Последняя тайна тамплиеров. Рыцари Бургундии

XIV

Раймонд вывел Бланшара. Анри стоял у конюшни, одетый для верховой езды, и чувства его были смешанными. Он радовался — и тому, что наконец начнёт учиться, и тому, что конь у него такой красавец. Но где-то внутри жил страх: а вдруг они с Бланшаром не подружатся? Вдруг он будет падать? Вдруг окажется, что он вовсе не годится для верховой езды?.. Таких «а вдруг» набиралось немало.

— Подойди, Анри. Не бойся, — позвал Раймонд.

— Я и не боюсь, — мальчик гордо вскинул голову и подошёл к коню, хотя сердце его колотилось куда сильнее, чем он готов был признать.

— Погладь его. Вот так. Теперь по шее, по бокам.

Бланшар склонил голову и наблюдал за мальчиком спокойным тёмным глазом.

— А теперь погладь ушки, хвост.

— Зачем? — удивился Анри.

— Чтобы он тебе доверял.

Анри послушно выполнил всё, что велел дядя.

— Молодец. А теперь я помогу тебе сесть. Держи уздечку и поставь правую ногу в стремя. Достанешь?

— Думаю, да.

— Гийом, встань с другой стороны — на случай, если его сиятельство перевесится.

— Да, сеньор.

— Дядя, я не перевешусь, — возразил Анри с чуть обиженной решимостью, но конюх всё равно занял свой пост.

Раймонд поддерживал мальчика, пока тот ставил ногу в стремя.

— Теперь оттолкнись другой ногой и перебрось её через Бланшара. Я подхвачу.

С помощью дяди Анри взобрался в седло.

— Ну, как ты?

— Сижу, — радостно доложил Анри, и от восторга у него перехватило дух.

— Отлично. Держи уздечку. Нет, не тяни так — делаешь ему больно. Помягче.

— Что теперь?

— Держись за уздечку и встань на стременах.

Анри выполнил.

— Хорошо. Теперь сядь. Ещё раз встань и сядь — несколько раз.

Мальчик послушно повторял.

— А мне совсем не страшно, — похвастался он.

— И не должно быть страшно. Бланшар — твой конь.

— Мы обязательно подружимся, — Анри потрепал коня по гриве с нежностью, которая удивила его самого.

— Отлично. Теперь немного пройдёмся. Ты сиди в седле, я поведу Бланшара. Учись чувствовать движение. И не напрягайся — тело должно быть мягким, расслабленным.

— Постараюсь.

Но едва Бланшар сделал первый шаг, Анри намертво сжал коня коленями и вцепился в уздечку, чувствуя, как страх перехватывает горло.

— Не бойся. Ты не упадёшь. Выпрями спину. Расслабься.

— Простите, дядя. Я постараюсь.

— Поговори со мной. Расскажи что-нибудь, — Раймонд пытался отвлечь его.

— О чём рассказать?.. Дядя, а вдруг я так и не научусь?

— Конечно, научишься. Не думай об этом. Лучше скажи — о чём ты мечтаешь?

— Я мечтаю быть рыцарем, защищать угнетённых, освободить Святую Землю, биться на турнирах.

Анри увлёкся, начал рассказывать — и не заметил, как расслабился, как сама собой выпрямилась спина. Они прошли два круга.

— Вот видишь, молодец!

— У меня получается, — мальчик просиял, и гордость затопила его с головы до ног.

— Теперь я научу тебя управлять им. Не устал?

— Немножко, — признался Анри.

Раймонд остановил коня.

— Мне слезать?

— Нет ещё. Знаешь, как заставить коня тронуться с места?

— Сказать «но»?

— И это тоже. Ещё нужно легонько ударить его пятками.

— Ему же будет больно! — возмутился Анри.

— Совсем нет. Попробуй.

Анри легонько ударил коня ногами. Бланшар послушно двинулся.

— Он меня послушался! — воскликнул мальчик, не скрывая восторга.

— Конечно. Теперь смотри: чтобы повернуть влево — натяни левый повод, вправо — правый. Попробуй.

Анри потянул левый повод — Бланшар повернул налево.

— Получается, — одобрил Раймонд.

— Получается, дядя!

— Теперь поверни вправо — и поедем в конюшни. На сегодня хватит.

Анри потянул правый повод. Бланшар неспешно свернул и степенным шагом направился к конюшне.

— Как мне слезть?

— Упрись одной ногой в стремя, другую вынь и перебрось через коня. Я тебя держу.

Анри так и сделал; Раймонд подхватил его и опустил на землю.

— Понравилось, ваша светлость? — спросил Гийом.

— Очень, — выдохнул Анри, всё ещё переполненный пережитым восторгом. — А когда я смогу ездить сам?

— Через несколько уроков. Не торопись. Скоро будешь мчаться по лесам и полям. Но ни одному делу нельзя научиться в одночасье и без труда. Всему своё время. И чтобы стать рыцарем, придётся потрудиться крепко, — сказал Раймонд.

— Я знаю, дядя.

Гийом увёл Бланшара в конюшню, а Раймонд и Анри пошли в замок.

— А чему меня будут учить в замке герцога и почему нельзя учиться всему здесь? — спросил Анри.

— Потому что там тебя будут учить лучшие наставники. Там ты познакомишься с другими мальчиками, которых тоже отдали на воспитание, заведёшь нужные связи. Здесь мы дадим тебе только первые навыки. Я научу тебя верховой езде, плаванию, укреплю твоё тело — чтобы ты был сильным и выносливым.

— Дядя, а почему вы не рыцарь?

— Потому что я не дворянин.

— Но вы и не крестьянин.

— Нет. Я свободный горожанин. Ну, беги, Анри. У меня дела.

— Дядя, а вечером расскажете ещё о Господе нашем Иисусе и о Святой Земле?

— Конечно.

Анри убежал к себе, а Раймонд вернулся в конюшню, взял коня и отправился на поля — проверять, как идут дела у крестьян.

Вечером Раймонд занял своё любимое кресло в зале, а Анри пристроился рядом, с нетерпением ожидая продолжения рассказа.

— На чём я остановился? — спросил Раймонд.

— Вы рассказывали о рождении Господа нашего Иисуса Христа.

— Да. После рождения родители увезли Его в Египет и вернулись в Израиль лишь после смерти царя Ирода.

— Почему? Ирод был плохим царём?

— Каким он был царём — судить не берусь. Но власть он получил не совсем законным путём, а родители Иисуса происходили из царского рода. Вот Ирод и боялся, что Иисус свергнет его и заберёт трон. Когда Иисусу исполнилось тридцать лет, начал Он проповедовать — говорил о любви к Богу, собирал вокруг себя учеников, творил чудеса: воскрешал мёртвых, превращал воду в вино. Об этом твой дядя Антуан расскажет тебе лучше меня. Так вот, иудейским священникам и римской власти эти проповеди стали поперёк горла. И однажды один из учеников Иисуса, Иуда, предал своего учителя. Римские воины схватили Иисуса и приговорили к смерти — распяли на кресте. Но на третий день после казни случилось чудо: Иисус воскрес и вознёсся к Отцу Своему на небо. А ученики продолжали нести Его учение людям. Сначала их преследовали, но их становилось всё больше. Так Европа — та часть мира, где мы живём, — стала христианской. Прошло уже больше тысячи лет с тех пор.

За это время Святая Земля побывала сначала под властью Рима, потом — Византийской империи, что на востоке. Они тоже христиане. Но потом пришли мусульмане и завоевали её. Они считают Иисуса лишь пророком, а не Сыном Божьим, отвергают наше Священное Писание и чтут книгу Коран, которую якобы получил их пророк Мухаммед от Всевышнего. Для нас они неверные, для них — мы. Началось притеснение христиан: паломников грабили и убивали по дорогам. Тогда Святейший папа призвал всех христиан к Крестовому походу.

— Что такое Крестовый поход, дядя?

— Собрались доблестные рыцари, их слуги и все, кто хотел послужить Господу, — и двинулись на восток, чтобы освободить Иерусалим и Гроб Господень. После многих жестоких битв армия крестоносцев завоевала Святую Землю. И решили рыцари основать там своё королевство. Королём избрали славного рыцаря Готфрида Бульонского. Но это был человек не только великой отваги, но и редкой скромности — он отказался от королевского титула и принял звание Защитника Гроба Господня. Правил он недолго и вскоре умер. Власть перешла к его брату Балдуину — тот был не столь скромен и принял титул короля.

Но рыцарей на Святой Земле оставалось мало: одни погибли, другие вернулись домой. Паломники всё так же подвергались опасности. И тогда к королю Иерусалима обратился рыцарь по имени Гуго де Пейн. Он предложил основать орден для защиты пилигримов на пути в Иерусалим. Король одобрил замысел, папа благословил. Так возник орден, названный Орденом Храма — ибо король Иерусалима отдал рыцарям здание на месте, где некогда стоял знаменитый иудейский Храм. Рыцарей этого ордена называют тамплиерами.

Так Анри впервые услышал о тех, кому суждено было на долгие годы стать его братьями.

— А тамплиеры ещё существуют?

— Конечно. Именно на их корабле я добрался до Святой Земли. Это отважные рыцари, которые не жалеют своей жизни, защищая её. Быть тамплиером — великая честь. Но стать тамплиером можно, лишь дав особые обеты. Когда увидишь рыцаря в белом плаще с красным крестом — знай, что это тамплиер.

Анри кивнул. В мечтах он уже видел себя взрослым, верхом на Бланшаре, в доспехах и белом плаще с красным крестом, рубящим неверных под стенами Иерусалима. Так рождается мечта.

— Пора спать, мой мальчик. Завтра я еду на виноградники. Хочешь со мной?

— А можно?

— Конечно. Не забывай: всё, что здесь есть, принадлежит тебе. Твой дядя Антуан — только твой опекун.

— Хорошо, дядя. А я поеду на Бланшаре?

— Нет. После первого урока ездить самостоятельно ещё рано. Возьми с собой Никола, если хочешь.

— С радостью. А он захочет?

— Анри. Он твой слуга. И должен исполнять всё, что ты велишь. Тебе пора учиться чувствовать себя графом и сеньором — иначе при дворе герцога тебе придётся тяжело. Со слугами можно быть добрым, но они должны чувствовать, что ты их господин. Иначе тебя не будут уважать. Понимаешь?

— Кажется, понимаю, дядя. Постараюсь.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дядя.

Анри отправился к себе. Никола уже ждал его, чтобы помочь переодеться ко сну.

— Никола, завтра я еду с дядей на виноградники. Ты поедешь со мной.

— Слушаюсь, сеньор Анри.

А это совсем не трудно — повелевать, — подумал Анри, закрывая глаза, и сам не заметил, как улыбка тронула его губы перед тем, как он уснул.

XV

Нельзя писать о Бургундии и не сказать о её знаменитом вине. Виноградники здесь появились ещё в VI веке до нашей эры, и первые хвалебные упоминания бургундских вин были записаны в 591 году Григорием Турским. Благодатный климат и добрая почва дарили сорта, из которых получались тончайшие вина. Виноградники Бургундии — это огромная мозаика, сложенная из бесчисленных лоз, нередко стиснутых каменными стенами: именно поэтому вино здесь такое разнообразное и неповторимое. Выращивание виноградника было делом сеньоров и монастырей. Несколько виноградников было и в Суансе; вино с них шло и к столу графов де Суансе, и на продажу.

Ранним утром конюх Гийом оседлал двух лошадей — для Раймонда и Никола. Анри сел впереди дяди, замирая от удовольствия предвкушаемой поездки.

— Виноградники, куда мы едем, далеко. Вернёмся только вечером, — предупредил Раймонд.

— А что мы будем есть?

— Не беспокойся. Всё взяли с собой. Да и на виноградниках есть где отдохнуть и перекусить.

— Тогда я готов.

Они выехали из замка. Дорога шла через несколько деревень, где жители радостно приветствовали своего маленького господина, потом через луга, по холмам, через реку — и к обеду они прибыли на место.

Виноградники раскинулись на нескольких гектарах. Рядом теснились дома крестьян, что ухаживали за лозами, а чуть поодаль стояли хозяйственные постройки: винодельня и небольшая конюшня с запасом фуража. У каждой семьи были свои поля и своё хозяйство.

Крестьяне радостно вышли встречать Анри — на его представлении подданным они не были. Сначала пообедали в одной из крестьянских изб, а потом отправились на проверку.

— Виноград ещё зелёный, — разочарованно произнёс Анри, увидев незрелые гроздья.

— Конечно, рано ещё. Но за лозами нужен постоянный и непростой уход. К сожалению, крестьяне охотно ленятся, поэтому мне часто приходится приезжать самому. Идём смотреть.

Они пошли вдоль рядов, и Раймонд объяснял на ходу.

— Смотри, Анри — вот как должно быть: лозы подрезаны, листья убраны, гроздьям открыт свет. Только тогда виноград созреет как надо. Кто здесь работает?

Вперёд вышла молодая крестьянка, поклонилась.

— Я, господин.

— Агнесс. Тебя ждёт награда.

Он погладил её по щеке и протянул несколько монет. Она снова поклонилась. Взгляд Раймонда задержался на ней чуть дольше, чем следовало, а она подняла голову и посмотрела на него прямо, без смущения, с лёгкой дерзостью.

— Благодарю, господин.

Они пошли дальше.

— Здесь тоже хорошая работа. Кто трудился на этих лозах?

— Я, господин. — Вперёд вышел юноша.

— Жиль. Неплохо, но листья ещё нужно проредить — иначе урожай не дойдёт.

— Сделаю, господин.

Так они обошли все ряды. Анри устал, но не жаловался — ведь это были его земли.

Вдруг Раймонд остановился. Голос его стал резким.

— Кто здесь работает?

Вперёд, побагровев, а потом сразу побледнев, вышел крестьянин.

— Я, господин.

— Поль. Кто бы сомневался. Пьёшь и бездельничаешь. Лозы выросли, как хотели, листья закрыли все гроздья, и они не созревают. В прошлый раз я тебя пожалел — напрасно. Ступай на конюшню. Ты наказан.

Раймонд не кричал, но голос его звучал твёрдо и холодно. Поль бухнулся на колени и пополз к нему.

— Пожалейте, господин, я всё исправлю, клянусь!

— Конечно исправишь — иначе вылетишь. На конюшню.

Тогда Поль обратил взгляд к Анри, и в глазах его мелькнула отчаянная, почти жалкая надежда.

— Ваша светлость, смилуйтесь!

— Как вы его накажете, дядя? — спросил Анри.

— Несколько ударов хлыстом не повредят.

Анри кивнул, хотя в груди у него что-то неприятно сжалось при виде унижения взрослого человека.

— Мне жаль, Поль. Но за то, что не выполнял своих обязанностей, ты должен быть наказан. Меня самого недавно наказывали. Прими своё наказание с мужеством и исправься.

Полю стало стыдно — его поучал мальчик. А ведь другой сеньор за такую халтуру мог бы и вовсе согнать его с земли. Дважды господин Раймонд его прощал, и Поль, дурак, решил, что тот слишком мягок, чтобы наказывать.

— Жду тебя на конюшне, — сказал Раймонд.

Все двинулись обратно к деревне. Поль плёлся позади, понурив голову. На секунду мелькнула мысль — убежать, спрятаться — но он прогнал её. В Суансе жить можно; у других господ и хуже бывает. Некоторых секут просто так, без всякого повода.

Крестьяне вернулись к работе, а Раймонд, Анри, Никола и несколько любопытных вошли в конюшню. Поль вошёл последним, опасливо покосившись на хлыст в руке Раймонда.

— Снимай рубашку и обопрись на эти перила.

Поль вздрогнул, но подчинился. Раймонд размахнулся. После нескольких ударов он остановился.

— Хватит. Ступай. Через несколько дней я вернусь с проверкой.

— Да, господин, — проговорил Поль, утирая слёзы и натягивая рубашку.

— Мы едем домой? — спросил Анри.

— Не сразу. Мне ещё нужно кое-что сделать. Ты пока свободен.

— Хорошо, дядя.

Раймонд вышел. Анри и Никола остались в конюшне.

— Я устал, — пожаловался Анри. — Давай залезем на сено, отдохнём.

— Как скажете, господин.

Они забрались наверх, и не прошло и минуты, как Анри задремал. Никола твёрдо решил не спать — охранять сон хозяина, — но это намерение продержалось недолго, и он тоже уснул.

Разбудил их негромкий смех внизу. Анри лёг на живот и выглянул из-за сена.

В полутьме конюшни стояли Раймонд и Агнесс. Дядя притягивал девушку к себе, та со смехом отталкивала его, но он крепко держал её. Потом наклонился и поцеловал — долго, жадно. Анри расслышал его шёпот: «Я так соскучился по тебе».

Мальчик открыл рот от изумления, но Никола мгновенно прижал ладонь к его губам и покачал головой. Анри кивнул. Он понимал, что подглядывать нехорошо, — но совладать с любопытством не мог.

Раймонд мягко толкнул Агнесс на сено. Смех оборвался, и в тишине конюшни послышались совсем другие звуки — глубокие, прерывистые. Анри смотрел с недоумением: он не понимал, что именно происходит, — но что-то важное и взрослое, это было ясно.

Потом голоса стихли. Раймонд поднялся и помог встать Агнесс. Платье на ней помялось, в волосах торчала солома. Они привели себя в порядок, снова поцеловались — и девушка вышла. Раймонд вышел следом.

— Никола, что дядя делал с Агнесс? Она стонала, а он не обращал на это внимание. Он её наказывал? Почему ты не дал мне вмешаться?

— Нет, господин. То, чем они занимались, называется любовью. Мужчина и женщина занимаются этим и получают от этого удовольствие. Агнесс стонала не от боли. — Никола понизил голос. — И лучше не говорите дяде, что видели. Он будет недоволен.

— Но что именно они делали?

— Расскажу в замке. Ваш дядя скоро нас хватится, а нам лучше не объясняться, откуда мы идём.

— Да, пошли.

Они тихо выскользнули из конюшни. Никола оказался прав — Раймонд уже искал их. Они поужинали и тронулись в обратный путь.

Поздним вечером они добрались до замка. Перед сном, помогая Анри переодеться, Никола ответил на все его вопросы — как умел и насколько позволял возраст обоих. Последний вопрос, впрочем, застал его врасплох.

— Никола, а ты уже любил девушку?

— Нет. Есть одна девушка из замка, и она мне очень нравится, но я не знаю, как к ней подступиться, — признался он, и щёки его слегка порозовели.

— Хочешь, я помогу? Я же могу ей велеть.

— Нет-нет, господин, спасибо. Вдруг я ей не нравлюсь.

— Ты хороший. Как ты можешь не нравиться.

— Благодарю, господин. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Никола.

Никола задул свечи и вышел. Анри долго ворочался. Он думал о том, каким вырастет и будет ли нравиться девушкам. Может быть, при дворе герцога он познакомится с кем-нибудь. А вдруг его полюбит сама дочь герцога? С этой приятной мыслью он и уснул.

XVI

Спустя месяц в замок вернулся аббат Антуан. За это время Анри сдружился с Бланшаром, неплохо освоил верховую езду, научился плавать и немного фехтовать на деревянных мечах. Такая учёба доставляла ему настоящее удовольствие. По вечерам Раймонд рассказывал ему об Иерусалимском королевстве — о его королях и войнах. Особенно полюбился Анри Балдуин IV: он заболел проказой в десять лет, но стал выдающимся королём и воином, которого уважал сам Саладин. Раймонд рассказывал и о ненависти Саладина к тамплиерам, о безрассудно-храбром Рено де Шатильоне, о падении Иерусалима и горьких поражениях крестоносцев.

— Дядя, а франкские города ещё остались на Святой Земле?

— Да, Анри. Остались, но немного. Несколько лет назад король Людовик предпринял поход, да неудачно — умер там от болезни. Не знаю, будет ли ещё поход. Теперь всю защиту того, что осталось от франкского королевства, несут тамплиеры и госпитальеры. Но их мало.

— Вот вырасту — стану тамплиером и поеду защищать Святую Землю, — с воодушевлением сказал Анри, и глаза его загорелись прежним мальчишеским восторгом.

Раймонд встревожился.

— Бог с тобой, Анри!

— Почему? Что в этом плохого? — искренне удивился мальчик.

— Тамплиер должен исполнять свои обеты. Он не имеет права жениться, а всё своё имущество передаёт Ордену. Твоему дяде Антуану такие мечты не понравятся.

— Но ведь он сам стал священником.

— Да, но у него было ещё двое братьев. А ты один.

— Вы ещё молоды, дядя. Женитесь — и ваш сын станет здесь графом.

— Анри, я не из семьи де Суансе. И я не дворянин. Лучше не делись своими мечтами с дядей Антуаном.

— Хорошо. Буду молчать.

Хотя он так и не понял: почему, если он один, это мешает ему стать тамплиером? И что плохого в том, что орден таких храбрых воинов будет владеть его графством — они ведь позаботятся обо всех? Но ради дяди Раймонда он решил молчать. С дядей Раймондом было интереснее, чем с дядей Антуаном, и Анри совсем не хотел, чтобы аббат рассердился на него или выгнал. Раймонд ещё не всё ему рассказал — впереди было много интересного.

Учёбой Анри занялся аббат Антуан. Чтение и арифметика дались мальчику легко, Священное писание он старался осмыслить. Но письмо… Буквы выходили кривые, чернила капали на бумагу. За каждую такую небрежность аббат ударял Анри розгой по пальцам. Пальцы болели, и держать перо, меч и уздечку становилось одинаково трудно. Каждый удар Анри сносил молча, стиснув зубы и сдерживая слёзы, но письмо он возненавидел.

Однажды на уроке фехтования Анри взял меч — и тут же выронил его от боли.

— Что такое, Анри? Неужели он потяжелел? — спросил Раймонд. Мальчик не ответил и спрятал руки за спину. — Что случилось? Ты же любишь фехтовать. Покажи-ка мне ладони.

Анри молча протянул руки, избегая взгляда дяди. На пальцах — многочисленные следы от розги.

— Кто тебя так? — Раймонд был потрясён.

— Я… плохо пишу. Поэтому и наказывают, — нехотя признался Анри.

— Но почему по рукам? Я поговорю с Антуаном.

— Дядя, нет! Он подумает, что я жаловался вам, — в голосе мальчика прозвучал неподдельный испуг.

— Ты мне не жаловался. Не беспокойся.

Раймонд развернулся и быстрым шагом пошёл к замку. Сердце стучало от гнева. Что за издевательство над ребёнком! Выпори несколько раз — от этого только польза. Но по пальцам!

Чем ближе он подходил к комнате аббата, тем настойчивее разум оттеснял гнев. Нельзя ворваться и накричать. Он, Раймонд, живёт здесь из милости, а аббат — законный опекун Анри со всеми вытекающими правами.

Он остановился у двери и постучал.

— Войдите.

— Это я, святой отец. Разрешите?

— Конечно, Раймонд. Разве вы не должны сейчас заниматься с Анри?

— Должен. Именно о его занятиях я и хотел поговорить.

— Он проявляет небрежность? Если так, вы вправе наказать его.

— На моих занятиях он усерден. Уже сносно ездит верхом, умеет плавать, из него выйдет отличный фехтовальщик. Только вот сегодня он не смог держать меч.

Аббат приподнял брови.

— Что так?

— Он не хотел говорить, но я увидел: у него на пальцах следы от розги. Это вы его наказываете?

— Приходится. Он пишет очень небрежно, — признался аббат.

— Я понимаю ваше недовольство и разделяю его. Но как после такого наказания он вообще возьмёт перо? Очень прошу вас, святой отец, — не бейте его по пальцам. Найдите другое наказание.

Аббат помолчал, и на лице его мелькнула тень раскаяния.

— Вы правы, Раймонд. К тому же… я был не слишком терпелив с Анри. В аббатстве возникли трудности, скоро снова придётся уезжать. Я торопился научить его грамоте быстрее, чем нужно.

— Благодарю вас, святой отец. И если хотите, пока вас не будет, я сам буду давать Анри задания на письмо.