Тайная пленница генерала-дракона

— Немного, спасибо.

— Если понадобится горячая вода, позвоните. В вашей комнате есть шнур у кровати.

Девушка улыбнулась и пошла дальше.

Я подождала, пока она скроется за поворотом.

— Кто такая Лида?

Грета остановилась.

— Вы.

— Очень интересно. А можно узнать, почему я только сейчас об этом услышала?

— Потому что при слугах вас называют Лидой.

— С каких пор?

— Со вчерашнего вечера.

— И кто решил, что мне необходимо другое имя?

Грета посмотрела на закрывшуюся за девушкой дверь.

— В санитарной повозке вы были записаны как Лида. Если бы мы назвали здесь другое имя, возникли бы лишние вопросы.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается злость.

— Подождите. В повозке меня тоже записали не под моим именем?

— Да.

— Каким образом?

— Как пострадавшую служительницу.

— И никто не проверил?

— Проверяли раненых, которых перевозили в госпиталь. Генерал распорядился доставить вас сюда.

Я вспомнила список погибших.

Официально переводчица Аделия Восс умерла при разрушении северного перехода.

А из крепости вывезли какую-то Лиду.

Очень удобно.

— Что знают слуги?

— Что вы моя дальняя родственница. Пострадали в дороге, когда перевернулась повозка. Я попросила разрешения ухаживать за вами здесь.

— Получается, вы солгали всему дому?

— Получается.

Она сказала это без удовольствия.

— И сколько человек знает мое настоящее имя?

Грета помолчала.

— Генерал. Я. Капитан Таль.

— Кто это?

— Марек Таль. Один из офицеров генерала. Он помогал с вашим перевозом.

— Больше никто?

— Насколько мне известно, нет.

Я посмотрела на ее лицо.

— А если кто-нибудь из слуг узнает?

— Это поставит вас под угрозу. И не только вас.

— Выходит, мне теперь придется отвечать на имя Лида?

— При посторонних — желательно.

— А если я откажусь?

Грета не стала угрожать.

— Тогда люди начнут задавать вопросы. Возможно, кто-нибудь из них расскажет о странной гостье родственникам в городе. Может быть, ничего не случится. А может быть, через несколько дней сюда приедут те, кто захочет узнать, почему женщина из списка погибших живет в доме генерала.

Я отвела взгляд.

Ненавидела признавать это, но она была права.

Не в том, что меня следовало запирать.

И не в том, что я должна была слепо исполнять указания Рейнара.

Но пока мое имя действительно могло привлечь опасных людей.

— Хорошо, — сказала я. — При слугах я Лида. Но вы не должны называть меня так, когда мы одни.

Грета кивнула.

— Договорились.

Я протянула руку к двери.

— А теперь я хотела бы выйти.

Она открыла ее.

После двух суток в комнате прохладный воздух показался удивительно приятным.

***

Внутренний двор Ровена был гораздо больше, чем я предполагала.

Вдоль стены тянулась крытая галерея. Под ней стояли деревянные скамьи, у дальней двери сушились связки трав. Возле конюшни несколько работников разгружали мешки с овсом.

На мокрых плитах еще оставались лужи после ночного дождя.

Грета предложила пройти вдоль галереи, чтобы не скользить.

Я сделала несколько шагов, остановилась, подышала.

— Голова не кружится? — спросила она.

— Нет.

— Тогда продолжим.

Мы прошли до поворота, за которым виднелся небольшой огород. На грядках росла поздняя зелень, возле стены стояли кадки с лекарственными растениями.

— Вы сами этим занимаетесь? — спросила я.

— Когда остается время. Остальное делают садовники.

— А это что?

Я указала на растение с узкими листьями и красноватым стеблем.

— Кровавый тысячелистник. Хорош для некоторых отваров, но вам сейчас его пить не нужно.

— Я и не собиралась.

— Все так говорят, пока не начнут лечиться самостоятельно.

Я улыбнулась.

Впервые с момента пробуждения мое внимание ненадолго заняло что-то, не связанное с пленом.

Потом у конюшни послышались мужские голоса.

— Нет, северным путем не поедешь, — говорил один. — Там размыло подход к мосту.

— Через нижнюю переправу дольше, — возразил другой.

— Зато лошадь не утопишь.

Я повернула голову.

Возле серой повозки стояли двое мужчин. Один держал свернутую карту, второй проверял подпругу оседланной лошади.

Рядом с ними находился Рейнар Дорн.

На этот раз он был в темном военном мундире без парадных украшений. На поясе висел меч.

Он заметил меня почти сразу.

— Госпожа Восс.

Оба мужчины повернулись.

Я с трудом удержалась от раздраженного взгляда.

Рейнар, судя по короткому движению бровей, сам понял свою ошибку.

К счастью, возле него стояли не слуги.

— Господин генерал, — ответила я.

Он подошел ближе.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше, чем вчера.

— Грета разрешила вам выходить?

— Да, — ответила лекарка прежде, чем я успела заговорить. — На четверть часа. И без ваших замечаний.

Рейнар посмотрел на нее, затем снова на меня.

— Рад, что вам лучше.

— А я рада, что могу хотя бы немного пройтись.

Он не ответил на мой намек.

— Познакомьтесь. Капитан Марек Таль.

Один из мужчин подошел.

Ему было около сорока. Светлые волосы коротко подстрижены, на лице несколько старых шрамов. В отличие от генерала он выглядел человеком, который привык спать там, где удалось найти место.

— Госпожа Восс.

— Капитан.

— Рад видеть вас на ногах.

— Вы помогали меня вывозить?

— Я занимался обозными записями и сопровождением.

— Значит, именно вы записали меня под именем Лиды?

Марек бросил короткий взгляд на генерала.

— Да.

— Почему выбрали это имя?

— Первое, которое пришло в голову.

— Очень предусмотрительно.

— У меня было мало времени, госпожа.

Сказано было без оправданий.

Я присмотрелась к нему.

— Вы всегда выполняете приказы генерала?

— Когда они относятся к моей службе.

— А если приказ вам не нравится?

— Тогда стараюсь объяснить, почему считаю его плохим.

Рейнар сухо заметил:

— Капитан делает это достаточно регулярно.

Марек чуть пожал плечами.

— Поэтому вы и держите меня при себе.

Я не ожидала такого ответа и впервые посмотрела на генерала без привычного желания немедленно с ним спорить.

Угол его рта едва заметно дрогнул.

— Вы отправляетесь в Лиорн? — спросила я Марека.

— Не лично. Я организую доставку поручения.

— Мне сказали, что утром вы поедете с поручением.

— Курьер уже выехал, — ответил Рейнар.

Я перевела взгляд на него.

— И что именно он повез?

— Запрос о местонахождении вашей сестры.

— Кому?

— Через независимого посредника.

— Имя у посредника есть?

— Ивена Саль.

Я удивилась.

— Ивена?

— Вы знакомы?

— Она работала с речными городами на переговорах. Я переводила для нее несколько заседаний.

— Знаю.

— Она жива?

Вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать.

Рейнар кивнул.

— Ивена покинула Саар до нападения. Она сейчас в Лиорне.

Я почувствовала такое облегчение, что пришлось опереться о колонну галереи.

Еще один знакомый человек оказался жив.

— Вы уверены?

— Я получил от нее письмо после нападения.

— Когда?

— Вчера.

— Она знает обо мне?

— Пока нет.

Я снова крепче взялась за колонну.

— Почему?

— Я хотел сначала удостовериться, что связь с ней безопасна.

— Она представительница нейтрального города.

— Это не значит, что ее письма никто не читает.

Я посмотрела на капитана.

— Курьер повез мое имя?

Марек ответил после короткой паузы:

— Нет. Только просьбу проверить положение вашей сестры.

— Но как Ивена поймет, почему вы интересуетесь Мартой?

— В запросе указано, что речь идет о семье одного из погибших участников переговоров, — пояснил Рейнар. — Такие запросы сейчас поступают не только от нас.

— Значит, даже Ивена пока будет считать меня мертвой.

— До тех пор, пока мы не получим возможность поговорить с ней надежным способом.

Я медленно выдохнула.

— Вы могли хотя бы сказать мне об этом до отправки.

— Согласен.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Надо было обсудить с вами содержание запроса. Я этого не сделал.

Меня настолько удивило признание, что я не сразу нашла ответ.

Рейнар повернулся к Мареку.

— Проверьте, как подготовлен второй пакет. И принесите мне сведения об оставшихся раненых из Саара.

— Будет сделано.

Капитан ушел к конюшне.

Мы остались втроем.

Грета посмотрела на меня.

— Вы еще можете пройти до сада. Но недолго.

— Я хотела бы поговорить с генералом.

— Разговаривать можно сидя.

Рейнар указал на скамью под галереей.

Я села осторожно, придерживая больной бок.

Он устроился на другом конце скамьи, оставив между нами достаточно места. Грета отошла к грядкам, но осталась неподалеку.

Несколько секунд мы молчали.

— Вы обещали узнать о Марте, — сказала я. — Я благодарна, что запрос отправили. Но меня не устраивает, что все решается без меня.

— Я услышал вас.

— Вчера вы тоже слышали.

— Вчера я отвечал на другие вопросы.

— И ни на один толком.

Он положил руки на колени.

Я заметила свежие ссадины на правой кисти. На костяшках пальцев темнели небольшие корочки.

— Что вы хотите знать сейчас? — спросил он.

— Когда я смогу уехать?

— Пока не знаю.

— Через неделю?

— Возможно.

— Через месяц?

— Надеюсь, раньше.

— Это не ответ.

— Другого у меня сейчас нет.

Я повернулась к нему.

— Тогда объясните, что должно произойти, чтобы вы меня отпустили.

Рейнар немного помолчал.

— Мне необходимо установить, кто контролирует поиски свидетелей Саарского нападения. И найти место, где вас не смогут забрать под предлогом императорского расследования.

— Почему я не могу сама решить, куда поехать?

— Потому что вы пока не знаете, кто именно вас ищет.

— Так расскажите.

— Я не располагаю полной информацией.

— А чем располагаете?

Он посмотрел в сторону конюшни.

— Есть признаки того, что расправу организовали заранее. Люди, связанные с уполномоченным Верном, участвовали в перемещении делегаций и контролировали ворота. После нападения несколько документов исчезли из канцелярии.

— Каких?

— Прежде всего распоряжения, касающиеся гарнизона и эвакуации.

— Но я их переводила.

Он снова повернулся ко мне.

— Все?

— Не все. Те, что передавали представителям Эсмара и речных городов.

— Вы помните содержание?

— В общих чертах. Некоторые формулировки дословно.

Его взгляд стал внимательнее.

— Нам стоит поговорить об этом подробнее.

Я поднялась со скамьи.

— Стоит. Когда вы вернете мне мои записи и объясните, почему не доверяете ни одному официальному расследованию.

Он тоже встал.

— Аделия...

— Я не отказываюсь говорить. Но вы не можете требовать от меня полной откровенности, пока сами отвечаете только на удобные вопросы.

Грета подошла прежде, чем он успел возразить.

— На сегодня достаточно.

— Мы еще не закончили, — сказал генерал.

— Я вижу. Но у нее побледнели губы.

Он посмотрел на меня.

Я действительно чувствовала себя хуже.

— Поговорим позже, — произнес Рейнар.

— Если вы готовы отвечать на мои вопросы тоже.

— Согласен.

Я не ответила.

Грета взяла меня под локоть.

Мы медленно направились к дому.

У лестницы я обернулась.

Рейнар стоял возле скамьи, разговаривая с вернувшимся капитаном. Он уже не смотрел в мою сторону.

И все же я впервые за два дня подумала, что, возможно, он не просто скрывает меня от внешней опасности.

Он сам чего-то опасается.

И пока не намерен рассказывать мне всего.

***

После прогулки я проспала почти два часа.

Проснулась от тихого стука посуды.

Олва расставляла на столе обед.

Увидев, что я открыла глаза, девушка смутилась.

— Простите, госпожа Лида. Я старалась не шуметь.

— Ничего страшного.

Она была совсем молодой, может быть, лет девятнадцати. Светлые волосы выбивались из-под чепца, на рукаве виднелось пятно от муки.

— Госпожа Ланц сказала, что вам нужно есть горячее.

— Она всем это говорит?

Олва улыбнулась.

— Почти всем.

— А генерал ее слушается?

Девушка неожиданно рассмеялась.

— Иногда.

— Только иногда?

— Госпожа Ланц как-то заставила его три дня сидеть дома после ранения. Все думали, он ее уволит.

— И что произошло?

— Ничего. Генерал сидел дома, а потом приказал сделать для лекарки отдельную кладовую.

Я представила Грету, отчитывающую высокого военачальника за попытку вернуться к службе с незажившей раной.

Картина показалась вполне правдоподобной.

— Вы давно здесь работаете, Олва?

— Второй год.

— Большой дом. Наверное, много хлопот.

— Не так много, когда хозяин уезжает. А он часто уезжает.

Девушка поправила салфетку.

— Вам что-нибудь еще принести?

— Нет, спасибо.

Она направилась к двери.

Я вспомнила, что хотела узнать.

— Олва.

— Да?

— А здесь поблизости есть город?

— Ровен в трех верстах. Поселение небольшое, но рынок хороший. По пятницам приезжают торговцы с северной дороги.

— А до Лиорна далеко?

Девушка задумалась.

— По речной дороге? Не знаю точно. Наши возчики туда ходят редко.

— А как обычно едут?

— Через старый мост и нижнюю переправу, наверное. Но это лучше у конюхов спросить.

Она улыбнулась.

— Вы хотите куда-нибудь поехать?

Я выдержала ее взгляд.

— Когда поправлюсь. Не люблю долго сидеть в одном месте.

— Тогда вам здесь будет скучно, госпожа. Особенно если пойдут дожди.

Она ушла.

Я осталась за столом.

Разговор получился коротким, но полезным.

Три версты до поселения.

По пятницам торговцы.

Северная дорога, старый мост, нижняя переправа.

Я повторила эти сведения про себя.

Не потому, что собиралась немедленно бежать. С больными ребрами и без денег это было бы глупо.

Но я не собиралась оставаться совершенно беспомощной.

***

К вечеру третьего дня после нападения Рейнар пришел снова.

На этот раз он постучал.

Я сидела за столом, пытаясь записать все, что помнила об эвакуации, и от неожиданности прикрыла лист ладонью.

— Войдите.

Дверь открылась.

Рейнар задержался на пороге.

— Можем поговорить?

Я посмотрела на часы.

— Грета разрешила?

— Разрешила четверть часа.

— Удивительно. Я думала, вы здесь главный.

— В вопросах лечения — нет.

Он вошел и закрыл дверь.

Я заметила, что замок остался открытым, пока он находился в комнате.

— Садитесь, — сказала я, указав на кресло.

Он сел.

В руках у него была моя дорожная сумка.

Я узнала ее сразу.

Темно-коричневая кожа, две медные застежки, потертая ручка. На боковом кармане сохранилась маленькая царапина, которую я оставила еще весной, когда пыталась закрыть слишком полный багаж.

Я потянулась к ней.

Рейнар поставил сумку на стол.

— Ваши личные вещи.

Я открыла застежку.

Внутри лежали гребень, платок, небольшой кошелек, дорожный нож в кожаном чехле, запечатанный пакет с нитками и иглами.

Рабочих блокнотов и папки с документами в сумке не было.

Я посмотрела на него.

— Где остальные бумаги?

— Отдельно.

— Почему?

— Их просушивали. Часть листов склеилась.

— Я хочу их видеть.

— Покажу.

— Когда?

Он чуть наклонил голову.

— Вы всегда требуете точный срок?

— Когда речь идет о моих вещах — да.

— Завтра.

— Все?

— Все, что удалось сохранить.

Я вынула кошелек.

В нем лежали шесть серебряных монет и несколько медных.

Немного.

До Лиорна этого хватило бы, если бы я могла свободно пользоваться дорогой. Но одежду, еду и место в повозке пришлось бы оплачивать. Да и кто согласился бы взять раненую женщину без документов?

Я закрыла кошелек.

— Спасибо, что вернули.

Рейнар посмотрел на раскрытую сумку.

— Блокноты имеют значение для расследования.

— Я понимаю.

— Возможно, в них найдется то, чего нет в штабном архиве.

— Возможно.

— Поэтому мне нужно, чтобы вы рассказали о переговорах.

Я убрала сумку на соседнее кресло.

— Сначала договоримся.

— О чем?

— О том, что происходит дальше.

Он откинулся на спинку.

— Я слушаю.

Я взяла чистый лист.

Раньше мне много раз приходилось составлять протоколы заседаний. Слова «договоримся» и «условия» действовали на людей лучше, когда за ними следовали конкретные пункты.

— Первое. Я получаю известие о сестре. Не просто ваше обещание, что с ней все хорошо, а проверяемый ответ от человека, которому могу доверять.

— Запрос уже отправлен.

— Я знаю. Но если Ивена ответит, вы покажете мне письмо.

— Да.

— Не перескажете своими словами?

— Покажу.

Я записала первый пункт.

— Второе. Мои рабочие записи возвращаются мне. Если вы хотите использовать их для расследования, мы вместе определим, что можно передавать дальше.

— Согласен.

— Даже если я не разрешу переписывать все подряд?

— Я не стану использовать ваши личные заметки без вашего ведома.

— И хочу знать, кому вы показываете документы.

— Если они имеют отношение к делу, я сообщу.

Я подняла глаза.

— Не «если». Вы сообщите в любом случае.

Он помолчал.

— Хорошо.

Я записала второй пункт.

— Третье. Вы объясняете мне, чем именно опасны люди Верна и почему я не могу обратиться за защитой к нейтральным городам.

— Я уже объяснял.

— Частично.

— Потому что сейчас не могу утверждать больше, чем знаю.

— Тогда так и говорите. Не скрывайте сведения только потому, что считаете их неприятными для меня.

Рейнар долго смотрел на лист.

— Аделия, вы хотите, чтобы я рассказывал вам о каждой военной операции?

— Нет. Я хочу знать, что касается меня. Например, кто будет искать выживших из Саара, какие приказы получили заставы и почему вам опасно признать, что вы спасли одну переводчицу.

Его лицо осталось спокойным, но руки на подлокотниках немного напряглись.

— Вы задаете сложные вопросы.

— Они стали сложными не по моей вине.

— Это правда.

Я подождала.

Он наконец произнес:

— Я буду сообщать вам проверенные сведения, которые касаются вашей безопасности. Но часть информации пока придется оставить закрытой.

— Почему?

— Потому что она затрагивает других людей.

— Каких?

— Тех, кто помогает мне выяснить обстоятельства случившегося.

Я посмотрела на записанные условия.

— Получается, третьего пункта вы не принимаете.

— Полностью — нет.

Мне захотелось разорвать лист.

Но я заставила себя положить карандаш.

— Тогда мы остановились на двух.

— Пока да.

Я подняла на него глаза.

— Вы понимаете, что это не настоящий договор? Я могу согласиться или отказаться, но все равно останусь в вашей комнате под замком.

Он ничего не сказал.

— Я не собираюсь делать вид, что у нас равное положение.

— И не прошу.

— Тогда не называйте мои условия уступками, если завтра вы можете передумать.

Рейнар выпрямился.

— Я не стану отказываться от первых двух пунктов. И не буду требовать от вас благодарности за их выполнение.

Я посмотрела на него внимательнее.

В Сааре мне приходилось работать с генералами обеих сторон. Многие привыкли считать каждое согласие поражением. Рейнар, похоже, иначе относился к прямым возражениям.

Это не делало его действия правильными.

Но разговаривать с ним было возможно.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда о чем вы хотели спросить?

Он достал из внутреннего кармана небольшой блокнот.

Я невольно усмехнулась.

— Вы даже подготовились.

— Вы убедили меня, что записать надежнее.

— Приятно слышать.

Он раскрыл блокнот.

— Начнем с распоряжения об эвакуации.

Я устроилась удобнее.

— Его представили утром, около восьми.

— Кто?

— Уполномоченный Верн. При нем были двое служащих канцелярии и офицер охраны.

— Тот, которого вы видели у ворот?

— Возможно. Я не уверена, что это был тот же человек, но застежку помню.

Рейнар записал несколько слов.

— Что именно предусматривалось распоряжением?

— При тревоге вооруженное сопровождение делегаций передавалось гарнизону. Гражданских посланников и сотрудников канцелярии выводили в нижний двор. Там они должны были ожидать открытия западных ворот.

— Почему охрану отделяли?

— Нам объяснили, что восточные укрепления нуждаются в людях. Если нападение начнется с той стороны, дополнительные отряды должны удержать проход.

— Кто предложил такой порядок?

— Верн представил его как согласованный с комендантом.

— Вы видели подпись коменданта?

Я задумалась.

В памяти всплыл длинный лист с двумя печатями.

— Видела подпись под копией. Но не могу утверждать, что комендант подписал именно этот текст. В переводе нам выдали заверенный экземпляр.

— Вы его сохранили?

— Копия должна была остаться у секретарей делегаций. У меня были рабочие записи.

— А оригинал?

— Верн забрал после заседания.

Рейнар записал ответ.

— Капитан Харк возражал?

— Он дважды спрашивал, когда охрана сможет вернуться к посланникам. Верн сказал, что сразу после обеспечения прохода.

— Дословно?

Я закрыла глаза, вспоминая.

Верн говорил на имперском языке. Его произношение было безупречным, немного старомодным.

— «После подтверждения безопасности западного выхода охранные подразделения возвращаются к сопровождению гражданских лиц».

Рейнар поднял голову.