Четырнадцатый архидемон 7
— Пока не даётся, — покачал головой Наттар.
Вален задумчиво глядел на него. Оставление тела было не только чрезвычайно полезным искусством. Оно, вероятно, содержало подсказки для раннего начала культивации души. Хотелось бы надеяться, что Наттар поймёт его и сможет передавать своё понимание другим. Ну а пока остаётся лишь ждать от него результатов.
Вален перевёл взгляд на свою ученицу:
— Как и у тебя, Сурэ, успехов в обнулении мыслей нет.
Тут Наттар счёл нужным возразить:
— Возможно, дело в моих наставлениях. Сложно учить тому, что едва постиг сам.
— Или в моих. Моё понимание боевых искусств недостаточно.
Услышав это, Сурэноха замерла, сидя так прямо, словно проглотила меч и не решаясь слова вымолвить.
— К каждой ученице нужен особый подход, — мягко заметила Люме. — Если, конечно, нас устраивают лишь исключительные результаты. Но ты, как обычно, ни на что меньшее не согласен, дорогой.
— Если кто-то может предложить такой особый подход, я всегда рад его выслушать, — ответил Вален.
Не дождавшись предложений, он продолжил:
— Пока можно считать, что Секта Добродетельного Демона примерно равна Секте Весенней Бури. Или иной средней секте. Если же секта поднялась на следующую ступень и у них есть хотя бы один старейшина шести цветов – в лучшем случае, у нас будут шансы защититься на своей территории. Да и то немного. Ну а великая секта, где имеются семицветные практики, раздавит нас как перезрелый персик, если наша покровительница не сочтёт нужным вмешаться. Вот потому-то нам и надо продолжать накопление сил втихую, под покровом тайны.
— Хорошо вам, младшие, — Вален поглядел на Сурэноху с Наттаром. — Для вас «накопление сил» означает личное совершенствование. И ничего больше.
Это было так. А вот им, с Люме, требовались инструменты. Требовались ресурсы – редкие материалы и алхимические компоненты. Ресурсы, которые контролировались различными сектами, школами и кланами. В их распоряжении теперь находилась сокровищница древней Секты Преобразования Пяти Элементов. Плюс крохи, которые Вален скопил или награбил раньше. В итоге получалось около сорока тысяч духовных нефритов на руках. Эта сумма увеличится, пожалуй, до шестидесяти, если удачно продать всё ненужное.
Огромное богатство с точки зрения рядового практика. Но Вален уже давно подозревал, что с точки зрения старейшины секты, который хочет, чтобы его секта всерьёз занималась алхимией и зачарованием, это негусто. А побывав в клане Фориат и ознакомившись с ценами на некоторые вещи, убедился в этом окончательно. Набор качественных инструментов для Люме, нужные ей редкие материалы, ингредиенты для ключевых пилюль четвёртого и пятого ранга… Уже это с лёгкостью может сожрать полсотни тысяч нефритовых пластин.
Более того, подтвердилось и другое его подозрение: действительно ценные сокровища и материалы нельзя было купить, попросту вывалив гору нефрита. Которой у него всё равно не было. В лучшем случае потребуется ещё пропуск на аукцион для почтенных людей и гуаев. Такой пропуск не выдаётся без серьёзной проверки. Да, можно рискнуть, отправить за покупками доверенное… условно-доверенное лицо, того же Вейраоля. И понадеяться, что никого особенно не заинтересует происхождение его денег.
Но это лучший случай. А действительно ценные товары – это случай худший. Их просто не продадут за одни лишь деньги! Только через обмен на нечто столь же ценное, либо как часть политического соглашения. Обменивать им нечего, а при попытке влезть в серьёзную политику их очень быстро опознают.
И алхимическая печь такого качества, которое устроило бы Валена, печь достойная его умений, определённо попадала в категорию «действительно ценных товаров».
Удовлетвориться адекватной-но-не-лучшей печью? Это сильно задержит его. Возможно, на годы. А время идёт. У него остаётся лишь четырнадцать с небольшим лет, срок ничтожный. В составленных им планах самосовершенствования многое зависит от выплавки определённых пилюль. Причём эти пилюли должны быть высшего качества. Если это окажется невозможным, его планы будут отброшены на годы назад!
— Да, — повторил Вален. — Хорошо вам, младшие.
Впрочем, надо смотреть на вещи позитивно. Он успешно сделал огромный шаг к достижению своих целей. А что до следующего шага… Сперва проведём разведку, а там уже будет видно, оказалась ли перед ним непреодолимая стена – или очередная ступень.
— Ну, да не важно. Готовьтесь. Завтра мы отправляемся в великий город Раушрам.
*****
Древний Раушрам был полон жизни – бурлящей, хаотичной жизни. Тот, кто приравнивал древность к дряхлости оказался бы крайне удивлён, посетив его.
Раушрам звали Городом Башен. Башен в нём действительно было без счёта: островерхие и с вершинами, срезанными под площадки для летающих колесниц и лодок; бронзовые и стеклянные, в которых полуденное солнце зажигало странные, невиданные цвета; башни-деревья с кронами из живой листвы и башни-свечи, над которыми мерцало и трепетало вечное пламя. Большинство стояло прямо и гордо, другие клонились друг к другу под пугающими углами; одна, белоснежно-белая спираль, и вовсе не касалась земли — висела в воздухе, привязанная к небу невидимыми нитями формаций, и медленно вращалась вокруг своей оси.
Да, башни попадались в Раушраме на каждом шагу, а вот стены не было вовсе. Город стоял на неровном холме из тёмных каменных плит, которые когда-то, наверное, высились ярусами, а сейчас превратились в почти бесформенную, источенную туннелями и шахтами массу. Но самые нижние плиты, столь огромные, что слон показался бы маленьким на их фоне, не то обветренные на протяжении тысячелетий, не то оплавленные когда-то чудовищным жаром, всё ещё поднимались метров на пять над равниной. Зачем тут стена?
Жители Раушрама говорили, что камень, на котором выстроен город, помнит забытые людьми и гуями эпохи. Что его сложили в незапамятные времена Двенадцать Прародителей. Что он пережил все три Опустошения. Хвастали, наверное. Правды не знал никто.
Впрочем, сразу после выхода на улицу из здания, где помещалась телепортационная формация, Валена и его спутников поразил не столько город, сколько его жители.
Люди, гуаи всех мастей — мохнатые, пернатые, чешуйчатые, панцирные. Простые носильщики, разодетые в цветастые шелка. Практики, идущие по своим делам, выставляя ауры напоказ: здесь два цвета духовного ядра встречались на каждом шагу, а три — не были диковинкой. На уши, привыкшие к молчаливому покою сект и тишине дикой природы, давил гул множества голосов, болтающих, спорящих, расхваливающих товары. Воздух был пропитан бесчисленными оттенками запахов, от духов и специй до гнили.
Сурэноха просто застыла в изумлении, не успев сделать и десятка шагов. Она выросла в местах, где один цветной пояс считался сокровищем, а пять человек – толпой. Увиденное ею с тех пор не подготовило её к месту, где шелка, драгоценности и фарфоровые флаконы с пилюлями развешаны в витринах лавок, как вяленая рыба. Где люди и гуаи многочисленны, как муравьи. Но, в отличие от муравьёв, совершенно не похожи друг на друга. Вот мимо протопал получеловек-полуносорог в шёлках, унизанных жемчугом размером с орех. Вот её голову чуть не зацепила крыльями гуай-сова, летящая по своим делам в птичьей форме.
Наттар тоже глазел по сторонам – не от изумления, а просто потому, что не считал нужным скрывать любопытство.
Да и Люме с Наттаром, хоть и вели себя с достоинством, а всё же приглядывались к окружающим их чудесам: вот лавка, где светящаяся формация взвешивает товар без весов; вот над площадью, не касаясь земли, плывёт квадратное здание склада, и практик направляет его, помахивая волшебным жезлом.
Раушрам, древний, чудесный — и при этом до невозможного деловитый.
— Ну что ж, — произнёс, наконец, Вален. — Одно я могу сказать точно: ненужного внимания мы здесь не привлечём. И отлично. Остаётся лишь привлечь внимание нужное.
Глава 7. Странные встречи.
Королева Мёртвых Хель глядела в зеркало с недовольством, вызванным двумя причинами.
Во-первых, зеркало было листом полированного серебра, пусть и зачарованного серебра. Отражение в нём было не идеально чётким. Всё же, странно: говорящее зверьё Нотеры достигло несомненного прогресса в духовных искусствах, придумало массу волшебных способов улучшения жизни, но когда речь шла про обычные вещи, оставалось крайне консервативным. До сих пор пользовалось мечами, причём той же формы, что и тысячи лет назад. И зеркалами из полированного металла, хотя им давно уже были известны стеклянные.
Ну да чёрт с ними и их странностями. Куда сильнее Королеву Мёртвых раздражало тело, которое отражалось в зеркале. Слишком худое, с узким лицом и узкими бёдрами. Достаточно лишь потянуться – и ясно видны рёбра. Грудь, как у малолетки. Кукольное лицо классической красавицы. Убожество. Неудивительно, что прежнюю его хозяйку родня мужа довела до самоубийства – жалкая была женщина.
Пришлось напомнить себе, что какое угодно тело лучше пребывания в Преддверии Перерождений. Да и меридианы у этого не так уж плохи. Культивация продвигалась довольно быстро. Можно рассчитывать достигнуть пяти цветов за год и шести – за два-три. Путь к этим вершинам она знала прекрасно, потому и проходить его заново было несложно, если тело хоть на что-то годилось.
А до семи цветов ещё никто из Тринадцати подняться не смог. Кроме, возможно, отступника Тифона, да и то вряд ли. То ли методы культивации зверья вообще плохо подходили их природе. То ли проблема состояла конкретно в прорыве с постижения пределов. Три с половиной тысячи лет назад их власть пала во второй раз не из-за какой-то там порочности или взаимной вражды, а просто потому, что у мятежников появилось сразу трое практиков семи цветов. Во всяком случае, таково было мнение Королевы Мёртвых.
Она подняла длинный, тонкий палец, почти коснувшись зеркала ногтем. Серебряная поверхность потемнела, когда её коснулся незримый вихрь некротической энергии. Да, личные техники Тринадцати чрезвычайно сильны и необычны. Но если бы не талант Премудрого Анубиса к изобретению новых техник, она, Хель, уже вернулась бы в заточение. И даже Побег Души не даст им решительного преимущества. И Премудрый, и Неназываемый Повелитель в один голос утверждали, что Побег Души не идеален, что к нему можно найти противоядие.
Нет, наилучший их шанс восстановить господство, утраченное тысячелетия назад, стать правителями чужого мира в третий раз и уже навсегда – это замысел Неназываемого. Да, если честно, правителем станет он, а остальные Повелители Душ – слугами. Но кто знает, как дело обернётся потом, когда он оставит ледяную бездну и снизойдёт в мир, впервые за эпохи станет уязвимым…
Бесшумный сигнал прозвучал в её голове, сообщая о появлении постороннего. Да не просто о появлении – кто-то воспользовался телепортационным кругом в её убежище. Может Неназываемый и сделал вид, что она достаточно наказана, но его нерасположение продолжало висеть над ней тёмной тучей. Благодаря этому, её секреты стали известны другим Повелителям Душ.
Она едва успела накинуть мягкий халат и выйти в приёмную, прежде, чем там появился тот, кого она и ожидала.
Анубис был отвратителен, как обычно, с его полузвериной формой и наглым оскалом. Нет, даже больше обычного – он всем своим видом выражал счастье, казавшееся сейчас насмешкой.
— Я не помешал?
— Никоим образом. Чем обязана нежданным визитом?
— Что, на этот раз никаких любезностей? Даже чаю не прикажешь налить? Ладно, к делу. Судя по твоему усталому и недовольному виду, ты ещё не забыла неприятностей, которые причинил тебе самим твоим существованием бывший «неизвестный четырнадцатый», он же Вален Вен.
— Если сказал «к делу», то не играй тут в Наставника Очевидность.
— Хехе, ладно, ладно, — оскал на волчьей морде стал ещё шире. — Я подумал о том, что, возможно, ты не отказалась бы близко пообщаться с ним.
— Мало ли от чего я не отказалась бы! Он под защитой Досточтимой. К тому же, наверняка сейчас закопался и спрятался. Моё тело слабо, почти все мертвецы, которых я копила десять лет, уничтожены. Что я могу сделать?
— В твоих рассуждениях есть ошибочка. Судя по его психологическому профилю из прошлой жизни и тому, что он уже успел натворить в этой… Не такой это человек, чтобы прятаться в тайной пещере и там культивировать, годами созерцая свой пупок. Я думаю, очень скоро он отправится за приключениями. Возможно, уже отправился. И даже Тысяча Уловок вряд ли сможет стоять у него за спиной, куда бы он ни пошёл. Шансы изловить его есть… но найти его под силу лишь той, кто командует армией шпионов. Да, ты потратила своих мертвецов… но набрать новых будет не так сложно, если они нужны для сбора информации, а не сражения. К тому же, на твоих ниточках пляшут несколько тёмных сект. А вот у меня, увы, рабов мало. Слишком я занят удовлетворением моего любопытства, как исследователя.
Хель фыркнула:
— Ну, положим, я смогу его найти, хотя это будет зависеть больше от удачи. А ты его захватишь, прямо под носом у Досточтимой. Но зачем тебе всё это нужно.
— Зачем? — Повелитель Душ сложил пальцы домиком. — Странный вопрос. Конечно ради удовлетворения моего любопытства, как исследователя.
*****
Клан Фориат даже в лучшие времена был слишком незначителен, чтобы владеть собственным особняком в Раушраме. Вместо этого, они платили небольшую сумму Школе Безликих, поддерживающей порядок в древнем городе, за право пользоваться одним из кругов их телепортационной формации.
При появлении в городе они представились практикам из числа Безликих, караулящим телепортационный круг. Строгой проверки личности приезжих Безликие не проводили — слишком много хлопот и помех для торговли. Просто записывали имена и то, откуда те прибыли – за серьёзные преступления отвечать будут не только они сами, но и практики, которые позволили им попасть в город.
Вален назвался Лотреком, дальним родичем и другом Вейраоля Фориата, практиком трёх цветов. Раскрывать свою полную силу было глупо, но и занижать её слишком сильно – нежелательно. Он не искал приключений на свою голову, а компания слабых практиков с большими деньгами в своих пространственных кольцах рисковала их найти. Три цвета – в самый раз. Слишком мало, чтобы немедленно привлечь внимание правителей города, слишком много, чтобы показаться лёгкой добычей. Вален и его спутники получили, на время пребывания в Раушраме, по нефритовому медальону, указывающему их имена и то, что они прибыли сюда как честные люди и гуаи. Вален, конечно, заподозрил, что в медальонах есть и функция слежки. Но Люме быстро исследовала узоры внутри и заявила, что ничего подобного в них нет. Ну, или над ними работал какой-то мастер уровнем повыше Наставника Оритилла, способный её обмануть – весьма сомнительное предположение.
Они устроились в гостинице, показавшейся им местом для состоятельных, но не желающих сорить деньгами напоказ, торговцев. Возможно, стоило поискать место поскромнее. Такая гостиница, как раз годящаяся для молодых талантов и восходящих звёзд мира культивации, может быть под постоянным наблюдением. Но и попытки забраться в дыру, явно не соответствующую статусу, тоже привлекут внимание. Лучше не выделываться… то есть, не выделяться.
Первые четыре дня прошли не то чтобы спокойно, а ровно так, как предполагалось: Вален и компания вставали поутру, завтракали и приступали к обходу торговцев интересующими их товарами. Наттар отправлялся с Люме, играя роль её телохранителя, а Сурэноха хвостиком ходила за Валеном. Вечером они встречались за ужином, измотанные торговлей или неустанной бдительностью, обсуждали, что уже приобретено, и что ещё надо приобрести. Запасы духовного нефрита таяли, запасы ингредиентов пополнялись. Будь у Валена лишний месяц, чтобы изучить состояние рынка, он смог бы покупать нужное дешевле и продавать ненужное дороже…Но месяца у него не было. Ему в голову приходили различные схемы быстрого обогащения – но он отметал их как слишком ненадёжные и рискованные.
Так что сбывался его первоначальный прогноз: они смогут приобрести всё необходимое, кроме качественной алхимической печи. Люме видела, что Вален мрачнеет с каждым днём, знала, что он собирается отказаться от того, что нужно именно ему и торговалась всё яростнее.
Вот как сейчас — в «Корнях Тишины», торговом доме, специализирующемся на ядах и ядовитых ингредиентах.
— Шестьдесят духовных нефритов за эссенцию новолунного цветка? Вам, почтенный, стоило бы податься в грабители!
Однако Люме уже завершила и формирование чувств, и внутреннее единство. Как бы бурно она ни спорила с хозяином, она не забывала следить за происходящим вокруг. И сразу заметила, как скучающая маска безразличия на лице Наттара сменилась напряжённой маской безразличия. И как он вдруг уставился куда-то за окно.
— Что такое, младший?
— Не знаю… Думаю, ничего. Показалось, увидел знакомую морду снаружи, но как такое…
— И чего ты ждёшь? Выйди на улицу и убедись, обознался ты или нет.
Уговаривать Наттара не пришлось. В один миг он подбежал к двери. Но вернулся быстро:
— Неееет, никого там не видно. Обознался. Да и то сказать, откуда ему здесь взяться?..
Люме уже успела возобновить обсуждение цен на эссенцию новолунного цветка и не стала его расспрашивать.
Следующее необычное происшествие случилось вечером. Вален и компания как раз сидели за ужином, доедая пельмени с четырьмя видами начинки, когда молодая служанка постучала в дверь его комнат, многозначительно подмигнула Наттару, а потом сообщила, что к уважаемым гостям пришёл какой-то странный человек, не понять даже – смертный или практик.
— Пришёл, так впускай, — пожал плечами Вален. — Не знаю, кто это может быть такой, но какой вред от того, чтобы узнать?
Потом у Валена несколько раз возникала мысль, что он это сказал не подумав.
Глава 8. «С кем это я связался?»
Человек, стоявший на пороге, был практиком, это Вален, способный видеть меридианы и циркуляцию, мог сказать безошибочно. Ключевое слово здесь – «был». Когда-то его стати завидовали многие, но сейчас плечи его сгорбились, спина согнулась, кожа стала бледной и землистой, коричневые глаза помутнели, веки набрякли, под ними залегли тени, рядом появились морщинки, в тёмных волосах – первая седина, на руках, с аккуратно подстриженными ногтями, выступили синие вены. Дышал он тяжело, с присвистом, каждый вдох давался ему с заметным усилием, а движения его были скованы, словно неосторожный жест мог причинить боль.
Практики даже те, кто не вышел за смертный предел в два цвета, выглядели так лишь в последние месяцы жизни. Всё же, их тела проходили полноценную закалку. Даже те, кто из эстетических соображений позволял возрасту отразиться на своём лице, сохраняли железное здоровье почти до конца. Служанка не усомнилась бы в том, что перед ней простой старик, если б не его одежда: длиннополая куртка из драгоценного ярко-синего шёлка, расшитый серебром пояс на котором висел короткий меч, блестящие кольца на пальцах. Куртка и широкие штаны были дорогими, чистыми и тщательно выглаженными, но потёртыми.
Вален же видел, что этот человек достиг трёх цветов – вот только на стадии внутреннего единства что-то пошло с ним не так, катастрофически не так. И жить ему оставалось недолго – несколько лет, если повезёт.
В Секте Шести Печатей смерти от ошибок и несчастных случаев при культивации были скорее исключением, чем правилом. Пока что и Секте Добродетельного Демона удавалось их избегать, во многом потому, что Вален просто скопировал методы Секты Шести Печатей. Но щадящими методами пользовались далеко не везде. Кантос пару раз говорил, что сама культивация убивает больше практикующих её людей и гуаев, чем любые сражения.
Войдя внутрь, человек глубоко поклонился, что стоило ему усилия:
— Приветствую многоуважаемых и просвещённых господ. Вы ведь господин Лотрек, не так ли? Моё имя – Изарит, Изарит Фориат, из раушрамских Фориатов, вы, может быть, слышали, побочная ветвь клана. Мне давеча сказали, что четыре дня назад некие практики прибыли в город, воспользовавшись телепортационным кругом основного клана, моё почтение старшим родичам. И когда сказали, я поспешил найти вас, чтобы пригласить в наш скромный дом. Я понимаю, что вряд ли смогу принять вас достойным вашего уровня самосовершенствования образом, но мне всё же хотелось бы выказать уважение клану…
— …и связать нас обязательствами гостеприимства, так что нам придётся выполнить некую просьбу в ответ, — оборвал Вален. Его начал раздражать этот человек, с его угодливой манерой речи и кислым запахом изо рта, который он безуспешно пытался перебить полосканиями. — Мы друзья клана Фориат, говори свою просьбу прямо сейчас, не отнимай у нас времени зря. И, кстати, садись, угощайся.
Изарит осторожно сел, когда Наттар подал ему низкий стульчик. Но не придвинулся к столу, не говоря уж о том, чтобы угощаться.
— Боюсь, господа, что просьба моя очень заурядная и банальная. Когда-то я надеялся сделать нашу ветвь клана поддержкой и опорой для основной ветви, ради этого усердно совершенствовался, и достиг трёх цветов. Но вы, без сомнения, уже догадались: Вечное Небо не было ко мне милосердно, а мои собственные скромные таланты оказались не соответствующими моим стремлениям. Мои меридианы подверглись разложению, и моё тело превратилось в развалину, которую вы видите перед собой. Но я никак не посмел бы беспокоить вас своими жалобами, если б этим всё и ограничивалось…
— Дай, угадаю, — сказал Вален. — Ты набрал долгов в надежде на прорыв к стадии внешнего единства. Древний Раушрам стоит на благословенной земле, но бесчисленные формации множества башен распределяют между собой почти весь поток энергии земли и небес. Тем, кому не хватает денег и положения, остаётся немногим больше, чем обитателям обычного города. Чтобы достигнуть четырёх цветов, требовались дорогие пилюли. И сейчас тебе нечем возвращать долг.
Изарит почтительно склонил голову:
— Многоуважаемый господин чрезвычайно проницателен. Но прошу вас, войдите в моё положение. Мои дочери от первой жены давно вышли замуж, их семьи не так уж богаты. Как я могу просить их обездолить собственных детей ради отца? Мой Кериан, мой единственный сын от младшей жены, талантлив от природы, но ещё слишком мал. Кто может мне помочь? Вся надежда оставалась лишь на дальнюю родню, а у меня не было денег даже чтобы подать им весть.
— Рассказывай по порядку, — потребовал Вален. — Хочу знать, как ваша ветвь дошла до жизни такой.
Рассказ мало что дал Валену.
—…поймите, я бы выкрутился, уговорил бы часть заимодавцев подождать, потихоньку расплатился бы, у меня ещё есть время до могилы и силы. Но вышло так, что мои долги скупил ростовщик Сейрос. Только просроченных у него накопилось на две тысячи пластин духовного нефрита. Что я могу поделать с таким гуаем?
Вален пожал плечами:
— Вероятно, ничего. Но причём здесь мы?
За время разговора с Изаритом он так и этак крутил ситуацию в голове. Но как ни поверни – выходило, что калека бесполезен. На жизнь он зарабатывал торговлей — не слишком успешно. Никакими иными навыками, которые можно было бы использовать, несмотря на отказывающее тело, не владел. Даже основной ветви клана Фориат побочная сейчас стала настолько безразлична, что Вейраоль едва упомянул о её существовании.
— Многоуважаемый и просвещённый господин, — Изарит весь вздрогнул, — поймите, Сейрос не просто хочет отобрать у нас крышу над головой. Он сказал, что готов простить долг, если я отдам ему сына.
— Ээээ, а в Раушраме что, позволено так вот продавать детей в рабство? — поинтересовался Наттар.
Люме вздохнула:
— Ты же сам должен знать, как это работает. Продавать-то, может, и запрещено. А вот отдавать детей в долговую кабалу, считай, на всю жизнь… Или в ученики, в приёмные сыновья даже, если сын очень талантлив. Название покрасивее, а вот суть быть оказаться похожей.
— Вот оно как… — Наттар кивнул.
А Изарит взмолился:
— Многоуважаемый и просвещённый господин! Репутация у ростовщика Сейроса самая зловещая. Я скорее потеряю дом и отдам последнюю одежду, чем отправлю к нему моего мальчика. Но какие в Раушраме права у нищих? Если мы лишимся всего, он скоро…
— Я повторюсь, — Вален злился всё больше и больше. — Причём тут мы? Уважаемый, я сочувствую вашему горю. Но вы нам не родич, не друг и не союзник. В главном клане с трудом помнят, что вы ещё существуете. Я не думаю, что Вейраоль Фориат обрадуется, если я начну раскидываться духовными нефритами от его имени. Скажем прямо, я уверен в обратном.
Говоря это, Вален украдкой следил за реакцией остальных. Впрочем, он теперь постоянно отслеживал реакции окружающих. Сейчас Сурэноха выглядела скучающей, Люме одобрительно кивнула при его словах, а Наттар внимательно слушал, не выражая никаких эмоций. Могли бы и сказать чего-нибудь, в конце концов!