Бесолов

— Синьор Лоренцо?!

— А ты кого ожидал увидеть, Бернард? Свою тетушку?

— Конечно нет, синьор. Я просто рад вас видеть в наших скромных стенах.

Огромный громила, габаритами готовый поспорить даже с Торо, распахнул дверь и услужливо шагнул в сторону, не забыв отвесить весьма умелый поклон. С теми гостями, что приходят в Дом Страсти, лучше вести себя вежливо, и Бернард это знает куда лучше меня.

Я зашел внутрь и оказался в царстве уютной роскоши и порока. Мельком глянул на вышибалу, облаченного в дорогущую ливрею:

— Опять нос сломал?

Когда я был тут последний раз, горбатый шнобель Бернарда был заметно скошен влево, а теперь сменил направление, «указывая» направо.

— В двенадцатый раз, синьор.

Я сочувственно цокнул языком и устроился в роскошном бархатном кресле с позолоченными деревянными подлокотниками.

— Желаете чего-нибудь выпить, синьор?

Бернард отворил бар, демонстрируя внушительный набор дорогущих бутылок, но я отрицательно покачал головой. В этот раз я пришел сюда за другими развлечениями.

— Будь добр, позови хозяйку.

— Мию минуту, сеньор. Мне стоит побеспокоиться, чтобы девочки подготовились?

— Не сегодня.

Больше не задавая вопросов, он вышел, оставив меня одного. Но сидеть в одиночестве долго не пришлось. Спустя две минуты дверь вновь отворилась и в приемную зашла женщина. Как и все прошлые визиты, я вновь залюбовался ей, но все же нашел силы отлепить язык от неба:

— Здравствуй, Лилит.

— Какой приятный сюрприз! Знаменитый Лоренцо Базиликат! Чем обязана визиту? Неужели ты наконец оттаял и решил согласиться на мое предложение?

Сказать, что Лилит красива — значит, не сказать ничего.

Ошеломительна. Ослепительна. Дьявольски маняща и привлекательна. И в ее случае это вовсе не фигура речи.

Хозяйка самого роскошного борделя в Риете с говорящим названием «Дом страсти» — суккуб. Я однажды видел ее в истинном обличье и могу с уверенностью заявить — даже в нем она весьма аппетитна, несмотря на рожки, желтые глаза с вертикальными зрачками, красноватую кожу и когтистые пальцы. А уж в человеческом теле...

— Прости, Лилит, но я снова откажусь. Есть свободная комната Грез?

— Очень жаль. Но я по прежнему надеюсь, что когда-нибудь ты изменишь свое мнение и согласишься познать то удовольствие, которое я готова тебе доставить.

Вопреки расхожему мнению, суккубы не кидаются на каждого встречного мужика и достаточно избирательны. И так уж случилось, что с некоторых пор Лилит положила на меня глаз и теперь пытается затащить в постель. На что я отвечаю неизменным отказом. Не спорю, суккубы действительно способны сотворить с мужчиной такое, что врежется в память на всю оставшуюся жизнь... Но в подобном соитии есть одно маленькое «но» — после связи с демоническим отродьем напрочь теряется интерес к любым другим женщинам. Они просто неспособны приблизиться к мастерству суккуба. А становиться рабом Лилит и до конца дней вымаливать ее благосклонность в мои планы пока не входило.

— Позволь я тебя провожу.

Не дожидаясь моего согласия, Лилит повернулась, предоставив мне возможность полюбоваться глубоким вырезом на спине и прикрытыми платьем лишь до середины бедра ножками. Неспешно двинулась вперед, провела меня погруженным в полумрак коридором и остановилась возле одной из дверей. Ури, не рискующий в присутствии суккуба проявлять типичное для себя своеволие, вопросительно посмотрел на Лилит, дождался благосклонного кивка и нырнул в тень. Инферу нравилось подсматривать за прелюбодеяниями рода человеческого.

— Если будет что-нибудь нужно, просто позвони в колокольчик. Одна из девочек дежурит неподалеку.

Я толкнул дверь и оказался в небольшой квадратной комнате без окон, с темным паркетом на полу, широким журнальным столиком, небольшим баром возле одной из стен, двумя удобными креслами и небольшим диванчиком.

Усевшись в кресло, я поджег специальную масляную лампу, взял со стола небольшой жирный шарик и бросил его в чашу над лампой. Дождался, пока тот начнет плавиться и испускать легкий дымок, взял длинную фарфоровую трубку и с наслаждением втянул в себя разгоряченные испарения. Откинулся в кресле, расслабился и прикрыл глаза...

У каждого есть свои собственные приятные воспоминания, которыми человек не захочет делиться даже с самым близкими другом. И не потому, что они какие-то постыдные. Просто это слишком личное.

Именно в такое воспоминание я погружаюсь в комнате Грез.

Летний, зеленый, залитый мягким ярким солнечным светом луг. Я лежу в высокой траве, глядя вверх, в ультрамариновое небо, слегка разбавленное белоснежными пышными облаками.

Я никогда тут не был и понятия не имею, где находится это место и существует ли оно в реальности, но именно здесь я оказываюсь, когда хочу вырваться из суровой реальности с помощью чанду*. Видение столь реально, что я чувствую, как от солнечных лучей нагреваются волосы и чуть щурятся глаза. Рука ощущает прикосновения жестких травинок. Ноздри вздрагивают, вдыхая букет разнотравия.

Но не в этот раз. Что-то неуловимо изменилось. Как будто стало чуть прохладнее. Запах стал чуть погорше, слегка щекоча горло. Не понимая, что происходит, я поднялся с земли и почти сразу увидел, что метрах в ста от меня на небольшом холме стоит одинокая фигурка светловолосой девушки в коротком летнем платье. Она стояла ко мне спиной, глядя куда-то в сторону горизонта, на котором начала разрастаться пока еще тоненькая линия грозового фронта.

Заинтригованный, я попытался окликнуть девушку, так похожую на Летицию, но не смогу произнести ни звука, хотя исправно открывал рот и напрягал голосовые связки. Словно воздух вокруг, передающий стрекотание каждого кузнечика и шелест травинок, по какой-то причине решил полностью поглотить мой крик. Я попытался подойти поближе, сделал несколько шагов, потом не выдержал и побежал, но не смог приблизиться даже на метр.

«Паскудство»

А в следующий миг, будто прочитав мои мысли, девушка начала оборачиваться и в этот момент висящее в зените солнце стремительно сорвалось с небосвода, ухнуло куда-то за горизонт, погрузив мир вокруг в непроглядную тьму...

Очнувшись, я понял, что лежу в кресле. Трубка выпала из моих рук и укатилась куда-то под стол. Размяв затекшую шею, я встал и несколько раз присел, разгоняя застоявшуюся кровь и прогоняя бегающих под кожей муравьев. Оставаться тут почему-то не хотелось, так что я вышел из комнаты и уже через несколько минут шагал по освещенной улице Подвала, пытаясь избавиться от вкуса летнего луга на языке.

Риета купалась в ночном мраке, разгоняемом робким светом от уличных фонарей. За все время, что я шел до Квирината, мне лишь один раз попался навстречу какой-то нетвердо стоящий на ногах забулдыга да возле одного из квартирных домов меня облаяла дворовая псина, не рискнув подойти ближе.

— Доброй вам ночи, сеньор!

Мои новые знакомые все так же стояли на посту, отчаянно зевая и вяло переругиваясь друг с другом.

— И тебе не хворать, Алонсо. Как служба идет?

Он скривился, таким нехитрым жестом выразив целую гамму эмоций. А его напарник смачно сплюнул себе под ноги, попав на сапог.

— Скукота. Кстати, синьор. Вас тут спрашивала какая-то баба.

Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица, отчего-то сразу подумав о Летиции:

— Меня?

— Ну, не именно вас. Имени она не знала... А даже если б знала — я-то ведь тоже не знаю. Но описала точно. Я ей сказал, как добраться до вашей прелатуры.

— Опиши ее.

— Молоденькая. Совсем еще девчушка. Тощая и бледная. И в тряпках приличных. Как ее родители только одну выпустили?

Он добавил еще несколько подробностей и я понял, что меня ищет спасенная в поезде наследница рода ди Спалетти. Интересно, что ей от меня понадобилось?

Я не стал жмотиться и отправил стражникам еще одну монетку, отчего они тут же рассыпались в благодарностях.

Едва зайдя в холл прелатуры, я почти сразу, несмотря на царящий полумрак, увидел Леопольда. Старый управитель явно караулил меня, чтобы доложить о визитерше, но не выдержал и задремал, скрестив руки и уронив голову на грудь. Я знал его привычки и был уверен — старикан ни за что не пустил бы незваную гостью в мою комнату, поэтому юную дочь графа стоит искать в гостевой столовой на первом этаже. Поэтому, стараясь не шуметь, я на цыпочках прокрался мимо дремлющего Леопольда. Вернее, попытался прокрасться.

Стоило зашуршать тихим шагам, старик тут же встрепенулся, осоловело огляделся вокруг, увидел меня, вспомнил, где и зачем находится:

— Синьор Лоренцо, наконец-то! Я ждал вас, чтобы доложить...

— О пришедшей ко мне юной синьорине. Я знаю, Леопольд. Не стоило так утруждаться — не в твои годы совершать подобные подвиги. Отправляйся спать. Ты ведь наверняка оставил ее в столовой для гостей?

— Вы как всегда догадливы, синьор.

— Ну вот и славно. Иди, отдыхай.

Старик, кряхтя, отправился на боковую, а я направился в восточное крыло.

Юная ди Спалетти мирно спала прямо на накрытом скатертью столе, положив голову на руки. Я прищурился и посмотрел на нее с помощью толики своего дара. Ничего. Судя по всему, вселение беса прошло для виконтессы** без каких-либо последствий.

Я кашлянул и она тут же встрепенулась. Оторвала голову от стола, увидела меня и совсем не по-дворянски поспешила вскочить:

— Синьор бесолов! Простите, я ждала вас и, кажется, задремала.

Она исполнила изящный поклон, но несколько помятое платье и заспанная покрасневшая щека испортили весь эффект. Она дернула было рукой, чтобы протянуть для поцелуя, что каким-то чутьем поняла, что сейчас это вряд ли будет уместно.

— Прощу прощения за задержку, синьорина. Я не ждал гостей, поэтому не торопился обратно. Чем обязан вашему визиту? Желаете чаю?

— Вы очень добры.

Я подошел к очагу, бросил на лениво мерцающие, почти догоревшие угли несколько сухих тонких дровин и огонь тут же вспыхнул с новой силой. Повесил на специальный крючок черный от копоти чайник.

— Пусть вас не смущает соя возня с чайником. Я внимательно слушаю.

Виконтесса, молча наблюдавшая за моими действиями, встрепенулась.

— Во-первых, я хотела поблагодарить вас за спасение. Там, в поезде. Отец рассказал мне, что произошло. Кажется, убить меня было куда проще, но вы не сдались.

— Всегда пожалуйста. Вопреки расхожему мнению, бесоловы далеко не всегда решают вопросы клинками. Изгонять приходится не реже.

Она покосилась на торчащие из ножен рукоятки и замолчала. Я в это время ухваткой снял закипевший чайник с огня и залил кипятком небольшой чайник. Гостиная тут же наполнилась ароматом чабреца и малины.

Поставив перед ней кружку, я сел напротив и выжидательно посмотрел на свою неожиданную гостью. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — девчонка приперлась и торчит здесь в два часа ночи не ради того, чтобы сказать спасибо и шаркнуть ножкой. Однако она явно чего-то боится и оттого не рискует начинать разговор.

Так что стоит немного подстегнуть разговор.

— Послушайте, Ваша милость...

— Прошу, не надо условностей. Просто Фабиана.

— Пусть так. Фабиана, не хочу показаться грубым, но я очень устал и не засыпаю сейчас исключительно благодаря силе воли. Так что буду благодарен, если вы назовете истинную причину своего визита.

Она покусала губы, зыркая на меня исподлобья, а потом наконец решилась:

— Я пришла к вам просить помощи и защиты, сеньор.

От неожиданности я откинулся на спинку стула и с проснувшимся интересом посмотрел ни виконтессу:

— Любопытно. Видит Господь, подобного я не ожидал. Вы смогли меня заинтересовать, как минимум на несколько минут. Прошу вас, продолжайте.

Она огляделась:

— Мы можем уйти в место, где нас точно никто не услышит?

Я хмыкнул. Какие мы конспиративные.

— Мы можем поговорить в моей комнате.

Я ждал, что она смутится от подобного предложения, но нет. Лишь кивнула и встала, показывая, что готова идти. Либо юной прелестнице было не впервой посещать по ночам покои мужчин, либо она оказалась неробкого десятка.

— Итак, я слушаю.

Фабиана села в плетеное кресло и с прямой, словно ей в позвоночник вставили стержень, спиной несколько секунд собиралась с мыслями.

— То, что произошло в поезде, не было случайностью.

— Догадываюсь. насколько я знаю, это уже четвертый подобный случай. Слишком часто для случайностей.

— Всему виной тот браслет. Вернее, не только он... Это старая фамильная реликвия нашей семьи. Однако отец, как и дед, всегда считали его чем-то вроде красивой безделушки.

— И в какой момент вы поняли, что это не так?

Она отрицательно покачала головой:

— Не я. Это все Марио.

Видя, что я не понимаю, она добавила:

— Марио ди Манчини. Старший сын маркиза. Он раскопал в семейной библиотеке, что во времена Разрыва к десяти знатным семьям, принадлежащим к одной ветви, явился демон и предложил власть и богатство в обмен на службу.

— Надо думать, они согласились?

— Семейные записи, которые нашел Марио, подтверждают ваше предположение. Времена тогда были смутные, силы ада наседали. Маркиз ди Манчини, а вместе с ним и все сюзерены, согласились на сделку.

Я почесал в затылке. Что-то не сходилось. Как тогда им удавалось скрываться все эти столетия? Ни за что не поверю, что Церковь не почуяла демонопоклонников прямо у себя под носом.

Впрочем, Фабиана тут же ответила на мой невысказанный вопрос:

— А потом, когда война закончилась и был заключен договор, наши предки поняли, что совершили ошибку. Демон, которому они поклялись служить, не признавал никаких договоров и в обмен на силу требовал жертв. Церковь такого бы не потерпела. Тогда наши семьи смогли избавиться от печатей демона, заключив адский дар в различные предметы. В моей семье это был тот самый браслет.

Я покачал головой, начиная догадываться, что произошло дальше:

— Давайте угадаю. Марио пришло в голову вернуть родам былую силу и власть, и он поделился своей гениальной идеей со своим ближайшим кругом — сборищем таких же тупорылых отпрысков древних родов?

Виконтесса проглотила «тупорылых отпрысков» и кивнула.

— Паскудство.

— Поначалу мы воспринимали все это как опасную и жутко интересную игру. Но только не Марио. Мы слишком поздно поняли, что он одержим своей идеей — когда стало известно о первых убийствах, а в Лучано вселился бес, собирая силу для демона...

Она говорила еще что-то, но я пропустил все дальнейшее мимо ушей, зацепившись за пришедшую мне в голову невероятную догадку:

— О каких убийствах вы говорите?!

Фабиана посмотрела на меня чистыми, незамутненными мыслительным процессом глазами:

— Тот убийца, о котором все говорят... Это дело рук Марио.

Теперь понятно, почему молодая дуреха сидит здесь, передо мной, а не изливает душу Ревнителям в надежде на прощение. За такие выкрутасы святые отцы без всяких разговоров отправляют на костер, не взирая на титулы и регалии. И, положа, руку на сердце, я такому развитию событий нисколько не расстроюсь. Скучающие отпрыски древних родов решили пощекотать себе нервы и должны понести наказание.

— Боюсь, вы обратились не по адресу, юная синьорина. Вам стоило бы прийти в церковь и признаться в содеянном. Тогда, возможно, у вас появится мааааленький шанс заменить костер епитимьей*** в каком-нибудь отдаленном монастыре. Лет этак на сорок.

Мои слова отчего-то страшно ее взволновали:

— Синьор, вы не понимаете! Я не могу пойти к церковникам! Марко осталось совершить последнее убийство и тогда демон придет в этот мир!

— Тем хуже для вас. При подобном развитии событий аутодафе становится неизбежным. Все же стоит как можно скорее доложить о происходящем ревнителям. Они мастерски обращаются с незваными гостями из ада.

— Вы не слушаете! Позвольте я вам кое-что покажу...

Он вскочила и принялась расшнуровывать завязки своего платья. Я изогнул бровь. Виконтесса решила воспользоваться путем, которым женщины издревле добивались благосклонности от мужчин?

Не обращая внимания на мой ироничный взгляд, она продолжила обнажение, повернулась спиной и стянула платье вниз, до пояса, предоставив мне лицезреть тонкую белую спину с острыми лопатками.

— Видите?

— Что именно? Эту чудную россыпь родинок?

По ее спине, словно свежие шляпки грибов после дождя, были разбросаны пятнадцать родимых пятен, образующих непонятный причудливый узор. На границе сознания мелькнула какая-то смутная мысль, как будто мимолетное узнавание. Но оформиться она не успела:

— Такой рисунок появился у всех нас. С тех пор, как мы... провели первый ритуал. Марио говорит, что это ключ к пробуждению силы. Если совершить жертвоприношения в нужных местах...

И тут меня словно молнией пронзило. В памяти всплыла карта на столе перед Джулианом с разбросанными на ней медными монетками. Решение пришло мгновенно:

— Одевайтесь, синьорина. Нам нужно прогуляться до библиотеки.

К счастью, она не стала спорить или задавать неуместные вопросы. Несколько неловко натянули на плечи расшнурованное платье и молча последовала за мной.

По счастью, Джулиан не озаботился прибрать карту со стола, как и смахнуть монеты.

— Покажите спину еще раз!

— В этом нет нужды, синьор. Карта точна и действительно совпадает с...

— Показывай спину, дьявол тебя забери!

Она вздрогнула от моего грубого приказа и послушно стянула платье. Я лихорадочно переводил взгляд с ее спины на карту, сопоставляя разбросанные монетки с метками. Так и есть. Чертов ублюдок прямо на улицах города своими кровавыми убийствами выложил неизвестный мне рисунок. И для завершения ему не хватает лишь одной точки. Которая находится...

Через три часа у меня встреча с информатором возле капеллы святого Ефимия.

В голове, словно наяву, прозвучал голос Джулиана. Мой палец замер на карте возле капеллы.

С грохотом опрокинув стул, я оттолкнул девку в сторону и выскочил из библиотеки.

До капеллы было минут десять быстрого бега. На ходу я попытался прикинуть, сколько времени прошло с моей встречи с молодым бесоловом. Кажется, уже часа четыре, а это значит, что... Да ничего это не значит, дьявол вас всех забери! Зарычав от злости, я припустил еще сильнее и понесся, едва касаясь земли и рискуя переломать все кости. Возможно, ритуал требует подготовки. Возможно, парня пленили и он пока жив. Я очень на это надеялся.

Перед последним поворотом я остановился, восстанавливая дыхание. Потом осторожно выглянул, готовый в любой момент пустить в ход ножи и призвать дар.

В отличие от огромной, окруженной сотней монументальных колонн Пьяццо Сан Петро в Квиринате, площадь перед капеллой святого Ефиния была совсем небольшой. Зажатая со всех сторон невысокими, но симпатичными домиками зажиточных горожан, мощеная грубым камнем площадь казалась пустой, если не считать стрекота цикад и сверчков. Однако я не бросился сломя голову искать следы Джулиана, а минута за минутой стоял, не шевелясь. Вслушивался в наполненную редкими ночными звуками тишину, пытаясь уловить малейшие колебания. И вскоре моя осторожность оказалась вознаграждена.

Легкое дуновение прохладного ветра моментально охладило открытую кожу предплечий, отчего волоски на руках встали дыбом. На своем хвосте ветер принес запах едва заметный металлический запах свежей крови. Судя по всему, он пришел откуда-то со стороны капеллы.

Керамбиты с тихим шелестом покинули ножны и я неслышно, прижимаясь к обшарпанным стенам домов, двинулся вперед, с каждым шагом все сильнее ощущая тягучую вонь мясной лавки.

Он лежал возле самой стены капеллы, в тени ветвистой яблони. Темная одежда практически сливалась с черной плодородной землей, но я чувствовал, что это один из нас. Встав перед Джулианом на колени, осторожно приподнял голову и заглянул в затуманенные болью глаза, ярким белым пятном выделявшиеся на фоне окровавленных мышц и костей, лишенных кожи.

Удивительно, но он все еще был жив, несмотря на пережитую боль и огромную кровопотерю. На какой-то миг взгляд Джулиана приобрел осмысленность и он посмотрел мне прямо в глаза. Попытался что-то сказать, но тут же сморщился от боли. В горле у меня зашевелился комок. Я достаточно пожил на этом свете и знал, что его не спасти.

— Я найду его, Джулиан. Будь уверен. А теперь засыпай. Я рядом.

Взяв его за руку и почувствовав ответное рукопожатие, я просидел так какое-то время, пока пальцы молодого бесолова не расслабились.

Услышав вероломный хруст ветки, я в перекате ушел влево, а на то место, где я сидел мгновение назад, обрушилась обмотанная какой-то грязной тряпкой дубина. Нападавший выругался и взвыл, когда керамбит перерезал ему подколенное сухожилие. От смерти этого худого типа в темной куртке с капюшоном и маской, прикрывающей нижнюю половину лица, спасло то, что он пришел сюда не один и мне пришлось уворачиваться еще от трех ударов.

Чувствуя, как в груди разгорается нешуточная ярость, я сделал пару глубоких вдохов, стараясь хоть немного унять бьющий в голове яростный набат.

Быстро оглядевшись и держа оружие наготове, я пересчитал всех, кто явился в эту ночь к капелле. Пятеро фигур в темной одежде и масках на мордах, с дубинками наперевес.

— Что, детишки, решили поиграть в демонопоклонников? Ваши предки, в свое время поступившие куда умнее, сейчас явно в гробу переворачиваются.

Я видел, как они удивленно переглянулись, не рискуя нападать. Все таки дать по башке стоящему на коленях человеку и атаковать опытного воина, готового к драке, — это разные вещи. Я повел рукой с зажатым в ней окровавленным ножом, указывая на каждого поочередно:

— Мне не было никакого дела до ваших игрищ. Но теперь... — я бросил быстрый взгляд на тело Джулиана. — Вы все сдохнете сегодня. И я позабочусь о том, чтобы смерть каждого была максимально мучительной. Не стоило трогать бесолова, мрази.

Теперь в глазах юных дураков читался откровенный страх. Я оскалился и шагнул вперед, собираясь сбить их с толку парой ложных движений, но следующий шаг сделать уже не смог. Короткий укол боли в ноге заставил меня остановиться. Я скосил взгляд вниз и увидел, что из бедра торчит короткий духовой дротик.

По телу прокатилась волна необоримой слабости. Сжав зубы, я попытался сделать шаг, поднять оружие, воззвать к дару... Напрасно. Яд парализовал волю и теперь сознание со скоростью рельсовоза летело в забытье.

— Они не собирались с тобой драться, бесолов. При должной удаче — оглушить. А если не выйдет, то отвлечь внимание.

Ноги одеревенели и я, словно срубленный клен, рухнул на бок. Попытался встать, но руки, как и все тело, не слушались. Так что оставалось лишь довольствоваться видом дорогих ботинок, остановившихся перед моим лицом. А затем исчезли и они, сменившись чернильной пустотой.

— Приведите его в чувство.

Чья-то ладонь ударила меня по лицу. Затем еще раз. И еще. С каждым разом удары становились все сильнее, так что в какой-то момент сознание достаточно прояснилось и я открыл глаза.

— С возвращением, бесолов. Прости за столь грубый способ пригласить тебя в гости, но решительные намерения порой не оставляют места манерам.

Заговоривший обладал приятным глубоким голосом. Я повернулся на звук и увидел, что на меня сверху вниз смотрит молодой парень с породистыми чертами лица. Он радушно улыбался, словно увидел старого друга.

— Сказал бы, что ничего страшного, с кем не бывает, но не буду. И руку, уж извини, не пожму.

Я потряс кистями, так как лежал на широком деревянном столе, связанный по рукам и ногам.

Моя ирония не произвела на собеседника никакого впечатления:

— Все сложилось как нельзя лучше, бесолов. Знак Асриата уже лег на город и теперь все готово к тому, чтобы повелитель пришел в наш мир и наградил своих верных слуг могуществом, которое не снилось даже потомкам Королей Ночи. Нам оставалось лишь найти подходящий сосуд. Ради этого пришлось потерять троих братьев. И лишь Фабиана справилась с этой задачей, пусть и не сразу. Господин будет доволен.

Рядом с ним встала виконтесса. Прижавшись всем телом к своему покровителю, она с мерзкой улыбочкой послала мне воздушный поцелуй. Мелкая гнида! И где только были мои глаза, что не распознали ложь?

— Твое тело отлично знакомо с демонической энергией и выдержит сущность Асриата. Такова судьба. Кому-то суждено править, а кому-то — сгинуть во славу великих событий. Ты должен быть благодарен за шанс стать частью великого свершения.

Я скривился, словно откусил лимона:

— Давай без патетики, ублюдок. А то, того и гляди, меня стошнит на твои лакированные ботинки. Рано или поздно церковь узнает про ваши выкрутасы и тогда ни заступничество богатого папочки, ни демонический покровитель вашу замечательную компанию не спасут. Уж поверь, Ревнители веры свой хлеб едят не зря и очень быстро найдут и скрутят всех до единого. Право слово, не знаю, что хуже — умереть во время допроса в подвалах дознавателей или дожить до казни. Я бы выбрал первое.