Корпорация Глитферда

– Итак, я, как твой наставник, буду преподавать тебе теорию, схемы космолётов, с которыми мы работаем, и весь перечень твоих обязанностей. Возьми вот этот мини-планшет. Это теперь твой рабочий телефон. Советую запомнить свой номер наизусть. Твой прежний телефон, как ты уже успел заметить, тут работать не будет, поэтому можешь держать его как записную книжку.

– Он вроде только сеть не ловит, – сказал я.

– И интернет в любых его вариациях тоже. Поэтому бери этот рабочий планшет. Зарегистрируешься в нем, создашь аккаунт и скажешь мне. Я буду присылать тебе туда учебное видео и материалы. Ты сможешь по нему звонить всем, кто находится на станции.

Я поблагодарил мага и положил свой новый рабочий гаджет в карман. Мы уселись за стол.

– Прежде чем начать наше первое занятие, мы с тобой немного вспомним историю марок Пежо и Ситроен. Компания Пежо берет своё начало с 1840 г. С производства ручных кофемолок. Потом были велосипеды, ручной инструмент, далее автомобили и, наконец, с момента массового освоения космоса, зеркала для телескопов и спутников. Потом туристические и коммерческие космолеты. Величайший вклад в освоение космоса сделала компания Пежо совместно с корпорацией ЗИЛ. Это была разработка очень удачных моделей орбитальных уборщиков для сбора и вторичной переработки орбитального мусора. Ну, там отсоединенных ступеней от спутников и ракет с орбиты Земли.

Мало того, что у Юлуса был гнусавый голос, он еще и монотонно говорил. А так как я был еще и после обеда, то меня стало клонить ко сну. Я начал клевать носом. Маг, как оказалось, уже привык к подобному поведению студентов и не обращал на это внимание. Я боролся со сном как мог, но после обеда тяжело не уснуть, видя и слыша такую картину: компьютер, на нем застывшая картинка космолета, слышите монотонное, спокойное:

– Кризис компании 2624 года отразился на шарикоподшипниковом производстве, но лица компании Пежо придумали и осуществили несколько производных реорганизационных мер. В результате чего космолеты «Спатьял» и «Интергалактик» стали лидерами коммерческого рынка космолетов в своём сегменте….

Ваши глаза закрываются, вы открываете их, и:

– …9-е поколение космолетов «Спатьял» сейчас перевозит огромные объёмы полезных ископаемых в рамках программ космической промышленности….

Ваши веки смыкаются снова, но открываете вы их уже медленнее:

– … удачное решение устанавливать водородные ускорители. Благодаря им «Спатьял» смог сократить время перелетов между космическими объектами в среднем на 23%. Полезная нагрузка при этом осталась прежней. Пассажирский космолёт «Intergalactique» также оснастили ускорителями, и теперь он является одним из самых успешных…

Вы очень долго моргаете, но с силой открываете глаза, видите стол, компьютер с той же картинкой, слышите монотонно бубнящее:

– …прочно укрепившись на рынке, «Intergalactique» 11-го поколения способен перевозить 35 пассажиров и 8 членов экипажа с Земли до Марса за 28 земных суток…

Вы снова закрываете глаза. Веки потяжелели настолько, что вам кажется, что вы уже не в силах разомкнуть их. В полной истоме ваше тело начинает растекаться по стулу… Голова так отяжелела, что уже не способна держаться на шее…

– … новейшей разработкой Пежо является «Super Vitesse». Суперскоростной частный… аапчихх!!!! – Юлус внезапно громко чихнул, и я, качнувшись на стуле, оглушительно грохнулся назад.

– Что это было? – только и смог сказать я, лежа на спине и глядя в потолок. На его фоне показалось лицо волшебника.

– М-м? Да ничего. Что-то в носу защекотало, – невозмутимо ответил маг. В этот момент в дверном проеме появился бригадир ремонтного цеха Вэзил Вольт. Левая нога его была стальной и издавала грохот при ходьбе. Левая часть лица представляла собой стальную пластину с красной камерой вместо глаза. Волосы на голове непослушным ежиком торчали во все стороны.

– Что произошло? – немного визгливым голосом спросил он.

– М-м? – мыкнул Юлус. – Да это всё моё коварное место.

– Что? Шмохнулся? – спросил Вэзил Вольт и оглушительно засмеялся.

– Сдается мне, что я не первый студент, разбуженный щекотанием в носу, – тихо сказал я техкору, поднимаясь и ставя стул на место. Бригадир вышел, и мы продолжили занятия. Примерно через 15 минут меня снова стало клонить в сон, и я попросил у Юлуса перерыв, чтобы сделать себе кофе.

– Не переживай. Тут все спят. Заколдованное место, что ли. Надо будет на порчу проверить, да всё руки не доходят. Хочешь отвар грибов Марочницы? Они взбодрят.

– Спасибо большое, Юлус. А что это?

– Я же говорю – отвар. Бодрит замечательно.

– А побочные эффекты у него есть? – я решил с осторожностью относиться ко всему.

– Не, нету. Хотя у некоторых он вызывает сильный понос в последнее время. Давно стоит, наверное. Но новых грибов найти на Ганимеде негде.

– Большое спасибо, но я тогда лучше воспользуюсь кофейным аппаратом. Скажи мне ещё, пожалуйста, а где здесь можно покурить? Килюс не курит и сказал мне, что не знает где курилка, потому что никогда там не был.

Первая нелепость в организации работы, с которой пришлось столкнуться, это была курилка. По противопожарным мерам безопасности курить в здании было нельзя. Курилку организовали на улице. Улицей называлось открытое пространство под куполом. Там было очень холодно. Купол оберегал станцию от излишков радиации, хранил тепло. За куполом днем температура была -174°С, а ночью -190, внутри купола термометр показывал -37°С. Правда, это хоть и значительно теплее, однако всё равно очень холодно. Чтобы выйти на улицу, у выхода можно было выбрать одну из курток. Но размер их был настолько велик, словно их шили из двух одеял. Курилка представляла собой обрезанную бочку из-под масла, стоящую под пожарной лестницей. Кофе остывал очень быстро. Я прикурил свою папиросу и сладостно затянулся. Последний раз я курил утром в номере общежития. Папироса очень плохо тлела. В курилке никого не было. Я поднял взгляд наверх и смотрел, как вращается гигант Юпитер. Через стекло купола он выглядел еще более страшным, чем из столовой.

– Не правда ли, чарующее зрелище, – маг вырос сзади меня как из-под земли, так что я аж подскочил от неожиданности и ударился плечом об лестницу. Гравитация не в здании была 1,6. Чуть больше, чем за куполом, поэтому я подпрыгнул значительно выше, чем ожидал.

– Техника! Люди научились творить волшебство без магии! – обводя руками окружающую нас станцию, проговорил Юлус.

– А как же эти заклинания, которые все вокруг говорят, когда что-то не получается? Ну, эти там: блядь, хуй, пиздец.

– Это ты сам вскоре узнаешь, – улыбнулся маг. – Пойми главное: люди сами смогли добывать газ с Титана, алмазы со спутников Урана, вулканическое стекло с Ио. Да ты сейчас сам находишься на гигантском шаре, летающем вокруг Юпитера, и можешь дышать под куполом без скафандра благодаря ученым. Ты пролетел с Земли такое большое расстояние всего за 5 месяцев! Во времена битв с Сауроном разве кто-то вообще мог о таком подумать?

– А разве в те времена существа не думали, что земля плоская? – решил пошутить я.

Юлус улыбнулся еще шире:

– Не важно. Важно то, что все это не произошло бы, если не такие вот руки, как ваши. Именно ваши рабочие руки стали вращать этот мир. И неплохой ум, мой юный друг. Постоянное сидение на одной планете – это тупик. И именно ваши руки сделали возможным освоить Солнечную систему. Гергот не ошибся, взяв тебя в команду, я это чувствую. Но будь предельно внимателен. Легкомыслие – это ворота для несчастных случаев. А несчастный случай может спокойно отнять чью-то жизнь. Старайся научить себя думать, не только как сделать, но и о том, какую цепную реакцию это может вызвать. А теперь пойдем обратно. И можешь не благодарить меня за то, что я только что спас тебе жизнь.

– А как?

– Если подумаешь, то поймешь это сам.

Мы подошли к двери в цех. Дверь на выход открывалась с кнопки, на вход – пропуском. Я полез в карман и понял, что не взял с собой ни пропуск, ни рабочий телефон. Даже в этой огромной куртке я бы быстро замерз насмерть. Чтобы попасть внутрь, мне нужно было бы обходить станцию и стучать в двери, в надежде, что меня кто-то услышит и откроет. Теперь я понял, что Юлус имел в виду под легкомыслием и спасением жизни. Техкор достал пропуск и открыл дверь.

– Спасибо, – буркнул я волшебнику, оказавшись в тепле ремзоны.

Снова налив себе кофе, я уселся на «заколдованное место», и мы продолжили занятия.

Юлус прекрасно все объяснял. Что-то на пальцах, что-то на примерах того, что я уже видел. Я узнал, что опыт работы механиком и электриком в Корпорации Глитферда у него составлял уже 400 лет. Не удивительно, что его назначили техкором.

Мы прошли перечень моих обязанностей при осмотре корабля, когда волшебник сказал:

– Гергот попросил меня ввести тебя в курс дела, где у нас что. В конце рабочего дня, а это в 6 часов, подойди к кладовщику Сарфо. Советую пообщаться с ним. Он все подскажет, где что брать. Ты ещё не включал рабочий смартфон, пока делал кофе? Ещё не узнал, что такое Мусор?

– Что?

– MyCop. Это местный интернет и соцсеть. Просто если прочитать ее название на русском языке, оно звучит как «мусор». Даже ее содержание близко к русскому названию больше, чем к английскому. Но и в мусоре иногда попадаются очень нужные вещи. Тебе нужно будет завести в нем аккаунт. И побереги нервы. Не пытайся через него связаться с домом или узнать последние новости.

– Почему?

– Как тебе объяснить…

Со слов Юлуса я понял, что мощное магнитное поле Юпитера с трудом позволяло установить оперативную передачу данных на землю и обратно. Оно задерживало и искажало все радиоволны, которые проходили мимо гиганта. Но это имело и плюсы. Старая информация буквально вращалась в этом поле, и Корпорация Глитферда рассудила просто. Зачем вкладываться в дорогостоящее оборудование по обеспечению всех вокруг международной сетью, если интернет просто летает в воздухе. Достаточно его поймать. И не важно, что местный интернет пестрил новостями, возраст которых колебался от 4 до 900 лет. Номинально интернет у нас был. MyCop пестрил огромным количеством мути и историй о том, что и как происходило в видении того или иного блогера. Впрочем, как и на Земле. Точно такой же мусор. Техкор посоветовал мне поменьше копаться в нем, но обязательно скачать приложение muzwod. Оно будет следить за моим здоровьем, а ещё оно может подобрать мне музыку или клип. Отсканирует мой психотип и подберёт для меня интересную информацию, а также исключит даже из рекомендаций то, от чего я откажусь.

– Приложений такого рода много, но это единственное, которое работает. Ты найдешь ссылку на него в поисках интересов, – улыбнулся Юлус. А теперь смотри, видишь вон в том углу кабинет со стальными дверьми? Там ты найдешь инструментальщика и кладовщика Сарфо. Всё для быта ты сможешь найти у него.

– А я думал, для этого у нас есть завпор.

– Завпор отвечает только за удобства и порядок на этаже. Наш кладовщик – за нашу форму и домашнюю одежду. А также Сарфо тебе всегда поможет с чем-нибудь, или подскажет…

Сарфо был усатый и худощавый мужик лет 60. В нем просматривались орочьи и эльфийские черты. Когда я вошел, он сидел за столом и попивал чай, глядя в компьютер.

– Приятного аппетита, вы Сарфо? – как можно приветливее сказал я.

– А, ты наш новенький, – низким, бубнящим, старческим голосом проговорил инструментальщик. – Юльчик меня предупреждал, что пришлёт тебя ко мне.

Он встал из-за стола и протянул мне руку. Я пожал ее и представился. Старик повел меня вглубь своего кабинета, бубня и объясняя мне что-то по пути. Но я ничего не мог разобрать. Он довел меня до шкафа и стал прикидывать ко мне разную форму.

– Ты проперделли брать будешь? – обратился он ко мне, когда у меня в руках уже был целый кулек одежды.

– Что?

– Ну что что? Ёб томедь. Проперделли, трусы местные. Пердак прикрывать, – ответил старик.

Проперделли были обычными старческими трусами. В них всё болталось и вываливалось при приседаниях. Второй предлагаемый вариант «проперделлей» был универсальный для всех типов полов: разноцветные трусы с синтетическим кармашком для хозяйства и кружевным ободком. Работать в них было удобней.

В номер я отправился с комплектом белья. Три рабочих костюма, пара легких домашних треников, 4 футболки, 4 пары трусов, 7 пар носок, две теплые кофты ну и ещё что-то из одежды.

Следующие два учебных дня прошли без приключений. С утра работа вместе с Килюсом, после обеда со мной занимался техкор.

На третий день, собираясь пойти покурить, меня подозвал Игл, рядовой механик первой смены.

– Да чё ты на улицу бегаешь, – сказал он. – Чокнутый, что ли? Пошли со мной.

Он повёл меня в инструментальную комнату и показал в углу спуск к небольшой двери. Это оказался вход в газовую котельную. Он встал возле заслонки за соплом пушки и закурил. Дым тут же стало затягивать в камеру сгорания.

– Тут тяга хорошая! – сказал он. Я последовал его примеру. Так мы простояли молча около минуты. Игл был краснокожий. В его нескладном телосложении ярко проглядывались орочьи и эльфийские черты. Однако его внешность имела редкостное своеобразие: он состоял из несоответствий. Эльфийский острый нос Игла из-за своей ширины не соответствовал правилам теории генетических обменов профессора Штихенбаума. Эту теорию мне вдалбывали целый год в бакалавриате. Ещё широкий орочий рот Игла по теории не должен был быть полон маленьких белых зубов; худощавое эльфийское телосложение не клеилось с сильными жилистыми руками и большими ладонями; да и из-под широких краснокожих век механика смотрели ослепительно нежно зелёные глаза.

– Слушай, а Вэзил Вольт – он чего такой страшный? Он робот, что ли? – нарушил я тишину.

– Бригадир-то? Нет, он киборг. Ну это мы его так про себя прозвали. Он в аварию попал на производстве. Вот его так по страховке вылечили. У него еще тумблер громкости на шее есть, заметил? Присмотрись, он на левой стороне, внизу, – и Игл показал на себе, где у бригадира тумблер.

– Офигеть.

– Но он не один такой. Ты скоро с Кифом познакомишься.

– А кто это?

– О! Скоро узнаешь. Ну что, пошли? – мы выбросили окурки в заслонку и отправились в цех.

Следующий день начался с того, что, кроме Сарфо, Юлуса и Гергота, все сотрудники были другими. Был первый день второй смены. Меня определили к молодому коренастому парню по имени Лавар. Уже в самом начале работы я неправильно настроил лапу подъёмника, и она вылетела из-под лунохода.

Все обернулись к нам, а Лавар совершенно спокойным голосом сказал:

– Вот поэтому я и люблю, когда лапы находятся четко посередине и не играют.

Весь цех, побросав работу, выжидающе смотрел на нас. А я аккуратно подогнал стойку-домкрат, зафиксировал луноход, снял стопор лапы и настроил её как надо, после чего убрал стойку и продолжил работу. До обеда мы работали в полной тишине, но я никак не мог понять, отчего все так удивленно смотрят то на меня, то на Лавара. Вообще этот механик создавал впечатление флегматичного и уравновешенного человека. Мы пару раз ходили вместе подышать у сопла, и я узнал, что он коренной житель Ассараки – гигантского подледного города, находящегося в десятке километров от станции. А ещё я узнал, что через полгода смогу его посетить. Просто таковы правила. А на его вопрос, чем я увлекался в плане хобби, я, неожиданно для себя самого, сознался, что писал стихи.

– Даже так? А прочитай что-нибудь.

Я попытался вспомнить хоть какой-нибудь, но выдавил только четыре строчки:

Когда напомнит что-то сука-память,

Всегда шути без горести и зла.

Что до обид, а нужно ли их столько?

В любви, по правде, любят лишь козла.

– Ну… неплохо. Прям сонет.

– Слушай, а чего все так удивлённо на нас пялятся?

– Обычно у меня практика проходит совсем по-другому, и я много ругаюсь. Но сегодня настроение другое, – улыбнулся Лавар.

После обеда Юлус позвал меня в кабинет на занятия. Мне было интересно на уроках мага, но он так бубнил, а после обеда так хотелось спать. А ещё техкор мог остановить свою лекцию и что-нибудь неожиданное спросить. Он расспрашивал о моей жизни или старался навести на мысли.

– Как же тебя угораздило так рано жениться?

– Ну, если честно, не угораздило. Я об этом не жалею. Все мои друзья, или друзья жены, кто оставался холостым и стремились погулять подольше, сделать карьеру к 30 годам, если были живы, оставались потерянными людьми. Законченными алкоголиками, наркоманами или развратниками. А то и просто дураками.

– Ну, это не удивительно, – ответил маг, – погоня за кайфом с юных лет еще никого никуда не приводила, кроме тупика. А семья заставляет мужчину взрослеть.

– Похоже на то. У них не было ни профессии, да и жизни как таковой. Каждый вечер пьянка, торч, групповуха. А у меня дети, работа, ответственности за них много. Да и интересно с ними бывает. А почудить… я вот что понял: когда это происходит раз в месяц или неделю, так это даже интереснее. От этого и вправду получаешь удовольствие. А кайф каждый день становиться рутиной. Пожалуй, даже хуже, чем перекладывание бумаг в офисе.

– Нам пора продолжать, – улыбнулся техкор – строение ДВС лунохода…

И он продолжил лекцию. Потом вдруг спросил:

– Кстати, а ты знаешь, почему так вредна жвачка?

– Ну, там какая-то фигня с зубами, – ляпнул я.

– Она вредна тем, что заставляет организм тратить ресурсы на механизм пищеварения, а это очень энергозатратно. И поэтому на активное мышление сил не хватает. Не правда ли, гениальный способ внушения? Бубнение интернета перед глазами жующего? – маг улыбнулся.

– Так вот, – продолжал он своим монотонным голосом. – Водный двигатель Ситроена С4G…

– Подожди, а к чему ты мне это сказал? – прервал я техкора.

– У тебя завтра выходной, – улыбнулся в ответ Юлус, – проведи его с пользой для мозгов. Пересмотри обучающие видео.

***

Первый день на Ганимеде, когда мне никуда не надо. Чем бы заняться? Унылая обстановка в комнате не способствовала мыслительному процессу.

– Чем бы заняться? – сказал я вслух самому себе.

До кабинета профсоюза, где мне должны были выдать наркотики, идти смысла нет. Сегодня была суббота, а значит кабинет закрыт до понедельника. И нет денег, чтобы сходить в ларек у столовой и что-нибудь себе купить.

– Чем бы заняться? – вновь повторил я себе.

На завтрак идти еще рано. Для тех, у кого выходной, он начинается с 10:00. На станции не в свое время поесть ты не сможешь. Можно только тем, чей порок – обжорство.

По вечерам после учебы я разбирался в своем рабочем телефоне марки «YHNOKM». Я смог подключить его к своим слуховым аппаратам через блютуз.

Интернет очень долго грузился. С грехом пополам я установил все нужные мне программы и приложение, которое мне советовал техкор. Конечно, можно было бы заняться просмотром обучающего видео, но начинать с этого утро первого выходного дня как-то не хотелось.

– Чем бы заняться? – в очередной раз повторил я, осматривая комнату.

Тихо пришло понимание того, что выходные тут будут каторгой. Жаль, что нельзя начать в этом «мусоре» переписываться с кем-то из прошлого. Я бы написал самому себе и отговорил бы совершать многие вещи. И обязательно рассказал, какие номера выпадут в следующей лотерее. А вы бы что сделали?

От нечего делать я решил разобрать свои вещи. Их в целом было немного, всего одна сумка. Да и собирал я её впопыхах. Уверен, что каждый человек, если у него не больше часа на сборы, а ему нужно взять с собой прошлую жизнь, обязательно покидает в сумку какой-нибудь ерунды. Во время полёта я ни разу не перебирал свои вещи. Как-то не было повода, да и копаться в своих вещах при всех я не люблю. Но сейчас я был один, поэтому я просто вытряхнул сумку на кровать.

Кроме кое какой одежды, у меня оказались складной нож, мультитул, тетрадь, ручка, 6 зажигалок, три блока спичек, набор самокруток и несколько пачек табака. Я свернул себе папиросу и закурил. Среди этих вещей лежал ещё очень старый портсигар. Он был найден мной ещё в детстве. Давно не открывал его. В нем изначально хранилось только письмо от женщины, в которую я был сильно влюблён. Если честно, я думал, что оно давно кануло в небытие.

Следом, в портсигаре, лежало фото детей. В день отлёта я успел распечатать распечатать только его, но как положил в портсигар – не помню. Фото всей семьи остались при мне только в макчипе, универсальном адаптере с жестким диском, в котором находится полный объем информации с ваших мобильных устройств. Если вы потеряли свой телефон, то блокируете его, и он окажется пуст. Возьмите новый телефон или видео-очки, соединитесь с макчипом, и вся старая информация вместе с обоями и приложениями снова в вашем телефоне. В отличии от облака, интернет тут не нужен.

Я любил своих детей, но вот дочку особенно. Всегда где-то в районе сердца ощущалась улыбка, когда она оказывалась рядом. Когда я взял фото в руки, мне тут же стало очень тоскливо: я вдруг осознал, что не видел и не слышал детей вот уже пять месяцев… В корпорации Глитферда звонок домой был возможен. Только пока мне такой возможности не предоставляли.

Я отложил фотографию к письму. В портсигаре еще оказался небольшой зелёный пакет. Я оживился! Неужели всё это время у меня с собой была марихуана? Я всегда считал, что трава человечеству необходима, а от алкоголя надо отказаться. Но я имею право так считать, потому что наркоман. А каждый человек может заблуждаться по-своему.

Но это оказалось немного не то. Точнее то, но совсем не готовое к употреблению! Это были семена. Но это уже что-то. Три пакетика. В одном точно были сорта dark star и Kilimanjaro. Второй – ash и Jimmy Hendrix. И третий – была россыпь разных сортов.

Как они вообще туда попали? Наверное, их мог положить туда мой друг Валдас. Он пришел поздравить меня с днем рождения и помогал собрать сумку. Он был единственный, кто ко мне пришёл в этот день и кто провожал меня в моё путешествие. Одинокий друг Алкаш. Вот, наверное, почему такой парень всегда есть в друзьях у вашего мужа. А так как он был алкаш, семена ему были не нужны. Решил проявить заботу. Спасибо, Валдас.

Вообще ввоз семян – это, скорее всего, контрабанда, но так как я наркоман, я бы максимум отделался штрафом. Это такая международная льгота моей пороковой принадлежности. Игрок или развратник мог бы сесть. Странно, что их не увидели в космопорту.. Вот уж, правда: не знаешь, чем грозит, – значит, получится.

– М-да… – сказал я, подойдя к шкафу и открыв его, – с таким говенным интернетом руки надо чем– то занимать. В подростковом возрасте такого вопроса не стояло.

Осматривая шкаф, я прикидывал, что мне нужно. Земля, свет, хорошо бы фольга…

Наконец часы показали десять утра, и я отправился в столовую. Я шел и присматривался, откуда и что можно взять. «Может, украсть лампочку из туалета? Я видел, что так делают. Но у меня нет перегоревшей лампы, которую туда ввинчивают».

Я зашел в туалет. Плафоны были из дешевого пластика, некоторые сломаны. В них были ввинчены светодиодные лампочки ватт по 9. Такие мне не подходили. Я дошел до лифта и поднялся в столовую. Отстояв очередь и взяв завтрак, я протиснулся к столам Пежо и присел возле трех менеджеров.

– Здарово, – сказал один из них, – а ты наш новенький?

Он был моложе меня лет на семь. Эльфийские тонкие черты вытянутого лица смешно вязались с его толстым рыхлцым телом. Я сделал вид, что не заметил его вопроса.

– А ты что? На диете? – с ухмылкой спросил он, указывая на мой ученический паёк, который я сам окрестил «зеленой бурдой».

– Ну да. На финансовой, – ответил я, спокойно оценивая его, – всем нам периодически приходится садиться на такую диету.

– Ну да, – улыбнулся белобрысый парень, у которого эльфийские черты были на квадратном лице.

– Ну как смена обстановки? Рад? Ты вот чё уволился? – вновь спросил меня толстяк.

– Откуда? – Вопрос и панибратство меня прям удивили. Я даже не сразу понял, что он спрашивает.

– Ну, а вот где ты до этого работал?

– На автобазе, – все так же спокойно ответил я.

– Ну, вот оттуда.

– Надоело. – Сказал я и принялся спокойно жевать «зелёную бурду».

– И всё? – удивленно спросил менеджер.

– А зачем что-то ещё?

– А что ты там делал, что надоело?

– Трактор водил.

– И долго ты там работал?

– От начала и до увольнения, – брякнул я, запивая еду кофе.

– Странно у тебя всё как-то, – сказал он.

– А я и сам с придурью, – ответил я.

Белобрысый менеджер рассмеялся, а толстяк отвернулся и больше не спрашивал меня ни о чем. Он стал рассказывать белобрысому, какой его сосед козёл.

Я же продолжил есть и наблюдать, как тут устроено общество белых воротничков, коих набилось вся столовая. Так как сегодня была суббота, у них у всех был выходной. Здесь была четкая иерархия. Сперва директорский стол. Они брали еду в не очереди. Из знакомых мне директоров только Гергот стоял среди рабочих, а не подходил со стороны. Мне это понравилось. Я иногда краем уха слышал, как сотрудники ругались за его спиной. Но не суди о человеке, если о нем только слышал.