Бесолов

Спустя час полупустой болтовни, когда початая бутыль успела закончиться, а новая — ополовиниться, я решил, что пора перейти на более серьезные темы.

— Рассказывай, что у тебя происходит. Зачем понадобилась моя помощь.

Ди Тенари разом стал серьезным:

— А чертовщина какая-то творится, друг мой. Ты заметил что-нибудь необычное, когда пробирался через город?

— Только то, что люди напуганы. Но причину страха понять не смог.

Барон эмоционально взмахнул рукой, разрезав ладонью воздух и высказал пару заковыристых фраз, которым позавидовали бы даже портовые грузчики. Немного успокоившись, он продолжил:

— Это началось примерно шесть недель назад. Несколько десятков самых разных людей вышли на улицы и принялись плясать. Выглядело это, скажу я тебе, жутковато — когда человек под воображаемую музыку, ни на кого не обращая внимания, выкидывает коленца.

— Смертельная пляска?

Я недоверчиво посмотрел на барона. В Конфедерации не происходило ничего подобного уже сотню лет.

— Она самая. Несколько человек успели уплясаться вусмерть, пока кто-то наконец догадался позвать священника. Святой отец у нас имеет... имел некоторую силу, так что смог пролить на них божье благословение, но и сам надорвался, слег с истощением и спустя два дня помер. Но дело свое сделал — пляска прекратилась.

— А затем повторилась?

— Нет. Но спустя несколько дней целая прорва крыс загрызла одного из уважаемых в городе купцов. Серые твари словно специально собрались в стаю со всех складов и набросились на купца со свитой. То, что от них осталось, можно было похоронить в коробке из под башмаков.

Чувствуя, как у меня засосало под ложечкой, я спросил:

— Что-то еще?

— А то как же. Три недели назад дети одной из трех школ в городе начали хохотать. Безо всякой причины. Они хохотали без остановки несколько часов, пока все разом не прекратилось. Их потом расспросили — оказалось, что никто из них ничего не помнит. Точнее, помнят, но ровно до момента приступа. И это я еще молчу про гибель урожая или падеж скота, что для крестьян означает отсроченную смерть.

Барон сжал кулаки так, что побелели костяшки:

— Господь свидетель, я стараюсь помогать своим людям, но возможности не безграничны. Кто-то или что-то портит нам жизнь. Найди эту тварь и убей, Лоренцо. Я в долгу не останусь.

Я задумчиво пожевал губами, затем ответил:

— Обычно все, что ты перечислил, происходит поодиночке. Но чтобы вот так — в одном месте, да еще почти подряд... Не припомню ничего подобного. Причин на то может быть множество, от стихийных выплесков силы, по какой-то роковой случайности произошедших именно здесь, до козней демона, прорвавшегося в наш мир. К последнему варианту я склоняюсь больше всего. Тебе стоило обратиться к Ордену Ревнителей. Не подумай, я не пытаюсь переложить ответственность на чужие плечи. Просто, если это действительно демон, от воинов господних будет куда больше пользы.

Ури, поддерживая мои слова, горячо кивнул:

— Он прав, Лучано. Это действительно похоже на демона, причем немелкого. Святоши могли бы помочь.

Барон поморщился, словно у него резко заболела голова:

— Не считайте меня за идиота. Носящие золотой крест примчались сюда почти сразу после смертельной пляски. Из Черных Камней. Перевернули вверх дном весь городишко, отыскали парочку незарегистрированных бесов и даже одного демона. Всех выдворили в ад и поспешили заверить меня, что больше никаких непотребств не случится. А когда купец, мир его душе, пошел на корм крысам, лишь развели руками, мол, с кем не бывает.

— И что, больше расследований не было?

Я недоверчиво посмотрел на барона. Пусть я и не особо люблю святую братию, но никогда не отрицал того факта, что дело свое они знают.

— Как же, были. Пару недель назад, после того, как дети едва не ухохотались насмерть, приехал мозгоправ из Риеты. За три дня излазил весь город, по новой освятил крест на городском соборе, да так, что тот сейчас даже в пасмурную погоду сверкает. А в конце развел руками и сказал точь в точь как ты — стихийные выплески силы.

— Быть может, он прав?

Барон с грохотом опустил кулак на стол, отчего бокалы упали, мелодично звякнув друг об друга:

— Я знаю, что это не случайность! Не спрашивай откуда. Просто чую! Не знаю, кому и чем я насолил, но в то, что какая-то паскуда мутит воду и изживает моих людей со свету — верю! Помоги, Лоренцо!

— Я сделаю что в моих силах. Но не жди от меня чудес, Лучано. А через два дня буду вынужден уехать.

— И на том спасибо. А что, есть резоны для подобной спешки?

Я не видел причин скрывать от барона правду:

— Мотыльки приняли на меня заказ.

Он присвистнул:

— Даже не хочу знать, кому это ты наступил на хвост. Я вот, например, случись у меня желание заказать кого-нибудь Мотылькам, даже не знаю, как с ними связаться. Какая ступень?

— Пока еще умбер.

У Мотыльков существует своя иерархия. Получая заказ, первым его пытается выполнить умбер — недавно прошедший обучение душегуб. Если он потерпит неудачу, его место займет Тенебри — достигший определенных вершин мастерства убийца. Если же и он провалится, тогда в дело вступит Маэстро. Народная молва приписывает этим ребятам поистине фантастические свойства, вплоть до хождения сквозь стены, полета и убийства одним лишь взглядом. Я не был склонен верить байкам, но и преуменьшать опасность тоже не стоит. Насколько я знаю, за последние сто лет Маэстро ни разу не пришлось пачкать руки — вполне справлялись умберы и тенебри. Цели отправлялись к праотцам, не взирая на крепостные стены и защиту лучших наемников.

— Я могу чем-то помочь?

— Дэмьен все еще руководит стражей?

— А кто ж еще?

— Тогда просто передай ему, что если кто-то в городе начнет интересоваться бесоловом...

— Понял. Мы тут же прищучим ублюдка.

— Нет! Ты лишь зря положишь людей. Уж извини, но Мотылек, даже умбер, твоим ребятам не по зубам. Так что прошу, не делай глупостей. Прикажи Дэмьену сразу же доложить тебе. А еще лучше — найти меня и все рассказать.

— А ты, значит, его одной левой скрутишь?

Скепсис в голосе барона можно было черпать ложкой.

— Вряд ли. Но я хотя бы успею подготовиться.

Ди Тенари махнул рукой:

— Будь по твоему, Базиликат. Насколько я помню, ты самый везучий сукин сын из всех, кого мне доводилось встречать.

Я пожал плечами:

— Что есть везение, если не использованные в своих целях обстоятельства?

— Господь с тобой. Буду надеяться, что ты знаешь, что делаешь. Я могу что-то еще сделать?

— Черные Камни. Лечебница стоит на твоей земле. И как правитель, ты имеешь право выдать туда доступ.

Барон кивнул:

— Есть такое. Будет тебе доступ. Но не жди, что тебя там примут с распростертыми объятиями. Святые отцы очень не любят, когда кто-то сует нос на их территорию. А если при встрече они скажут свернуть ту бумажку в трубочку и засунуть себе в зад — я вряд ли смогу на них повлиять.

— Это я и так знаю. Что ж, постараюсь их убедить и лишний раз не нервировать. «Приют Юпитера» все еще работает?

— А куда она денется. Решил промочить горло? Так у меня этого добра тоже полно.

— Твое добро мы обязательно опробуем, как только я разберусь с делом. А пока мне нужна информация.

Я вышел из охотничьей комнаты. Пухлый камердинер куда-то запропастился, так что в коридоре меня поджидал другой слуга, который, не проронив ни слова, проводил меня в одну из гостевых комнат.

— Ну, что думаешь?

Ури запрыгнул в плетеное кресло и поудобнее устроился на мягкой бархатной подушке.

— Пока ничего. — Я с любопытством изучил внушающий уважение бар, с сожалением поставил бутылку дорогой граппы обратно. — Слишком мало данных. Единственное — я не верю в стихийные вспышки самородной силы. Не бывает таких совпадений. У всего произошедшего есть первоисточник, и нам предстоит его найти.

Ури сладко потянулся в кресле, впившись когтями в обивку, затем мягко спрыгнул на пол:

— С чего начнем?

— Надо почистить сапоги.

Как и у любого небольшого городка, который не может похвастаться прибрежным расположением, сердце Шиповника билось не возле усадьбы барона или городской ратуши. Вся жизнь кипела на широкой площади городского рынка, куда люди валили толпами, чтобы что-нибудь продать, купить, обменять или слямзить, в зависимости от умений и потребностей. Какофония звуков и миазмы ароматов соответствовали.

Держа руку на кошельке, я уверенно пробирался через толпу, стараясь делать как можно меньше вдохов — вонь от разделанной рыбы или выделанной кожи то и дело смешивалась с запахом потных тел. Лето в этом году выдалось довольно жарким.

Остановившись возле замызганного деревянного ящика, на котором в ряд лежало несколько щеток, я бросил взгляд на чумазого мальчишку в поношенной холщовой рубахе с закатанными рукавами. Непомерно большая кепка не падала ему на глаза лишь чудом, зацепившись за оттопыренные уши.

— Ну что, пройдоха, тебе не кажется, что моя обувка нуждается в чистке?

Он поднял усеянное конопушками лицо и расплылся в улыбке, сверкнув ровными белыми зубами:

— Синьор Лоренцо! Если я рискну явиться домой в столь грязных сапогах, то матушка точно не пустит на порог. Конечно, если у меня когда-нибудь появятся дом, матушка и сапоги.

Я поставил ногу на ящик и мальчишка тут же принялся натирать кожу ваксой.

— Ну, положим, дом у тебя мог появиться еще в прошлом году.

Он поморщился:

— Прислугой в имении нашего дорогого барона? И вечно получать по шее от всяких надутых павлинов за то, что перепутал ложки на столе или недостаточно хорошо вычистил сортир? Такая жизнь не по мне.

— Действительно, лучше получать по шее от уличных ворюг или просто от пьяного мужика, которому не понравилось, как ты почистил ему туфли. Впрочем, дело твое.

Паренек, которого все звали не иначе как Блоха, был сиротой и буквально вырос на улице. Его мать, барышня не самого тяжелого поведения, умерла от сифилиса, когда парню было три года. С тех пор его трижды пытались пристроить в приемные семьи, но он всякий раз сбегал на улицу, ставшую ему домом, в компанию таких же беспризорников. Чистка сапог была лишь прикрытием. На самом деле Блоха высматривал возможных жертв для своих дружков — банды мелких карманников, называющих себя Стрижи.

Я достал из кошелька монету в две лиры, оглянулся по сторонам, не желая, чтобы блеск серебра привлек ненужное внимание, и бросил за ящик. Впрочем, долететь она туда не успела — Блоха ловко перехватил ее в полете и спрятал за пояс.

— Вас ведь интересуют новости насчет происходящей в городе чертовщины?

— Ты весьма прозорлив.

Как истинный житель улиц, Блоха был в курсе всех сплетен и новостей, происходящих в городишке.

— Нечем мне вас порадовать, синьор. Болтают люди всякое, но в основном небылицы. У кого на что мозгов хватило придумать. Кто-то говорит, что это кара небесная за какие-то наши грехи. Интересно, почему тогда святой отец помер? Небось тоже не без греха был, а? Другие шепчут, что это барон что-то в своих подвалах учудил. Чуть ли не с самим Диаволом сделку заключил. Впрочем, таких болтунов тут же затыкают — нашего правителя людишки любят. Еще болтали, будто это из Черных Камней какая-то гнусь прет.

— Пока что ты не отрабатываешь свою монету, друг мой.

— За что купил, за то продаю, синьор. Вы знаете правила. Это я вам еще не рассказываю, что каждая вторая баба видала, как ее соседка голая варила колдовское зелье на заднем дворе. А на поверку оказывается, что эта самая соседка у первой мужа недавно увела.

— Я слышал про смертельную пляску, хохот среди учеников школы, нападение крыс, гибель урожая и скота. Было что-то еще?

Он задумался, не прекращая работать, даже когда я убрал начищенный сапог и поставил второй:

— На складе у одного из торгашей завелась какая-то дрянь. Но давно, уже наверно с год как. По серьезному никого не трогает, только пошутить любит. Ну там, лепешку коровью на голову уронить или подножку поставить, особенно перед лужей. Торгаш тот скряга еще тот, ни в жисть бесолова или ревнителя не позовет. Даже надумал билеты на тот склад продавать.

— И как, начал?

— Пробовал, ага. Но быстро свернул лавочку — не так много нашлось идиотов, желающих, чтобы их помоями окатили. Люди теперь просто стараются тот склад обходить подальше. Готово, синьор.

Я посмотрел на сапоги. Парень сработал на славу — обувка сверкала чистотой. Выудив из кошелька еще одну монету, бросил ее Блохе:

— Если узнаешь что-то интересное, пришли весточку.

Парень заверил меня, что все сделает в лучшем виде. Я же, работая локтями, принялся пробираться к выходу с рынка. Предстояло навестить склады.