Книга Я РАТУ. Акт первый. Нулевые структуры - читать онлайн бесплатно, автор Ощепк Сергеич. Cтраница 11
Я РАТУ. Акт первый. Нулевые структуры
Я РАТУ. Акт первый. Нулевые структуры
Оценить:

Рейтинг: 5

Я РАТУ. Акт первый. Нулевые структуры

Безнин всё время держал нижнюю челюсть в выдвинутом положении.

«Аристократ прям», — подумал Николай.

Клерк подал конверт.

— Нам самый большой, — сказал Безнин.

Клерк выдал формат letter.

Безнин достал из кармана смятый листок с картинкой девы-робота, расправил его незаметно у себя на коленях и возложил на стол как икону.

— Это музейная ценность. Тут вот даже провенанс есть. Работа кисти Вудассо. Точнее – его гениального грифа.

Клерк озабоченно посмотрел на «музейную ценность».

— Международная? — с тоской в голосе спросил он.

— Как есть международная, — с готовностью кивнул Безнин, не забывая выставлять вперёд челюсть.

«Не вывалилась бы», — думал Николай.

— Адрес какой? — клерк явно выбрал из арсенала тональностей самый занудный и бюрократический.

Безнин предъявил визитку. Николай сумел прочесть: «Хакон Тяжёлаястена, доктор физико-математических наук».

— Ждите, — сцедил клерк и приподнялся со стула.

Николай тут же встрял:

— Скажите, сколько будет стоить отправление? Мы оцениваем посылку в десять тысяч.

Клерк вздохнул, снова присел, посчитал и выдал:

— Семь пятьдесят. Я пойду, справлюсь насчёт таможенных правил.

«Произведение» и визитку он забрал с собой. Как только клерк отвлёк главного на консультацию, Николай мухой бросил на стол червонец, подхватил Безнина и пробкой вылетел из почты.

Уже в соседнем квартале он спросил:

— Кто это, Безнин, если не секрет? Что за «Тяжёлаястена»? Ты, кстати, гений.

— Так это тот господин с мышью, которого ты посоветовал, — ответил Безнин.

— Я посоветовал?! Какой мышью, дьявол тебя возьми?

Безнин попросил снять куртку с его кресла, так как она мешала катиться, да и подкладку колёса портили. А потом принялся объяснять:

— Тогда, когда ты был с девчушкой, ты посоветовал передать рукопись человеку на конференции, у которого была мышь.

— Хоть убей, про мышь не помню.

— Однако, такой человек там оказался: у него из кармана торчала игрушка. Плюшевая мышь. И он заинтересовался. Сказал, что очень любопытно. Что идеи согласуются с понятиями в плазмодинамике.

— Забрал рукопись-то?

— Да. Взял материал – дал визитку.

— А деньги?

— Денег не предложил.

Николай тяжело вздохнул.

— Ну мастер ты, друг Безнин, бесполезные визитки покупать за годы своего труда.

Безнин помолчал, а потом утешил себя вслух:

— Ну вот, видишь, пригодилось. Куда мы сейчас?

Николай продолжал толкать коляску к той парковке, где должна уже была стоять их машина.

— Сейчас поедем в соседний городок. Продадим машину, поедим, купим новую. Часов за шесть управимся.

— Так долго? — удивился Безнин.

— Да, покупатель нужен подходящий. Чтобы за нас с тобой приняли. Придётся повыбирать. Он поедет на юго-восток, за ним и увяжутся. Я думаю, шпики клана вот-вот сложат пазл и уже будут мою машину искать.

— С чего бы покупателю ехать на юго-восток?

— Так я только что туда новую коробку передач заказал. Не откажется же нормальный человек от такой полезной запчасти, как думаешь?

⁂

— Вот ведь лбы толоконные, — проговорил Николай, глядя на кузов своей машины.

— Ne quid nimis, — вторил Безнин.

Пикап был заполнен, что называется, с опупком. Оболдуи Горыныча сгрузили туда всё. Буквально всё. Там были стул и чайник, занавески и каминные часы, графин и чугунная дверца от печи… И многое, многое другое.

— Подозреваю, пандус твой тоже тут. Лежит, поди, на дне, — Николай махнул рукой и усадил Безнина в кабину. — Ладно, высыплем где-нибудь.

— Я бы напротив сделал из этого торговое преимущество. Назовём, скажем, «Купи новую жизнь всю сразу». Водрузим информативный плакат. И продашь интегрально, скопом.

— Да какой там. Что ты придумываешь. Получить бы с дилера полцены за срочность. Сдался ему этот хлам, — устало сказал Николай. — Не могу решить: такой вид делает нас заметнее для людей клана или это наоборот камуфляж?

Безнин задумался.

— Я в аналогичном недоумении. Недостаточно предпосылок. Демонстративный переезд – это необычная стратегия в подобной ситуации. Ожидаемо, что смотрящий не станет рассматривать машину в качестве важного объекта для проверки. С другой стороны, первичное внимание гарантирует.

— Им дорого проверять. Это же не полиция. Поэтому будут фильтровать жёстко. Склоняюсь к тому, что это – в плюс. Ну всё – двинули.

Самочувствие было в целом нормальным, но в глазах у Николая от усталости уже слегка подваивалось. В какой-то момент он приметил в потоке пикап той же модели. Пристроился к нему сзади безо всякой задней мысли. А потом у него включился автопилот. Он стал следовать за машиной, не отдавая себе отчёта не только в отсутствии причины, но и в самом факте. «Преследуемый» это скоро заметил, снизил скорость и перестроился в хвост Николаю. Николай на это особого внимания не обратил.

Через какое-то время увидел ещё один такой же автомобиль. И снова приклеился в хвост. А затем последовал каскадный рост цепочки. Безнина эта ситуация тоже, казалось, ни удивляла, ни беспокоила. Когда явление приняло беспрецедентный характер – кавалькада насчитывала уже с десяток машин – он счёл уместным высказаться:

— Резонанс интерфейсов имеет место.

Николай вёл машину как сомнамбула.

— Когда два носителя с достаточно близкой архитектурой восприятия оказываются в определённом соотношении, фрейм начинает копировать себя, не спрашивая разрешения у носителя. Видимо, имело место создание двух идентичных аппаратных подложек с нулевым расхождением.

Николай пришёл в себя только когда другая подобная колонна встретилась им в потоке навстречу.

— Это что? Мы почему всё ещё не за городом? Ты чего не сказал, что мы кругами ездим? — накинулся он на спутника.

— Видишь как, — пояснил Безнин. — Эволюция никогда не допускала двух совершенно одинаковых интерфейсов одновременно. А теперь система не может их различить, и вместо корректного завершения одного из процессов происходит форк. Но не процесса, я думаю, а самой среды исполнения.

— Ты чего несёшь? Куда ехать надо?!

Безнин хладнокровно указал на нужный поворот. Николай свернул. Через несколько минут «кортеж» рассыпался сам собою.

Они ехали. Шины шелестели. За окном была равнодушная пустыня. Машин не было ни по пути, ни навстречу. Город по имени Звезда-в-Пустыне отпустил их. Николай вздохнул всей грудью. Вещи в кузове вторили ему, уплотнившись от колебаний с томным, спокойным звуком.

⁂

К мотелю они подъехали затемно. Чтобы не помечать машиной дверь своего номера, оставили её на общей парковке и пошли вдвоём в помещение администратора. Мотель был, видимо, предприятием фамильным. Собралось всё семейство. Муж, в подтяжках и берете, сидел посреди комнаты на добротном стуле и подшивал длинные рабочие гачи, раскинув их у себя на коленях и далее по полу, подобно шлейфу принцессы. Дочка его ремонтировала мужскую жилетку, устроившись на крохотной скамейке. Жене же досталась самая ответственная часть туалета главы семьи – она накидывала строчки под порвавшимся воротником сорочки.

— Смотри-тко, вся житуха у них разом порвалась, — тихо-тихо проворчал Николай.

Когда же они вошли в свою комнату, раздражение его мигом улетучилось. Постельное бельё, полотенца, шторы – всё дышало даже не чистотой, а самой любовию.

— Огось, Безнин, подивись: я такого иссиня белого покрывала даже в пятизвездниках не видал.

— В этом мире есть точки, достойные восхищения, — согласился Безнин.

— Ты располагайся пока. Я там приметил кое-что на обочине. Сейчас вернусь.

Минуты через три Николай принёс старую рваную камеру от грузовой шины. Резиновый тор был немедленно вымыт. Далее Николай нарезал бритвой штук десять колец шириной в ладонь.

— Бензиновые канистры купим. Окольцуем. Вплотняк в кузов поставим. Не будут брякать и тереться.

— Ты вновь выберешь пикап? — спросил Безнин.

— Думаешь, под холода лучше «вагон»? Ты прав, наверное. Но денег жалко, просто ужас. Утро вечера мудренее – завтра решим.

И они оба почти сразу уснули. Николаю приснилась объёмная мысль о том, что простые люди никогда не знают, под чьей властью они ходят, а потом он забылся окончательно.

Разбудил их Тоспехо. Он был взмылен, но спокоен.

— Выезжаем, — сказал он.

— Без вопросов, — прервал он только формирующиеся в головах Николая и Безнина вопросы.

Через пару минут уже они были на улице.

— Бросай тут, — приказал Тоспехо, указывая на пикап.

Перед ними была огромная чёрная карета о трёх осях и шести колёсах. Впереди был, конечно, моторный отсек, но это была именно карета с двигателем, а не автомобиль.

Окутанные намёком на утреннюю росу, под стрекотание насекомых и собственное пыхтение, мужчины загрузились в карету. Внутри было множество вещей, оружие, четыре каких-то огромных свёртка и дюжина канистр. И, тем не менее, места оставалось предостаточно. Николай вдруг вспомнил что-то.

— Минуту, — сказал Николай и вернулся в номер.

Вышел он с двумя листами бумаги, ручкой и резиновыми «воротниками».

— На канистры натяните покамест. Я мигом.

Он написал на одном листке: «Допишите сверху купчую. Пикап и вещи в нём – ваши. Будем вспоминать такие чудные постели ещё цельный год». На втором листке поставил подпись. И бросил оба листа вместе с ключами от машины в щель ключеприёмника для отъезжающих.

Николай уселся в карету с широчайшей улыбкой. Самой широкой за все последние дни.

— Адская машина, — похвалил он Тоспехо.

— Так точно, — отозвался он. — Катафалк. Натуральный. Давай-ка ты за руль.

Он указал Николаю на карте два нужных поворота.

— Как увидишь вершины под снегом, езжай прямо на них. И меня разбуди. Расскажу всё, когда будем повыше.

Тоспехо вскоре засопел где-то на задках. Николай вёл катафалк и нахваливал время от времени все десять цилиндров. Безнин несколько часов к ряду фотографировал глазами, как пустыня превращается в страну каньонов.

Наконец они увидели точку снега на самом краю мира.

⁂

— Будить Тоспехо? — спросил Безнин.

— Ну, я так услышал, — ответил Николай. — Хотя в последние дни в ушах рябит иногда. Буди давай.

Безнин дотянулся до плеча Тоспехо и растолкал его.

— Молодцы, — объявил он, оценив ландшафт за лобовым стеклом. — Следом никого?

— Пусто, — кивнул Николай. — Попал, значица, в передел?

— Да, скрутили и… изолировали. Так скажем. К моему удивлению.

— А ты?

— Развернул ситуёвину мехом к подкожному салу. Послушал тебя, запасся инструментиками. В общем, побаловался я в том подвале со своими пленителями и их ноготками.

— Вот так даже! — воскликнул Николай. — Ну, ты монстр. Одна рожа чего стоит. Так как…

Тоспехо оборвал его:

— Это самое неинтересное из того, что у меня есть доложить, поверь мне. В общем так. Называется это, дамы и господа, «Мёртвая длань». Мы с вами вляпались в «Мертвую длань».

— Клан какой новый? — нахмурился Николай. — Мы что, не тем что-ли устройство прицепили? Не слышал про такой. Я на кого работал… они вроде как «Стервятники» какие-то.

Тоспехо открыл окно, высунул голову полностью наружу, высморкался, а затем залез третьим на передний ряд – между Николаем и Безниным. Пахло от него так себе.

— Да. «Споры Стервятника» они себя зовут. Из Ломбардии клан, корнями уходит в глубину веков. Так что хочу доложить: главная их, «Старухой» звали, она организовала траст.

— Это что?

— Денежная кубышка. Ключики у крючкотворов. Огромные деньги. Траст выплачивает в случае её гибели тем, кто четвертует всех причастных к покушению (включая свидетелей), тридцать три миллиарда!

Профессиональный дурак внутри Николая поколебался: спросить ли сначала, сколько это точно – миллиард, или же сначала уточнить другое.

— Я слово слышал такое, но не знаю толком, что это, — признался он.

— Сложный ритуал умерщвления, — с готовностью пояснил Безнин, — в котором геометрия разрыва подчинена строгому смыслу: не столько отнять жизнь, сколько стереть человека как личность и наглядно показать границы дозволенного.

— Раздирают четырьмя конями, — сказал Тоспехо.

— Зачем? — опешил Николай.

— Ритуал, говорят же тебе, — постукал Тоспехо по потолку катафалка. — Устрашение. И все её враги про этот траст знают. Он слепой, понимаешь?

— Кто слепой? Чего ты нам головы морочишь? — Николай от непонятной ситуации начинал закипать.

— Тот, кто платит за нашу поимку и убийство. Это не человек. Не личность. Не душа. Просто машина. Пойми, дурень. Финансовая машина. Ей насрать на всё. Она доводов не услышит. У неё нет таких ушей! Врубился?!

Николай какое-то время переваривал информацию.

— Да как такое возможно? Незаконно же, — сказал он наконец.

— Вот такое как раз законно, как выяснилось. Если организовать законно. Факт нашей смерти закодируют в поток каких-то несвязных событий. А факт их наступления зафиксирует независимый аудит.

— А миллиард – это сколько? — всё-таки не выдержал и выдал Николай.

— Тысяча миллионов, — подсказал Безнин.

— Это не «сколько», Николай, — серьёзно сказал Тоспехо. — Это значит «бесконечно» и «навсегда».

— Ни хрена, — ответил Николай. — Разрушим траст этот.

— Он в нескольких юрисдикциях.

— Это чо ещё?

— Страны.

— Разрушим несколько стран тогда, — сказал Николай, и никто и никогда не уловил бы в его тоне ни грамма сомнений.

⁂

— Всё. Тормози, — скомандовал Тоспехо. — Безнин, будь другом, откатись назад – там печурка и дрова. Разожги пока. Мы с Николаем на улице поколдуем.

— Зачем дрова? Тепло ж от двигателя, — удивился Николай.

Тоспехо хитро прищурился:

— Сейчас увидишь.

Тоспехо стал выволакивать из катафалка крупный свёрток странной формы:

— Помогай.

Они вытащили один. Потом второй. Распаковали.

— Что за трактора? — не понял Николай, оглядывая треугольные конструкции из металла и каучука.

— Гусеницы. На ступицы ставятся вместо колёс. По снегу пойдём.

— Не думал, что такое бывает.

— Оно и не бывает. На заказ делал для альпийских контрабандистов. Пригодились, видишь.

— Почему четыре, а не шесть? Колёс-то шесть.

— Их и четыре-то не нужно. Два про запас. Смотри!

Он потянул за рычаг на корме, отпустил ещё несколько затворов по периметру кареты. Пыхтел, кряхтел, матерился. Качал монтировкой встроенные домкраты. В конце концов отсек с двигателем был отделён от кузова. Между катафалком и сиротливо стоящим теперь капотом высвободились длинные металлические оглобли. По-другому и не назвать. Под двигателем была одна ведущая ось. Под самой каретой встали две огромные лыжи.

— «Мерина» нашего, — кивнул Тоспехо на отдельно стоящий двигатель на двух колёсах, — ставим на эти катки – и вперёд. Любой снег. Любой уклон.

Круглое и плоское лицо Тоспехо сияло. Николай так и вовсе весело засмеялся:

— Смотри, друг Безнин! С той стороны кряжа нас не найти. Только если целую армию припахать.

Безнин высунулся в окошко и оценил великолепие конструкции:

— Тянуть проще, чем толкать, — ограничился он чисто механической похвалой.

Тоспехо поторопил спутников:

— Отъезжай прямо туда, поперёк дороги, Николай. Безнин, кинь мне метлу. Я буду следы заметать. Дозоры по всем дорогам послать – армии не надо. Скоро и тут проедут.

Безнин подал метлу и спросил:

— Могу я поинтересоваться, что обусловило выбор цвета? Белый был бы очевидно практичнее.

— Ритуал важнее практичности, молодой человек, — сказал Тоспехо, расправляя плечи.

А затем, как косарь над нивой, он мерно зашагал по мелкому ещё здесь снегу, аннигилируя следы катафалка.

⁂

Они медленно, но очень верно взбирались по склону. Воздух свежел и утончался. Озон приятно теребил нервы.

Николая, пришедшего наконец в себя после гонки и всего остального балагана, захлестнула тоска:

«Как же Аделаида-то без Старухи? Ё-моё, паря, чего ж мы натворили».

Чтобы не поддаться ужасу, он – как мог позитивно – мечтал вслух:

— Обустроимся на северах, покер-полиграф твой для задниц сделаем, Безнин. С тебя, кстати, шестьдесят шесть процентов акций, на нас с Тоспехо.

— И шестьсот шестьдесят шесть тысячных, — высказал своё согласие Безнин.

— Что за полиграф? — поинтересовался Тоспехо сутью своего нового актива.

— Ещё комбат-лигу для роботов сделаем, — проигнорировал Николай вопрос Тоспехо.

Тоспехо понял, что спрашивать не имеет смысла. Поэтому просто решил поддержать беседу.

— В древней Поднебесной империи подозреваемого заставляли жевать рис. Если оставался сухим, бедолагу считали виновным… Или наоборот? Короче, как-то так. А в древней Слоновой империи смотрели, дёргается ли большой палец ноги подозреваемого.

— Это ты к чему?

— Ну, про полиграф, — пожал плечами Тоспехо. — Вы сами с собой разговариваете. Я ж и не знаю вас толком.

— Тут ты прав, — сказал Николай серьёзно. — Спрашивай.

Тоспехо посмотрел на Николая:

— Ну ты мне понятен, Ник. Не обессудь, если прозвучало обидно, — он повернулся к Безнину: — А вот ты, братец, нет. Руки у тебя старые, лицо молодое, а ног вообще нет.

Безнин ответил:

— Я хожу руками.

Тоспехо это не разжалобило:

— Ты тут чо вообще? — пристрастно спросил он у Безнина.

— Моё предназначение – породить настоящего рыцаря.

— А ты можешь? — с нескрываемым сомнением Тоспехо бросил взгляд в область паха Безнина.

— В полной мере.

— А фамилие твоё какое?

— Если речь идёт о принадлежности роду, то её и не записать никак.

— А ты не пиши. Скажи.

Безнин издал три звука, где первые два сильно смахивали на «Ме», а последним было цоканье, не напоминавшее ничего. Однако ж «ш», «ч» и «с» могли бы в равной мере соревноваться за статус субститута.

— А имя?

— Имени нет и, главное, быть не может.

— Ну а нация твоя?

— Из всех обращений вместо «мистера» мне больше всего нравится «герр».

— Что ж, Херрмеч, будь по твоему. Ты откуда взялся?

— Я, сколько себя помню, жил в санатариуме.

— Это что? — спросил Николай.

— Психушка, — разъяснил Тоспехо.

— Ну да, ну да, — отвёл взгляд Николай.

— Я много читал, — сказал Безнин. — Точнее, читал всё, что можно прочесть, и смог в конце концов серией писем организовать так, чтобы моя пенсия приходила на независимый счёт.

— И что тогда?

— И тогда я просто сбежал, — пожал плечами Безнин.

Тоспехо был, казалось, удовлетворён ответами. По крайней мере, на первое время.

— Ну а ты, Николай, ты какого роду? — спросил он.

— А я что… Я просто Николаич. Николай Николаич. Не в графьях, поди что, ходим. Чтобы сложностями-то можно было поперхнуться, — сказал Николай.

❡

§7. Нейтривиальная ловушка

[Год господень 7]

[Звезда-в-Пустыне; НЦСН]

[Вольтижёр]

❡

Леопольд Вольтижёр бездействовал. Скука снедала его. А точнее, то была неспособность достичь оптимального уровня возбуждения сознания через взаимодействие с окружающей средой. Он пожевывал нерабочий конец карандаша. На листе перед ним был «Список полезных дел». Лишь заголовок. Сам список состоял из нуля пунктов.

Как и полагается в такие моменты, зазвонил телефон:

— Говорите, — лениво ответил Леопольд в плексигласовую трубку.

— Джи-эс-десять Вольтижёр?

— Так точно.

— «Мёртвую длань» триггернуло, вы в списке оповещения.

Связь прервалась. Через минуту неторопливой каллиграфии в списке полезных дел появилась первая красивая запись: «Нажиться на смерти старой самодурши».

⁂

Следующим утром авто Вольтижёра подъезжало к Звезде-в-Пустыне. Этому пункту номер один в изыскании альтернатив не было. План Вольтижёра блестел ясностью.

Позариться на жизнь Старухи могли только из-за границы. Конкуренты, соперники, враги, ненавистники и просто онтологические антагонисты у неё в избытке по всей планете. Но в этой стране столь небрежных дураков нет. Вольтижёр спокойно отдал на такую ветку в сценарном древе ровно ноль процентов.

Далее. Звонить по телефону человек на подобной миссии не будет в принципе. Ещё один отпиленный черенок вместо развилки. Замечательно. Поэтому почта.

Здесь тоже просто: для большинства рассудков отделение почты, ближайшее к казино-отелю, где Старуха обычно базировалась, было бы табу. Именно туда Леопольд и направился.

Не разменявшись ни на одно лишнее движение, он подошёл к столу старшего клерка и предъявил удостоверение, привычным точным движением прикрыв большим пальцем не очень звучный агентский статус – десятый. Наименование же бюро на корочке документа он подсветил многозначительным движением глаз.

— Реестр зарубежных отправлений за последний месяц, будьте любезны. И стол в отдельном помещении.

— Но у нас кабинет только у статс-почтмейст… — возразил было клерк.

— Подойдёт, — снизошёл Вольтижёр.

И лишь затем схлопнул удостоверение обратно в нагрудный карман.

— С молоком, — сказал он, направляясь за стойку вглубь служебного помещения.

Через некоторое время клерк сообразил:

— Кофе или ча…?

Однако вопрос не достиг бы уже своего адресата, поэтому почтовый служащий принялся готовить оба напитка.

⁂

Реестр отправлений оказался собратом списка полезных дел Вольтижёра. В нём была одна запись. Это дознавателя и удивило, и обрадовало, и успокоило. Адрес на отправлении гласил: «НЦСН – Научный центр Сибирской низменности, Институт физики плазмы, д-р Хакон Тяжёлаястена».

Он вызвал старшего клерка.

— Копии для архива делали?

— Пока нет. Мы обычно в конце меся…

— Понятно. И не трудитесь тогда. Я сейчас в Главное управление вашего ведомства…

Тут клерк осмелился перебить:

— Вы бы не могли…

— Мог бы, — поставил Вольтижёр точку. — Кофе сами выпейте. Это я возьму с собой.

Как карту в колоду воткнул он в портфель копию отправления и квитанции к нему.

— Честь имею, — попрощался Леопольд и покинул учреждение.

На улице он поискал глазами телефонную будку. Не нашёл и пошёл вдоль по улице.

«Северо-восточная империя. Дипломатические отношения есть. Путешествие возможно. Но нужна предметная виза», — перебирал Вольтижёр в голове существенные факторы. Отыскав уличный телефонный аппарат, он сделал звонок в канцелярию бюро, заказав список грядущих формальных мероприятий в НЦСН, в которых допустимо международное участие. Сам же он решил перекусить в ближайшем кафе. Следующие пятнадцать минут прошли в поедании сносного круассана с ветчиной и рассматривании дурацких рисунков чёрным маркером на бледных кафельных плитках.

Через полчаса он снова набрал канцелярию и получил список мероприятий. И вновь из одного пункта. Симпозиум энтомологов. Вольтижёр передал соответствующие заявки вышестоящей агентуре. У него оставалась неделя на то, чтобы формально и предметно стать энтомологом.

⁂

Через двести часов мистер Леопольд Вольтижёр получал постельное бельё из рук кастелянши ведомственной гостиницы «Академическая» при Управлении делами НЦСН. Он встретился с такой процедурой впервые в жизни. До сих пор всегда случалось так, что в номере отеля постельное бельё на момент заселения уже было. Оказывается, такое положение дел не единственно возможное. Век живи – век учись.

Про энтомологию он забыл ровно в тот момент, как пересёк границу, таможню и паспортный контроль. То, что местная охранка будет за ним следить всё время пребывания в стране, у Леопольда сомнений не было. Поэтому делать вид было незачем и не перед кем. Само по себе это не опасно – политических дел у него здесь не было. С другой стороны, показать интерес к Хакону Тяжёлаястена ни в коем случае нельзя. Информация немедленно утечёт, в том числе – к конкурентам.