Двор Истлевших Сердец

— Милая.

Голос Дейрдре заставил открыть глаза.

Она смотрела на меня спокойно и изучающе, с этим невыносимым пониманием в бледно-голубых глазах.

— Что бы ни произошло этой ночью, — начала она тихо, — ты должна понять одно. — Пауза. — Некоторые вещи случаются не просто так, некоторые встречи предначертаны, некоторые связи...

— Прекрати.

Слова вырвались резко.

Дейрдре замолчала.

Я развернулась к ней, и всё, что кипело внутри последние часы, вырвалось наружу.

— Я не хочу слышать про предначертания, про связи и про чёртову магию, — голос дрожал, но я не сдерживалась. — Ничего не произошло, понимаешь? Это был сон, галлюцинация от твоего зелья.

Она слушала молча.

— И я выхожу замуж через два дня, — я сглотнула, ощущая комок в горле. — За Эндрю. Как и планировала. Как и должно быть.

— Ты уверена? — Её голос был слишком мягким.

— Абсолютно, — но это была ложь, и мы обе это знали.

Дейрдре просто кивнула, открыла дверь и вышла из машины, оставив меня наедине с тишиной и ложью, в которую я отчаянно пыталась поверить.

***

Я сидела в машине ещё минуту, может две, пытаясь собраться и заставить руки перестать дрожать.

План был простой: горячая ванна, чай и сон, примитивный и спасительный.

Я вышла из машины, захлопнув дверь громче, чем нужно. Гравий хрустнул под туфлями. Воздух был холодным, сырым, пах дождём и землёй.

Я обхватила себя за плечи, ёжась от озноба, и направилась к крыльцу, но замерла. У входа, прислонившись к каменной колонне, стоял Эндрю.

Сердце ухнуло вниз так резко, что на мгновение перехватило дыхание.

Он не должен быть здесь.

Эндрю, как всегда, выглядел идеально: тёмно-синий кашемировый свитер, сидящий по фигуре, чёрные брюки и начищенные ботинки. Светлые волосы аккуратно уложены, ни один волосок не выбивается. Чисто выбритое лицо и лёгкая улыбка, та самая обаятельная, которую он использовал на клиентах, на друзьях, на всех, кого нужно было очаровать.

На меня.

Но сейчас, глядя на него, я не чувствовала ни тепла, ни радости, ни облегчения, только усталость и странное, липкое чувство вины.

— Привет, любимая.

Голос был мягким и заботливым, как бархат, который обвивался вокруг шеи, затягивая петлю.

Он оттолкнулся от колонны и пошёл ко мне неторопливо и уверенно, словно у него было полное право быть здесь.

Я заставила себя улыбнуться.

— Эндрю, — голос прозвучал ровно, слишком ровно. — Что ты здесь делаешь?

Он остановился в паре шагов, и его взгляд скользнул по мне медленно и оценивающе, задерживаясь на лице, на растрёпанных волосах, на измятом пальто.

Что-то мелькнуло в его глазах слишком быстро, чтобы разобрать. Неудовольствие? Подозрение?

Но улыбка не дрогнула.

— Скучал по тебе, — он сделал ещё шаг, сократив дистанцию. — Ты не отвечала на звонки всю ночь. Я волновался.

Я инстинктивно скользнула взглядом к машине, где на пассажирском сиденье лежала моя сумочка.

Когда я последний раз проверяла телефон?

Ночью перед ритуалом, а потом я потеряла сознание и проснулась на рассвете.

— Батарея села, — соврала я легко и привычно. — Забыла зарядку дома.

— Понятно.

Он продолжал смотреть на меня слишком внимательно и слишком долго.

Я почувствовала, как по спине поползла дрожь, но не от холода, а от того, как он стоял, как смотрел, как контролировал пространство вокруг себя, не касаясь меня, но уже владея.

— Ты выглядишь усталой, — его рука поднялась, пальцы мягко коснулись моей щеки.

Прикосновение было тёплым, но не огнём, а воском, плавящимся и прилипающим, обволакивающим кожу липкой плёнкой, которую невозможно стряхнуть. Не жгло, а душило, лишало кислорода.

Не как пальцы, скользившие по моей шее прошлой ночью, обжигающие, дикие и живые, заставлявшие сердце биться так, что рёбра трещали.

Это было другое, безопасное, предсказуемое и мёртвое.

Я отстранилась мягко, но явно, короткий шаг назад, но достаточный, чтобы его рука повисла в воздухе.

Его пальцы замерли на долю секунды, а потом медленно и без напряжения опустились.

Он улыбнулся той же мягкой заботливой улыбкой, словно я не отодвинулась, словно этого не произошло, словно моё «нет» не имело значения.

— Ритуал был... долгим, — я попыталась улыбнуться, заполнить паузу. — Традиционные танцы, костры, всё такое. Тётя Дейрдре очень серьёзно относится к этим вещам.

— Конечно, — Эндрю кивнул, но в голосе прозвучало что-то снисходительное. — Твоя тётя и её... увлечения, как будто магия это хобби, вроде вязания или садоводства.

Внутри вспыхнуло острое и неожиданное раздражение.

Раньше меня это не задевало, раньше я сама так думала, а теперь я знала, что магия реальна, знала, как она ощущается на коже, как пульсирует в венах, как растворяется во рту со вкусом мёда и дыма.

— Так что ты здесь делаешь?

Эндрю улыбнулся шире, довольный и самоуверенный.

— Ты, наверное, забыла, — начал он мягко, почти извиняющимся тоном, — но у нас сегодня репетиция. В одиннадцать. В Дублине.

Мир качнулся.

Дублин, в одиннадцать, сейчас без десяти восемь, три часа езды.

Сердце ухнуло вниз, желудок сжался в тугой узел.

— Дублин? — переспросила я, и голос прозвучал слишком высоко. — Но... мы не успеем. Сейчас восемь утра, до Дублина три часа, я только что вернулась, я...

— Не переживай, — Эндрю поднял руку, останавливая мой поток слов. — Я всё решил.

Пауза.

Он сделал шаг ближе, взял меня за руки, тёплые пальцы сжали мои ладони.

— Я знаю, как ты любишь тётушку Дейрдре, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Она единственная твоя родственница. И я переживал, что она не сможет приехать в Дублин на венчание. — Улыбка стала ещё мягче. — Поэтому я всё организовал. Свадьба будет здесь, завтра, в местной церкви Святого Финбарра.

Дыхание оборвалось.

— Что?

— Я переговорил с отцом О'Брайеном, — голос Эндрю был спокойным и довольным. — Он согласился провести церемонию. Всё уже готово: цветы, музыка, гости, всех предупредил, все подтвердили. — Он сжал мои руки сильнее. — А репетицию перенёс на два часа дня, чтобы ты успела отдохнуть после ритуала.

Я стояла, уставившись на него, не в силах выдавить ни слова.

Он всё решил без меня, перенёс свадьбу, изменил место, организовал всё, не спросив.

Раньше это казалось заботой и вниманием, он думает обо мне, он делает так, чтобы мне было удобно, а теперь это ощущалось как клетка, золотая и красивая, но клетка.

— Ты... — голос сорвался, я сглотнула, пытаясь собраться. — Ты перенёс свадьбу? Сюда? В Корк?

— Да, — Эндрю улыбнулся, явно собой довольный. — Разве это не здорово? Теперь твоя тётя точно будет с нами, и тебе не придётся волноваться о логистике.

— Но... — я попыталась сформулировать мысль. — А гости? Ресторан в Дублине? Мы же всё забронировали...

— Отменил, — он пожал плечами. — Вернули депозит. Гости едут сюда. Отель в Корке, банкет в поместье неподалёку. Всё организовано. — Пауза. — Я хотел сделать тебе сюрприз.

Слово эхом отозвалось в голове.

Сюрприз — это когда тебя спрашивают, чего ты хочешь, а это контроль.

Я разжала губы, чтобы сказать это, сказать, что он не имел права, что это моя свадьба, что он должен был спросить.

Но слова застряли в горле.

Потому что Эндрю смотрел на меня так ожидающе, с этой мягкой заботливой улыбкой и с надеждой в глазах.

Он старался, он действительно сделал это ради меня, или по крайней мере думает, что сделал. Вина накрыла волной, холодной и липкой, и я поняла, что не могу злиться на него, он не виноват в том, что я переспала с королём фейри этой ночью.

Желудок свело судорогой.

— Спасибо, — выдавила я, заставляя себя улыбнуться. — Это... очень мило с твоей стороны.

Эндрю сиял.

— Я знал, что тебе понравится, — он притянул меня ближе и поцеловал в лоб нежно и по-хозяйски. — Ты у меня самая лучшая. — Отстранился, взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Так что у нас есть несколько часов. Репетиция в два. Отдыхай, приводи себя в порядок. — Его большой палец провёл по моей нижней губе. — Хочу, чтобы ты была свежей и красивой, как вещь на витрине.

Я стиснула зубы, сдерживая порыв отстраниться.

— Хорошо, — пробормотала я.

— Отлично. — Эндрю отпустил меня и повёл в сторону особняка.

Его тёплая, направляющая рука легла мне на поясницу.

Мы шли по гравийной дорожке к крыльцу, и с каждым шагом я чувствовала, как внутри сердце сжимается всё сильнее, как пружина, скрученная до предела.

Дыши, просто дыши, всё хорошо, но ничего не было хорошо.

Потому что пока мы шли, Эндрю говорил без остановки, воодушевлённо и увлечённо, о том, как он всё организовал, как договорился с отцом О'Брайеном, как выбрал цветы (белые розы и плющ — «в стиле старой Ирландии, Мейв, тебе понравится»), как заказал торт в лучшей кондитерской Корка.

— ...и представляешь, я успел выкупить на аукционе Christie's византийскую икону четырнадцатого века! — Голос звучал триумфально. — За девятьсот сорок тысяч фунтов. Провенанс безупречный, Мейв, золото на левкасе, идеальная сохранность. У меня уже есть два покупателя из Лондона, оба готовы заплатить вдвое больше. — Он повернулся ко мне, глаза блестели азартом. — Это будет одна из самых прибыльных сделок квартала.

Я машинально кивала, не слушая и не могла слушать.

Потому что всё, что я слышала, было эхом другого голоса, низкого, тёмного и обжигающего:

«Приходи в следующем году. Я буду ждать».

Пальцы сжались в кулаки.

Хватит, забудь, это был сон.

— Мейв?

Голос Эндрю вернул меня в реальность.

Я моргнула, подняла взгляд.

Мы стояли у ступеней крыльца. Эндрю смотрел на меня с лёгкой тревогой и с этой заботливой складкой между бровей.

— Ты меня слушаешь, любимая? — Рука на моей пояснице слегка сжала ткань пальто. — Ты такая бледная и молчишь.

Я виновато улыбнулась рефлекторно и автоматически.

— Просто устала, — ложь прозвучала легко и привычно. — Ритуал был... интенсивным.

— Я понимаю, — он вздохнул, покачал головой. — Твоя тётя и её традиции. — В голосе прозвучало снисходительное тепло, такое, каким взрослые говорят о капризах детей. — Но ты слишком мягка с ней, Мейв. Позволяешь ей тянуть тебя в эти... архаичные обряды.

Его рука скользнула выше, к моему плечу, и сжала мягко, но властно.

— После свадьбы нужно установить границы и здоровую близость. Я беспокоюсь, что она перегружает тебя всем этим мистицизмом.

Слова отозвались эхом в голове, и что-то внутри сжалось болезненно и резко.

— Дейрдре — моя семья, — сказала я тише, чем собиралась, и голос дрогнул. — Единственная, кто у меня есть.

— Я знаю, любимая, — Эндрю прижал меня ближе, поцеловал в висок. — И именно поэтому я хочу, чтобы вы были близки, но здоровая близость, без всех этих... — он помахал рукой в сторону леса, где мы провели ночь, — ритуалов и сжигания трав.

Я стиснула зубы так сильно, что челюсть заболела.

Не спорь, не сейчас, ты слишком устала для этого.

— Я понимаю, — выдавила я, отводя взгляд.

Эндрю удовлетворённо кивнул и повёл меня к крыльцу.

Мы поднялись по ступеням, и он остановился у двери, оглядываясь.

Его рука скользнула по каменным перилам медленно и оценивающе, пальцы провели по шероховатой поверхности.

— Впечатляющее место, — произнёс он, и в голосе прозвучал тот тон, каким он обсуждал артефакты на аукционах. — Семнадцатый век, нормандская архитектура с кельтскими элементами. — Взгляд скользнул по фасаду, задержался на резных наличниках окон. — Редкое сочетание. Такое поместье стоило бы миллионы на рынке.

— Оно не продаётся, — сказала я тихо.

— Всё продаётся, любимая, — он улыбнулся, обернувшись ко мне. — Просто нужно назвать правильную цену.

Дверь особняка открылась прежде, чем я успела ответить.

И на пороге появилась Дейрдре.

***

Она стояла в дверном проёме, высокая и прямая, с этой странной статью, которая делала её больше, чем просто пожилой женщиной.

Седые волосы всё ещё были распущены, падали на плечи серебряным водопадом. На ней был тот же серый кардиган, длинная юбка цвета мха, но что-то изменилось в лице и во взгляде.

Она смотрела на Эндрю так, словно видела его насквозь, и то, что увидела, ей не понравилось.

— Мистер Коллинз, — произнесла она ровно, и голос был холодным, вежливым, но без капли тепла. — Какая неожиданность.

Эндрю улыбнулся широко и обаятельно.

— Миссис О'Коннор! Доброе утро, — он отпустил меня и шагнул вперёд, протягивая руку. — Надеюсь, вы не против моего визита? Я хотел лично обсудить с вами детали свадьбы.

Дейрдре посмотрела на протянутую руку и пожала её коротко и формально.

— Свадьбы, — повторила она, и в слове прозвучало что-то странное и почти насмешливое. — Конечно. Проходите.

Она отступила, пропуская нас внутрь, и её взгляд скользнул ко мне на долю секунды, но я успела увидеть вопрос в её глазах.

Ты хочешь этого?

Я отвела взгляд.

***

Внутри было тепло, почти жарко после холодного утреннего воздуха.

В камине потрескивал огонь, языки пламени бросали пляшущие тени на каменные стены, заставляя древние гобелены с оленями и волками оживать и дышать в мерцающем янтарном свете. На каминной полке стояли резные фигурки, деревянные, костяные и каменные.

Пахло травами, мятой, лавандой и чем-то пряным, и терпким.

Эндрю замер на пороге гостиной.

Я видела, как его глаза загорелись тем самым взглядом коллекционера, охотника за редкостями.

— Невероятно, — выдохнул он, подходя к ближайшему гобелену. — Это... кельтская работа. Пятнадцатый век, не позже. — Пальцы скользнули по краю поотна. — Ткань ручного плетения, натуральные красители. Безупречная сохранность. — Он обернулся к Дейрдре, и лицо сияло восторгом. — Миссис О'Коннор, вы понимаете, какую ценность представляет эта коллекция? Каждый из этих гобеленов на Christie's ушёл бы минимум за полмиллиона фунтов.

Дейрдре медленно опустилась в кресло у камина.

— Они бесценны, мистер Коллинз, — ответила она холодно. — Потому что не продаются.

— Конечно, конечно! — Эндрю поднял руки в примирительном жесте. — Я не имел в виду... просто восхищаюсь. — Он подошёл ближе, присел на край дивана. — Вы хранительница истории. Это редкость в наши дни, когда всё измеряют деньгами.

Он улыбнулся мягко и обезоруживающе.

— Хотя должен признать, я привык оценивать прошлое в более... материальных терминах. Профессиональная деформация. — Смех прозвучал легко и обаятельно.

Дейрдре не улыбалась. Она смотрела на него долго и молча, и в её взгляде было что-то древнее и тяжёлое.

— Всё продаётся, значит? — произнесла она тихо. — Даже душа?

Эндрю нахмурился едва заметно, но быстро взял себя в руки.

— Душа — это метафора, миссис О'Коннор, — ответил он мягко и дипломатично. — В реальном мире мы имеем дело с вещами более... осязаемыми. — Он повернулся ко мне, и его рука потянулась, взяла мою ладонь. — Любовь, например. Любовь — это не товар. Это обязательство, партнёрство, уважение.

Он сжал мою руку.

— Мейв и я понимаем друг друга. У нас общие цели, общие ценности. Мы строим будущее вместе.

Правильные и красивые слова, но они звучали как презентация бизнес-проекта.

Дейрдре наклонила голову, изучая его.

— Будущее, — повторила она задумчиво. — Интересно. А что насчёт настоящего, мистер Коллинз? Вы счастливы? Сейчас, в эту секунду?

Эндрю моргнул, явно не ожидая вопроса.

— Я... конечно... счастлив. — Он сжал мою руку сильнее, повернулся ко мне. — Мы счастливы. Правда, любимая?

Горло сжалось. Я открыла рот, чтобы ответить автоматически, как всегда, но слова застряли.

Я счастлива?

Вопрос эхом отозвался в голове.

Когда я в последний раз была счастлива? По-настоящему? Не удовлетворена и не довольна результатом, а счастлива?

Образ ударил с такой силой, что перехватило дыхание. Костёр, музыка и медные волосы, рассыпающиеся по плечам, как расплавленное золото. Глаза цвета осеннего мёда, которые смотрели так, словно видели мою душу. Руки, обжигающие кожу сильнее любого пламени.

Голос у самого уха: «Ты великолепна».

И ощущение, дикое, первобытное и невыносимо живое, будто я наконец проснулась после долгих лет сна.

Именно тогда я была счастлива.

Желудок свело судорогой.

— Мейв? — Голос Эндрю стал тише и обеспокоеннее. — Любимая, ты в порядке?

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

— Да, — голос прозвучал хрипло. — Да, конечно. Просто... устала.

Дейрдре поднялась из кресла.

— Тогда тебе нужен отдых. — Она подошла к буфету, достала поднос с чайником и чашками. — Я приготовила травяной чай. Он поможет.

Эндрю тут же вскочил.

— О, не беспокойтесь, миссис О'Коннор, я сам... — Он перехватил поднос из её рук, улыбаясь. — Позвольте мне позаботиться о Мейв. Вы уже столько сделали.

Он поставил поднос на столик, налил чай в чашку аккуратно и заботливо, и протянул мне.

— Пей, любимая. Тебе станет легче.

Я взяла чашку. Посмотрела на тёмную жидкость, на плавающие в ней листья. Рука дрогнула. Чай плеснулся, едва не пролившись через край.

— Осторожно! — Эндрю перехватил чашку, поставил обратно на поднос. — Мейв, ты вся трясёшься. — Он взял меня за плечи, развернул к себе. — Боже, ты ледяная и бледная как смерть. — Его лицо стало встревоженным, почти испуганным. — Может, вызвать врача?

— Нет, — выдавила я. — Нет, всё в порядке. Просто... мне нужно прилечь.

— Конечно, — он обнял меня за талию, поддерживая. — Пойдём, я провожу тебя наверх.

— Я сама... — начала я, но он уже вёл меня к лестнице.

Его рука на моей талии была твёрдой, направляющей и властной, как поводок. Не грубо и не больно, но абсолютно неумолимо. Я могла остановиться в любой момент, могла сказать «нет» и уйти, но слова застряли в горле.

А ноги сами несли меня вперёд, шаг за шагом, по деревянному полу, к подножию лестницы.

К будущему, которое я выбрала.

Или которое выбрали за меня?

Дейрдре стояла у камина и смотрела нам вслед молча и неотрывно.

И в последний момент, прежде чем мы начали подниматься по ступеням, наши взгляды встретились и сцепились. В её бледно-голубых глазах плескалась древняя печаль и понимание, от которых хотелось закричать.

Ты выбираешь клетку, и я не могу тебя остановить.

Горло сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Я отвела взгляд.

И позволила Эндрю увести меня прочь.

***

Утро дня свадьбы пришло незаметно и мягко, как выдох, как обещание нового начала.

Я стояла перед высоким зеркалом в старинной раме, в комнате невесты при церкви Святого Финбарра, и смотрела на своё отражение, словно видела себя впервые.

Платье было идеальным: тяжёлый шёлк цвета слоновой кости струился от талии волнами, каждая складка ловила свет и шелестела при малейшем движении, словно платье дышало вместе со мной. Корсет облегал грудь и рёбра, расшитый мелким жемчугом и кристаллами, которые ловили свет из высоких окон и рассыпались по ткани россыпью звёзд. Рукава из прозрачного кружева едва касались запястий, изящные и невесомые, как паутина.

Волосы были уложены высоко в сложное плетение с вплетёнными белыми розами и плющом, несколько прядей выпущены, обрамляя лицо мягкими волнами.

Макияж был безупречен: глаза подчёркнуты дымчатыми тенями, ресницы длинные и тёмные, губы нежно-розовые и чуть влажные от блеска.

Я была красива, нет, я была прекрасна.

И главное, я была счастлива.

Слово отозвалось в груди тёплой уверенной волной.

Последние два дня прошли как в тумане: репетиция, встреча с гостями, примерка платья, бесконечные телефонные звонки с координаторами, флористами и музыкантами. Дейрдре крутилась рядом, помогая и организовывая, и хотя что-то в её взгляде оставалось тревожным, она больше не задавала неудобных вопросов.

А я чувствовала, как с каждым днём, с каждым часом сон о той ночи в лесу становился всё более размытым, словно кто-то невидимый стирал воспоминания, размазывал их, превращал в туман, который я не могла удержать. Как воспоминания тускнели, растворялись, превращались в нечёткие образы, которые было трудно удержать.

Костёр, музыка, медные волосы, глаза цвета мёда... нет, не мёда, какого цвета? Я не могла вспомнить, и это было правильно. Облегчение накатило тёплой освобождающей волной, это действительно был всего лишь сон, галлюцинация от зелья Дейрдре и ничего больше.

А реальность была здесь: Эндрю, мой жених, мужчина, которого я люблю. Сердце сжалось сладко и нежно, как и должно сжиматься в день свадьбы. Эндрю был идеален: внимателен, заботлив и надёжен. Он организовал всё так, чтобы мне было удобно, даже перенёс свадьбу в Корк ради Дейрдре и продумал каждую деталь.

Он любил меня.

И я любила его, конечно любила, повторяла я себе, как мантру, как молитву, в которую отчаянно пыталась поверить.

— Боже мой, Мейв! — Восторженный визг заставил меня обернуться.

В комнату ворвалась моя подружка невесты Сара, высокая блондинка с огромными голубыми глазами и улыбкой до ушей. За ней следом вошли ещё две девушки, Клара и Эмма, обе в платьях подружек невесты цвета пыльной розы, с букетами белых роз в руках.

— Ты невероятна! — Сара подбежала, взяла меня за руки и завертела вокруг себя. — Просто богиня! Эндрю упадёт в обморок, когда увидит тебя!

— Сара, осторожно! — Клара засмеялась, поправляя фату, которая чуть не сползла от резкого движения. — Ты же всё испортишь!

— Ничего я не испорчу! — Сара отпустила меня, но продолжала смотреть с восхищением. — Мейв, серьёзно, ты выглядишь так, будто сошла с обложки Vogue. Как ты вообще умудряешься быть такой идеальной?

Я легко и искренне засмеялась, и ощущение было странным и одновременно правильным.

Когда я последний раз смеялась так, не помнила, но сейчас это было неважно.

— Спасибо, — я обняла Сару, потом Клару и Эмму. — Вы все тоже прекрасны.

— Ну конечно! — Эмма подмигнула, крутанувшись на месте так, что юбка её платья взметнулась облаком. — Мы же подружки невесты самой стильной бизнес-леди Дублина!

Звонкий тёплый смех, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражи, наполнил комнату.

Сара подошла к столику, где стояло шампанское, разлила по бокалам и раздала всем.

— Предсвадебный тост! — объявила она торжественно, поднимая бокал. — За Мейв! За то, что она нашла свою любовь! За Эндрю, который, честно говоря, не заслуживает такой богини, но мы великодушно позволим ему на ней жениться!

Все рассмеялись.

— За Мейв! — хором подхватили Клара и Эмма.

Я подняла свой бокал, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

Мы выпили, и холодное шампанское обожгло горло приятно и освежающе.

— Так, девочки! — Сара хлопнула в ладоши. — У нас ещё двадцать минут до церемонии. Последние штрихи!

Эмма достала косметичку и принялась поправлять мой макияж, лёгкие штрихи кисти по скулам и ещё один слой блеска на губы.

Клара проверила фату, расправила складки на платье.

А Сара смотрела на меня слишком внимательно и слишком долго.

— Ты уверена? — спросила она тихо, так что остальные не услышали.

Я моргнула.

— В чём?

— Во всём этом, — она махнула рукой, обозначая платье, церковь и свадьбу. — Ты точно хочешь выйти за Эндрю?

Вопрос застал врасплох.

Я нахмурилась.

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?