину озера, лед гудел под сотнями когтей.
Я спрыгнул с борта телеги назад, к распластанным у колес пленным, и перехватил посох левой рукой. Олаф испуганно вжал голову в плечи, а трое его охранников дико смотрели на меня, синея от холода и страха.
— Хотите милосердия? — зло бросил я, нависая над ними. — Готовы помочь отбиться?
— Мы да... да, да! — разом закричали двое молодых, а третий ожесточенно закивал, давясь слезами. — Будем драться! Спасите, господин!
— Мелхер, ты спятил? — крикнул от костров Вальтер, не отрывая взгляда от прицела самострела. — Они же спину подставят при первом шуме!
— Не подставят, жить хотят, — отрезал я.
Одним движением ножа я перерезал веревки на руках троих охранников, оставив привязанным только Олафа. Старик заскулил, но я даже не взглянул на него. Из кузова телеги я выгреб три меча. С глухим стуком я бросил оружие прямо в перед ними.
— Хватайте железо, — приказал я, указывая посохом на правый фланг баррикады, где между краем повозки и гранитной плитой оставался узкий зазор. — Ваше место у той телеги. Кто отступит хоть на шаг — лично на костре сожгу как еретиков.
Парни, шатаясь от затекших ног, подхватили мечи и они встали в ряд, крепко вцепившись в рукояти и выставив сталь в сторону озера.
Я снова взлетел на борт повозки рядом с Яргом. Твари были уже в пятидесяти шагах. Изголодавшиеся, лоснящиеся туши, из пастей брызгала слюна.
— Ильза! — гаркнул я, — Твой выход! Ломай!
Ильза коротко выдохнула и вскинула руки к небу. В ту же секунду она с размаху обрушила раскрытые ладони на обледенелый берег острова.
Воздух над озером раскололся от оглушительного треска. Магия ушла под воду, и во все стороны от нашего берега побежали толстые, зигзагообразные трещины. Секунда — и стометровая полоса зеркального льда с грохотом просела, взрываясь фонтанами ледяных брызг озерной воды.
Тяжелые туши дрейков, летевшие на полной скорости, не успевали тормозить. Передние ряды с ходу проваливались в образовавшееся ледяное месиво. Десяток тварей мгновенно утянула на дно их собственная тяжелая чешуя. Вода вокруг острова забурлила от брызг и пены.
Огромная яростная волна стаи прямо на глазах разлетелась превратившись в жидкий, неровный ручей. Но их всё ещё было много. Самые хитрые и быстрые бестии успевали пружинить, перескакивая по шатающимся, уходящим под воду льдинам. Остальные, яростно молотя лапами по воде и изрыгая ядовитую слюну, плыли напролом.
— Держать строй! — крыкнул я, когда первая мокрая туша выскочила из воды прямо перед кострами.
Посох в моих руках запел, выстреливая плотными, направленными сгустками Тлена. Серая магия Хаоса била дрейков прямо на взлете: чешуя лопалась, мясо слезало с костей, и бестии валились обратно в воду бесформенными кусками мяса.
Рядом со мной Ярг работал как заведенный. Великан перегибался через борт телеги и огромными ручищами хватал тварей за загривки, с хрустом ломая шеи и швыряя изувеченные туши под колеса.
Вальтер и Леон, методично резали нападавших. Трое освобожденных охранников приняли свой первый удар. На них перли три мокрые, оскаленные бестии. Парни выли от ужаса, но мечи держали крепко. Один с размаху всадил тяжелый короткий клинок прямо в раскрытую пасть прыгнувшего дрейка, а двое других ожесточенно принялись шинковать нападавших тварей сверху вниз, удерживая свой узкий фланг.
— Во имя Отца, Сына и Чистого Света! — над островом зазвучал чистый, раскатистый голос Корнелия.
Клирик высоко подняв свое серебряное распятие. Молитва инквизитора было лучшим оружием против тварей Хаоса. Идущую от креста силу закрутило золотистым вихрем. Дрейков, которые еще оставались в воде или пытались карабкаться по льдинам, начало корежить от одного звука его слов. Стая завыла, теряя ориентацию и захлебываясь в ледяной каше.
С противоположного берега озера донёсся новый вой. Пронзительный, плотный, переходящий в утробный рокот. На замерзшую гладь озера медленно выкатился вожак. Эта тварь была втрое крупнее остальных — массивная, покрытая иссиня-чёрной бугристой чешуёй, с уродливыми костяными наростами вдоль хребта. Он задрал слепую морду к небу, изрыгая клубы зловонного пара. Лошади в глубине острова ошалело заржали, натягивая путы.
Оставшиеся в живых дрейки тут же замерли и начали медленно пятиться, освобождая дорогу чёрному гиганту. Тварь переставила тяжелые лапы, прижимаясь брюхом к базальту и готовясь к прыжку через расколотый лёд.
И тут за моей спиной пришёл в движение Ярг.
Наш великан-подросток выпрямил спину, шагнул на самый край телеги. Закинул голову назад и выдал в ответ такой яростный, оглушительный рёв, что у меня на секунду заложило уши. Он принялся с глухим, страшным стуком колотить себя огромными кулачищами по груди, принимая вызов и показывая, что живым этот остров не отдаст.
Вожак на том берегу прижал уши к плоскому черепу, присел на задние лапы и оскалил клыки.
Но прыгнуть так он не успел.
Неожиданно откуда-то из глубоких сумерек, прилетел ещё один клич. Это был точно такой же звук, какой только что издал Ярг, но в разы мощнее, гуще и взрослее. Земля под всем озером ухнула, а по ледяному панцирю побежала новая сеть трещин. Голос взрослой особи горного великана раскатился над равниной, как удар кузнечного молота.
Огромный чёрный дрейк мгновенно захлопнул пасть. Его змеиная голова резко дернулась в сторону звука. Тварь замерла, вглядываясь в серую мглу горизонта, откуда нарастал тяжелый, мерный топот многотонных ног.
Драконий вожак нервно переступил лапами, шумно втянул ноздрями морозный воздух, а затем медленно, не сводя глаз с темнеющей тундры, прижал уши к самой шее и попятился назад к берегу.