Погасшие луны погибшего мира

— Что-то горит? — неуверенно спросила Лайрин, пошла к ним сзади, вздрогнула и замерла, увидев то, что предстало их взору.

Тара покачала головой.

— Нет, — проговорила она, — уже не горит…

От деревни осталось только пепелище. Вдоль двух улиц, расположенных крест-накрест, чернели обугленные остовы домов. Здесь было дворов пятнадцать, не больше. Но не уцелел ни один. Пламя не оставило ничего. Только кое-где виднелись почерневшие, сложенные из камней, а потому не сгоревшие дотла, очаги.

Они двинулись вперед, и под ногами зашуршала пыль, смешанная с золой, ветер шелестел в ветвях деревьев, поскрипывала каким-то чудом оставшаяся целой дверь, стоящая посреди двора вместе с косяком.

Тара обошла дверь, коснулась рукой оставшегося не разрушенным каменного цоколя.

— Прошло чуть больше суток, — сказала она.

Ладонь стала черной от копоти.

Лайрин молча озиралась вокруг с таким видом, словно ожидала, что из этих домов повыпрыгивают твари, подобные встреченному в лесу шайсару. Дарвайн что-то бормотал себе под нос. Линт сосредоточенно плел что-то. Взгляд был устремлен в пространство, и Тара решила ему не мешать, а пока просто осмотреться. Хотя и осматриваться было бессмысленно. Она переходила от одного двора к другому, обходило то, что осталось от домов и сараев, осматривала разоренные хозяйства. Было все это каким-то странным. Кое-где встречалось какое-то обгоревшее тряпье, побитая и закопченная посуда, но в целом было ощущение, что дома были обнесены подчистую до того, как их сожгли. И кое-что еще… животные. Да, от пожара собаки и кошки, вечно появляющиеся у человеческого или пусть даже фэйриного жилья, разбежались бы, какие-то бы погибли, но сейчас, когда все утихло, наверняка бы вернулись. А домашняя птица? А скотина? А лошади?

— Здесь нет никого живого, — раздался голос Линта’эла.

Тара обернулась к нему, он поймал ее взгляд и быстро с видимым облегчением добавил:

— Мертвых тоже нет.

Тара кивнула, всматриваясь в местность.

— Но тогда, где все? — спросил Дар, который тоже обошел несколько дворов. — Они же не сами свои дома подожгли…

Последнее было каким-то неуверенным. Линт и Тара промолчали. Почему-то озвученный Дарвайном вывод сам собой напрашивался. Непонятно только было, зачем селяне это сделали. Но дышать стало как-то легче. Они имели дело с загадкой, а не последствием трагедии.

— Линт, — в голову Таре пришла мысль, правда, она понимала, что вряд ли сам фэйри не подумал об этом, но все же решил спросить, — а если ты сплетешь ту магию… как в лесу, когда мы нашли… встретили шайсаров.

— Круг возврата, — ответил он, — так это плетение называется. Там… была кровь, помнишь? И шайсаров прах. И… тело. Мне нужно что-то такое. Хотя бы целая личная вещь…

Невдалеке послышался шелест нескольких десятков крыльев. Загалдели вороны. Тара обернулась на этот звук. Где-то за деревней стая ворон расселась на деревьях небольшой реденькой рощицы. Их там явно что-то спугнуло.

— А где Лайрин? — спросил Дар.

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие, но тут же раздался голосок фэйри Лета откуда-то из этой самой рощи.

— Тут лошадь… мертвая…

— Я посмотрю, — сказала Тара, оставив посреди сожженной деревни Линта и Дара. В самом деле, зачем им всем любоваться на труп животного?

Тара пересекла главную улицу селения. За последними дворами начиналась рощица: несколько берёз, ив и диких кустов. Сквозь листву пробивался солнечный свет, и от этого все казалось мирным, если бы не вороны, перелетавшие с дерева на дерево и каркающие наперебой.

На опушке стояла Лайрин. Завидев Тару, она замахала рукой, при этом морщась и отступая на шаг назад. Находка явно пришлась ей не по душе.

— Здесь! — крикнула она. — Смотри…

Тара подошла ближе и сразу увидела — в траве лежала лошадь. Черная, крупная, с гладкой, ухоженной шерстью, совсем не похожая на сельскую тягловую клячу. На ней была тонкая уздечка с серебряной пряжкой, но без седла. По следам на спине Тара поняла, что седло бывший владелец снял. А вот с уздечкой возиться не стал.

Странным ей показалось то, как погибло животное. На виске темнело аккуратное отверстие, как будто обожженное по краям. Кровь текла только из него и давно впиталась в землю. Что могло нанести такую рану, девушка даже предположить не могла. Горящая стрела? Тогда где она сама? наконечник бы остался в ране. Стилет? Это какой силы должен был быть удар?

Тара покачала головой, присела рядом, провела ладонью по холодной шее животного и нахмурилась. Некрестьянская явно лошадь. Все же кто-то чужой был в деревне. Или не совсем чужой?

Лайрин все так же стояла в нескольких шагах и молчала. Вид мертвого животного ее удручал. Но она все равно не уходила, ждала, может ли она быть чем-то полезна.

— Зачем ее убили? — проговорила фэйри. — Просто животное. Я понимаю, когда шайсары. А это…

Тара вздохнула. Она как раз уже поняла, почему лошадь постигла такая участь. Но вот причина ее смерти была ей непонятна.

— Видишь, на одном из копыт нет подковы, и нога повернута неестественно. Лошадь потеряла подкову и сломала ногу. Всадник… решил таким образом от нее избавиться. Она бы все равно умерла, но долго бы мучилась, — и заметив, что Лайрин собирается что-то сказать, уже хорошо зная фэйри, все поняла и пояснила: — люди не умеют такое лечить по-настоящему. Она или умерла бы, или навсегда охромела и стала бесполезной.

Лайрин нахмурилась.

— Линт, наверное, прав. Мир людей слишком… жестокий, — внезапно выдала она.

Тара удержалась, чтобы не ответить. Вот как бывает. Сколько раз их пытались убить, нанести какой-то вред, несправедливо обвинить, похитить, в конце концов, а эта фэйри только сейчас, при виде убитого животного, пришла к мысли, что Хортланд — не самое лучшее место для увеселительной прогулки.

— Тара, а уздечка, как думаешь, Линту подойдет… ну для магии? Ее ведь тот человек держал в руках, и лошадь его… личная вещь, — с некоторой запинкой выдала Лайрин.

— Да, и правда, — Тара сняла с головы лошади уздечку, прилипшую к шерсти из-за засохшей крови, попутно размышляя о том, что в итоге увидели близнецы в мире людей и с какими мыслями они теперь покинут Хортланд.

Когда-то она и сама ничего хорошего не думала о королевстве, попав сюда из Вольных земель. Но все же она была человеком среди людей. Ничем внешне от них не отличалась. Да и Хортланд был на самом деле не так ужасен. Просто как будто что-то постоянно приводило их к таким ситуациям. Если не обвинение в воровстве и приговор, то разбойники, если не разбойники, то Ник и его подельники, если не Ник… ох, ну ладно, шайсары не являются людской бедой, это как раз что-то из мира фэйри. Но если не Ник, то теперь вот это: сожженная деревня и мертвое животное. А они-то всего лишь хотели попасть в столицу на праздник.

Они вернулись в деревню, где Линт и Дар пытались найти что-то, что навело бы на какую-то догадку.

— Вот, — Тара протянула Линту уздечку, — это кровь той лошади, было негде почистить, но, наверное, для той магии подойдет?

Он принял ее безо всяких колебаний и малейшей брезгливости. Хмурое выражение сменилось деловым, а глаза заблестели.

— Это даже еще лучше! — выдал он. — Даже по крови животного можно много чего увидеть и восстановить.

Плетение много времени не отняло, и вскоре на главной улице деревне задрожали, зашевелились, обрели формы и поплыли призрачные смазанные фигуры. Да, в самом деле, фокус был больше на лошади, чем на всаднике, а значит, магия именно ее определила хозяйкой предмета. Или же Линт специально наложил чары на кровь? В прошлый раз, подумала Тара, видимо, он так и сделал.

Отряд двигался между домами, и тот всадник, что был верхом на черной лошади, являлся его лидером. Однако фигуры были зыбкими, смазанными, даже количество людей в отряде оказалось невозможно определить. Но этот был явно из аристократов: меч и стилет на поясе, одежда, даже так было видно, что дорогая, да и амуниция на лошади не из дешевых, судя по уздечке. И что-то еще за спиной. Похоже на арбалет. Вероятно, он и есть, а плечи не видать из-за того, что фигуры постоянно дрожали и как будто распадались на несколько. Не было слышно, что они говорили, какие приказы отдавались, но по движениям всадника было видно его недовольство, гнев, даже ярость… А потом зажглись факелы… Всадник, видимо, с остальными, двигался от одного дома к другому, поджигая крыши, призраками возникающие у остовов, к которым он подъезжал.

— Это они спалили деревню, — сказал Дар то, что и так все поняли.

— Но жителей уже здесь не было, — вторил ему Линт с явным облегчением. — Как бы выяснить, где они все. В любом случае не стоит здесь оставаться.

— Подожди, — остановила его Тара, — ты сможешь сплести этот… круг возврата там, — она кивнула в сторону рощи, — я хочу кое-что понять…

— Можно просто поддержать это плетение и пойти за ними, — согласился Линт, — смотри, кажется, они в ту сторону и стягиваются.

Всадник в этот момент пришпорил лошадь, и она понеслась во весь опор в сторону рощи.

Линт дернулся за ними, увидев, как видение пропадает, стоит ему пересечь какую-то невидимую черту, но понял, что это бесполезно. Всадники двигались слишком быстро.

— Вышли из области действия плетения, — пояснил он.

— Ты сможешь создать эти чары снова? Там, возле… хм… самой лошади? — задумчиво глядя в ту сторону, где только что пропали смазанные призрачные фигуры, спросила Тара.

— Пошли, — кивнул он.

— Зачем? — с ноткой недовольства в голосе проговорила Лайрин. Ей возвращаться к лошадиному трупу не хотелось совершенно.

— Хочу понять, как ее убили, — пояснила Тара, — вернее, чем. Или… из чего.

Линт бросил на нее взгляд, но ничего не сказал. Что-то ей в нем почудилось, словно он был чем-то весьма доволен, хоть в общем ситуация к этому не располагала.

Вскоре они снова были на том же месте в роще, распугав вернувшихся к трапезе ворон. Теперь же пернатые, вспорхнув, расселись на ближайших ветках, устроив такой гвалт, что его пришлось перекрикивать. Кроме того, то одна, то другая птица пролетала совсем низко, едва не задевая их голов.

— Лайрин, Дар! Сделайте что-нибудь с птицами! — бросил им Линт.

— Давай, сестренка, птички тебя лучше слушаются.

— Вот же лентяй! — возмутилась Лайрин. — Мы учились одному и тому же!

— Займитесь делом! — рявкнул на них Линт, уже начавший снова выплетать то, что он назвал кругом возврата.

Лайрин покачала головой, выставив руки вперед и зашевелив пальцами, а Дар лишь ухмыльнулся и пожал плечами.

Воронье замолчало через несколько секунд, а потом резко, как по команде, сбилось в одну большую стаю и в полной тишине устремилось прочь. Слышалось лишь хлопанье крыльев, стихающее вдали.

Всадник появился вновь. И Тара от неожиданности даже отшатнулась, когда такой же смазанный призрак на черной лошади пронесся мимо нее. Был бы он настоящим, ее бы наверняка задело, а может, и сбило с ног.

Видно было, как передняя нога животного зацепилась за корягу. Лошадь споткнулась, потеряла равновесие и рухнула мордой вперед, подломив застрявшую ногу. Тара хорошо знала, какой бывает при этом звук. И пусть сейчас все происходило в полной тишине, ее передернуло.

Всадник вылетел из седла, перекатился по земле и остался лежать. Призрачные очертания на миг исказились, но через несколько мгновений к нему подбежала другая смутная фигура, помогла подняться, и тот, покачнувшись, встал, оттолкнул того, кто ему помог, быстрыми шагами пошел в сторону лошади, попутно из-за пояса вытягивая хлыст.

Лошадь тоже попыталась подняться, но передняя нога подломилась, тело дрогнуло, и она тяжело опустилась на землю, беспокойно задергалась прямо на том же месте, где и лежало ее тело.

Вот это было самым странным и неприятным. Видеть существо все еще живым и одновременно мертвым. Отвернулась, что-то забормотав и всхлипнув, Лайрин. Дар смотрел молча, но под глазами его залегли круги. Линт же наблюдал, как и Тара, с неприязнью, но сдержанно, пытаясь понять, что же так заинтересовало ее.

Всадник подошёл ближе и несколько раз стеганул ее хлыстом, оставляя на шкуре глубокие борозды. Тара только сейчас их и заметила.

Отбросил хлыст и скинул с плеча тяжелый предмет, который она сперва приняла за арбалет. Теперь, когда человек стоял и готовил оружие к бою, Тара смогла рассмотреть детали — приклад, как у арбалета, короткое цевье, железная трубка и маленький спусковой крючок. Ни тетивы, ни болтов, ни плечей.

— Что это такое? — тихо проговорила Тара.

Между тем человек насыпал что-то в ствол, утрамбовал шомполом, достал фитиль, кто-то из его спутников высек искру с помощью огнива. Загорелась маленькая яркая искорка. Он прижал оружие к плечу, прицелился в голову животного, вспыхнуло пламя, взметнулся дым, а лошадь дернулась в последний раз и застыла.

Видение развеялось.

— Ну и зачем вам это нужно было? — выдавил из себя Дар. — Очень надо было смотреть…

— Так и не смотрел бы, — устало парировал Линт.

Тара обошла еще раз труп лошади. Нет, разглядывать рану она больше не собиралась. Разве что-то еще рассмотреть и понять. В траве в нескольких шагах что-то тускло блеснуло. Ах да, слетевшая с лошади подкова. Как ей не пришло в голову рассмотреть их раньше? Кузнецы оставляют на них свое клеймо, или клеймо своего господина.

И тут как раз было такое… господское. Точно такой же герб, как на указателе на развилке — герб баронства Кэтрилан.

— Идемте… Больше нет смысла здесь задерживаться, — проговорил Линта’эл.

Тара была с ним согласна, но ничего не сказала, просто двинулась следом. Мысли ее были заняты увиденным. Она пыталась понять, что это такое, как работает подобное оружие и, самое главное, чем стреляет. Выводы, приходившие ей в голову, выглядели неприятно. Из утешительного было только одно: слишком уж долго человек его готовил. И, кажется, после этого выстрелить можно было лишь один раз.

— Стойте! — закричала Лайрин. — Мы лошадь тут так и оставим? Вам ее совсем не жалко?

Дар потянул сестру за руку, что-то вполголоса проговорив. Лайрин попыталась вырваться, но Линт сказал:

— Он прав. Сейчас мертвое животное — часть природы. Птицы вернутся, а ночью придут хищники. Для зверей это правильно. Они не люди и не фэйри, чтобы хоронить, как это делаем мы. Их души и так постоянно связаны с Истоком…

Тара. Глава 5, в которой Линт встречает старого знакомого

Линт и правда неплохо знал эти места. Они миновали рощу, прошли какими-то тропинками через ухоженные сады, которые, по всей видимости, обрабатывали как раз жители Сонневейка, и снова вышли на дорогу. Тара, хорошо ориентировавшаяся на местности, тем более днем, сразу поняла, что оказались они на несколько сот шагов южнее указателя. Идти в Хорвель и в самом деле было самым логичным решением, а потому она не сказала ни слова. Вот только близнецам это оказалось не очевидно.

— Куда мы теперь? — с беспокойством спросила Лайрин, когда Линт уверенно зашагал по дороге в южном направлении.

— В Хорвель, — ответил он коротко.

— В Хорвель? — переспросил Дар, останавливаясь. — А почему не в Кэтрилан? Подкова же была оттуда? И эти люди, которые сожгли дома.

— Тебя ничего не смущает в твоих умозаключениях? — вздернул брови Линт.

— Если жители, действительно, ушли, спасаясь от угрозы, — заговорила Тара, — вряд ли они направились в Кэтрилан, люди из которого пришли позже сжечь их дома. Путей здесь всего два. И я не вижу никаких признаков того, что они пошли как-то по-другому, не по дороге. В любом случае, если ничего не найдем там, проверим и Кэтрилан…

Лица фэйри Лета изменились моментально. Свою глупость, ошибку и что спорить здесь не о чем, они поняли. А у Тары вертелось в голове еще кое-что: а не стоит ли сейчас отправить домой Лайрин и Дара? Пока они, теперь все вчетвером, снова не попали в передрягу. Правила, которыми руководствовались наниматель и наемник, на них уже не распространялись. Она сама отказалась от этой роли в их компании. А значит, вполне могла бы поднять этот вопрос.

Но пока Тара над этим размышляла, похожие мысли пришли в голову Линта.

— Именно. Мы проверим Хорвель. Попробуем понять, что случилось. А потом я отправлю вас домой. Не надо на меня так смотреть. Я помню, что обещал еще этим утром. Но обстоятельства изменились! Вы помните все, что с вами приключилось в землях людей? Дар? Суд, приговор? Лайрин? Ублюдков, которые пытались нас похитить? А теперь сожженная деревня… И что произошло, мы не знаем. Но в Сонневейке жили фэйри. И это уже не выглядит простым совпадением. Все эти беды случились с вами потому, что вы фэйри! И жители Сонневейка могли пострадать по той же самой причине. А праздник теперь… негде вам посмотреть на праздник!

— Еще шайсары, — понурившись добавила Лайрин. — Да, мы не совсем уж глупые, Линт. Только почему тогда не отправить было нас прямо из деревни? Ну, или отсюда?

— Хочу, чтобы вы могли там рассказать побольше. И обсудить, что и кому вы вообще будете говорить. Не исключено, что вам придется повторить свой рассказ Калиад'элу.

— Это вряд ли, — отмахнулся Дар, — рэйн Калиад'эл, говорят, совсем забыл об Альвхайденгарде. Уж о Хортланде ему точно будет слушать неинтересно. Тем более...

— Постараюсь сделать так, чтобы было кому его убедить, что это важно, — заверил Линт.

— А ты сам? — снова нахмурилась Лайрин. — Почему бы тебе самому не отправиться в Альвхайденгард с нами и не рассказать рэйну Калиад'элу именно то, что надо?!

— У меня... — Линт невольно перевел взгляд на Тару, странно запнулся, но продолжил, — есть еще дела. И я вернусь, когда узнаю, есть ли связь между этими всеми событиями.

Лайрин вздохнула, а Дар пнул маленький камешек и досадливо поморщился. Они оба признали и правоту слов Линта'эла, и необходимость возвращаться. Таре как будто передалось немного их настроения. Да, и так было понятно, что день-два и неугомонные фэйри Лета отправятся домой. Но все же было предвкушение праздника.

Тсам-Храйдс... Древний праздник середины лета, появившийся еще до первых королевств на континенте. Не самая важная цель в жизни, но все же именно она их четверых свела. И теперь придется, скорее всего, прощаться, так и не повеселившись напоследок.

Лайрин вдруг встрепенулись, скинула с плеча седельную сумку, в которой ей теперь приходилось хранить и таскать все свои вещи, и достав оттуда кошель, протянула его Таре:

— Я потом забуду! Вот возьми!

Тара опешила. Денег у фэйри оставалось еще очень прилично. А она уже отказалась от платы...

— Бери, Тара, пожалуйста! — настаивала Лайрин. — В Альвхайденгарде толку от них никакого. А вам, может, еще понадобятся деньги. Дар!

— Да, точно, — поддержал ее брат, доставая свой кошель.

Линт кивнул, одобряя их предложение.

— Бери, в самом деле. Я, конечно, могу сделать сколько угодно золота, но готовое все же лучше.

— С-спасибо, — неуверенно проговорила она, принимая оба кошеля.

А Лайрин как-то по-особому улыбнулась и обняла ее, поговорив:

— Спасибо, Тарочка. Ты так долго нас терпишь. И всегда защищаешь. Даже от Линта иногда.

— Эй! — потянул ее Дар за плечо, — не прям же сейчас нас отправляют, забыла?

— А вдруг потом будет некогда?! — скинула его руку Лайрин.

— А и в самом деле! — и Дарвайн присоединился к сестре.

А Таре ничего не осталось, кроме как принять от них обоих этот внезапный порыв, отчего она себя почувствовала старшей сестрой, которая отправляет младших домой, в безопасное место, чтобы остаться и разобраться со всеми взрослыми делами. И потянуло где-то внутри какой-то даже приятной грустью. Она привязалась к ним, несмотря на то, что эти двое не люди. Даже, нет, это больше, чем просто привязанность. Близкая дружба, желание защитить и позаботиться, разделить радость, не дать случиться беде... И она не теряет их так, как теряла близких людей. Они будут далеко, но в безопасности.

Лайрин, наконец, отстранилась, Дару тоже пришлось отойти. Фэйри Лета повернулась к Линту, сказала серьезно и настойчиво:

— Я знаю, что я права, Линта'эл! Пообещай мне, что в Альвхайденгард ты вернешься с ней!

Тара перевела взгляд на Линта, чтобы увидеть, как странно изменилось выражение его лица, он как будто даже покраснел...

— Пообещай! — снова потребовала Лайрин.

— Я и не собирался... — и в голосе его Таре почудилось какое-то оправдание, замешательство, до которого уж никак и никогда, как ей казалось, не смогли бы эти двое его довести. Линт между тем поймал взгляд Тары и, кажется, смешался еще сильнее и пробормотал: — Мы это обсудим... позже...

Дар растянул губы в широкой довольной улыбке. Лайрин нахмурилась еще сильнее и хотела снова что-то сказать, но тут Тара, распознав звук, который уже некоторое время пыталась определить, схватила обоих за плечи и потащила прочь с дороги в густые кусты. Линт не теряя времени последовал за ними.

Слишком увлеченные своим разговором, они пропустили момент, когда топот множества конских копыт приблизился настолько, что они едва успели убраться с пути отряда и спрятаться.

Однако вскоре стало понятно, что в кустах им придется прятаться еще какое-то время, потому что отрядов было два и приближались они с двух разных сторон, встретившись как раз на том месте, где они устроили преждевременное прощание.

Из-за поворота дороги выехали всадники.

Первый отряд прибыл с юга, не торопясь. Они двигались строем, ровно, уверенно. Впереди ехал человек в темно-зеленом плаще, расшитом по краю золотой тесьмой, на груди под наплечниками поблескивал герб: три серебряных колоса на черном щите. Они видели этот знак на указателе. Герб Хорвеля, баронства, в земли которого они теперь ступили.

Лидер поднял руку, давая знак остановиться, и отряд замер. Лошади, явно обученные двигаться в унисон, разом опустили головы.

— Они кого-то ждут, — едва слышно прошептала Тара.

Но понять и увидеть, кого именно, можно было уже через несколько мгновений.

С севера, со стороны Сонневейка, послышался глухой нарастающий гул. Топот копыт, короткие выкрики, а через мгновение показался второй отряд. Люди явно не ожидали, что их здесь уже ждут. Авангарду пришлось останавливаться внезапно и резко, лошади становились на дыбы, те, кто шел следом, едва не наехали на передних.

Кто-то крикнул:

— Осторожней!

Кто-то грязно выругался.

Однако те, кто их встречал, не сдвинулись ни на шаг.

Тара, выглянув сквозь ветви, рассмотрела цвета: плащи серые, с серебряными полосами по краю, и герб Кэтрилана: черная башня на синем поле.

Всадники осадили коней, подняв клубы пыли. Командир северян выехал вперед, и Тара невольно затаила дыхание. Она легко узнала того самого человека, что приказал сжечь Сонневейк, а после добил охромевшую лошадь в роще.

Тот же силуэт, та же походка, короткий плащ, переброшенный через плечо, и за спиной незнакомое оружие, похожее на арбалет без тетивы.

На дороге же тем временем установилась напряженная тишина. Два отряда стояли друг напротив друга, как перед бурей, когда ветер уже сменился, тучи сгустились, но молнии еще не засверкали и не ударил гром.

Лидер южан, высокий мужчина лет тридцати, тронул поводья и заставил лошадь сделать всего два шага вперед.

— Приветствую вас на своей земле. Хотя, сдается мне, ты ошибся дорогой Гарольд Кэтрилан. Что ты забыл в Хорвеле?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было добродушия, только вежливое предупреждение.

— Если так, я с радостью покажу путь обратно, — добавил он.

— На твоей земле мне нужны только сбежавшие крестьяне из Сонневейка. У меня приказ герцога Эритии, нашего общего сюзерена. Ты не смеешь препятствовать мне…

— Приказ герцога, говоришь... любопытно. Сонневейк — ведь спорная земля. Герцогский суд так и не смог ничего решить. Или его светлость поменял мнение и решил отдать Кэтрилану эти земли? Но раз речь об этом, то, пожалуй, я уступлю вам территорию, на которой стоит Сонневейк. А крестьяне… они ушли до того, как им был оглашен приказ. А значит, имели на это право!