Четырнадцатый архидемон 7
Изарит сжал пальцы почти что в молитвенном жесте, но Вален решительно повёл рукой:
— Я могу сообщить о вашем положении Вейраолю, но не более. По-прежнему не желаете отведать нашего угощения? Ну тогда напомните, где живёте, на всякий случай и уходите.
*****
Изарит ковылял домой ещё медленнее, чем шёл к гостинице, где остановился Вален. Потому Наттар сумел догнать его вовремя и он не успел затеряться в лабиринте улиц – не пришлось ждать у дома.
— Молодому господину что-то угодно? — безжизненным голосом поинтересовался калека.
— Нуууу, да. Я, в общем, хотел попросить прощения за старшего брата Лотрека. Он добрый человек, просто у него есть два мааааленьких недостатка. С тех пор, как он стал старейшиной, он слишком беспокоится за нас и всю свою секту, слишком боится оторвать от своих кусок ради чужих, это первый. А второй в том, что уж очень он осторожен, потому как возвысился недавно. Собственной силы до конца не знает. Вот из-за этих недостатков он и не решился тебе помочь.
— Почтенный молодой господин очень проницателен. И должен понимать, что такие слова — слабое утешение для беспомощного отца.
— Верно! А если вот мы сейчас пойдём и я растолкую этому Сейросу, или как там его, что плохо душить долгами калек и детей – это тебя утешит?
Изарит вздрогнул, остановился, глядя Наттару в глаза:
— Вы что, думаете в великом Раушраме дела делаются так просто? Здесь вам не захолустье откуда вы вылезли, здесь долги не выплачивают кулаком!
— Воооот старший брат как раз и думает, что у вас всё сложно. Безликие, старейшины, то-сё. Иначе он бы сразу согласился тебе помочь. А я думаю, что и здесь можно делать дела кулаком. Потрясти им перед носом у кого надо, для начала. Я думаю, этот Сейрос пойдёт на попятный, едва сообразит, что ты теперь не случайный человек, а человек из клана, которому покровительствует могущественная секта.
— Погоди, — Изарит сделал шаг назад. — Так ты здесь не потому, что господин Лотрек послал тебя?
— Нуууу, да, а что? Если б я у него отпрашивался, то вышел бы долгий спор, а ты бы тем временем ушёл далеко. Не задавай глупых вопросов, старший. Если твоё положение на самом деле не отчаянное и сына спасать тебе не надо – то так и скажи. Не трать зря времени, мне ещё отсыпаться. А если всё же надо – то показывай, где там живёт ваш ростовщик.
*****
Ростовщик Сейрос жил в доме, сделанном из остатков давно разрушенной каменной башни, от которой осталось только два этажа. Не так престижно, как полноценная башня, но тоже признак богатого гуая. Дом, понятное дело, окружала охранная формация. Окна его были узкими, как бойницы, а дверь тяжёлой, железной.
— Погоди, — Изарит совсем выбился из сил по пути, но всё же заметил, что его юный спутник прикидывает, как бы ловчее попасть внутрь. — Я… ффух. Я, сейчас скажу, что пришёл согласиться на условия Сейроса. А ты при мне — свидетелем. Если спросят, отвечай, что ты племянник… племянник почтенного Грайта.
Дверь им открыла пара практиков. Ни размерами, ни оружием они особо не выделялись, но было в их лицах что-то неуловимое, от чего здравомыслящий человек или гуай предпочёл бы обойти их стороной. Наттар сказал бы, что у них взгляды существ, способных родную мать пустить на пилюли. Но они не заподозрили ничего неладного и после краткого спора провели визитёров внутрь. Аура Наттара не вызвала испуга, так как сейчас была ослаблена ещё больше, и соответствовала двум цветам.
Сейрос оказался невысоким, упитанным, круглолицым. Как и попадает жадине-богачу, у которого даже домашний халат расшит золотом. Антенны на лбу и тёмные, нечеловеческие глаза, словно две крупные бусины, выдавали в нём гуая-жука. На Срединных Островах предрассудки против гуаев-насекомых никогда не были так сильны, как на Перерождающемся Континенте. А Раушрам в особенности был городом, который ценил силу, ум и деньги, не особо интересуясь происхождением тех, кто обладал ими.
— Ты выдернул меня из постели, старик, — недовольно обратился он к Изариту. — И я очень надеюсь, что не зазря. Что тебе надоело упрямиться. Можешь не волноваться, ничего страшного с твоим котёнком не сделается.
— Значит, вот это и есть ростовщик, которому ты должен? — поинтересовался Наттар. Так непринуждённо, словно в приёмной и не было никого, кроме них с Изаритом.
— Как разговариваешь, при старших! — прорычал один из охранников. — Придержи язык.
Он схватил Наттара сзади за шею. Ну, попытался схватить. Сложно кого-то хватать, когда твоя кисть вдруг оказывается не то что вывернутой, а выкрученной как тряпка.
— Зря ты так, — покачал головой Наттар.
А дальше всё произошло настолько быстро, что искалеченный охранник не успел даже заорать. Изарит ещё сохранил большую часть чувств практика трёх цветов – но и он толком ничего не заметил. Словно незримый взрыв прокатился по комнате, охранники свалились без сознания, тяжёлый стол разлетелся щепками, с треском и звоном разбилась пара шкафчиков, а Сейрос вдруг оказался на одном колене. А Наттар позади него, заламывая руку ростовщика назад таким образом, что малейшее движение – и она выйдет из плеча. Отполированный паркет под их ногами пошёл трещинами и вздыбился от передающегося ему усилия – но вывернуться Сейрос не мог.
— Я-то пришёл сюда любезно попросить тебя дать почтенному Изариту отсрочку, — Сейрос попытался что-то выкрикнуть, но Наттар выкрутил его кисть ещё жестче, так что слова превратились в шипение сквозь зубы. — Лет на десять. Только плохие люди и гуаи пользуются чужим несчастьем, или пытаются отнять сына у отца. Я думаю, что плохих людей и гуаев надо убивать. Но боюсь, что старшие меня заругают, если я опять кого-нибудь пришибу. Таааак что… Может мы, того, притворимся, что случилось большое недоразумение? Что на самом деле ты хотел заручиться дружбой этого почтенного человека, сделать так, чтобы ему было легче расплатиться? Как думаешь?
Наттар немного ослабил хватку, давая Сейросу возможность ответить. А тот оскалился, как безумный:
— Мальчишка, ты хоть понимаешь, что творишь? С кем связался?
— Нуууу, я понимаю. Я понимаю, что если ты пойдёшь к Безликим, то сам же окажешься виноват. А то совсем озверел, оскорблять клан Фориат и покровительствующую ему Секту Добродетельного Демона. Мой старший брат – могущественный и богатый старейшина, а ты – жук подколодный, которому только простых смертных пугать. Да ещё кровопийца и чуть ли не торговец людьми. Что тут непонятного?
Говоря это, Наттар выкручивал руку Сейроса сильнее прежнего, для пущей назидательности. Потом, вдруг, задумался на пару секунд. И снова ослабил хватку:
— Кстати, а с кем это я связался?
Глава 9. Безумие или расчёт?
Наттар не сразу, но всё же задумался над тем, что ростовщик особо надавил на слова «с кем связался»? И решил уточнить.
Ростовщик Сейрос оскалился:
— Червяк, мой господин и учитель – это сам Могильный Музыкант.
Ростовщик ожидал, что эти слова изумят Наттара хотя бы на миг. И тем замедлят его реакцию. В его свободной руке вдруг появился предмет, похожий больше всего на засушенную чёрную пиявку. Миг — и стена позади него вдруг исчезла, словно огромная, круглая пасть, окружённая острыми зубами, вырвала из неё кусок от пола до потолка.
Смогла бы атака, даже не продырявившая внешнюю каменную стену бывшей башни, серьёзно повредить практику четырёх цветов – вопрос отдельный. В любом случае, она даже не коснулась Наттара: тот вовремя оттолкнулся от пола, взлетел в воздух, сделав пируэт над головой Сейроса и приземлился перед ним. Руку ростовщика он, при этом, не отпустил. Изарит дёрнулся всем телом и отступил на шаг, когда по комнате разнёсся отвратительный хруст. А Сейрос заорал не своим голосом, извиваясь на полу: его рука сломалась в таком количестве мест, что сразу и не сосчитаешь. Крики перебудили бы весь район – если б не его же собственная формация, благодаря которой никакие подозрительные звуки наружу из его жилища не просачивались.
— Что такое? — поморщился Наттар. — Это всего-то рука. Ты вообще практик, или кто? Да заткнись уже, кому сказано!
Сейрос и вправду замолчал, с трудом поднялся на колени, дрожа, сжимая зубы чуть ли не до треска.
— А теперь рассказывай, кто такой Могильный Музыкант. Хмммм. И зачем ты ополчился на почтенного Изарита тоже рассказывай. Что-то мне теперь кажется, ты это сделал не просто так. Давааай, шевели языком, пока ещё чего-нибудь не выкрутил.
*****
Новый набор деревянных колец, изготовленных Люме, обладал куда большим набором свойств, чем старый. Во-первых, через вплетённые в них волосы она могла использовать не только Красную Нить Жизни, но и Кровавый Обмен. А во-вторых, теперь они не только указывали хозяевам направление друг на друга, но и передавали сигналы, незаметно для посторонних. Простые сигналы – короткие и длинные пульсации духовной энергии. Но, как научил Валена в своё время Кантос, этого вполне хватало для обмена важными сообщениями. Особенно когда сразу знаешь, от кого исходит сигнал.
Повторяющаяся серия из трёх длинных сигналов подряд была, возможно, самым важным сообщением из всех: «Мне нужна помощь!»
Вален уже начал засыпать, когда получил его от Наттара. Он резко сел на постели, проверил местоположение названного брата по кольцу. И, почему-то, не удивился, когда понял, что тот находится не в соседних покоях гостиницы, а на некотором расстоянии.
А вот Люме, принявшая сигналы одновременно с Валеном, удивилась:
— Ты его ни за чем не посылал? Нет? Тогда какого Зеффара?
— Есть у меня подозрение... Ладно, одевайся, скоро узнаем, во что младший вляпался.
*****
Летать ниже уровня крыш башен в Раушраме не полагалось, если ты не гуай-птица в пернатой форме. Зато Валену, Люме и Сурэнохе не было нужды примеряться к скорости ходьбы умирающего калеки. Так что не прошло и пяти минут, как они уже стояли в развороченной до неузнаваемости приёмной Сейроса. Слушая подробности о том, во что вляпался Наттар.
Когда Вален дослушал их, ему захотелось схватиться за голову. Вот только ситуация была неподходящая, чтобы тратить время на такие вещи.
— Наттар, я пока не буду спрашивать в подробностях, какое безумие привело тебя сюда. Мы ещё поговорим об этом всерьёз, но позже. Если останемся в живых. Уважаемые Изарит, не надо дрожать, на вас-то никакой вины нет.
Вален замолчал на секунду. Мозг его сейчас работал быстрее, чем когда бы то ни было. Взгляд его остановился на Сейросе, дрожавшем пуще прежнего:
— Дайте ему исцеляющую пилюлю. С его способностями он всё равно не угроза.
Ещё секунда напряжённых размышлений:
— Могильный Музыкант, — сказал он, словно подумал вслух. — Практик пяти цветов. Большая шишка. На пяти цветах ему мало равных, так?
Сейрос поспешно кивнул – и при этом чуть не подавился пилюлей, брошенной Наттаром.
— Живёт в поместье за пределами Раушрама. Занимается торговлей и зачарованием. Полгода назад начал вдруг интересоваться детьми, да не всякими, а обладающими определёнными качествами. Маленькие гуаи, только мальчики, только с теплокровными звериными природами, строго определённого возраста, с потенциалом меридианов не ниже девяти звёзд. Что и говорить, подобных детишек не наловишь на улице. Даже если такой родится в нищей семье, его возьмёт в ученики секта или усыновит клан, едва потенциал хоть кто-то заметит. Теперь понятно, почему они нацелились именно на твоего сына, Изарит. Судя по их подходу, речь тут идёт не об ученичестве. Какой бы пугающей ни была репутация практика, с такой культивацией и такими деньгами, как у Могильного Музыканта, набрать воспитанников несложно. Но если набирать их в открытую, то возникнут вопросы, если они вдруг перемрут или пропадут без следа.
Взгляд Валена стал жёстче прежнего:
— Для чего твоему учителю понадобились дети, за которых потом некому будет спросить, Сейрос?
Ростовщик яростно затряс головой:
— Не знаю! Понятия не имею!
— Правда? Звучит сомнительно.
— Клянусь всеми поколениями моих предков и Прародителями! Да подумайте сами: где я, а где учитель? С чего ему посвящать меня в свои замыслы?
Вален медленно кивнул:
— И то верно. Сын уважаемого Изарита – это первый ребёнок, которого вы нашли?
— Да!
Поспешность ответа Сейроса чуть изменилась на этот раз. Он выпалил это «да», словно вдвое сильнее прежнего боялся промедлить.
— Не верю. Наттар, его рука исцеляется слишком быстро, переломай её получше.
— Погодите! Да, был уже один мальчишка раньше! Может и больше – я не единственный, кто работает на Могильного Музыканта! Он многих держит в кулаке, четверть, нет, треть нашего брата под ним ходит. С ним из кого угодно можно выколотить долг! Он не грозит зазря. Да ещё он торгует редкими материалами для сокровищ, многие ему обязаны! Никогда не убивает своими руками, в доле со всеми, с кем надо. В общем, к нему не подкопаться. Во Раушраме не наберётся и дюжины практиков могущественнее его!
Сейрос зло зыркнул на Валена, но не стал прямо добавлять нечто вроде: «Так что теперь вам крышка, деревенщины, едва новости дойдут до учителя».
— Понятно, — невозмутимо кивнул Вален. Он снова погрузился в размышления на пару секунд.
И этого времени Наттару хватило:
— Ээээй, Сейрос, есть ещё вопрос. Как ты связываешься со своим учителем, если тебе нужно срочно его посетить? Например, чтобы доставить ему очередного ребёнка?
Секунду в разгромленном помещении царило молчание. Затем Сейрос с Изаритом осознали смысл слов Наттара и выкрикнули почти одновременно:
— Ты совсем рехнулся?
— Многоуважаемый господин, мой сын…
Вален не обратил внимания на слова Сейроса, а Изарита прервал, поведя ладонью по воздуху:
— Уважаемый, мой младший брат, конечно, подумал о том, чтобы подобраться к Могильному Музыканту под прикрытием доставки ему ценного приза. Подобраться и убить его.
— Агааа, — радостно подтвердил Наттар.
— И, если говорить начистоту, ни за жизнь вашего сына, ни за вашу собственную никто теперь не даст даже дырявой бронзовой монеты, если только мы вас не спасём.
— Погоди, — нахмурилась Люме. — Ну ладно, Наттар. У него соображения немногим больше, чем у обычного аспида, которому наступили на хвост. Но не говори мне, что ты, мой почтенный супруг, хотя бы на секунду задумался о том, чтобы ввязаться в драку с местным старейшиной, вместо того, чтобы уносить хвост из Раушрама. Мы можем запросто прихватить этого калеку и его семью с собой в основной клан, если уж вы решили поиграть в героев. Неужто кто-то здесь вправду рехнулся? Или я чего-то не понимаю?
Вален не стал отвечать ей сразу. Поглядел на неё, на Наттара, на Сурэноху, которая молчала, но слушала теперь внимательно. Снова перевёл взгляд на Сейроса:
— Слушай меня очень внимательно, мразь. Если я сейчас решу уходить из города, то убью всех в этом доме. Чем позже Безликие начнут выяснять, что здесь случилось, тем лучше. К тому же, ты и твои подручные это заслужили. А если я решу остаться, и ты попытаешься хоть в чём-то меня обмануть, то я тебя не просто убью. Ты у меня перед смертью поймёшь, что брат Наттар – он у нас ещё добрый. Ты только на формировании воли, любую твою ложь я сразу замечу. Всё понял?
— Да понял я, понял! Многоува…
— Тогда слушай мой вопрос, — оборвал его Вален. — Предположим, ты сидишь пленником в своём доме. Один из нас постоянно тебя караулит и разговаривать тебе с кем-то позволено лишь через дверь. Сколько дней ты сможешь убеждать людей и гуаев, что с тобой всё в порядке. Сколько дней пройдёт, прежде чем твоё поведение найдут подозрительным?
По круглому лицу Сейроса градом катился пот. Он пару раз открывал рот и тут же закрывал его, как рыба. Наконец, сказал:
— Дня два точно. Скорее, больше. Но за два дня поручусь, точно поручусь. Скажу, что съел не ту пилюлю и болен, если вдруг кто придёт. А встреч ни с кем до третьего дня не назначено.
Вален задумчиво потёр подбородок, повернулся к Люме:
— По-твоему, он говорит правду?
Люме фыркнула, хвост её хлестнул из стороны в сторону:
— Да. И ты за эти два дня надеешься выяснить, есть ли у нас шансы пристукнуть Могильного Музыканта? А о том, что нам эта битва нужна, как лисе пятая нога, ты подумал, безумный ты мой?
— Ты угадала моё намерение. Но в одном ты ошибаешься. Холодный расчёт показывает, что эта битва нам может быть очень полезна. Если мы сбежим сейчас, прихватив с собой всю местную ветвь клана Фориат, мы приобретём довольно опасного врага. Думаю, Могильный Музыкант догадается, кто убил его слуг. Вполне возможно, что ваш сын, уважаемый Изарит, ему нужен позарез. Настолько, что он нанесёт визит Вейраолю. А мы не можем постоянно караулить резиденцию клана.
Вален развёл руками:
— А главное, если этот жук сейчас нам не соврал, Могильный Музыкант в грязи тёмного пути замазан по самую макушку. Да, я знаю, что могущественные старейшины Раушрама об этом наверняка знают. Но если мы вытащим на белый свет доказательства – они скорее воспользуются случаем поделить его достояние, чем бросят вызов практикам, отправившим его к демонам. И к слову о достоянии. В Раушраме, вроде как, действует тот же обычай, что и почти в любой земле: тому, кто вскрыл или уничтожил порчу тёмного пути полагается награда из имущества злодея.
Глава 10. Сила и репутация.
— Всё как-то не находилось времени спросить за эти два дня.
Вален сидел на низкой табуретке в своей комнате гостиницы, сгорбившись, положив руки на колени. Они с Наттаром заскочили сюда поесть и взять еды с собой, пока была очередь девушек караулить ростовщика и его подручных.
— Почему ты вдруг решил, что нам не хватает приключений и нужно срочно найти их в доме Сейроса?
Наттар посмотрел на него с некоторым недоумением:
— Но разве ты сам не пошёл искать приключений, когда мы были в Уотруме, старший брат?
Вален тяжко и демонстративно вздохнул:
— Тогда мы пару дней выясняли ситуацию. Я не знал точно заранее, но догадывался, что Братство Трёх Опор – это тряпка для собирания грязи. Что ради них никто не будет связываться с практиком четырёх цветов — наоборот, их же самих проучат за то, что недостаточно бодро вылизывали ему туфли. К тому же, я не намеревался требовать от них никаких уступок и расходов и надеялся, что до драки не дойдёт. Вот потому-то тогда мы и не попали в такую переделку, как сейчас.
Вален покачал головой:
— Могильный Музыкант – городской старейшина. Не слишком уважаемый, насколько можно судить, но всё же. Чтобы остальные старейшины позволили кому попало убить того, кто сидит рядом с ними в совете? Только если он стал угрозой или помехой для большинства из них. Не похоже на то.
Практику четырёх цветов несложно собирать информацию, даже там, где его сверхострые чувства принимают во внимание, и защита от подслушивания имеется в каждом богатом доме. Вален, к тому же, учился у старшей Хунбиш, она же частичка Досточтимой Тысяча Уловок. Его способность проникать в чужие мысли, как бы хорошо их ни скрывала внешня невозмутимость, была незаурядной. И он начал собирать информацию о том, как управляется торговый город Раушрам, ещё до их прибытия сюда. Двух неполных дней ему вполне хватило, чтобы составить суждение о ситуации, в которой они оказались сейчас.
— Вдобавок, даётся мне, что все старейшины Раушрама представляют значимые силы вне города. Ты помнишь, я с самого начала это подозревал и чем дальше, тем больше убеждаюсь. В городе есть лишь два практика шести цветов, оба уже на пороге естественной смерти, он полон богатств, способных соблазнить даже великую секту, а всё же он ещё не завоёван. Почему? Да потому что всем полезна нейтральная территория, на которой можно заключать сделки, не опасаясь, что тебя просто ограбят. Могильный Музыкант когда-то был учеником в Секте Зимних Плодов. И хотя самон говорит, что секта изгнала его, в городе многие убеждены, что он обосновался здесь как их представитель. Рассказы об этой секте, кстати, ходят пугающие. Как и о нём самом. Говорят, что он мстителен и держит целый шкафчик с нефритовыми табличками, на которые записывает обиды и оскорбления. Говорят, что он убил свою единственную жену вместе с сыном, потому, что заподозрил её в измене. Хотя, конечно, официальная версия – это алхимический взрыв. В общем, такой гуай не спустит нападения на одного из своих подручных. Нападём ли мы на него первыми или будем ждать его удара – мы втянемся в ту самую бесконечную вражду, которой я не хотел!
Пока Вален говорил, Наттар продолжал жевать булочки с мясом, приготовленные на пару. Но слушал внимательно. Заметив, что Вален, вроде как, выговорился, он проглотил кусок и сказал:
— Старший, я вижу, ты даже не думаешь о том, чтобы помириться с Могильным Музыкантом. Почему?
— Потому, что у нас нет лишнего нефрита для приличного отступного. Потому, что он наверняка потребует мальчишку Изарита, как часть этого отступного. Вероятно и голову самого Изарита теперь уже.
— Но ведь про побочную ветвь клана Фориат основная ветвь совсем забыла. Никто и не узнает, что с ними случилось.
Вален смерил Наттара взглядом:
— Ты надо мной издеваться задумал? Насчёт того, что не узнают – это ещё старейшина надвое сказала. Слабину перед негодяем и подонком показывать нельзя, ведь он непременно ею воспользуется, будет давить до предела. Или ты хочешь мне сообщить, что я не собираюсь бросать калеку с его отродьем на произвол судьбы чисто по доброте моего сердца? А потому ты ни в чём не виноват, ведь ты сделал лишь то, что хотел сделать я сам, но не решился из осторожности?
Наттар аккуратно вытер пальцы полотенцем и уставился Валену в глаза:
— Нет, я виноват, старший брат Вален. Я о тебе слишком плохо подумал, да вдобавок ещё чужому об этом сказал. Теперь вижу – ты просто хотел сперва всё обмозговать, ведь дело было не таким срочным, чтоб не отложить до утра.
— И это лишь потому, что я не желаю отступать, раз уж мы, по твоей милости, влезли в драку?
— Нееееет, не только. Ещё потому, что когда-то ты меня спас. Случайного ученика, увидев первый раз в жизни.
«Мне просто нужен был ученик, обязанный мне лично, чтобы узнать побольше о мире, в котором я очутился,» подумал Вален. А вслух сказал:
— Теперь ты сам знаешь, что я тогда едва лишь переродился. Вот потому я и не понимал опасности.
— А потом ты, брат, спорил со старшими и влез в огромные долги, ради пилюли для меня.
«Я уже понял, что ты силён и хотел сковать тебя обязательствами».
— Теперь ты сам знаешь, что я тогда боялся оказаться разоблачённым в любой момент. А ты был единственным, с кем я мог поговорить, не дрожа от страха. Кто же будет думать о необходимости отдавать долги через несколько лет, когда не знает, доживёт ли он до завтра?
Наттар слегка пожал плечами:
— А потом ты почти сразу простил и Люме, и её старую лису-мать, хотя из-за них у тебя зубы хрустели, без шуток. Что там простил, ты всему роду попытался жизнь устроить.
«Я почувствовал, что Люме будет очень полезной».
— Всё-таки, мы вместе сражались за наши жизни. Как там говорится в «Семидесяти двух сверкающих звёздах»: боевое братство дороже кровного?
— Нууу, а потом, едва нам стоило разлучиться, как ты взвалил на себя целую кучу бесполезных учеников, просто потому, что без тебя они погибли бы.
— Так уж получилось, — ответил Вален. На этот раз никаких мысленных отговорок в голову не пришло. — А кроме того, я сразу понял, как положение старейшины секты, слава о котором разносится по всему краю, можно выгодно использовать. Если бы не это, мы бы с вами до сих пор искали друг друга.
— Возмооожно, — Наттар улыбнулся краешками губ. — А что, старого Изарита нельзя, это, выгодно использовать?
Вален распрямился, развёл руками:
— Но как? Просвети же меня, младший брат. Какую выгоду мы можем от него получить?
Наттар словно удивился:
— Ну стааарший. А ещё говоришь, что это я над тобой издеваюсь. Даже мальчишкам, до ученичества не доросшим, понятно, что одно дело отделать кого-то просто так – а другое дело — защищая слабого, малолетку или девчонку. Когда я в Секту Шести Печатей попал, там вообще бывало так, что сильные ученики выпускали вперёд мелкого новичка, задираться.
— Старейшины не мальчишки, — пробурчал Вален. — А тебя, с твоим знанием ученических обычаев, забили б насмерть, если бы меня не оказалось поблизости.
Однако, слова Наттара послужили толчком, заставившим колёсики в его мозгу завертеться вновь. Он потёр подбородок, не скрывая задумчивости. Его взгляд ненадолго сделался отсутствующим.
В историях, вроде тех же легенд из только что упомянутого сборника «Семьдесят две сверкающие звёзды» некоторые персонажи любили говорить, что миром практиков правит сила. Валену этот тезис казался подобным утверждению «масло является масляным». Чтобы достаточно большое число людей и гуаев могли жить вместе, всегда необходима сила, сила, позволяющая карать нарушителей закона и обычая. Важно то, откуда эта сила берётся! Только лишь из индивидуальной мощи практиков? Из их способности навязывать миру свою волю? Но ведь даже Досточтимый Грозовой Пик, с его несравненным талантом, не может воротить всё, что хочет. Даже практики из легенд и сказок почти все умерли бы молодыми, если б не помощь и покровительство, которые им повезло получить. Нет, личное могущество – лишь одно из слагаемых силы, а второе, не менее важное – ум и хитрость, умение предугадывать и направлять в нужную тебе сторону поступки людей и гуаев. Каким бы одарённым ни был практик, он, без сомнения, погибнет, если попытается решать все проблемы кулаком и духовной энергией. Отважным героям сказок и то рано или поздно требовалась защита могучих старших, чтобы не поплатиться за свою отвагу. А некоторые в итоге поплатились. Неприкрытое насилие порождает страх, страх умножает число врагов быстрее, чем ты успеваешь их уничтожать.