– Мне только одно непонятно, – проговорила она. – Зачем рыбу под кроватью хранить? Она же, как бы это сказать… ну, в общем, запах от нее и всё такое…
– Да? Хм… – шеф призадумался. – Тут ты, пожалуй, права… Ладно, подумаю еще над этим моментом. А пока что оставим как есть.
Глава третья.
– Мне кажется, лучше всего направиться вверх по течению, – Корди потеребил куна за ухом. – Вода под рукой, да и вообще…
Они сидели на берегу крохотной речушки, которая стекала шумным водопадом с невысокого скалистого обрыва в небольшую бухточку. Уже перевалило далеко за полдень, и солнце пригревало совсем по-летнему.
Корди посмотрел на север, через широченную гладь залива. Далеко-далеко, у самого горизонта, серела полоска земли – его родной берег. Парнишка вздохнул. Тяжело всё-таки покидать край, в котором прожил всю жизнь. Но что сделано, то сделано. Назад дороги нет.
Честно говоря, мальчуган и сам не знал, куда ему дальше держать путь: никакого внятного плана на этот счет у него не было. Так что можно пока отправиться вдоль речки, а там видно будет…
Ваннах решительно встал. Вьюрк как будто ждал этого: в три прыжка оказался у хозяина на плече.
Кинув последний взгляд в сторону дома, Корди тряхнул головой – и быстро зашагал вперед.
Когда через некоторое время он вновь оглянулся, залив уже скрылся за деревьями.
– Вот и всё, дружок, – мальчик заставил себя улыбнуться. – Вперед, навстречу неизведанному!
Над ухом раздался одобрительный писк.
Корди снова улыбнулся. Хорошо всё-таки, что с ним его верный друг! В одиночку мальчик вряд ли решился бы предпринять этот отчаянный поход.
И он благодарно потерся щекой об усатую мордочку зверька. Перед глазами поплыли воспоминания более чем двухлетней давности…
Как-то раз в лесу к северу от селения сын вождя, всегда любивший наблюдать за повадками диких животных, заприметил куницу. Он стал потихоньку наведываться в это место, приносил с собой куски мяса и другие лакомства, чтобы приманить зверька. Куница, конечно, сторонилась его, но подарки охотно принимала – и через некоторое время мальчику удалось выследить, где находилось ее жилище. Это была старая сосна с дуплом: Корди своими глазами видел, как куница юркнула туда с куском мяса и больше в тот день уже не показывалась.
Когда мальчик похвастался об этом учителю, старый Заннус сказал, что это, скорее всего, куница-мать, а в дупле у нее детеныши. «Сейчас середина лета – скоро малыши начнут выбираться из дупла, чтобы начать свое знакомство с миром. Если будешь наблюдателен и терпелив, то ты их увидишь. Только не тревожь и не пугай их».
Однако Корди не удалось увидеть, как детеныши куницы начинают познавать мир. Через два дня он стал свидетелем страшной трагедии: на куницу-мать, которая уже схватила в зубы принесенное ей угощение и направилась было к дуплу, вдруг откуда ни возьмись спикировал беркут. Мальчик даже опомниться не успел: раздался короткий жалобный писк – и пернатый хищник взмыл ввысь вместе с добычей. Корди вскочил на ноги, отчаянно закричал, замахал руками, но было уже поздно: беркут скрылся за кронами деревьев, унося в когтях несчастную мать.
Мальчик в слезах прибежал домой и кинулся в объятия учителя, рассказал о случившемся несчастье, проклиная на чем свет стоит крылатого разбойника. «Не ругай его, – сказал Заннус. – Возможно, он тоже хотел всего лишь покормить своих птенцов». – «А как же детеныши куницы?» – размазывая по щекам слезы, проговорил Корди. – «Их мы спасем», – заверил его учитель.
Нелегко оказалось извлечь детенышей из дупла: оно было глубоким, а малыши притаились на самом дне и не отзывались ни на ласковые слова, ни на приманку. Тогда старый Заннус, осторожно постукивая по стволу, определил нужное место, и они с Корди, поочередно орудуя острым ножом, в конце концов проделали в стволе дыру, через которую и вынули детенышей. Их оказалось двое – мальчик и девочка.
Поначалу малыши дичились людей, но к Корди скоро привыкли, а потом сделались и вовсе ручными, стали свободно гулять по всему дому. Правда, суровому Вигнеру поначалу не очень-то понравилось, что сын притащил домой двух куниц, но Заннус уверил хозяина, что от зверьков будет только польза: они переловят в доме всех мышей и крыс.
Так оно и случилось. Вьюрк и Уся (так Корди назвал своих питомцев) до того наловчились в охоте на домашних грызунов, что их порой и кормить не надо было. Все соседи диву давались и частенько просили Корди, чтобы тот одолжил им одного из своих «крысоловов» хотя бы на парочку ночей. А в благодарность несли в дом вождя всевозможные подарки.
Вьюрк для самца куницы был мелковат – таким уж уродился – поэтому сестренка превосходила его и по росту, и по силе, да и в охоте на крыс проявляла куда больше сноровки. Вьюрк это первенство признавал и относился к Усе как к старшей. Она в свою очередь нередко его защищала, а иногда и воспитывала – по-свойски, не церемонясь…
Вьюрку, судя по всему, наскучило сидеть у хозяина на плече. Как и все куницы, он отличался довольно непоседливым нравом. Вот и сейчас – спрыгнул на землю и принялся рыскать по ближним и дальним кустам.
– Далеко не убегай, – крикнул ему Корди.
Он знал, что питомец нипочем от него не отстанет и не потеряется, но в глубине души всё-таки опасался: мало ли что может случиться! Хватит и того, что Усю не уберег…
Как-то раз Корди отнес Усю на ночь в дом Рябого Гунтера, который уже несколько дней кряду жаловался ему на все лады: «Мыши житья не дают, будь они неладны! Все мешки в амбаре изгрызли, твари проклятущие!»
А на следующее утро Гунтер прибежал к Корди и, запинаясь, сообщил, что «куница куда-то сгинула». «Как – сгинула?» – встрепенулся мальчик. – «Да вот так, – развел руками рябой толстяк. – Нет нигде и всё тут…» Губы его дрожали, а на бледном лице выступили капельки пота, несмотря на ноябрьский холод.
Корди не на шутку встревожился. Тут же свистнул Вьюрка, сунул его за пазуху. «Пойдем, покажешь свой амбар», – велел он Гунтеру. – «Да нет там куницы, я ж везде искал…» – пролепетал бедолага, но перечить сыну вождя не посмел.
В просторном бревенчатом амбаре, среди мешков с ячменем, Корди выпустил Вьюрка и позвал: «Уся! Уся! Ты где? Уся!»
И тут Вьюрк повел себя странно. Побегал немного туда-сюда, принюхиваясь, потом остановился в одном месте у стены, заволновался, заскреб лапками землю, тонко и жалобно попискивая.
«Лопату неси!» – крикнул Корди Гунтеру.
Тот затрясся, как кусок холодца, и вдруг бухнулся на колени, запричитал: «Не погуби… Нечистый попутал… Не хотел я…»
Оказалось, что Уся, вместо того, чтобы охотиться на мышей, унюхала в амбаре у Гунтера связку копченых оленьих языков, которые очень любила. И всю ночь пропировала в свое удовольствие. А мыши тем временем преспокойно таскали ячмень.
Когда утром Гунтер заглянул в амбар, он оторопел. Прямо на мешках с мукой, растянувшись на спине, мирно почивала Уся с изрядно вздувшимся животом, а вокруг валялись обгрызенные оленьи языки – куница перепробовала их все, ни одного не пропустила.
У Гунтера ум за разум зашел: он ведь приготовил эти языки для повитухи, которая не сегодня завтра должна принимать роды у его жены! Ослепленный яростью, он схватил лопату и со всей дури шибанул ею куницу…
А когда опомнился, то перепугался и решил скрыть следы своего злодеяния…
Рябой толстяк рыдал, слюнявым ртом целовал Корди сапоги и умолял: «Не губи… Не говори вождю… А уж я тебя отблагодарю…»
Парнишка оттолкнул елозившего по земле Гунтера и выбежал вон из амбара: его душили слезы.
Потом он всё-таки вернулся, выкопал трупик Уси и похоронил ее в лесу, возле того места, где она родилась. Вьюрк долго плакал над могилой старшей сестренки…
Корди так и не сказал отцу про Гунтера: знал, что суровый Вигнер не помилует этого вислобрюхого остолопа – с живого кожу сдерет или на кол посадит. А ведь у бедолаги вот-вот ребенок родится…
Впрочем, Рябому и так досталось за то, что он «не уследил за куницей»: вождь ваннахов заставил его выплатить штраф – три мешка ячменя.
И лишь учителю поведал Корди всю правду. Старый Заннус обнял воспитанника и сказал, что тот всё сделал правильно: не следует поддаваться слепой мести, лучше найти в себе силы проявить милосердие.
А Вьюрк после потери сестренки еще больше привязался к своему юному хозяину. И Корди уже никому его не отдавал и не разлучался с ним.
Из грустных воспоминаний его вывел Вьюрк.
Зверек подбежал к ноге мальчика, крошечные зубки вцепились в отворот сапога, и кун стал куда-то тянуть хозяина.
– В чем дело? – ваннах удивленно посмотрел на питомца. – Слушай, такое чувство, будто ты хочешь что-то показать!
Кун издал невнятный звук и продолжал тянуть за сапог. Решив, что посмотреть стоит, Корди направился вслед за понесшимся по низкой блеклой траве зверьком. Вьюрк притормозил у небольшого, приземистого кустика, усыпанного довольно крупными синими ягодами, немного похожими на голубику, которую Корди очень любил. Вьюрк сунулся мордочкой в кустик, сорвал одну из ягод и в два счета проглотил.
– Хочешь сказать, что они съедобны?
Кун подпрыгнул на месте и закрутил хвостом, пища что-то утвердительное.
– Ну, коли так…