Книга Тамриэль. Цена тишины - читать онлайн бесплатно, автор Амарант. Cтраница 3
Тамриэль. Цена тишины
Тамриэль. Цена тишины
Оценить:

Рейтинг: 4

Тамриэль. Цена тишины

Потом что-то ударило в грудь изнутри. Воздух прорвался в лёгкие, свет оборвался, и таверна вернула все звуки разом.

Я согнулся над столом, сжимая край обеими руками.

По предплечьям шла боль, будто вены туго набили раскалённой проволокой. Пальцы дрожали. Я попробовал выпрямиться — колени подались, пришлось опереться сильнее. В нос ударил запах расплавленного стекла, горячего металла и горящей ткани. Во рту снова появилась кровь.

Под потолком треснула балка.

Фонарь над стойкой раскололся, забрызгав доски горящими каплями. Следом лопнул второй. По полке побежал огонь; зацепился за полотенце, перебрался на деревянную стойку. Вино растекалось между черепками, и в нём отражались дрожащие языки пламени.

Я оглянулся туда, где стоял трактирщик. Его уже не было видно. Через дым у двери метались силуэты. Кто-то полз, кто-то тащил другого за ворот, кто-то кричал одно и то же имя. Я не мог разобрать его.

Возле моей ниши горела циновка. Медный скорпион над столом качался на одном креплении. Его тень ходила по стене, пока потолок не выбросил новую порцию пыли и не закрыл её.

— Что ты сделал?..

Голос женщины прозвучал в моей голове. Я повернулся. Люк был открыт; она стояла возле чёрного прямоугольника, прижимая кристалл к груди. Капюшон съехал. Её лицо впервые утратило выражение спокойной осведомлённости.

Я хотел ответить, но вместо слов закашлялся.

— Прыгай! — Теперь она кричала вслух. — Всё рухнет!

Слово «рухнет» совпало с новым треском. Между потолочными досками раскрылась щель. Из неё посыпался мелкий мусор, а вслед за ним упал кусок обмазки, разбившись о стол.

Я оттолкнулся от ниши. Двое у стен оставались там, куда я их бросил. На мгновение я остановился, ожидая движения хотя бы от одного.

Под ногой блеснула сталь. Уцелевший клинок лежал возле одного из палачей, рукоятью ко мне. Чуть дальше темнел кошель, сорванный с пояса. Я присел, схватил его и сразу поднялся. За оружием пришлось бы нагибаться ещё раз. Мой брошенный нож остался где-то вместе с латунным подносом.

Я сунул пальцы в шнур кошеля, затянул его вокруг запястья и обернулся к Варену.

Торговец всё ещё сидел.

Его лицо лежало в тарелке, волосы возле виска слиплись от подливы. Огонь подбирался к дальнему краю стола. Варен не отдёрнул руку, даже когда рядом вспыхнула промасленная тряпка.

Я шагнул к нему.

— Оставь! — крикнула женщина.

— Сначала разбуди!

— Некогда!

— Тогда заткнись и держи проход!

Я дёрнул Варена за плечо. Голова отклонилась, открывая мокрый рот; из носа вырвался короткий хрип. Живой. На этом новости закончились. Когда я потянул сильнее, он повалился на меня всем весом.

Я подхватил его под мышки. Кошель мешал левой ладони раскрыться, и я вдавил его в ткань рубахи торговца. Правая рука скользнула глубже, под тяжёлое плечо. Колени Варена разогнулись; пятки с глухим стуком встали на пол.

— Ногами, — прошипел я ему в ухо. — Хоть немного, сукин сын.

Он выдохнул мне в шею запахом еды и кислого эля.

Я потащил его спиной вперёд. Первый шаг получился, на втором его сапог зацепился за ножку лавки. Пришлось остановиться, повернуть корпус, выдернуть ногу. Над нами что-то длинно застонало.

Огонь нагрел спину через плащ. Я чувствовал каждый вдох: воздух входил горячим, царапал горло, оставлял внутри вкус копоти. Глаза слезились. Люк пропадал за дымом, появлялся снова; зелёный свет возле него служил единственным надёжным ориентиром.

Я мог бросить Варена. Эта мысль пришла спокойно, без оправданий. Разжать руки, переступить через ноги, прыгнуть. Тогда шифр, назначенная встреча и всё, ради чего я сидел в проклятой нише, останутся здесь вместе с ним. Придётся вернуться с рассказом о женщине, которая знала моё имя, и с кошелём, которого мне никто не поручал добывать.

Я перехватил торговца выше. Его пояс врезался мне в предплечье; под лопаткой потянуло так, что я невольно наклонился вслед за ним. Пришлось упереться пятками и выдохнуть, прежде чем удалось выпрямиться.

— Отойди от края! — крикнул я.

Женщина исчезла в люке. На мгновение я увидел только её пальцы на каменной кромке, затем и они пропали.

Варен тяжело ударил меня затылком в подбородок. Я прикусил язык, выругался и сделал ещё два шага. Каблук нашёл пустоту. Снизу пахнуло сыростью; холодный воздух коснулся мокрой шеи.

Балка над залом лопнула.

Я развернулся у самого края, прижал Варена поперёк груди и оттолкнулся.

Последнее, что я увидел наверху, — огненная полоса, падающая туда, где только что стояли наши ноги.

Камень ударил по коленям. Я позволил телу уйти вбок, переваливая Варена с себя, и встретил пол плечом. Воздух вышибло из груди. Щека скользнула по влажной пыли, в рот набилась холодная грязь.

Я отпустил торговца и откатился.

Сверху обрушилось сразу слишком много звуков. Дерево ломалось, камни били о камни; через отверстие вырвался огонь, затем свет заслонило. Пол подо мной дрогнул. С потолка посыпалась пыль, и я прикрыл голову руками, ожидая следующего удара.

Удар не пришёл.

Грохот постепенно отдалился. Где-то сыпались мелкие обломки. У стены капала вода — часто, неровно, будто испуганно перебирала пальцами по камню. Я лежал, слушая её, и пытался сделать полный вдох.

Получилось с третьего раза.

— Поднимайся.

Женщина стояла в нескольких шагах. Зелёный свет выхватывал нижнюю часть её лица и мокрый шов в кладке за спиной. После огня этот свет казался слабым; глаза всё ещё хранили белое пятно, закрывавшее середину того, на что я смотрел.

— Погоди.

— Наверху нас слышали.

— Тогда пусть слушают, как я дышу.

Я встал на четвереньки. На запястье натянулся шнур кошеля; тот болтался у пальцев, перепачканный сажей. Я стиснул его, прежде чем подняться на колени. Варен лежал рядом на боку. Рубаха задралась, обнажив живот, один сапог повернулся носком внутрь.

Я коснулся его шеи.

— Жив, — сказала женщина.

— Ты уже обещала, что он проснётся.

— И проснётся.

Под пальцами наконец толкнулся пульс. Я подождал следующего удара и убрал руку.

Холод проходил сквозь мокрую одежду. Здесь пахло плесенью, затхлой водой и давно закрытым камнем; дым тянулся сверху тонкой горькой струёй. На полу лежали белёсые крупинки раствора. Под ладонью поверхность была гладкой, стёртой, с узкой трещиной, в которой стояла вода.

— Ты вытащил его, — сказала женщина.

Я ещё держал пальцы возле шеи Варена. Удары пульса чувствовались слабо, и стоило мне убрать руку, как снова хотелось проверить. Её голос мешал считать. Наверху уже нельзя было отличить рухнувшую балку от сорвавшегося камня; я прислушивался к каждому звуку, ожидая, что за ним появится чей-нибудь крик.

— Ты видела, — ответил я наконец. — Помоги повернуть его. Он захлебнётся, если его вырвет.

— Для имперского шпиона слишком сентиментально.

Слова задели неожиданно сильно. Не потому, что она угадала во мне жалость: я и сам не успел решить, сколько её было. Просто она стояла на ногах и могла позволить себе рассуждать о том, зачем я тащил взрослого человека через огонь. У меня ещё сводило предплечья от его веса.

Я посмотрел на неё снизу вверх. Кристалл освещал её пальцы; они сжимали камень заметно крепче, чем в таверне.

— Ты сказала, что он очнётся. Он бы там сгорел.

— Он тебе нужен.

— Да. И тебе лучше бы помочь мне его разбудить.

Она задержала взгляд на моих руках.

— Ты всегда так колдуешь?

Я разжал пальцы. Кожа была цела. Вены на запястьях болели, и дрожь не унималась, как бы я ни старался её удержать.

— Я собирался отбросить троих от стола. Отбросить, понимаешь? Чтобы пройти к люку.

— Получилось.

Ответ был таким быстрым, что я сначала услышал в нём насмешку. Потом заметил, как она прячет кристалл ближе к себе. Возможно, ей тоже требовалось время понять, что произошло. Мне не стало легче от этой догадки. Я помнил руки перед щитом, собственные пальцы, сквозь которые прошёл свет, и никак не мог совместить их с целой кожей, на которую смотрел теперь. Хотелось услышать от неё простое объяснение и одновременно хотелось, чтобы она перестала говорить.

Я поднял голову к заваленному проёму. Из щели падала оранжевая полоска света. В ней медленно кружилась пыль.

— Ты слышал о Псиджическом Достижении? — спросила она. — Возможно, дело в этом. То, что прошло через тебя… тебя можно использовать как оружие.

В тёмноэльфийских учениях так называли путь, на котором смертный мог превзойти даже создавших его богов. Я читал об этом, но не понимал, почему она вспомнила это учение сейчас.

— Ты видела заклинание, — сказал я. — И камень у тебя в руках. Что из этого ты понимаешь?

Она не ответила сразу. Свет кристалла ослаб, словно его прикрыли изнутри.

— Я не знаю, почему кристалл так усилил заклинание.

— Но до таверны знала, что он может усилить его?

— Не так. Ты сам видел.

Мне хотелось схватить её за плащ. Она рассчитывала воспользоваться мной и этим камнем, не зная, что произойдёт. Я упёрся ладонью в чёрный камень и медленно выпрямился. Колени отозвались тупой болью; несколько мгновений я стоял, не доверяя им собственного веса.

Женщина подняла кристалл выше.

Коридор оказался шире, чем я думал. Крупные тёмные блоки сходились почти без зазоров. На них были вырезаны круги, пересекающиеся дуги и ряды мелких знаков. Я принял их за орнамент, пока не заметил повторяющиеся группы точек — подобие звёздных карт, наложенных одна на другую.

Ближайшая линия слабо засветилась.

Я убрал ладонь со стены. Свет не исчез.

— Ты назвала это коллектором.

— Через него можно было попасть сюда.

— А это что за место?

Она повернулась ко мне.

— Преддверие склепа Первой Шеай. Ты хотел знать, куда я веду.

Она коснулась одного из вырезанных кругов.

— По моим сведениям, его запечатали ещё до гибели Йокуды. С тех пор он хорошо хранил своё содержимое.

Я посмотрел на Варена, затем на тёмный проход за её спиной. Где-то наверху глухо ударило. За первым ударом последовал второй, слабее; это мог быть осыпавшийся камень, но я уже прислушивался.

— Огонь не задержит их навсегда, — сказала она. — И стены почувствовали тебя.

Я провёл большим пальцем по шнуру кошеля, высвобождая затёкшее запястье. Уходить дальше, оставив Варена лежать здесь, я не собирался. А тащить его вслепую вслед за этой женщиной больше не хотел.

Я опустился рядом с торговцем и повернул его лицо к свету.

Глава 3. Кровь на камне

На нижней губе Варена подсыхала кровь. Я стёр её большим пальцем, оттянул губу и увидел след зубов на языке. Торговец дышал через рот. Каждый выдох заканчивался влажным щелчком; я повернул его голову набок и подложил под щёку край плаща.

— Поднеси камень.

Женщина присела напротив. От её кристалла лицо Варена стало зеленовато-серым, и я заслонил свет ладонью, оставляя узкую полосу над глазами. Под веками ничего не двигалось. Зато на шее толкалась жилка — часто, упрямо. Я смотрел на неё дольше, чем требовалось.

Сверху пахло мокрой гарью. Дым стлался под низким сводом, цеплялся за выступы, оставлял на языке вкус сгоревшей верёвки. У моего колена в трещине стояла вода. Когда с потолка падала пыль, поверхность покрывалась мелкими ямками и снова затягивалась мутной плёнкой.

— Ты можешь снять то, что сделала?

— Я уже не держу его.

— Тогда почему не просыпается?

Она посмотрела на Варена. Я ждал, что её пальцы потянутся к его виску или горлу. Она только переставила кристалл, направляя свет мне под руки.

Я развязал зелёный пояс. Ткань сохранила глубокую складку там, где торговец весь вечер оттягивал её от живота. Под ней оказалась обычная рубаха, влажная, со сбившимся швом. Я прощупал пояс по всей длине, затем карманы, ворот, подкладку у плеч. Песок забился даже сюда. Он хрустел под ногтями, когда я выворачивал ткань.

— Ищешь деньги? — спросила женщина.

Я задержал руку на подкладке. Она могла и в самом деле принять меня за мародёра; после кошеля палача у неё были основания. Объясняться не хотелось. Но молчание оставляло ей право торопить меня, будто я возился здесь по собственной прихоти.

— Я пришёл за шифром. Он должен быть при нём.

— Ты видел, что произошло наверху.

— Видел. Поэтому и не стану ждать, пока мы потеряем ещё и его. Подержи свет ровно.

Последние слова вышли грубее, чем требовалось. Я искал привычное дело: шов, карман, предмет, который можно передать с донесением. Хоть что-нибудь из первоначального задания ещё могло уцелеть. Пока пальцы разбирались в складках чужого плаща, я меньше думал о том, что не знаю дороги обратно.

Она промолчала. Я перевалил Варена на бок, придерживая голову локтем, и провёл ладонью вдоль спины. Под плащом нашлось утолщение. На ощупь оно походило на свёрнутый край подкладки, но не тянулось вместе с тканью.

Грубая нить темнела на два оттенка сильнее соседних стежков.

Я выдвинул скрытый клинок ровно настолько, чтобы подцепить шов. Острие вошло под петлю; нить лопнула с тихим сухим звуком. Женщина наклонилась, заслонив мне свет.

— Назад.

Она отстранилась. Впервые послушалась без замечания.

Из кармана вышел обсидиановый цилиндр. Чёрный камень оказался гладким, скользким от тепла тела; на крышке сохранилась сургучная печать. Я повернул находку между пальцами, запоминая её, затем надломил воск. Крошка прилипла к ногтю.

Внутри лежала тонкая металлическая пластина, свёрнутая трубкой. Она распрямилась медленно, без шелеста, словно нехотя отпускала приданную ей форму. Зелёное сияние проходило сквозь металл. На моей ладони выступили мелкие знаки, которых там не было.

Я отодвинул пластину. Знаки исчезли с кожи, остались на металле.

Ни имперского письма, ни привычной шифровальной сетки. Йокуданская вязь пересекалась с дугами, короткими насечками, углами, вложенными друг в друга. Некоторые штрихи светились сами. Я прикрыл их пальцем — красноватый отблеск проступил по краям ногтя.

— Ты нашёл её.

Голос снова прозвучал внутри головы. Я невольно поднял глаза.

— Шифр?

— Нотацию. Запись Песни Шеай.

Я посмотрел на металл. Обычная запись музыки подсказывала, где задержать звук, где оборвать дыхание. Здесь линии сходились в такие узлы, что я не мог даже решить, откуда начинать чтение.

— И кто должен это спеть?

— Талморцы собирались воспользоваться ею как ключом.

— Я спросил другое.

Женщина кивнула на мою руку. При каждом толчке крови в запястье один из выгравированных углов наливался слабым красным огнём. Её кристалл светился всё ярче; она отвела его в сторону, но сияние не ослабло. Мне захотелось положить находку на пол. Я удержал её.

В распоротом кармане оставалось что-то твёрдое. Я извлёк красный камень в форме вытянутого глаза. Он был теплее кожи Варена; тепло проникло в пальцы, и ближайшая линия на стене едва заметно вспыхнула.

— Фокус, — сказала женщина. — Помогает найти направление.

— Он работал у Варена?

— Без тебя он бесполезен.

Я сжал камень, пряча его от её взгляда. Тепло осталось. По ту сторону кулака на стене медленно погасла тонкая дуга.

— Какая-то чертовщина. Я такого даже в Коллегии Шепчущих не видел.

Название вернуло на миг запах чернил и натопленного помещения. В этом сиродильском обществе магов мне доводилось учиться; там опасную вещь хотя бы можно было положить на стол и отойти от неё. Здесь столом служил живот бесчувственного торговца, а стоило убрать руку, как светящиеся знаки начинали гаснуть.

— Тем более разбуди его, — сказал я. — Если этот придурок знает, как с этим работать, я хочу услышать его.

— Он должен очнуться.

— Ты повторяешь это с таверны.

Я свернул пластину, вложил обратно в цилиндр и спрятал под одежду. Обсидиан упёрся в ребро. Красный камень оставил рядом с коленом, чтобы не потерять в пыли, и взял Варена за плечи.

— Дрело. Слышишь меня?

Голова качнулась. На щеке остался отпечаток складки плаща.

— Варен. Открой глаза.

Я потряс его сильнее. Рука торговца проехала по полу, оставляя борозду в грязи; пальцы задели мой сапог и остановились. Я поймал себя на том, что жду ответного движения именно от них.

Над головой коротко ударило железо. Потом ещё раз. Женщина вскинула лицо. Из завала посыпалась тонкая струя песка, попала Варену на грудь.

— Это не потолок оседает, — сказала она.

Я услышал приглушённый голос. Слов не разобрал, но после него удары стали чаще. Наверху кто-то работал, выбирая место для следующего удара. Я представил человека, который опустился на колени у люка и теперь искал щель для лома.

— Варен, посмотри на меня.

Его дыхание не изменилось. Я ударил ладонью по щеке — коротко, достаточно сильно, чтобы повернулась голова.

— Очнись, тупица! Что это за металл?

Тело выгнулось прежде, чем я успел убрать руку. Затылок упёрся в камень, пятки заскребли; рубаха натянулась на животе. Варен схватил меня за запястье.

Я дёрнулся — и не смог освободиться.

Его глаза открылись. Белая мутная пелена закрывала всё, что я пытался в них рассмотреть. Рот работал, губы разлеплялись с усилием. Я наклонился, несмотря на боль в руке.

— Пески… они поют…

— Какие пески? Варен, здесь камень. Ты под таверной. Слышишь?

Пальцы сдавили сильнее. Он смотрел мне за плечо, хотя там была только женщина с кристаллом и чёрная стена.

— Она смотрит из глубин… Око не спит…

— Кто смотрит?

Я повернулся к женщине. Её губы были плотно сжаты.

— Что он видит?

Варен выдохнул протяжным стоном. Хватка разжалась сразу; я едва успел удержать его голову, когда тело обмякло. Положил на бок, приблизил щёку ко рту. Воздух коснулся кожи.

На щеке Варена уже проступал след моей ладони. Я смотрел на него с досадой, которой некуда было деться: торговец снова ничего не слышал, а женщина видела и удар, и то, что он оказался бесполезен. Легче было рассердиться на него за бессвязные слова, чем признать, что я испугался его взгляда. Под моей рукой только что лежал человек, от которого я ждал ответа. На несколько мгновений он очнулся — и всё это время смотрел мимо меня. Я поправил плащ под его головой осторожнее, чем прежде, хотя от этой осторожности ему едва ли стало лучше.

Сверху хрустнуло дерево. Пыль ударила по затылку, запорошила плечи. Я прикрыл Варену лицо воротом плаща, сам закашлялся.

— Тащи его! — Женщина поднялась. — Или брось. Нужно уходить!

Я посмотрел вдоль коридора. Туда уходили ровные плиты; дальше их скрывал мрак. Пришлось бы снова брать Варена под мышки, пятиться, ждать, когда каблук найдёт ступень или провал. Наверху уже слышалось тяжёлое сопение.

Рядом с коленом лежал красный глаз.

Я поднял его.

Камень нагрелся так быстро, что я чуть не выронил его. По стене протянулась красная черта. Она обошла выступ кладки, разветвилась над нами и погасла. Я разжал пальцы — черта исчезла совсем.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь закрыть вход.

Женщина перестала тянуть меня за плечо. Я не заметил, когда она успела подойти.

Вард был оставленным в камне заклинанием: он мог ждать прикосновения, слова, чужого шага. Наверху она говорила, что здешняя защита узнаёт мою кровь. Сейчас следовало выяснить, слышит ли она ещё и приказ.

Я упёрся свободной ладонью в стену. На гладкой поверхности остался бурый отпечаток — наша с Вареном кровь и сажа; я уже не различал, чего больше. Внутри камня дрогнуло. Толчок прошёл через локоть к плечу.

Я стиснул красный глаз и попытался направить силу по светившейся черте.

За глазами свело. После таверны я слишком хорошо помнил, как легко намерение перестаёт иметь значение. Там я хотел оттолкнуть троих. Двое больше не поднялись. Здесь над нами висела целая каменная толща.

Я ослабил нажим.

Сверху в щель просунулся огонь. Факел двинулся в сторону, освещая край пролома, и я увидел пальцы, обхватившие обломок доски.

— Быстрее! Они уже спускаются!

— Не трогай меня.

Она убрала руку.

Я нашёл пульс в ладони. Горячий камень отвечал ему чуть позже, будто повторял услышанное. На следующем ударе я толкнул силу вперёд, не разжимая пальцев. Красная черта вспыхнула, и я удержался за неё — за ощущение узкого пути, по которому наконец что-то двигалось.

Воздух запах грозой. Следом пришёл сухой жаркий запах, словно на раскалённую плиту высыпали песок. Узор разошёлся по стенам, обвёл каждый камень; моя тень вытянулась к ногам женщины и распалась на несколько полос.

Над головой заскрежетало.

Я поднял глаза. Плиты двигались. Один ряд заходил за другой, срезая выступавший деревянный обломок. Край факела мелькнул совсем близко; человек наверху крикнул, и в прорехе показалась часть лица, белая от пыли.

Он увидел меня.

Плита прошла между нами прежде, чем я успел различить выражение его глаз. Пламя исчезло. Грохот ударил по затылку, отдался в зубах. Я втянул голову в плечи, но ладонь от стены не оторвал.

Ещё один толчок. Ещё. Потом красные швы потемнели.

Я стоял, прижавшись лбом к предплечью. Рядом дышал Варен. Где-то далеко сверху продолжали бить, но теперь звук проходил сквозь такую толщу камня, что больше походил на стук собственного пульса.

— Достаточно, — сказала женщина.

Я попробовал отнять руку. Кожа прилипла к высыхающему грязному следу. Пришлось потянуть сильнее.

Пол качнулся. Я расставил ноги, переждал, пока стены остановятся. Красный глаз лежал в раскрытой ладони, холодный и тусклый. Мне захотелось сесть рядом с Вареном и положить голову на колени. Вместо этого я прижал плечо к кладке.

Женщина разглядывала закрытый свод.

— Первая Печать. Со времён Франдара Хундинга этого никому не удавалось.

Имя древнего мастера меча она произнесла с тем же почтением, с каким в таверне продавала мне рассказ о его оружии. Я посмотрел на бурый отпечаток своей ладони. Ни одного свидетельства за прошедшие века у меня не было. Только закрытый выход.

— Откуда ты это знаешь?

Она повернулась ко мне. На миг в её лице сохранилось удивление, и я увидел, как быстро она убрала его.

— Теперь мы в безопасности. На некоторое время.

— Ты называешь безопасностью комнату, из которой нельзя выйти?

— Выход впереди. Меня зовут Нэра.

Я подождал продолжения. Она провела ногтем по уголку рта, сняла крупинку пыли, посмотрела на неё и вытерла палец о плащ. Маленькое нетерпеливое движение, совершенно обычное. От этого назвать её по имени стало почему-то труднее.

— Нэра, — повторил я. — Что ещё мне следует знать до следующей печати?

— Здесь есть вещи, которые убьют нас быстрее людей наверху.

Она повернула кристалл в сторону коридора.

Я проверил крепление скрытого клинка. Выдвинул, убрал. Цилиндр оставался под рубахой, кошель — у пояса; остывший красный камень я спрятал отдельно. Провёл ладонями по бокам, ощупал колени. Боль от падения была, глубокой раны не находилось. Сила отзывалась слабо, как дыхание за закрытой дверью. Ещё одного огненного удара я себе не позволил бы.

Нэра стояла возле стены в нескольких шагах. Кристалл освещал вырезанного в камне воина. На его щеке росла белёсая корка; из-под неё выступал край шлема. Меч, поднятый обеими руками, тянулся к середине изображения.

— Посвети ниже.

— Мы задерживаемся.

— Ты сказала, что мы в безопасности.

Она опустила руку. Я счистил пыль с рельефа. Под пальцами открылись ноги второго воина, складки одежды, продолжение дуги. Дальше начиналась фигура, которой я не мог подобрать названия: острые грани, пустое углубление вместо груди, выступы, похожие на вывернутые суставы.