Тёмный ведьмак. Песнь скорби

Глава 33 Долина Серых Костей

Ветер свободно ходил между окаменелыми рёбрами Долины Серых Костей. Пыль срывалась с их гребней, ложилась на лица воинов, забивалась в сочленения доспехов. Моргрен искал складку земли, за которой можно скрыть хотя бы часть строя. Громадный скелет давно мёртвого мира предлагал укрытия лишь тем, кто сам согласился бы стать костью.

На западе, под лучами восходящего, больного солнца, стояла Армия Порядка. Их ряды были совершенны. Три легиона храмовников в сияющих доспехах стояли как одна стальная стена. За ними — боевые маги Академии, их посохи гудели от сдержанной мощи. В центре, под огромным знаменем с золотым солнцем, стоял Архи-Инквизитор Габриэль, и его освященный клинок уже пылал. С флангов, как тени, застыли ассасины темных эльфов, невидимые и смертоносные. Их объединенная аура была аурой несокрушимой уверенности, гранитной веры и холодного, презрительного правосудия.

На востоке, в тени гор, собрался кошмар. Армия Проклятых не имела строя. Это был ревущий, рычащий, воющий океан плоти, хитина и ярости. Орки-мутанты били костяными клинками по ржавым щитам. Гоблины-инженеры суетились у своих визжащих катапульт, заряжая их бочками с кислотой и проклятыми останками. В небе кружили стаи гарпий, их крики разрывали утреннюю тишину. А впереди этой орды, на черном утесе, стояли две фигуры. Моргрен, чья темная глефа, казалось, впитывала сам свет. И Лилури, чья улыбка была острее любого клинка.

Брат Ансельм, храмовник Третьего Легиона

«Боже Всемилостивый, защити нас. Мы стояли против орд зеленокожих, мы сжигали демонов, мы рубили головы еретикам. Но мы никогда… никогда не видели такого. Это не армия. Это рвота самой преисподней, выплеснутая на наш мир. Они воняют. Даже отсюда, за полмили, я чувствую вонь их ненависти, их безумия. Капитан говорит, что впереди — лишь два еретика, мужчина и женщина. Ложь. Я вижу их. Я вижу его, темную фигуру на скале. И я чувствую его взгляд. Он смотрит не на нас. Он смотрит сквозь нас, на наши души. И он голоден. Боже, он так голоден…»

— НАЧИНАЙТЕ! — голос Габриэля был подобен грому.

И ад разверзся.

Первый залп был магическим. Сотни огненных шаров и ледяных копий сорвались с посохов магов. Десятки лучей чистого, святого света ударили из рядов священников. Воздух завыл от столкновения стихий.

В ответ с визгом и скрежетом ударили катапульты гоблинов. Они метали не камни. Они метали гниющие головы гигантских грибов, которые взрывались в воздухе, распыляя облака ядовитых спор. Они метали плетеные клетки с бешеными, проклятыми тварями, которые с визгом вгрызались в ряды храмовников.

А затем две армии сошлись.

Это было столкновение порядка и хаоса, дисциплины и ярости. Стальные щиты храмовников встретили натиск орков. Молитвы — рев мутантов. Идеальные ряды начали смешиваться, превращаясь в гигантскую, бурлящую мясорубку.

Моргрен стоял на утесе, и поле боя было его шахматной доской. Он не был полководцем в привычном смысле. Он был нервным центром. Он чувствовал свою армию. Он чувствовал их боль, их ярость, их голод. Когда левый фланг, где огры бились с элитной гвардией эльфов, начал прогибаться, он не отдал приказ. Он спустился сам.

Он врезался в ряды темных эльфов, как метеор. Его глефа была размытым кругом смерти. Души ассасинов, полные холодной, отточенной жестокости, были изысканным блюдом. Глифа Жнеца пела, и сила павших вливалась в Моргрена, а от него — волной черной уверенности — в его армию. Огры, почувствовав мощь своего вожака, взревели и с удвоенной силой обрушились на врага. Фланг выстоял.

Лилури, за линией фронта

«Какие предсказуемые. Маги всегда собираются в одном месте. Считают себя в безопасности за спинами своих железных кукол. Глупцы». Она скользила сквозь лагерь Альянса, невидимая, ее иллюзии отводили взгляды часовых. Она нашла их — круг из двенадцати архимагов, поддерживающих защитный купол над армией. Она не стала атаковать. Она подошла к молодому адепту, подносившему им воду. Она прошептала ему на ухо одно слово. Одно имя. Имя его тайной возлюбленной, которую верховный маг круга сделал своей наложницей. Она показала ему иллюзию — их вместе, в шатре архимага. Секундный образ, полный похоти и унижения. В глазах адепта вспыхнула ярость. Он выхватил кинжал и вонзил его в спину своего учителя. Защитный купол замерцал и погас. И в этот момент гарпии, ждавшие ее сигнала, с воем спикировали с небес.

Падение купола стало поворотным моментом. Проклятия Расколотых Земель, до этого сдерживаемые, хлынули на поле боя. Земля под ногами храмовников начала размягчаться, превращаясь в болото. Их вера, лишенная магической поддержки, дрогнула.

Габриэль понял, что проигрывает. Его армия, столкнувшись с безумием, дикой магией и коварством, начала рассыпаться. И он, как истинный воин, сделал единственное, что мог. Он пошел за головой змеи.

Он прорубился сквозь гущу боя, его пылающий меч оставлял за собой просеку в рядах монстров, и вызвал Моргрена на поединок.

— ЕРЕТИК! — взревел он. — Встреть свой суд!

Они сошлись в центре этого ада. Святой огонь против голода Бездны. Их клинки встречались десятки раз в секунду, высекая снопы золотых и черных искр. Габриэль был сильнее, чем в их прошлую встречу, его вера, закаленная поражением, стала тверже алмаза. Но и Моргрен был другим. Он больше не сражался один. В нем жили души тысяч, и каждый их прием, каждый удар, каждое уклонение были частью его арсенала.

Они бились на равных, и никто не мог одержать верх. Вокруг них их армии уничтожали друг друга.

Но исход битвы решил не поединок чемпионов. Его решила воля. Армия Порядка сражалась за долг и веру. Армия Проклятых — за право жить, за ненависть, за месть. И их воля была сильнее.

Легионы дрогнули и побежали. Сначала один отряд, потом другой. Строй распался. Началась паническая давка. И орда, почуяв кровь, превратилась в стаю волков, что рвет на части бегущее стадо.

Габриэль, увидев это, отшатнулся. На его лице было выражение абсолютного, сокрушительного поражения.

— Нет…

Моргрен не стал наносить последний удар.

— Уходи, инквизитор, — сказал он. — Уводи своих людей. И скажи своим хозяевам. Это только начало.

Габриэль, с ненавистью и неверием глядя на него, собрал остатки своей личной гвардии и с боем прорвался из окружения, уводя жалкие остатки того, что было великой армией.

Солнце садилось, окрашивая небо в цвета крови и гноя. Моргрен стоял на холме из трупов. Внизу его армия выла, празднуя победу, пируя на телах павших. Они победили. Они сокрушили объединенные силы мира.

Он посмотрел на свою руку. Глифа Жнеца пульсировала, переполненная тысячами новых душ. Он чувствовал, как их сила, их страх, их боль вливаются в него, делая его холоднее, тверже, дальше от того человека, которым он когда-то был.

Лилури подошла и встала рядом, обняв его за плечи.

— Мы победили, сладкий, — промурлыкала она. — Мы показали им их место.

Он смотрел на кровавую бойню внизу. На своих ликующих монстров.

— Да, — сказал он, и в его голосе не было ни радости, ни триумфа. — Мы победили.

Но глядя на это море жестокости, которое он сам и породил, он впервые задал себе вопрос. А чем его победа отличается от их поражения? И не стал ли он чудовищем, куда более страшным, чем те, с кем он сражался?

Он дождался, пока отпустит кисть, и вытер клинок. Сталь стала чистой. Голод остался, тяжёлый, как чужое дыхание у самого уха. Лилури смотрела на него; впервые её губы не попытались сложиться в улыбку.

Глава 34 Трон из костей

Победа пахла потрохами, горелым мясом и прокисшим элем.

Долина Серых Костей превратилась в пиршественный зал для преисподней. Армия Проклятых праздновала. Орки-мутанты жарили на кострах конечности павших храмовников, споря из-за лучших кусков. Гоблины разбирали на части боевые големы магов, с восторженным визгом выдирая из них магические кристаллы. Гарпии кружили в багровом небе, и их крики были похожи на смех безумных богов.

Моргрен стоял на Черном Утесе, глядя на это буйство. Он был их королем. Королем уродов, чудовищ и изгоев. Его трон был сложен из черепов и сломанных костей. И с этого трона он видел лишь то, как его победа превращается в оргию первобытного хаоса.

Он чувствовал их. Десятки тысяч душ, поглощенных Глифой, бурлили в нем, как штормовой океан. Он стал сильнее, чем когда-либо мог мечтать. Но эта сила была холодной, чужой. Она не приносила ни радости, ни удовлетворения. Лишь тишину в душе, которая становилась все глубже.

— Они разорвут друг друга на части еще до следующей битвы, — раздался за его спиной бархатный голос Лилури. Она подошла и встала рядом, глядя на вакханалию внизу. — Они — стая диких псов, сладкий. Им нужна кость, которую можно грызть. Иначе они начнут грызть друг друга. А потом — и нас.

— Ты всегда так говоришь, — отозвался Моргрен.

— Разумно? Это утомительный недостаток.

Он покачал головой.

— Так, будто тебе всё равно.

Лилури перевела взгляд с долины на него. Улыбка осталась на губах, но глаза сузились.

— Тебе нужна советница или женщина, которая будет красиво ужасаться твоим решениям?

— Советница.

— Тогда слушай.

Он уже собирался перебить её привычным возражением. Заметил, как она чуть отвернулась, заранее перестав ждать ответа, и удержал слова.

— Я слушаю.

Лилури посмотрела на него снова. На этот раз дольше.

— Редкий вечер, сладкий. Постараемся не потратить зря.

Он подвинулся, освобождая ей место рядом. Она встала ближе, однако говорить начала не сразу. Несколько мгновений они молча смотрели вниз; Моргрен чувствовал её присутствие острее, чем шум всей долины.

Она была права. Победа дала им лишь временную передышку. Эту орду сдерживала лишь его сила и их страх перед ней. Но страх проходит, а голод — вечен.

— Собери вожаков, — приказал Моргрен. — Военный совет.

Они собрались у его костяного трона. Это был паноптикум. Одноглазый орк-вожак Ворлаг Костогрыз, чьи клыки были заточены, как кинжалы. Гизгик Искроплюй, верховный инженер гоблинов, маленький, юркий, с безумными глазами и пальцами, почерневшими от пороха и алхимии. Королева гарпий Крилоклюва, спустившаяся с небес, — прекрасное и смертоносное существо с телом женщины и крыльями стервятника. И безмолвная, хитиновая фигура представителя роя Шипастых, чьи мысли транслировались прямо в их разум холодными, режущими образами.

— Мы победили! — взревел Ворлаг, ударяя кулаком себе в грудь. — Кровь врагов омыла наши клинки! Теперь — добыча! Золото! Рабы!

— Добыча! — завизжал Гизгик. — Металл! Нужны винтики! И пружинки! Для новой Большой Бум-Машины!

Крилоклюва лишь презрительно фыркнула.

— Нам нужны новые гнездовья. Высокие скалы. И свежее мясо для птенцов. Ваше золото и железки нас не интересуют.

Мысли Шипастого были еще проще. «Территория. Расширение. Поглощение».

Они были готовы вцепиться друг другу в глотки.

— Тихо, — сказал Моргрен.

Его голос не был громким, но в нем была тяжесть тысяч поглощенных душ. Все замолчали. Он использовал дар Волкова, не подчиняя их, а лишь слегка надавив на их примитивные инстинкты, заставляя признать в нем альфа-хищника.

— Вы получили свою кровь, — продолжил он. — Но это был лишь аперитив. Настоящий пир еще впереди. Мы пойдем не на юг, в разоренные войной земли людей. Мы пойдем на запад.

Он посмотрел на Лилури. Она поняла его замысел, и в ее золотых глазах вспыхнул огонь азарта.

— Мы пойдем в Ксарнаг, — закончила она за него. — В город темных эльфов.

Вожаки замерли. Даже безумный Ворлаг сглотнул. Ксарнаг был легендой. Местом, которым пугали даже чудовищ в Расколотых Землях.

— Город-убийц? Город пыток? — прохрипел орк. — Они сдерут с нас кожу и сделают из нее барабаны!

— У них есть то, что нужно каждому из вас, — вмешалась Лилури. Ее голос был как ядовитый мед. — У них есть сокровищницы, полные золота и драгоценных камней, Ворлаг. У них есть рабы-ремесленники и запретные технологии, Гизгик. Горы над их городом дают самые высокие и неприступные гнездовья, Крилоклюва. И их территория… она огромна и плодородна, о Великий Шипастый.

— А еще их Матриарх предала нас, — добавил Моргрен. — Она заключила союз с теми, кто хотел нас уничтожить. Она — наш враг. Я иду туда, чтобы забрать ее душу. А вы пойдете со мной, чтобы забрать все остальное.

Он дал им цель. Общую. Простую. Грабеж и месть. Единственное, что могла понять эта армия. Вожаки переглянулись. В их глазах жадность и ненависть боролись со страхом. И жадность победила.

— Мы пойдем! — взревел Ворлаг. Остальные согласно закивали и зашипели.

Гизгик задержался. Он требовал плату за разбор вражеских машин: железо обещали всем, но работать опять предстояло его людям.

— Они получают добычу, — сказал Моргрен.

— Добычу получают те, кто первым отрезал голову. А у меня люди потом неделю вытаскивают из нее винт.

— Из головы?

— У големов это обычно самое полезное место. У орков — по-разному.

Лилури засмеялась, но договор записала сама. Список наград впервые включал тех, кто чинил, нес и готовил. Ворлаг обещал разобраться с этим после похода. Гизгик спрятал свою копию в металлическую трубку: похоже, собирался пережить обещание.

Когда совет окончился и вожаки разошлись, чтобы готовить свои орды к новому походу, Моргрен остался у трона. Ночь опустилась на долину, скрыв следы бойни.

— Ты становишься настоящим королем, сладкий, — сказала Лилури, подходя к нему сзади и обнимая за плечи. — Жестоким, расчетливым, манипулирующим. Мне это нравится.

Он не ответил. Он смотрел во тьму. Он дал им цель. Но что дальше? Что будет, когда Ксарнаг падет? Когда все враги будут мертвы? Что станет с этим неуправляемым океаном ярости, который он поднял со дна мира?

И тут он появился.

Каин. Он просто стоял в нескольких шагах от них, будто слушал их разговор все это время.

— Интересный выбор цели, — произнес он своим ровным, безразличным голосом. — Ксарнаг. Узел интриг и утонченной жестокости. Его падение вызовет сильный резонанс. Одобряю.

— Ты подслушивал? — прошипела Лилури, и ее рука метнулась к клинку.

— Я всегда слушаю, — ответил Каин, игнорируя ее угрозу. — Такова моя природа. Но я пришел не за этим. Я пришел передать сообщение.

— От кого?

— От того, кто тоже любит наблюдать, — Каин посмотрел на небо. — Великий Змей проснулся. Ваша битва, жнец, встряхнула этот мир до самого основания. Игнис'Драко, Хранитель Равновесия, почувствовал твою силу. И она ему не понравилась. Он не на стороне Порядка или Хаоса. Он на стороне… тишины. Он считает тебя болезнью. Опухолью. И он летит сюда. Чтобы провести хирургическую операцию. Огнем.

Моргрен и Лилури замерли. Дракон. Не просто ящер-переросток. А одно из первородных существ, что видело сотворение мира. Сила, с которой не мог сравниться ни вампир, ни демон, ни даже архиангел.

— Когда? — спросил Моргрен.

— Скоро, — ответил Каин. — У вас есть немного времени. Возможно, вам стоит поторопиться с вашим походом на Ксарнаг. Потому что скоро вся эта долина может превратиться в расплавленное стекло.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Стой, — остановил его Моргрен. — Почему ты нам помогаешь? Предупреждаешь?

Каин на мгновение обернулся, и в его глазах Моргрен увидел холодный блеск звезд, умирающих в пустоте.

— Я же говорил. Мне скучно. А дракон, сжигающий все дотла — это очень скучный финал. Я предпочитаю более… запутанные сюжеты.

Он шагнул в тень и исчез.

Моргрен и Лилури остались одни. Их великая победа только что превратилась в пыль. Они выиграли битву, но теперь на них двигалась сама стихия. Сама первородная мощь этого мира.

— Итак, — сказала Лилури, и в ее голосе впервые прозвучали нотки, похожие на отчаяние. — С одной стороны — объединенные армии всего мира. С другой — грядущее вторжение демонов. С третьей — пробуждение Пожирателя. А теперь еще и дракон-бог летит нас испепелить. Кажется, мы собрали всех врагов, каких только можно.

Моргрен посмотрел на запад. Потом поднял глаза к небу. Лилури сворачивала карты; вожаки уже разошлись, унося из совета удобную каждому часть сказанного. До появления дракона оставалось немного времени. Самое трудное снова досталось тем, кто задержался у стола.

Глава 35 Марш-бросок в преисподнюю

Весть о драконе разошлась по лагерю за час. К полудню у половины обозных обнаружились срочные дела подальше от вожака. Орки прятали глаза; гарпии кружили слишком низко. Даже Шипастые теснее сомкнули ряды. Никто не произнес слова «отступление». Обозы уже двигались.

— Они разбегутся, — констатировала Лилури, стоя рядом с Моргреном на Черном Утесе. — Эта армия держится на обещании добычи и мести, а не на готовности стать пеплом под лапой бога.

— Значит, мы дадим им новую, более близкую цель, — ответил Моргрен. Его голос был спокоен, и этот покой был страшнее любого крика.

Он созвал вожаков. Они пришли, рыча и переругиваясь, их страх делал их агрессивными.

— Дракон! — взревел Ворлаг Костогрыз. — Дракон летит! Мы уходим в подземелья! Прячемся!

— Прячьтесь, — сказал Моргрен. — И он сожжет саму землю над вашими головами. Он превратит эти горы в жидкое стекло, и вы сваритесь в своих норах, как крысы. Выхода нет.

Паника в их глазах сменилась отчаянием.

— Но есть оружие, — вмешалась Лилури. Ее голос был шелком, сплетенным со сталью. — Оружие, способное убивать богов. И драконов. Оно спрятано в самом сердце Ксарнага, в сокровищнице Матриарха Ксайлы. Оружие, которое наши предки создали, чтобы свергать небеса.

— Лезть в пасть к эльфам, чтобы спастись от огня дракона? — усмехнулся Ворлаг. — Отличный выбор! Сдохнуть от яда или от пламени!

— Или завладеть силой, способной отразить пламя и отравить самих богов, — парировала она. — Выбор за вами. Умереть здесь, в этой долине, как скот. Или пойти с нами, прорваться в самый богатый и самый порочный город мира, забрать их сокровища, их женщин, их силу… и, возможно, выжить, чтобы насладиться всем этим.

Она дала им то, что было сильнее страха. Она дала им надежду на грабеж.

Моргрен же дал им приказ.

— Мы выступаем. Сейчас.

Их марш на запад был не походом. Это была лавина. Голодная, яростная лавина из плоти и ненависти, что катилась по мертвым землям Севера. Они не щадили никого и ничего на своем пути, сжирая все, чтобы двигаться быстрее. Это была гонка со временем, где временем было далекое, но с каждой ночью все более яркое пятнышко в небе — гнев Игнис'Драко.

Ксарнаг предстал перед ними, как ночной кошмар, воплощенный в камне. Город, вырезанный в теле гигантской горы, шпили из черного обсидиана, пронзающие ядовито-зеленые облака. Между башнями были перекинуты тонкие, как паутина, мосты, а из бездонных пропастей внизу доносился вой замученных душ.

— Они ждут нас, — сказала Лилури, глядя на город. Ее ноздри трепетали. — Я чувствую их. Их высокомерие. Их уверенность.

Она была права. Стены были усеяны лучниками. У ворот стояли гигантские, закованные в хитин твари, результат темной магии эльфов. Воздух гудел от защитных заклинаний.

— Осада займет месяцы, которых у нас нет, — констатировал Моргрен.

— Осада — для дураков, сладкий, — усмехнулась Лилури. — Мы же — хирурги. Мы нанесем удар прямо в сердце.

Их план был безумен. Идеален.

Основная часть Армии Проклятых, ведомая Ворлагом и другими вожаками, с ревом бросилась на штурм главных ворот. Это была чистая, неприкрытая бойня, рассчитанная лишь на одно — отвлечь внимание. Гоблинские катапульты метали в город бочки с алхимическим огнем, орки и огры волна за волной катились на неприступные стены.

А в это время Моргрен, Лилури и небольшой отряд из лучших убийц-инсектоидов Шипастых скользили вдоль подножия горы, к давно забытому, заваленному мусором стоку древней канализации. Путь, о котором Лилури знала со времен своей юности в этом городе.

— Здесь, — прошептала она, отодвигая решетку, покрытую вековой ржавчиной. — Добро пожаловать в исподнее Ксарнага, милый. Здесь еще грязнее, чем в твоей душе.

Моргрен посмотрел в сток.

— Хоть раз покажешь город с площади?

— Покажу. Нас привезут в клетке. Зато весь путь на виду.

Он пригнулся и первым подхватил край решётки. Лилури придержала его за плечо, пропуская вперёд Шипастых.

Они полезли внутрь. Туннели были узкими, полными паутины и костей. И ловушек. Но инсектоиды, с их обостренными чувствами, находили их раньше, чем те успевали сработать.

Но эльфы не были идиотами. Они ждали.

В одном из широких коллекторов, где туннели сходились, из теней выскользнули они. Клинки Тишины. Личная гвардия Матриарха. Десятки. Они двигались беззвучно, их отравленные клинки блестели в тусклом свете.

— Попались, крысы, — прошипел их капитан.

Начался бой. Эльфы подошли слишком близко; глефу Моргрена не удавалось развернуть. Он дал ей растаять и дрался руками, ногами, ломая кости, вырывая кадыки. Инсектоиды сошлись с эльфами в смертельном танце хитина и стали. Но ассасинов было слишком много. Они были слишком быстры. Они начали теснить их.

Один из эльфов прорвался к Лилури и нанес удар. Она уклонилась, но клинок все же полоснул ее по плечу. Она вскрикнула.

Услышав ее крик, Моргрен взревел. Ярость, страх за нее, давление приближающегося дракона — все смешалось в один первобытный импульс. Глифа разом отозвалась голосами поглощённых. Моргрен не успел удержать их за собственными зубами.

Его рёв был нечеловеческим. В нём кричали те, чьи души он удерживал.

Низкая, вибрирующая нота, которая превратилась в оглушительную волну чистой звуковой силы. Она ударила по туннелю. Камни затрещали. Эльфы, не ожидавшие такой атаки, были отброшены назад. Их уши кровоточили, их идеальная концентрация была сломлена.

— Что… это… было? — прохрипела Лилури, глядя на него с ужасом.

— Переплата по счетам, — ответил он, не понимая до конца, что сделал.

Он воспользовался их замешательством. Теперь глефа была в его руках. Он прорубил им дорогу сквозь ошеломленных эльфов, и они вырвались из коллектора, оставив за спиной гору трупов.

Они оказались внутри. В нижних ярусах Ксарнага. Над ними, пронзая небо, возвышался центральный шпиль — дворец Матриарха Ксайлы. Их цель.