Книга Я РАТУ. Акт первый. Нулевые структуры - читать онлайн бесплатно, автор Ощепк Сергеич. Cтраница 9
Я РАТУ. Акт первый. Нулевые структуры
Я РАТУ. Акт первый. Нулевые структуры
Оценить:

Рейтинг: 5

Я РАТУ. Акт первый. Нулевые структуры

И снова вошла она в тело робота, чтобы сбежать от терзаний плоти. Рукотворный страж, оживлённый чужой волей. Обломки механизма сочленения конечностей летят беспорядочно вниз и в стороны. Данные же, трудолюбивые комки информации, упорядоченные, как тропки рыжих муравьёв, бегут вверх. И собираются они в Сверкающие Дымовестные Хабы, чтобы петь там осанны своим муравьиным богам.

Тираны схватки, тараны реальности, разрушив суставы соперников обоюдно и одновременно, предстали финальными выводами. И воскликнул один: «61 гранула преодоления разрушения!» И воздел руки к небу второй: «74», и вторила ему молибденово-муравьиная толпа:

— ЗЭМ-ДЭ-САД!

— ЧЭ-ТЫ-РЭ!

⁂

— Пирмидону-мирмидону. О три удара в дверь, о как болит яйцо головы, — шептала голова спящего человека.

«Если тело можно менять, кто страдает? Я есть я, пока есть боль моя», — снова провалился он в дымный сон.

И полетела тогда птица восприятия – вон, вон из муравьиного царства. И увидел мир, что была то – я. Я – та, кто слушала осанны и судила миллиарды рыжих душ. Та, кто гнила в блиндаже. Без струпьев на голове, но с морщинами внутри лица моего. Каждый выстрел уже случился, и каждый – будет повторяться.

И узавидовало всё сущее сверкающему спокойствию моему.

Левая голова бывшего физика Грачёва окончательно проснулась в поту.

— Эй, Варо́н, — ткнула она тихонько правую голову своим черепом. — Спим?

— Уже нет, — сымитировала слова правая голова по имени Варон одними лишь губами. И немного языком, почувствовала левая голова по имени Грач.

— Сон приснился, — сказал Грач, — что я – баба-робот. Рассказать?

— После дождика как-нибудь, — отворчался от неизбежного собеседника Варон.

Неизбывная реальность быта сиамских близнецов продиктовала: надо вставать. Из-за неточного совпадения периодов сна общее время пребывания в постели и так зашкаливало.

Грачварон на удивление ловко поднялся с кровати всем своим двойным, сросшимся в торсах телом. Он не менее ловко умылся. Затем с минимальными затруднениями оделся. Сшитый в лучшем ателье города тёмно-тёмно-синий в тонкую-тонкую серую полоску шерстяной костюм плотным скафандром облегал двойное тело. Для человека, страдающего обычным бытовым недостатком внимания, Грачварон выглядел, как два очень плотно стоящих друг к другу элитных телохранителя. Подбородки их двигались синхронно. Однако, если у первого над подбородками были пристрастно высматривающие все прощелины окружающего бытия глаза, то у второго веки были всегда приспущены. Он был общим над-слухом. Обе головы и видели, и слышали. Но финальная верификация происходящего была функцией ролевой.

Грачварон подошёл к кухонному верстаку. Его значительный рост позволил ему без труда раскрыть створки навесного шкафа. Руки его – левая у левого тела и правая у правого – действовали по-своему согласованно и ладно. Невероятная ширина пространства между ними позволяла им держать под контролем метра три по горизонтали.

Не мешая друг другу и не пользуясь помощью друг друга, предплечья и кисти его приготовили завтрак. Обычный человек полагается на две руки, работающие в сцепке. Однорукий человек орудует одной рукой. Пусть и не так хорошо, как здоровый, но в сотню раз лучше, чем двурукий действовал бы одной рукой. У Грачварона были оба преимущества: и колоссальная ловкость каждой из рук, и возможность совместного действия, если на то возникала необходимость.

Головы Грачварона поели, не мешая друг другу, поднося ложки с разных сторон. Затем они бросили через всю комнату свои пластиковые тарелки точно в пазы раскрытой пасти посудомоечной машины. Туда же, в нужное отделение, отправились и ложки.

— На конференцию? — спросил-подтвердил одними губами Грач.

«Туда», — кивнул Варон.

Они вышли из дома. Широченная дверь закрылась и замкнулась за ними сама. Они подошли к микроавтобусу. Грач ухватился за логотип из трёх букв «V», два из которых срослись сиамскими близнецами. Он потянул, и весь передок машины откинулся, предоставляя Грачварону вход прямо с торца автомобиля. Самодельные петли огромной псевдодвери при этом скрипнули.

— Дого! — проревели две головы синхронно, нота в ноту, но в разных октавах.

Из собачьей будки возле крыльца выскочил чёрный-чёрный пёс размером с крупного волка и прыгнул в машину. Затем в неё – сразу на два вплотную поставленных сиденья – плюхнулся и Грачварон.

И они поехали. Руль был слева. Поэтому вёл всегда Грач. Левой рукой. И своей единственной ногой.

⁂

Грач остановил машину, подъехав к глухой стене высотного здания почти вплотную. Варон привычным движением ноги распахнул дверь – ветровое стекло отъехало вместе с частью панели. Открывшись, дверь едва не коснулась стены. Но не коснулась. Оставался зазор в два миллиметра. Грачварон единым-на-два-тела прыжком выскочил из машины.

Он прошёл вдоль стены без дверей и окон до угла. Выглянул за угол. Не крадучись. Но и не выскакивая туда, где неизвестно что. Свернул туда. Дошёл до того места, где наверху, у самой крыши, висела люлька для мойщиков окон. Варон нажал на кнопку радиосигнала в своём кармане. Грачварон дождался, пока люлька спустится, вошёл в неё и поднялся на уровень седьмого этажа. Затем он уселся на пол люльки и спустил вниз ноги.

Грач достал из своего нагрудного кармана подзорную трубу и стал смотреть на стоящее напротив здание. Варон, казалось, бездействовал. Здесь, на высоте, был ветерок. Ресницы на полуприкрытых глазах Варона ощущали направление движения воздуха и градиенты силы.

— Тяжёлаястена там, — торжественно сообщила голова Грача.

Грач сложил телескопическую трубу и повернул её в своей кисти в сторону Варона. Тот проигнорировал жест – предложение взглянуть через инструмент его не интересовало.

— Смотрим дальше, — сказал тогда Грач. Варон кивнул.

Прошло полчаса. Грач время от времени прикладывался к трубе. И не сообщал ничего нового.

Чуть напряжённым голосом Грач сказал:

— Колясочник к нему какой-то подъехал. Что-то втолковывает. Папку суёт какую-то.

Через несколько секунд Грач резко повернул голову вплотную к уху Варона, хотя это причинило боль им обоим.

— То же лицо! Как у тех, на дороге. Это Третий.

Правая рука, принадлежащая Варону, тут же наложила лапу на трубу. Рука Грача стала поддерживать трубу возле окуляра, помогая руке Варона в непривычной работе. Варон смотрел долго.

— Он, — заключил он. — То же лицо. Это Третий. Ты видел самый момент встречи?

Грач кивнул:

— Видел. Хакон его не узнал.

— Как так? — спросил Варон.

— Значит, Хакон видит инвалида по-другому. Или не узнал – семь лет прошло. Или в тот раз не рассмотрел.

— Или ты ошибаешься, что Хакон не узнал.

— Или это не Хакон, — саркастически произнёс Грач.

— Это Хакон Тяжёлаястена собственной персоной, как он и предупреждал в письме, — не захотел услышать сарказма Варон.

— Спасибо за поддержку, Варон, — сказал Грач.

— Я передумал, — сказал Варон. — Нет варианта, что ты не разглядел первую реакцию Хакона.

— Я переосмыслил, — ответил Грач. — Для нас нет разницы, почему именно Хакон не узнал.

— Тогда домой? — спросил Варон. — Не очень-то и хотелось встречаться и до этого. Кроме того, у Хакона морда стала толстой за семь лет.

— Кроме того, нашёл Хакона, — поддержал Грач, — найдёт и нас. Домой, а потом на выезд срочно.

— Может, убьём инвалида? — спросила голова Варона, отдавая приказ правой руке положить пальцы на оружие.

Голова Грача сказала:

— Сейчас, как ты понимаешь, нам надо домой – посрать. Попадётся после этого колясочник – убьём. Пусть решают боги.

Голова Варона поддержала:

— Правильно, ни с кем, кроме господина Случая, не договаривались, не договариваемся и договариваться не будем.

И Грачварон стал опускать люльку вниз, так как договариваться с общим на двоих нижним отделом кишечника никакой возможности не было.

Добравшись до машины, Грачварон провёл рутинную процедуру: потрепал Дого по загривку в благодарность за службу, проверил сохранность тайника с золотом, проверил застёжки на собачьей кольчуге, убедился, что ручной соболь спит у Дого в шерсти. Потом проверил исправность капсул яда на клыках обоих млекопитающих.

После этого Грачварон поехал домой, чтобы очиститься, отрефлексировать, а также напрячь одну на двоих печень парой стаканов бурбона.

⁂

Грачварон сидел на диване. Напротив левого туловища стоял массивный шкаф из тёмного ореха. У шкафа не было дверей. На фасаде располагались тяжёлые решётки-жалюзи для выхода холодного воздуха. Холодный воздух из них и шёл. Напротив правого туловища стояла тумба-сейф со скруглёнными углами. Металлический кожух был покрыт глубокой коричневой эмалью, имитирующей деревянные панели. Псевдосейф напоминал дорогой старинный радиоприёмник. Из него тоже истекала прохлада.

Дого подошёл и сел ровно между туловищами. Он тут же получил ласку от обеих рук. Соболь, у которого не было отдельного имени, устроился на спинке дивана.

Между кондиционерами висела репродукция: «На севере диком стоит одиноко на голой вершине сосна». Под ней ещё одна – портрет под названием «Она поцеловать меня попросит глубокий снег».

— Ты про сон хотел рассказать, — сказал Варон.

— Он был люсидным, — ответил Грач. — Я мог действовать по своей воле. Там была… я был механическо-гидравлической бабой. Но у меня был свой жевот, круглый как небо. Он мерно поднимался и опускался. Я думаю, меня звали там… Я забыл. Скула болела. Мифь какая-то.

— Страшно тебе?

— Было страшно. Я хныкала и вякала.

В дверь постучали условным стуком. Грачварон не пошелохнулся. За дверью чуть повозились, а потом других звуков не последовало.

Через несколько минут Грачварон встал, открыл дверь и забрал с крыльца огромную упаковку. На кухне он распаковал её и разложил продукты по полкам. Потом они поели и выпили по полстакана бурбона. Через некоторое время они лежали, раскидавшись, поперёк кровати, опустив головы ниже подушки. Во сне они чмокали, перебирая губами, и ровно дышали.

Через сорок минут на коммутаторе заморгала лампочка, а ещё через пятнадцать секунд зазвонил телефон, получив перенаправленный вызов по безопасной линии. Грачварон поднялся и пересел к телефонному столику. В руки он взял по трубке. Одна трубка оказалась приложенной к левому уху Грача, а вторая – к правому уху Варона.

— Здарофф, Грачёфф! — прозвучало в трубке.

Обе головы возбудились и стали переглядываться. Каждая из них, очевидно, хотела ответить, но приходилось сделать выбор. Сошлись, как всегда в таких слуховых делах, на Вароне.

— Здарова, дружищщще! — радостно проревел в трубку Варон. — Столько лет, столько зим. А тут и зим-то нету.

— «Сколько», Грачёв. «Сколько», — рассмеялись в трубке.

— Романе, друг. Филологические поправки от тебя – сосчитаю за честь. Пообтесал я тут торчащие углы на чужбине. Не говорил по-нашему года… даже и не знаю, как долго. Как ты? Какой судьбой?

Трубка похрипела, потом сказала:

— Привиделся мне сон, друг. Как меня прессуют органы. Дескать, контактировал с каким-то шпионом. Люсидный…

— Люсидный?!

— Вот. Я засуетился, засуетился что-то. И как нашёл кое-как коммутатора, есть тут у нас мужичок… Вот, звоню.

— Говори уже по делу, — поторопил Варон, почувствовав серьёзность ситуации.

— Договорился с одним энтомологом, он отправляет за границу ульи с какими-то особыми пчёлами. Сделает лишний пустой. Под меня. Там спрячусь. Выберусь в большой мир.

— Ну? Быстрее, пока линия чистая.

— На север они идут, на самый северный обитаемый остров.

— Свальбарг, — мечтательно произнесли две головы хором.

— Бля, звук двоится, Грачёв. Я очкую.

— Говори!

— Не Свальбарг. Тхуле. Но в порт мне нельзя – там приёмка будет… из наших, из научников. Наверняка при них и безопасник будет. Короче, мне надо с судна как-то слинять ещё в море. Запиши дату и координаты – может, придумаешь что. Там на якоре будем стоять полдня.

Грач записал данные.

— Придумаю. Беги спокойно, друг. Беги спокойно.

И Грачварон положил трубку.

Они присели на край дивана с вертикальными спинами, растопырили руки. И вверх они смотрели, поверх репродукций, и тихо улыбались. И, заглянув друг другу в глаза, они поняли, что улыбались они не только духу Романе, но и самим себе. Непостижимая радость стала родиться под их выпуклыми безбровыми лбами.

— Едем к Горынычу? — спросили головы друг друга хором.

Они тут же поднялись, соболь привычно взбежал на загривок собаке, и все три с половиной млекопитающих пошли грузиться в микроавтобус.

⁂

Грачварон ожидал в кабинете. Горыныч имел обыкновение запускать тех, кому назначена аудиенция, к себе в кабинет за минуту-другую до того, как появится там сам. Необычно для оптового поставщика дурью, но так как это была уже сороковая по счёту встреча, Грачварон не обсуждал это между собой, а рассматривал статуэтки. Он всегда в эти минуты рассматривал статуэтки на полке Горыныча.

— Это ж она, — сказал Грач. — Та робо-баба, которой я был во сне. Но я её не помню тут.

И он указал на конкретную фигурку.

— Может, меня мимоходом впечатлила когда-нибудь, — сказал Варон. — Перетекло со временем к тебе.

— Никто не перетекал ни разу, а она вдруг перетекла? Не говори ерунды.

Тут зашёл Горыныч.

— Хелло, торакопагус, — поприветствовал он Грачварона.

— Хелло, ящер, — не обиделся Грачварон в лице Варона. — Дай груза на ходку. А лучше два.

Горыныч удивился:

— Ты ж слетал везде в этом квартале, тварюга. Новую точку нашёл, что ли?

— Нашёл. Город Бухта-Дыма.

— Где такой? Почему не знаю?

— Земля Тхуле, — ответил Варон.

— Хуле? Ты меня стебёшь, двуголовый?

— В Атлантике большой остров, ближе к Европе.

— Хэ! Там у меня руки коротки. Чо будет, если груз спалишь?

— В хате моей заберёшь долг.

— Ну езжай, хуле. Мне-то чо.

— Послушайте, Горыныч. Вот это что за фигурка? — спросил Грач. — Во сне мне привиделась.

— Вы, ребятки, фигурок моих не касайтесь. Даже снами своими. Шагайте отседа, — и он обратился громко к тем, кто был за дверью в коридоре: — На два груза обслужите уважаемого господина Грачварона.

Грачварон удалился.

⁂

Загрузившись порошкообразным товаром, который на улицах называли «дым», Грачварон отправился в пешеходный квартал. Ни Грач, ни Варон не любили там появляться в силу очевидной причины – они привлекали внимание своим видом. Но делать было нечего: единственный приличный книжный магазин, где можно было приобрести путеводитель по столь экзотическому месту, как земля Тхуле, находился там. Кроме того, нужно было зайти к подпольному оружейнику, который тоже имел каприз держать свою контору в самом людном месте города.

Грачварон начал с оружейника. Когда он добрался до магазинчика, который служил прикрытием, он по фразе-паролю попал во внутреннее пространство. Дождавшись кое-как появления неторопливого во всех отношениях оружейника, Варон попросил его дать контакт своего коллеги в городе под названием Бухта-Дыма, столице земли Тхуле. Оружейник ушёл в подсобку, чтобы дать распоряжение, и вернулся к Грачварону.

— Сейчас найдут, — сказал он. — Дым повезёте?

Грачварона не удивляла и не пугала ни любопытство, ни осведомлённость оружейника. Человек был свой. Грачварон спокойно кивнул обеими головами.

— Хо-хо, — отметил оружейник. — Бухта-Дыма.

— Имеем право: с нашей лёгкой руки дым называется дымом.

— Рассказывайте, — оружейник с интересом поставил локти на стойку и установил свою голову подбородком в ладони, как на подставку.

Рассказывать стал Грач:

— Мы когда первый раз прилетели, таможенник нам показывает на нашу мотню между ног, что это, мол, такое. А Варон и говорит: „Дым“. Ну, потом, понятно, – стали использовать «дым» для упаковки «дыма».

— А почему «дым»-то? — спросил Варона оружейник.

— Хотел сказать «пах». А сказал «дым».

— Не вижу связи, — сказал оружейник.

— Я тоже не могу сказать определённо. Наверное, когда звуко-слово перемалывается в образ, в зрительный, то он похож на образ того, что потом раскодируется как «дым».

— Типа как «пах» щелчком по дымному грибу, и он взрывается пылью. Такой мелкой, просто как дым.

— Вот. Так. Дедушкин табак называется. Я об этом не подумал. Ты прав, слушай.

Тут вышел помощник оружейника и передал координаты коллеги-оружейника в столице земли Тхуле.

— Звёздочки свои плексиглазовые будете брать? — напомнил оружейник.

— Пока не израсходовали, — сказал Варон. — Не в кого было метать. Тут у нас уже второй год всё спокойно.

— Ну, бывайте, — попрощался оружейник.

Грачварон вышел из магазинчика. Тормознул у ближайшего заведения, чтобы выпить пару пива – лучшего в городе по мнению обеих голов. Грач и Варон попялились какое-то время в кафельную стенку, пока пили пиво – столы в заведении были почему-то расставлены вдоль стены так, что с улицы были видны лишь спины посетителей. Впрочем, учитывая контингент и платежеспособность покупателей соседнего магазина, это могло быть сделано им в угоду.

В книжном магазине Грачварон на двойной скорости просмотрел двумя головами всю имеющуюся литературу о месте назначения. Документальные альманахи назывались «Пар коромыслом», «Снежане», «Лети пепла», «Хранители рун», «Земля ворона» и «Владения Хель». Грач и Варон, углубившись в знакомство с обычаями и историей земли Тхуле, приняли решение ничего не покупать, а просто прочитать всё на месте. По крайней мере, по диагонали. Чтение – не говорение и не наблюдение. Чтение рождает смыслы.

«Владелец заведения – не по-книжному барыга – имеет обыкновение не назначать своим товарам чёткую цену, а торговаться», — витала между головами незапечатлённая мысль.

«А договариваться ни с кем мы не любим, обеими своими мозгами», — вторилала она сама себе.

«Нам уже предлагали заняться наукой о договороспособности. До начала криминальной карьеры».

«Но не заладилось».

«Не заладилось».

«За конфликты – настучу им обоим по головам».

«За безрассудство».

«За недуг межрассудства».

Когда они вернулись домой, им пришлось иметь не очень приятное дело с ещё одним «междоусобным хозяйством». Если пространство меж их голов было в каком-то смысле высоким, даже платоновским, то тут, меж функциональных ног, всё было крайне приземлённым. Сначала они сняли свой обычный костюм, который скрывал низким шаговым швом культяпки обоих недоног. В этом костюме Грачварон выглядел как мощный, гротескный, почти мифологический персонаж – эдакий квадратный богатырь с широченными плечами и тазом. Две головы, конечно, могли смутить кого угодно, но сам двойной торс в костюме выглядел не смешно и не отвратительно.

Теперь же Грачварон облачался в костюм, где два толстых отростка были намеренно снабжены своими собственными «рукавами». Не увидеть в этом два комичных толстых-претолстых пениса было невозможно. Чем Грачварон и пользовался, заполняя пустое пространство в этом мега-паху товаром – сложно найти человека, который решился бы на личный досмотр ТАКОГО.

Полностью снарядившись, выключив на время остатки стыда и заботы о мнениях окружающих, Грачварон выдвинулся в аэропорт. Для зверей у него были готовы и мощная переноска, и документы. Без Дого и соболя он никуда не летал принципиально. Да и не ездил тоже. Конечно, он каждый раз рисковал, оставляя свой микроавтобус без охраны, но то были издержки профессии. Кроме того, несмотря на состоятельность, даже богатство, сами по себе деньги Грачварона не интересовали. Его интересовал промежуток между состояниями: в один момент денег вот столько, а в другой – уже вот столько. Грачварон был персоной… персонами градиента. Обе его головы более всего уважали градиенты. В какой-то момент, когда они уже взошли на борт самолёта, рутинное мышление в их головах закончилось.

— Я смотрю, — сказал Грач Варону.

— Я слушаю, — сказал Варон Грачу.

И самолёт взлетел.

⁂

Место подкупало уже с воздуха. Грачварон сидел с правой стороны фюзеляжа, поэтому в иллюминатор смотрел Варон. Он рассказывал Грачу о цвете и форме гор, о пастбищах и пляжах, об извилистых реках и радугах. «Земля Тхуле» – на самом деле никакая не земля, а обширный остров – была прекрасна.

И аэропорт, и город оказались провинциальными, но чистыми. Люди же выглядели в среднем очень достойно.

— Дым – древнейший курьер человечества, — сказал Грач, глядя на окружающую обстановку, чтобы сделать момент прибытия более величественным. Сказал во всеуслышание. Варон не припоминал за братцем такого пренебрежения стилем.

Прохожие посмотрели на него, как на полудурака, раз уж он был часть большего человека.

Не отдохнув, Грачварон поехал к рыбачьим пристаням. Он не допускал сомнений в успехе торговой операции, поэтому сначала решил сделать сложное – найти судно.

— Товар сбудем завтра, — сказал Варон.

— Или послезавтра. «Сбудем» почти равно «будем», — поддержал Грач.

Грачварон добрался до места и стал ходить мимо судов, просто выискивая ту посудину, которая придётся Грачу по душе. Просто на глаз. Варон посматривал вполглаза. Может быть, и спал на ходу. Он никогда не сознается в своём таком умении, и Грач об этом знал. Поэтому и не допытывался.

По набережной и пристаням долго бродить не пришлось. Грачварон – человек заметный. На третьем уже проходе к ним подошли люди явно уважаемые и солидные. Спросили – очень вежливо – за какой такой надобностью такой видный господин тут гуляет. Грач разбудил виском Варона, чтобы тот изложил их потребность.

— Нужно судно. Подобрать в обход береговой охраны человека с иностранного сухогруза.

— В нейтральных водах?

— Да.

— Преступника?

— Нет. Эмигранта.

После этого Грачварона быстро свели с подходящим капитаном, чтобы они договорились о цене. Грачварон сказал назначить цену и не мучать его барышничеством. Капитан, конечно, был только рад.

— Тест-драйв можно? — спросил Грач.

— Чего? — не понял капитан.

— Ну, прокатиться.

— Отчего не прокатиться, — пожал плечами капитан, — коль есть предоплата.

И они вышли в море.

Грачварон сразу влюбился в это ощущение. Качка. Широко стоящие на палубе ноги. Шире, чем у всех на этой планете. Ветер. Скрип рыбацкой снасти. Запах рыбы. Грачварон провёл юность посреди Евразии, а последние годы – посреди пустыни. Он обеими своими головами только что понял, что упустил много лет.

— Великолепно! — повторял Грач.

— Очень даже, — вторил Варон.

— Капитан, — спросил Грач. — А этим судном можно управлять в одиночку?

— У вас не получится, — отрезал капитан.

— Мы очень ловкие, — сообщил Варон.

— Не поэтому. Вас уже двое. Как в одиночку-то?

Грачварон расхохотался и сказал:

— Капитан, хотите новую лодку? Эту мы купим. По вашей цене. Учите нас!

И они учились. А ветер дул. А Романе где-то за тысячи миль готовился к тому, чтобы сбежать. Предвкушение скорого лучшего – лучшее времяпрепровождение в этой жизни.

⁂

Ни завтра, ни послезавтра «дым» продать не удалось. Грачварон быстро вышел на нужных оптовиков, и они его приняли вполне доброжелательно. И товар его пришёлся по душе. Однако численность населения и привычки к потреблению оказались таковы, что доставленного Грачвароном груза всей земле Тхуле хватило бы на три года.

И тогда Грачварон в первый раз в своей жизни вступил в кредитно-денежные отношения. Он договорился о постепенной выплате, год за годом. Чтобы не зависеть от колебаний стоимости денег, сумму пересчитали в бутылках виски. К оружейнику Грачварон и вовсе не пошёл, так как в земле Тхуле царили честь и спокойствие.

Грачварон стал ждать прибытия Романе, упражняясь выходами в море на своём судне. Через два дня он уже пребывал в уверенности, что никогда больше не поднимется на борт аэроплана. Ещё через пару дней он знал, что будет избегать и наземного транспорта, а по прошествии недели стал подумывать о том, чтобы вообще показываться на суше как можно реже. В конце концов ему пришла в голову закономерная идея – проделать обратный путь по морю на своём боте. По крайней мере, до восточного побережья Северной Америки. Ну а там уже поставить судно на автотрейлер и доехать до западных земель.